☯︎ Ясность ☯︎

Ли Шу медленно просыпалась от приглушенных голосов где-то рядом. Женщина не хотела открывать глаза, нежась в теплой постели, но все же прислушиваясь к тихому разговору. Она различила наполненный беспокойством голос ее верной старой служанки. Второй голос принадлежал пожилому мужчине. - Ее Величество все еще очень слаба. Этот лекарь запрещает пока беспокоить госпожу. От интенсивного иглоукалывания у императрицы остались синяки, пожалуйста, не беспокойтесь. Все восстановится. Как только госпожа придет в себя, она сама скажет, если будет готова принять ванну. Нужен покой, укрепляющие отвары и немного терпения. Кризис остался позади. Однако есть еще кое-что: сильная болезнь, которую перенесла Ее Величество вызвали временную частичную потерю памяти. Такое бывает после тяжелых заболеваний. Память тоже со временем восстановится. Не нужно переживать. И госпожу успокаивайте. - Спасибо, господин лекарь, спасибо! – голос служанки дрожал от эмоций и слез. – Моя бедная госпожа! Что она перенесла! Мы присмотрим за ней, не беспокойтесь! Ли Шу сквозь сон улыбнулась. Да, лекарь Е вчера сказал ей, когда императрица открыла глаза, что она долго болела и у нее был кризис. Женщина не помнила, назвал ли он ей саму болезнь, но судя по разбитости и слабости тела, было что-то серьезное. Однако прямо сейчас Ли Шу была рада, что вновь нежится в своей шикарной огромной кровати и верные момо снова рядом. Как прекрасно! У женщины оставалось стойкое ощущение, что пока она болела, ей снились кошмары. Но что конкретно ей снилось, вспомнить не могла. Лекарь Е сказал, что память восстановится, верно? О чем тогда переживать? Надо все использовать себе на благо. Последнее, что запомнила Ли Шу из общения со своим супругом – ссора в ее покоях из-за той никчемной дешевки. Ничего, Император – Дракон среди мужчин. Будет ли он долго помнить какую-то очередную игрушку? Надо попробовать обернуть свою болезнь себе на благо. Пора просыпаться. Женщина потянулась, разминая руки. - Няннян, моя госпожа, Вы проснулись, – засуетилась подбежавшая Хун-момо. Эта уже преклонных лет женщина оставалась с Ли Шу на протяжении всей жизни, как и несколько других служанок. Но Сянцзян-момо Император у нее отнял. – Как Вы, моя госпожа? Как няннян себя чувствует? Что-нибудь принести? Лекарь Е обо всем нас предупредил. Ли Шу купалась в заботе и не скрывала того, что это ей нравится. Кажется, что снова обрел потерянное. - Сегодня прекрасный день, верно? Эта Бенгун ощущает себя счастливой, ведь Бенгун избавилась от такой тяжелой болезни! Я бы хотела поесть чего-то вкусного, например, омаров! И выйти прогуляться, немного посидеть на воздухе. Хун-момо растерянно взглянула на лекаря. Пожилой тайи тут же поспешил назидательно напомнить: - Этот слуга спешит уведомить Ее Величество, что тело госпожи еще крайне слабо, и любой сквозняк или холод могут усугубить состояние. Пожалуйста, пока воздержитесь от прогулок на холодном воздухе. Что касается еды, то сейчас телу императрицы Айминь нужна легкая, нежирная и постная пища. Блюда должны иметь теплые свойства, а крабы по своей природе – холодны. - Ты, старый лис, хочешь заморить Бенгун голодом?! – возмутилась женщина на кровати. – Хорошо, насчет прогулок Бенгун воздержится, но вот в еде Бенгун не желает никаких ограничений! Омаров! Маринованные лепестки хризантемы! Утку в кисло-сладком соусе! Соленья! Хочу все! – капризно потребовала Ли Шу. Лекарь Е ругался про себя, но внешне сохранял невозмутимое спокойствие, лишь рука быстрее обычного поглаживала бородку. Мужчина сильно нарушал субординацию и этикет, находясь в покоях уже выздоравливающей императрицы так фривольно, но с другой стороны, он, как никто другой, знал тайны здоровья монарших особ. Именно поэтому и не женился. Такая должность может дать почет и богатство, но в один миг может умертвить весь твой род. Каждый день как последний. Однако лекарь Е уже не смог бы слезть со спины тигра. Он не знал, где была эти дни императрица, которую тайно вывезли из Дворца по приказу монарха. Но осмотрев тело с синяками бессознательной женщины, все еще находящейся в дурмане сильнейших афродизиаков, пожилой тайи сразу все понял. Его помощница-слуга, помогавшая в осмотре, также подтвердила наличие множественных контактов императрицы с мужчинами, выраженных отпечатков пальцев на нежной коже ягодиц и бедер. Император приказал тайи привести свою оскверненную супругу в адекватное состояние, внушив той, что молчать о таком – для ее же блага. Пожилой лекарь потратил еще сутки, чтобы рассеять дурман принятых стимуляторов, а когда императрица открыла глаза в первый раз, оказалось, что она не помнила этот отрезок времени. Лекарь Е вздохнул с облегчением. К сожалению, насколько отразятся эти афродизиаки на организме и без того не отличавшейся хорошим здоровьем женщины, оставалось лишь предполагать и пытаться сводить последствия к минимуму. Он знал, что такая потеря памяти носит кратковременный характер из-за самих наркотических свойств отваров, погружавших сознание в полусон - полубодрствование. Но чего придворный тайи совершенно не понимал, так это того, что стоит за такой жестокостью Императора к собственной супруге. Лекарь боялся, что на этот раз ему живым не уйти... - Хорошо, няннян. Аппетит – это прекрасный показатель, – снисходительно улыбнулся лекарь Е. – Но пожалуйста, крабов ешьте, макая в рисовый уксус, тогда его холодные свойства нейтрализуются. А утку ешьте исключительно горячей и немного. Императрица прищурилась. - Хватит уже ворчать, – довольно грубо приказала женщина. – Скажи лучше, пока эта Бенгун болела, приходил ли к ней Император? Справлялся о здоровье своей жены? Придворный тайи поклонился. - Хуаншан знал абсолютно все о состоянии императрицы Айминь. Этот слуга оставлял самый подробный отчет. За Мать Нации переживали все, а утренний суд начинался и оканчивался пожеланием здоровья няннян. - Слепые отговорки, – недовольно скривилась Ли Шу. – Скажи супругу, что Бенгун хочет увидеть Его Величество. Бенгун будет ждать его сегодня. - К сожалению, няннян должна знать, что у Вансуйе сейчас крайне напряженный график. Этот слуга передаст просьбу императрицы Айминь, но будьте готовы к тому, что Император может задержаться. Ему ли, лекарю, не знать, насколько тяжела сейчас ситуация во внутренних покоях монарха? Его коллега, лекарь Фан Сяо не выходит оттуда. Тайи Фан очень хорош в акупунктуре и отлично работает с иглами. Император приказал доставить в покои именно его, а сам лекарь Е получил приказ разобраться здесь. Почтенный старик вздохнул. - Бенгун только что оправилась от тяжелейшей болезни, – сузила недовольно глаза императрица Айминь. – А ты, старый пес, говоришь, что Император проигнорирует данный факт? Как к этому отнесутся чиновники и министры? Разве заботливый муж не должен первым приветствовать свою супругу после тяжелой вынужденной разлуки? Лекарь Е снова вздохнул. Императрица откровенно шла на шантаж. Ну что ж... - Этот слуга все передаст лично, няннян. Не беспокойтесь из-за таких пустяков, выздоравливайте, набирайтесь сил. За Вами будут присматривать все Ваши слуги. Этот скромный лекарь придет через пару часов проверить Ваше состояние. Он поклонился и медленно покинул комнату. Выйдя на холодный воздух, лекарь Е почувствовал себя бодрее. Разум очистился. Вопрос времени, когда императрица Айминь вспомнит о тех днях. И другой вопрос – а что дальше? Няннян, которая проснулась, словно стала иным человеком. Но рано или поздно, все всплывет. Придворный тайи не знал, где именно была императрица Айминь и что с ней делали, но был уверен, что эти воспоминания счастливыми точно не станут. Достаточно вспомнить синяки на белой коже. Мужчина снова вздохнул: - Этот лаоцзы слишком стар для такого...

***

Придворный тайи не шутил, когда говорил о занятости монарха. Вот только скрыл причину. Император в данный момент не был похож на себя. С почерневшим лицом он сидел неотрывно у постели бессознательной Ци Мейли, которую сильно лихорадило. В очередной раз Небеса жестоко покарали его самоуверенность! Они даже поссорились из-за этого утром. И не успел Император хотя бы немного позлиться, как ему сообщили такое... Подосланного убийцу удалось захватить живым благодаря навыкам и мастерству натасканных личных императорских псов. Тайная охрана, пропустившая опасность, спасла себе жизнь захватом этого наемника. Ярость Императора не знала границ и допросом убийцы он руководил лично. Эти люди очень терпимы к боли и любому дискомфорту, но и его тайная стража не зря ела свой рис. Когда окровавленное месиво слабо похожее на человека в итоге заговорило, поймать оставшихся двоих не составило труда. Взбесившийся монарх, словно одержимый, сдирал кожу с пленников кусок за куском. Жуткие крики в темном подвальном помещении не могли охладить бушующей внутри ярости, жажды крови тех, кто посмел прикоснуться к его женщине. Их муки не приносили облегчения, и это подстегивало к еще более изощренной жестокости. Пришел в себя Юн-ди лишь тогда, когда Ли Фенг позвал его в покои Ци Мейли, с которой все это время работал придворный лекарь. Скинув верхнюю накидку у себя в комнатах, Император перепугал тайи Фан Сяо до полусмерти, стоило бедняге увидеть, во что превратилась мантия Его Величества. Кровь пропитала ее насквозь безобразными пятнами, усиливая жуткое ощущение смерти. Но холод, исходивший от разъяренного монарха пугал не менее сильно. Некоторые евнухи, стоявшие возле покоев, в ужасе падали на колени, обмочив штаны. Лекарь Фан, хотя и был уже далеко не молод, и сам ощущал дрожь в ногах. Но Император не обратил внимание на придворных. Он спешно приблизился к кровати, где лежала бледная девушка без сознания, метавшаяся в лихорадке. - Говори! – тихим севшим голосом приказал Юн-ди. - Бися, этот скромный лекарь сделал все, что было в его силах... – тайи Фан Сяо запнулся о резкий пронизывающий взгляд Императора. Лекарю казалось, что в него воткнули нож и прокручивают лезвие в его внутренностях. Он вздрогнул и поспешил уточнить. – Игла извлечена, жизнь госпожи уже вне опасности. Госпоже необходим отдых и некоторые лекарства, которые выписал этот слуга, но в целом с ней все будет хорошо. Шеншан, Вы можете доверять этому слуге, – взмолился перепуганный лекарь. В тот момент Юн-ди почувствовал, как огромная тяжесть, которая давила ему на плечи, и яростная лава гнева вдруг ослабли. Он попытался резко сделать вдох, но лишь сбил дыхание, падая на край своей огромной кровати. Смотря в бледное лицо Ци Мейли некоторое время, Юн-ди наконец приказал: - Ся Яозу, наградить придворного лекаря Фан Сяо двумя фарфоровыми вазами, пятью выбранными лично тайи из Нашей сокровищницы редкими лекарственными ингредиентами, пятью отрезами качественной дорогой парчи и годовым жалованием серебром сверху. Фан Сяо упал на колени и принялся благодарить. От облегчения и полученной милости на глазах мужчины выступили слезы. Ся Яозу спокойно кивнул, принимая приказ. Когда оба вышли, Ли Фенг, державшийся позади, тоже опустился на колени: - Этот раб заслуживает смерти... - Заверши допрос, - резко оборвал Юн-ди. - Выясни, кто стоит за этим покушением. Выясни, кто посмел... – в агатовых черных глазах зажглась ярость, которая никак не находила выхода. – Чжэнь лично сведет счеты... Ланчжун Ма! – в покои тотчас вошел одетый в военную форму императорской охраны серьезный человек. Он опустился на одно колено, готовясь выслушать распоряжения. – Найти и арестовать всех причастных. Кто нанял этих людей во Дворец, кто распределил для работы, кто контактировал. Допросить. Основных виновных казнить. Задействуй необходимое тебе количество людей. Юн-ди говорил четко и отрывисто. Однако рука нежно держала бледное хрупкое запястье девушки, словно ему необходимо было слышать удары пульса. Время бежало незаметно. Вот уже и последняя палочка благовоний прогорела. Он и так мало замечал людей в комнате, но вдруг ощутил, что уже давно остался один. «Небеса! Почему Вы все время пытаетесь забрать ее?» Юн-ди продолжал рассматривать лицо Ци Мейли, стараясь не обращать внимание на рану. Его грызло чувство вины. Он только что обещал защитить ее детей, и тут же пропустил удар! Тогда как?! Как он может защитить ее?! Что ему нужно сделать? Кого убить? Юн-ди казалось, что он надежно спрятал свое сокровище, но даже там ее нашли и причинили вред. - Бися, – вкрадчиво позвал Ся Яозу, поскольку только он имел доступ в монаршие покои. Обычные евнухи не имели права заходить сюда. – Стоит переодеться. Когда госпожа откроет глаза, пусть она увидит Ваш светлый лик. Иначе госпожа может испугаться. Только сейчас Юн-ди обратил внимание на себя. Мяньфу из золотистого шелка со сложной вышивкой дракона была безвозвратно испорчена. Даже теплые нижние одежды пропитались кровью. Осторожно опустив слабую руку, Император тут же начал сдирать с себя окровавленную ткань. Ся Яозу лишь успевал подхватывать оборванные куски шелка. Менее чем за половину шичэня Юн-ди искупался и привел себя в порядок, а Ся Яозу помог господину переодеться в домашние одежды внутренних покоев. Император проверил состояние девушки - горячая, но уже гораздо меньше. - Принеси Нам все министерские записки сюда. Чжэнь будет работать в этой комнате. - Но уже довольно поздно, Вансуйе. Вам стоит поужинать и отдохнуть, – придворный евнух мог лишь попытаться отговорить Его Величество. - Делай, как велено, – прозвучало в ответ. Раненая металась по кровати, постоянно что-то бормоча. Ци Мейли снова во сне посылала Ли Тонга к чертям, снова ощущала голод, жаловалась Небесам на свою убогую жизнь и жалела себя. Девушка вновь стала Ци Фэй - сиротой-детдомовкой без денег, в старых дырявых кроссовках. А впереди - оплата счетов за больницу... Она искала Мин Лэ Яна, но снова и снова натыкалась на серую массу лиц. Калейдоскоп жизни Ци Фэй сменялся кадрами, но Мин Лэ Яна там не оказалось. Лихорадка отступила лишь перед рассветом. Когда Ци Мейли, наконец, испуганно открыла глаза и увидела тяжелую бархатную занавеску, ей потребовалось время, чтобы понять, где она находится. Но когда девушка опустила глаза и увидела сидящий за столиком знакомый красивый силуэт в свете настольной лампы, неспокойное сердце наполнилось теплом, а глаза – слезами. Нашла... Вот он, перед ней. Этот упрямец снова не отдал ее смерти? Ци Мейли в данный момент ощущала настолько сильное родство с человеком напротив, что ей становилось страшно от силы собственных эмоций. Теперь наконец и она вынуждена была признать окончательно – они связаны. Волен ли каждый из них в своих поступках? Чужая душа – темный омут. Никогда не стоит считать, что владеешь полностью сердцем другого. Однако сейчас как никогда Ци Мейли хотелось... Откинув скепсис, сомнения, ей хотелось заявить на своего мужчину абсолютные права. В этот момент объект пристального внимания девушки внезапно поднял голову и встретился с ней глазами. Оба молчали. Оба видели радость от встречи и облегчение на лицах друг друга. Наконец Ци Мейли робко улыбнулась. Мин Лэ Ян... Она так долго искала его! - Напугала? – одними губами прошептала девушка. - До смерти, – также тихо губами ответил Мин Лэ Ян.   Он легко встал и подошел к кровати. Сняв с ее лба кусок ткани, мужчина вновь смочил тряпицу в холодной воде, протер руки, предплечья, шею Ци Мейли и аккуратно вернул на лоб. - Моя наставница... - Будь умницей, не думай об этом, – прервал мужчина. – Всех схватили. Тебе ничего не угрожает. - М-м, – задумчиво кивнула девушка. Она не забудет тот кинжал, вонзившийся в горло женщине, и немой ужас на ее лице в последние секунды. - Это моя вина... - Твоя, - тут же легко согласилась Ци Мейли. Мин Лэ Ян опешил, а затем оба снова улыбнулись. - Прости меня, – все же продолжил мужчина. Он осторожно прикоснулся к тому месту, куда вонзилась игла убийцы. Еще немного точнее - и Ци Мейли не спасли бы. – Болит? - Не так сильно, пока не двигаюсь. Син Шихонг в порядке, до нее не добрались? - Не думай ни о чем. С ней все хорошо. Просто отдыхай. Лекарь сказал, что ты скоро поправишься. Ци Мейли рассматривала обеспокоенное лицо, которое уже могла и не увидеть. На нем отчетливо видны следы прошлых эмоций и переживаний. Сердце девушки сжалось. - Ложись. Тебе надо отдохнуть, - она постучала рукой по месту рядом. - Сейчас позову лекаря. Пусть сначала осмотрит тебя и даст еще лекарство, если понадобится...

***

На утреннем суде собравшиеся чиновники увидели Императора в гораздо более лучшем состоянии, нежели ранее. Хотя монарх все еще сохранял холодный, отстраненный вид, жажды убийства и пронизывающего давления в его энергии не ощущалось. Собрание завершилось на редкость быстро по инициативе Юн-ди. Чиновники, министры – это люди системы и порядка. Они знают, чем заполнять свободное время на службе, когда оно появляется. Однако Император совершенно не собирался давать этим хитрым лисам такой поблажки. Поэтому на собрании Юн-ди вызвал министра Яо, который носил звание тунпинчжанши, многие годы доказывая верность династии, и официально поручил провести тщательную проверку основных министерств. Собравшиеся почтенные министры тут же рухнули на колени, призывая Императора простить их грехи и обдумать свое решение, которое ставит под сомнение честность и добросовестность службы чиновников. Но Юн-ди лишь очень просто переспросил: - Честность? Кто выражает протест Императору в его решении? Все молчали, не поднимая головы. Наконец, из толпы вышел невысокий министр Сэ или фуши Сэ — помощник имперского уполномоченного, который вновь преклонил колени перед Императором с просьбой отменить поспешное распоряжение. Лица присутствующих отразили разные эмоции. Кто-то испугался за храбреца, а кто-то лишь ехидно ухмылялся, зная, как именно фуши Сэ привык вести дела для собственной прибыли и почета. - Бися! Ваши уважаемые чиновники и министры не заслуживают такого отношения! Каждый из них отдает все силы на служение государству и Вам, как Тяньцзы! Прошу, передумайте! - Просим, передумайте, – хором поддержали склоненные министры. Император, подперев рукой подбородок, лишь явил в ответ пугающую ухмылку. Ему ли не знать подноготную почтенного министра? - Дерзко! Фуши Сэ сомневается в решении Императора? Или он воспринимает Нас словно неподвижную гору? Чиновники побледнели, а храбрец стал усердно кланяться, в момент пожалев о своей невесть откуда взявшейся инициативе. - Этот слуга не смеет... Этот министр не смеет... - Чжэнь слишком разбаловал вас, – обвел взглядом зал Юн-ди. – Вы уже решили, что вам впору диктовать Императору свою волю? Проводите фуши Сэ принять наказание - двадцать ударов! Штраф - месячное жалование. Несчастного, молящего о прощении невысокого министра тут же оттащили крепкие стражники императорской охраны. Зал Тайхэ затих. - Наши подданные, слова Чжэнь – золото. Распоряжения даны не от прихоти. Страна всегда должна быть готова принять любые проблемы и справиться с ними. Только если сохранится порядок на всех уровнях власти, мы сможем противостоять скрытым стрелам. Решение Наших министров Мы считаем малодушным. Если у вас в ведомствах все хорошо, чего бояться? Если нет – чистка окажется полезной. Министр Яо, – обратился в конце Император к сосредоточенному чиновнику в темно-синей строгой мантии. – Чжэнь дает все полномочия. Приступайте. О результатах доложите Нам лично. Сразу после собрания Юн-ди в кабинете отчитался ланчжун Ма. Все причастные к проникновению убийц в императорский Дворец выявлены. Трое чиновников из мелких подведомств, отвечавших за административный порядок и распределение слуг, были сняты с должностей и получили по пятьдесят ударов. Один из них скончался во время наказания. Непосредственно слуги, отвечавшие за прием новых работников, найм и проверку, были казнены через отсечение головы прямо в стенах тюрьмы. Лишены годового жалования несколько служанок. Последующий доклад Ли Фенга был более кратким, но суть его была гораздо важнее. - После перекрестного допроса с пытками еще один наемник заговорил. Задания они получали через почтовых голубей. Приказы всегда оставались краткими. Платили им за выполненные заказы тоже через записки с голубями, в которых указывали место оставленного серебра для оплаты. Платили щедро. Заказчика они не знают, – Император, сидя в широком резном сандаловом кресле, лишь усмехнулся. Даже если вырвать подлым собакам кишки и заставить их это съесть, жалкие твари – лишь исполнители. – Однако... Глаза Юн-ди вернулись к капитану тайной стражи. - Говори. - Этот подчиненный заметил некоторые странности в их речи. У всех троих присутствует легкий акцент северо-западных земель, свойственный манере речи выходцев из Цинь. Когда этот подчиненный немного надавил, то оказалось, что все трое – выходцы из Цинь. Это ничего толком не доказывает, но является зацепкой. В нашем государстве эти ассасины живут не первый год. И заказчик мог быть любым. - Ты прав. Однако если предположить, что этот тайный заказчик сам из Цинь, значит, есть и шпион, который координирует и направляет. Ци Мейли могли видеть рядом с Нами и на улице, и когда мы возвращались в столицу. - У Вашего Величества есть подозреваемый? - В Цинь у Нас есть только один враг – Ин Гао Дэ, правитель Цинь. Однако зачем ему нужна смерть какой-то низкой наложницы в гареме Императора, Чжэнь пока не знает. Нам придется затаиться и ждать следующего шага. - Господин прав, – согласился Ли Фенг. – Этот подчиненный сосредоточится на выявлении шпиона. - Ты ищешь камень на берегу реки. Продолжай искать следы их заказчика. Есть люди, стоящие между ним и наемниками. Ищи их. Когда Ли Фенг бесшумно скрылся, Император некоторое время задумчиво смотрел на тлеющие угли жаровни. Скоро весна. Уже ощущается ослабление холода. Юн-ди, однако, не мог не думать о самой важной сейчас вещи – как же защитить Ци Мейли? До нее, спрятанной, охраняемой, не претендующей на власть, добрались даже в его личных покоях. Что тогда можно этому противопоставить? Может быть, самая лучшая защита – это, все же, статус? Юн-ди совершенно не хотел транслировать Ци Мейли и их отношения двору и, тем более, гарему. Но пока Ци Мейли считается лишь временной мелкой игрушкой в покоях монарха, ее жизнь – разменная монета. Да и рано или поздно ему придется открыть их связь. В мире нет таких стен, которые бы не пропускали ветер. Он уже пытался однажды спрятать ее за скромным низким титулом - и едва не лишился всего. Император знал отношение самой Ци Мейли к вопросу гарема, но в данном случае ему придется принять важное решение, которое должно было защитить ее саму, прежде всего, превратив из безвестной маленькой наложницы в женщину, имеющую статус и официальную защиту. - Ся Яозу! - Бися, Ваш раб здесь, – тут же смиренно ответил вкрадчивый голос. - Зафиксируй императорский указ и передай его кунму Чжуну. Ся Яозу оперативно заправил за пояс неизменный фучэнь и подошел к столику с письменными принадлежностями. Подготовив все необходимое, придворный евнух занял выжидательную позу. - Мы, Сын Неба и Император Тянья-ся, издаем следующий указ. В связи с сокращением гарема и экономией расходов на его содержание, Поднебесная получила необходимое казне серебро, которое было распределено между помощью крестьянам на возделывание сельских угодий и улучшением оснащения армии. В связи с проводимой политикой Император как Сын Неба должен являть своим примером скромный образ жизни на благо всей Поднебесной. Как известно, Наш гарем был сильно сокращен, но из-за болезни императрицы Чжэнь отдает следующие распоряжения сам: отпустить еще тридцать девушек, в том числе тех, кто был одарен высшей милостью, если наложница не носила семя дракона. Место нашей главной супруги с кончиной супруги Чжао пустует. Так как супруга Чжао из рода Ли вместе с премьер-министром Ли пытались причинить вред Императорскому Трону, Мы окончательно вычеркиваем супругу Чжао и весь род Ли из всех нефритовых списков, - Император когда-то обещал премьер-министру в тюрьме, что его ветвь сохранит честь и положение, если тот расскажет все, что знает. Монарх помнил об этом. Но мертвым ведь уже все равно, верно? Проблемы живых всегда важнее. - С сегодняшнего дня титул Благородной Супруги присваивается гуйжэнь Ци, которая стала жертвой несправедливости и жестокости покойной Ли Чжао. Чжэнь стремится исправить пережитую несправедливость для гуйжэнь и дарует ей титул хуангуйфэй с внесением в нефритовые списки, положенным жалованием и штатом слуг - исключительно женщин, – Юн-ди задумчиво смотрел в окно. Отблески холодных солнечных лучей играли с рубином в его золотой юйгуань. Теплая черная мантия, расшитая традиционной вышивкой удачи и процветания, плотно обхватывала подтянутую крепкую фигуру, делая образ человека солиднее и старше. – Отдай приказ тунши. Завтра пусть объявит Нашу волю на утреннем собрании в зале Тайхэ.  Ся Яозу подавил удивление на лице. Эта наложница умерла – и Его Величество едва не сошел с ума, затем воскресла, ее снова доставили во дворец, укрыли подальше от глаз, что уже требовало огромного мастерства в стенах гарема, а затем вдруг в один миг сделали второй по величине фигурой в этом же гареме... Да что там... Во всей Поднебесной! Ся-гунгун, следуя за Императором с молодости, считал, что достаточно хорошо понимает методы действий Его Величества. Но сейчас евнух пребывал в растерянности. Неужели Император до сих пор настолько влюблен?! Из-за этой наложницы постоянно сокращается гарем и нефритовый ларец с именными дощечками покрылся пылью... А это значит, династия не разбрасывает ветви и не распускает листья! Такие мысли могут стоить головы. Ся Яозу не спеша поднялся, поклонился и поспешил отнести приказ. Юн-ди чувствовал себя так, словно тащил на себе лошадь. Эта ответственность давила, но он понимал – назад пути нет. Его женщина останется рядом с ним. И никакие социальные придуманные законы и правила не заставят его еще раз отпустить ее руку. Зная взрывной характер девушки, его дикая слива может устроить целый разнос из-за такого решения, но даже так... Он все равно не отпустит. Юн-ди не хотел подрезать корни ее цветущего дерева, но делал это снова и снова. От неуверенности. От укоренившегося внутри страха. То, что бормотала Ци Мейли в лихорадке после ранения заставило мужчину о многом задуматься. И хотя лекарь говорил, что девушка может бредить, Юн-ди, знавшему все странности в поведении и в словах своей возлюбленной, так не казалось, словно он, наконец, приоткрыл тайный ларец души, замок которого ему до сих пор не удавалось сломать. Император очнулся, когда молчаливый евнух внес свежий чай. Ему пора бы уже навестить императрицу Айминь. Лекарь Е доложил, что у нее на фоне пережитого и от добавок, которыми ее опаивали, временная амнезия. Юн-ди не очень в это верил по одной простой причине – эта распутница впервые за очень долгое время познавала радости служения, пусть и разным мужчинам. И получала от этого удовольствие. Выбранный бордель славился своим воспитательным процессом, многие дворяне прибегали к их услугам, ценившимся весьма не дешево. Но Юн-ди было плевать, на самом деле, получала ли Ли Шу удовольствие под этими мужчинами или нет. Важнее было то, что последует за этими развлечениями. Ведь для всего есть цена, верно?