☯︎ Затишье ☯︎

Ци Мейли в ранних девичьих грезах всегда мечтала просыпаться утром порцией нежных объятий и поцелуев с любимым человеком. Это так мило показывали в дорамах! Ей казалось, что хороший день именно так и должен начинаться, а потом - неспешный совместный чай и приготовление завтрака. После каждый расходится по своей работе или делам, чтобы целый день ощущать на кончике языка сладкое послевкусие утреннего всплеска нежностей и заботы. Но, как совершенно верно говорили древние мудрецы: «Бойся своих желаний, ведь они могут исполниться». Когда-то в нежном возрасте юная девушка мечтала просыпаться в ласковых теплых объятиях, но... Не в четыре же утра! Ци Мейли казалось, что вставать в такую рань можно лишь в нескольких случаях: тебе грозит смертельная опасность либо тебе предлагают много дармовой еды. Мин Лэ Ян оставался глух ко всем мольбам о спокойном сне. С тех пор, как Ци Мейли пришла в себя после ранения, Мин Лэ Ян отбросил всякое воздержание. Теперь почти каждое утро начиналось с порции требовательного секса, и ее любовника мало смущало, что девушка под ним фактически продолжала спать. По началу легкие дразнящие поцелуи ложились на лицо, вынуждая Ци Мейли выныривать из желанного омута сновидений, затем эти поцелуи становились интенсивнее и глубже, принуждая ее отвечать, переплетая свой язык с чужим. Только после того, как ослабленная страстным напором девушка в его руках почти лишалась дыхания, мужчина отпускал ее влажные покрасневшие губы, но лишь для того, чтобы разбросать жалящие или нежные поцелуи дальше по всему телу. Руки любовника крепко удерживали свою пленницу, не позволяя отстраниться и ускользнуть. Тело Ци Мейли становилось безвольным от удовольствия, приветствуя снова и снова вторжение горячей плоти. Ее негромкие хриплые ото сна стоны растворялись между подушками, а в воздухе смешивались остаточные нотки благовоний с плотным характерным запахом секса. После такого нападения Мин Лэ Ян в отличном настроении поднимался для утреннего заседания, но вот дрожащая и разоренная Ци Мейли вставала в итоге разбитой и приходила в себя лишь после горячей ванны в бассейне Императора. Служанки краснели, заходя в покои госпожи утром, завидовали и втайне желали хоть на мгновение оказаться на месте этой избалованной наложницы. Однако Ци Мейли совершенно не разделила бы такие мысли. Теперь девушка понимала, что подростковые мечты сбываются далеко не так радужно, какими рисовались в юном нежном возрасте. И хорошо бы кому-то знать меру! Ци Мейли не раз уже благодарила широкие платья и юбки этого мира, которые могли хорошо скрыть не особо красивую походку измученной пары ног... Приказ о ее назначении на титул гуйфэй Мин Лэ Ян принес девушке лично, но Ци Мейли никак не могла решиться его принять. Она вопросительно недовольно смотрела в глаза своему возлюбленному. Судя по ее виду, Ци Мейли мечтала забить этот приказ ему в глотку. Император благоразумно сделал шаг назад, упрямо сжал губы и лишь строго предупредил: - Такова Наша воля. Ты подчиняешься! Не помогло. Девушка скрестила руки на груди, ее белая кожа на щеках подернулась возмущенным злым румянцем. Мин Лэ Ян тут же сменил тактику, все же, она только-только оправилась. Он тяжело вздохнул и примирительно улыбнулся: - Если бы это было в моих силах, я бы щелкнул пальцами и очистил все пространство вокруг себя. Рядом со мной бы осталась лишь ты. Но, к сожалению, все не так просто и быстро происходит в реальности, именно поэтому я просил у тебя время. Этот титул призван защитить тебя. Твой статус выше практически всего гарема, не считая императрицы. И в этом твоя защита. В моем же сердце у тебя всегда один статус – моей женщины и моей супруги. Ци Мейли презрительно усмехнулась. - Красивые слова, только мне все эти статусы не нужны.   Лицо Мин Лэ Яна потемнело. - Ты до сих пор не веришь мне? – но вдруг что-то вспомнив, мужчина расслабился, словно отпуская ситуацию. – Когда я считал тебя мертвой, то ездил в горный даосский храм. Именно там монах-настоятель дал мне ту надежду, что спасала меня в минуты беспросветного отчаяния. Он сказал, что тебя нет среди мертвых, и что мне надо искать среди живых. Этот монах обозначил нашу связь. И даже если ты пока не веришь мне, это не проблема. Пусть пройдет два года, пять лет, десять... Однажды ты поверишь. Потому что мы связаны. Неужели моя дикая слива сама этого не чувствует? Ци Мейли молча всматривалась в красивое волевое лицо. Двое не разрывали зрительный контакт, слышен был лишь шум ветра за окнами. Через какое-то время, девушка, вдруг улыбнувшись, призналась: - Когда я была в коме от яда несколько дней, то видела наши прошлые жизни. Я видела, кем мы были и как мы жили. Мин Лэ Ян напрягся, словно взвешивая, можно ли в такое верить, но затем неожиданно спросил: - Мы все жизни были вместе? Ци Мейли смущенно кивнула. Значит, это и правда воля Небес! Это их судьба, благословение... - А можно мне встретиться с этим монахом? – вдруг попросила Ци Мейли. Зная, как неохотно Мин Лэ Ян выпускает ее во внешний мир, девушка тут же решила поторговаться. – Мне хочется спросить об одной вещи... Это очень важно для меня. - К сожалению, этот монах не ходит во Дворец, нам придется ехать в храм самим. Сейчас все дороги заметены и добираться будет проблематично, – тут же уклончиво обозначил неясные перспективы дипломат в темно-красной мантии, расшитой символами процветания и благополучия. - Но я обещаю, когда потеплеет и дорога станет более простой, я свожу тебя туда, – он посмотрел на шелковую ткань готового приказа. – Будь умницей, Ци Мейли. Возьми его и вступи в свои права. Я обидел тебя, столкнув в тяжелую жизнь слуг в порыве гнева. Однако я надеюсь, с моей помощью ты забудешь тот период нашей разлуки. С этого момента ты – хуангуйфэй – Благородная Императорская Супруга. Никто тебе не указ. Ты богата. Ты под моей защитой. Ци Мейли вновь невесело усмехнулась и покачала головой. В душе она еще не готова была отпустить мысль о свободной жизни без всяких титулов... - Есть нечто более великое над великим — у всего есть свое превосходство, - задумчиво размышляла девушка. Став гуйфэй, она превратится в объект ненависти всех женщин в гареме. - К тому же, гуйфэй – это наложница, как бы пафосно не звучал титул. Просто красиво названная любовница. Мужчины тешат свое эго... Мин Лэ Ян нахмурился. Девушка говорила иногда совершенно непонятными словами. Однако смысл все же был ясен, судя по горькому выражению ее лица. - Императрица не будет беспокоить тебя, – Мин Лэ Ян подошел ближе к девушке и обнял, прижимая ее голову к своей груди. – В моем сердце есть самая важная и единственная императрица – это ты. У тебя будет самая красивая свадьба, только пожелай... - Видишь, я ревнивая и неблагодарная... Не могу вынести мысли, что ты принадлежишь другой... Мин Лэ Ян погладил возлюбленную по распущенным шелковистым волосам, словно успокаивая. - Император не может кому-то принадлежать – он всегда одинок под Небесами. Это лишь пустой титул. Только человек принадлежит другому человеку. И я, Мин Лэ Ян, принадлежу тебе, моя слива Ци Мейли. Так что даже не думай оставить меня и сбежать снова – не заставляй меня становиться кровожадным демоном. Потерпи немного. - Твое «потерпи немного» может растянуться на длинный срок, но я принимаю все, что мне уготовано. Бежать бессмысленно, а трусость перед жизненными обстоятельствами – это не про меня, – девушка небрежно взяла у мужчины из рук приказ, покрутила его в руках и вдруг повеселела. Персиковые губы тронула легкая хитрая улыбка, выделив ямочки на щеках. – Хорошо, и где теперь мой дворец? Я ведь должна жить в отдельном дворце с кучей слуг? Мне должны приносить всякие вкусности, и юные смазливые евнухи будут служить мне, своей госпоже, со всем пылом и усердием... – игриво перечисляла Ци Мейли, откровенно подначивая застывшего от ее слов мужчину. Определенно, эта женщина знала, как моментально вытащить из него все самое худшее! Мин Лэ Ян, не выдержав, с пугающим темным взглядом стиснул Ци Мейли в удушающих объятиях и свирепо зарычав ей на ухо: «Я убью всех», подхватил смеющуюся, отбивающуюся девушку и в несколько шагов достиг широкой застеленной темно-зеленым шелковым покрывалом кровати. Следующие несколько часов Ци Мейли могла лишь молить о пощаде, снова и снова извиняясь за столь смелые планы несбывшейся фривольной жизни. Мин Лэ Ян долго ломал голову над тем, как уговорить Ци Мейли принять титул и не разругаться в пух и прах. В итоге же мужчина оказался вынужден думать не о присвоении титула, а о том, что евнухов развелось во Дворце слишком много! Ему не раз докладывали, что некоторые наложницы из гарема тайно играли с этими слугами в своих спальнях. Вот только когда его такое волновало? Сейчас же Мин Лэ Ян даже представить боялся такую картину с Ци Мейли в окружении этих развращенных собачьих выродков, мечтающих забраться повыше через милость госпожи... На протяжении тысячелетий все знали, что евнухи подобны яду и диким зверям. Никому из них нельзя доверять! Ся Яозу упал со страхом на колени, услышав приказ ликвидировать в императорских покоях всех молодых и сколько-нибудь симпатичных евнухов. Откуда бедняга мог знать, что это не политические интриги о влиянии и власти клана евнухов, а просто пролитый уксус? Служанок к Императору уже давно не допускали, опять же, с распоряжения монарха, ведь его возлюбленной такое не нравилось. И вот теперь новая напасть... Смазливые евнухи? Так наложница Ци их обозвала? Сейчас под раздачу Императора попали уже юноши. В услужении наложницы Ци их и так не было – ей прислуживали лишь несколько проверенных женщин. Даже тайная стража рядом с ней – женщины. Однако теперь Император решил серьезно расчистить пространство вокруг себя. Ся-гунгун обреченно качал головой. Что стало с равнодушным и всегда спокойным правителем?! Откуда взялся этот клубок противоречий?

***

Вся Поднебесная тем временем была занята подготовкой к любимому празднику - Чунь Цзе. Лунный Новый год еще называют Праздником Весны. На этот раз его начало пришлось на пятнадцатый день второго лунного месяца. Холода давали о себе знать метелями и снежными заносами, но уже быстрее стаивали, падающий снег часто перемешивался с застывшими льдинками воды, а погода имела переменчивый нрав. Словно вся природа начинала пробуждаться и пыталась скинуть с себя оковы беспробудного зимнего сна. По традиции Праздник Весны продолжался пятнадцать дней. Юн-ди отлично выбрал дату присвоения титула хуангуйфэй и награждения других наложниц в гареме. Детям Императора также передали дорогие подарки. Однако это не могло унять женские обиды. Наложницы перестали видеть Его Величество, но теперь они знали, на кого излить свои жалобы. Гарем существовал лишь номинально, и некоторые дальновидные дамы боялись дальнейших реорганизаций. Сам Император перекраивал установленные порядки совершенно безжалостно полным их игнорированием, не взирая на недовольство и петиции кабинета министров. К императрице Айминь Юн-ди не ходил вообще, словно той больше не существовало. Если Император не работал, то находился в их общих покоях с гуйфэй. Смириться с новой незавидной реальностью сложно, особенно когда у тебя есть и силы, и молодость, и красота. Тебе казалось, что ты обнимаешь золотое бедро, но на деле оказывается, что ты тратишь в пустую лучшие годы жизни в стенах хоугуна. Получить внимание Императора теперь стало практически невозможно, а уж мечты о статусе и положении с наследником под сердцем вообще можно было вычеркнуть. Могло ли это не вызывать ярое недовольство красавиц? Ци Мейли догадывалась о происходящем лишь примерно, но она и представления не имела, сколько раз ее, любимицу Императора, пытались отравить или подсылали убийц ревнивые женщины гарема. Глухая стена тайных стражей, в том числе среди прислуги, очень тщательно следили за безопасностью госпожи. Таков был приказ монарха. Ци Мейли также не задумывалась о том, что становилось с теми красавицами, которые попадали после таких попыток в руки тайных стражей. Юн-ди, не желая вдаваться в объяснения с семьями этих наложниц, втягиваясь в политические интриги, позволял "естественным причинам" оборвать жизни провинившихся дам. Вскоре злобные порывы ревнивых женщин заметно поубавились - слишком быстро умирали их "сестры". Кто мог не понимать ситуацию? Но тайные стражи Императора, как и всегда, не оставляли после себя ни единого следа. Слухи оставались слухами, догадки - догадками... А вот страх за свои жизни оказался вполне реален. Императорский гарем успокаивал себя лишь тем, что вся эта ситуация временная. Любимая игрушка однажды упадет со своего пьедестала, и ее место освободится. Они подождут... Именно поэтому Праздник Весны оказался на руку многим. Традиционно в этот период в Императорском Дворце устраивали и приемы, и пиршества, принимали гостей, заключали союзы, обсуждали свадьбы... - Генерал Сян готов поднять бунт, Бися. Он стягивает войска к границе, и это, вроде, для защиты. Но наши шпионы доложили, что северные племена давно ничего не предпринимают. Набегов как таковых не было уже продолжительное время, более того, несколько раз в резиденции генерала Сяна видели людей из северных пустынь. Обстановка на границе спокойна, а оружие и доспехи продолжают скупать. Боюсь, что мы можем пропустить удар. - Генерал Сян много лет защищал границы государства. Он удостоин почестей и наград еще прошлого монарха, – чиновник, докладывающий о положении дел, невольно заметил, что Император никогда не называл прошлого правителя отцом. – Чжэнь отдаст приказ все тщательно проверить. Нельзя обвинять такого человека беспочвенно. - Известно, Ваше Величество, что родственников генерала арестовали за незаконные махинации с солью. Часть семьи генерал спас, но его тесть и шурин, а также некоторые двоюродные братья по родовой линии пострадали. Кого-то отправили в ссылку, а кого-то понизили до простолюдинов. - Да, Чжэнь помнит эту историю. Генерал обращался к Нам за милостью. Чжэнь смягчил наказание и заменил смертную казнь разжалованием и ссылкой, – Юн-ди вздохнул. – Хорошо. Чжэнь понимает обоснованность Ваших выводов, министр Чунь. Однако Чжэнь также помнит, что у Вашей семьи были имущественные споры с семьей Сян, поэтому Мы не будем поверхностны и не вынесем решение пристрастно. Все необходимо проверить. Министр Чунь тут же испуганно поклонился, сложив руки в смиренном жесте. - Ваше Величество сомневается в этом скромном подданном? Этот ничтожный чиновник готов тут же заняться расследованием и предоставить Его Величеству все найденные доказательства. Ваш подданный знает меру своих амбиций и никогда не обвинит невиновного. Юн-ди усмехнулся. Старый лис. Решил его руками добить семью Сян? Этот бесстрашный маленький чиновник вздумал играть Императором на своей ладони? В дверь тихо постучали, и вошел Ся Яозу. - Вансуйе, лекарь Е ожидает аудиенции по срочному вопросу. Император внимательно посмотрел на главного евнуха, а затем отпустил расстроенного министра. - Проверку проведут независимые люди. Ожидайте Нашего решения, министр Чунь. Господин Чунь, кланяясь, вышел из кабинета, а Ся Яозу тут же пригласил лекаря Е. Жаровни давно ослабли в комнате, но Юн-ди не разрешал их растапливать. Нельзя привыкать к комфорту слишком сильно. В жизни всегда есть место преодолению и выдержке. Император попробовал чай – и тот остыл. От наложниц гарема сегодня было прислано много всяких блюд и закусок, но Юн-ди не испытывал к ним интереса. Это все давно надоело. От постоянных аудиенций болела голова, настроение портилось. Несколько наложниц сегодня просили милости возле кабинета монарха, взывая к справедливости. В итоге разозленный Юн-ди вынес выговор Лули-шуфэй как главе гарема за такую ситуацию, и лишил пришедших наложниц жалования на три месяца. Удивительно, как отсутствие серебра может изменить намерения - красавицы тут же исчезли. Еще немного потерпеть... Ци Мейли обещала сегодня приготовить ему пельмешки с разными начинками. - Вансуйе, – тихо приветствовал лекарь Е. В руках пожилого тайи всегда находился неизменный потрепанный чемоданчик с различными средствами, порошками и травами в мешочках. Его седая борода придавала серьезность облику, а аккуратная мантия придворного чиновника выглядела в любых обстоятельствах идеально. - Говори. Все ли получилось? - Император облокотился рукой на стол и прикрыл ладонью глаза. - Этот слуга пока точно не уверен, однако, скорее всего, да. Все вышло ровно так, как Вы, Шеншан, и предполагали, - увидев усталый вид монарха, лекарь Е неторопливо достал из своего чемоданчика несколько травяных таблеток и просто положил перед Императором. - Кого она наняла? - Юн-ди как мастер боевых искусств даже с закрытыми глазами понимал действия человека напротив. Он молча протянул руку, взял одну пилюлю и положил в рот, запивая оставшимся чаем. - Ее старая момо подкупила охрану и провела во дворец уличного лекаря, который и дал императрице необходимые ингредиенты для избавления от нежелательной беременности. Отвар из акульих плавников. Императрица Айминь уверена, что она перенесла все без последствий. Сейчас у нее слабость и быстрая утомляемость – это первые признаки ранней беременности. Пульс тоже похож на жемчужный нитевидный, но этот слуга сможет точно сказать лишь через пару недель. Юн-ди откинулся на широком стуле и довольно улыбнулся. - Итак, императрица беременна. Но уверена, что никакого ребенка быть не может, поскольку она пила отвар из акульих плавников. - Да, мой господин. Но когда начнется утренняя тошнота, не замечать беременность будет сложнее. - У нас не так много времени. Попросите аптекаря У изготовить максимально эффективное средство для подавления симптомов ранней беременности. - Это может навредить плоду, Бися... – лекарь внимательно всматривался в довольное лицо Его Величества. - Если бы Нас волновало состояние плода в чреве императрицы, то тот ребенок был бы от Нас. Мы мало интересуемся тем грузом, который этой женщине подарили ее любовники, но для Нас сейчас этот ребенок нужен живым. Шансов родиться у него нет и так, поэтому не стоит сильно беспокоиться о побочных эффектах. Придворный тайи с пониманием поклонился, принимая приказ. Изготовленный порошок императрица должна принимать как укрепляющее средство. Лучше всего запрятать его в благовония, замаскировав в плотных запахах. Но всегда оставался небольшой шанс на то, что правда вскроется раньше. Лекарь Е знал, что Его Величество не станет рисковать и сделает все максимально быстро. Юн-ди, сузив глаза, о чем-то некоторое время раздумывал. Праздник обещает стать великолепным. Многое было подготовлено. В Императорский Дворец прибывали гости с подарками. Должен быть и посланник государства Цинь с некоторыми чиновниками для поддержания иллюзии мира и добрососедства. Единокровная сестра Юн-ди вновь приехала одна, без своего супруга, у которого сейчас несколько наложниц разродились от бремени. Эта принцесса в гареме правителя Северной Сун оставаясь пока единственным залогом их мирного сосуществования. Если эта глупая женщина опять притащит новых красавиц-роз в его гарем, то Ци Мейли разнесет все покои. И, что еще хуже, начнет отстраняться. Мысли вновь вернулись к ее титулу. Юн-ди и сам понимал, что все это – лишь жалкая попытка прикрыть собственное бессилие. Очень раздражало! Ци Мейли должна оставаться с ним как его главная и единственная женщина, как его супруга. Оказывается, ее такой может быть достаточно для успокоившегося одинокого сердца. Оказывается, одна прекрасная слива может забрать всю его душу и наполнить холодную жизнь теплом. Оказывается, у него есть пара... И раз в этой жизни Небеса уготовили ему тяжелое бремя власти и трона, то и его женщина должна разделить это бремя с ним – как его императрица. Впервые монарх осознал, почему прошлые императоры развязывали войны ради своих наложниц. Впервые в своей жизни Юн-ди хотел подарить любимой женщине все, положить к ее ногам мир, почитание и богатство, однако не мог... Его жизнь решили за него в пятнадцать лет. Ли Шу тоже в каком-то смысле оставалась лишь глупой пешкой чужих амбиций, но принимала их за свои. Часто обвиняя ее в жестокости, Юн-ди понимал – он не менее жесток. Они - одного поля ягоды. Вот только свою жестокость Юн-ди мог оправдать – слишком многое зависело от принятых им решений. Ее же бессмысленные убийства ради собственных иллюзий – нет. Когда-то Император раздумывал о свержении императрицы. Он искренне хотел отдать этой женщине ее жизнь обратно и отпустить на все четыре стороны. Испытывая к Ли Шу не самые приятные чувства, он все же не хотел ее смерти. Даже не смотря на злые убийства, в том числе, отпрысков династии. На месть императрицы борделю, в котором он ее запер на столько дней, Юн-ди даже не обратил внимания – отомстить захотел бы любой. К тому же, это ничего не меняло. Она тоже жертва обстоятельств в каком-то смысле. Все изменилось ранее в один момент. Чаша терпения Сына Неба переполнилась, как только эта ничтожная, мнящая о своем всевластии, попыталась убить его любимую женщину, его сокровище. Юн-ди до сих пор ругал себя за свое импульсивное решение спрятать Ци Мейли среди низких слуг, тем самым еще и наказав девушку за строптивость. Он пожалел об этом уже тысячи раз! И, узнав, что сразу две титулованные дамы гарема хотели ее смерти, Юн-ди не мог не потребовать их крови. Слепая ярость, смешанная с ненавистью и чувством опустошающей потери своей дикой сливы, превратились в убийственное намерение. Чжао-гуйфэй ощутила его первой. Однако именно императрица стала сосредоточением разгоревшейся ненависти. То, что Ци Мейли выжила – чудо. И вина Ли Шу не дает Императору уже отпустить эту женщину с миром. Теперь нет. Юн-ди просидел неподвижно, смотря в окно и не замечая времени, пока в дверь кабинета не постучали и не возник привычный Ся Яозу. - Бися, к Вам с докладом пришел чиновник Цзань, – поклонился главный евнух. – Ему не было назначено, но господин Цзань настаивает.   Юн-ди улыбнулся. - Цзань Си Юань усиленно ищет Нашей милости, мальчика можно понять. Пропусти его, Чжэнь послушает доклад. Вошедший молодой человек принес с собой в комнату запах морозного воздуха и свежести. Его щеки покрывал тонкий румянец, губы казались ярче, словно искусанные, а темные глаза феникса смотрели с потаенной надеждой. Он был красив в официальной мантии, но такой образ заставлял представлять этого человека на шелковых простынях, а не в рабочем кабинете с докладом. За него, Император был уверен, дерутся женщины, но вот представить его с какой-либо одной не получалось. - Этот слуга приветствует Ваше Величество! – с легкой улыбкой произнес Цзань Си Юань. - Что Наш айцин принес с докладом? Будет ли Нам это интересно? – слегка в ответ улыбнулся Юн-ди. – Присядь, пусть нам подадут горячий чай. - Ваше Величество уже пообедали? Не пренебрегайте своим здоровьем из-за работы, – серьезно увещевал молодой человек. Юн-ди слегка приподнял в удивлении бровь, но через мгновение вновь вернул себе бесстрастный облик. - Наш айцин беспокоится? Это похвально, – Юн-ди встал со своего рабочего кресла и не спеша подошел к застывшему мужчине у дверей. Цзань Си Юань замер, не в силах отвести глаза от действия гипнотического взгляда. К нему приблизился Император с прямой спиной словно смертоносный клинок, холод которого нельзя не заметить. Молодой чиновник преклонялся перед излучаемой величественностью. Этот мужчина был великолепен. Император легко коснулся завязки плаща, развязывая ее. В агатовых черных глазах мелькало что-то такое, отчего горло Цзань Си Юаня перехватывало. Он с трудом сглотнул. - Хуаншан... - Снимай плащ и погрейся у жаровни. Сейчас подадут чай, - Император как ни в чем не бывало отошел от растерянного молодого человека, сел обратно в свое кресло и вновь вернулся к бесстрастным вопросам. – Что у тебя срочного? Цзань Си Юань незаметно ущипнул себя, но этот жест не ускользнул от глаз монарха. - Скоро состоится пир по случаю празднования Чунь Цзе. Этот подчиненный принес список гостей, которых стоило бы пригласить во Дворец. Помимо знатных фамилий столицы, здесь есть и менее титулованные семьи. Однако их ценность для Его Величества в одном – все они так или иначе связаны кровными связями с должностными лицами в государствах, представляющими потенциальную опасность для Тянь-ся. Этих людей необходимо контролировать. И еще... – Цзань Си Юань запнулся, когда его взгляд упал на руку Императора, державшего кисть. Монарх внимательно слушал, но одновременно делал кое-какие заметки. – Какие ответные дары может предложить Императорский Дворец чужеземным послам? Как стало известно этому скромному слуге, племена Бэй Мо, устав от разрозненности после свержения их главы, объединились с новым правителем – бывшим командующим одного из племен. Этот новый правитель не только станет искать выгодного мира, но и предложит брачный союз. Рассмотрит ли Его Величество такое предложение? Юн-ди отложил кисть и нахмурился. - У Императора осталось пять дочерей. Но титул принцессы второго ранга есть лишь у дочери Добродетельной Супруги. Если отдать дочь наложницы без титула, то эта девушка войдет в гарем нового правителя лишь как обычная наложница. К тому же, по возрасту эти принцессы еще не подходят. - Можно заключить лишь договоренность и помолвку, – Цзань Си Юань сразу выдал такой ответ, словно готовился к возражениям. - Наш айцин дальновиден. Брак между династиями был бы более выгоден для Поднебесной. Но Чжэнь обещал Добродетельной Супруге пока не касаться замужества ее дочери. Остается лишь принцесса, рожденная супругой Сун. Все остальные принцессы еще совсем малы. Что скажет Наш айцин? – почти ласково обратился Юн-ди к молодому человеку. - Брачный союз необходим как основа мирных отношений. Если Бися не против, то этот вариант и останется. Сейчас же Императорский Дворец может пожаловать новому правителю Бэй Мо нескольких наложниц. Предложить такой подарок можно и представителю страны Цинь... - Да, насчет посла страны Цинь... Чжэнь хочет поручить тебе кое-что. - Мой господин, только прикажите. - Нам нужен наложник-юноша. Найди чистого и обученного мальчика, который еще не знал хозяина. Он должен быть среднего роста, у него должны быть черные глаза и выразительные черты лица. Это будет персональный подарок Правителю Ин от Нас. Цзань Си Юань на мгновение опешил, на бледных щеках проступил легкий румянец, но молодой чиновник быстро взял себя в руки. - Бися, но как Вы узнали о таких предпочтениях правителя Цинь? Юн-ди рассмеялся. - Это давно не секрет. Наложниц ему точно предлагать не стоит. - Но почему мой господин просит о таком деле именно этого слугу?   - Чжэнь доверяет тебе, – благосклонно кивнул Юн-ди. – К тому же, Нам кажется, именно ты справишься с этим поручением как никто лучше. Глубокий пронзительный взгляд заставил Цзань Си Юаня ощутить слабость в коленях. Проступивший легкий румянец вспыхнул на нефритовых щеках ярче. - Вы догадались, Ваше Величество? – глухо прошептал молодой человек. - Личная жизнь Наших подданных – это их выбор, – успокоил Император, словно не замечая подтекста вопроса. – Но именно поэтому такое дело Чжэнь доверяет тебе. Этот юноша не будет шпионить при дворе Цинь. Он просто станет разменной монетой, способом на время успокоить зверя и оттянуть столкновение. Нам нужно это время. Цзань Си Юань уже понял, что, хотя он и выдал себя с головой, его абсолютно проигнорировали. Император был так увлечен своими планами, что даже не обратил внимание на очевидное признание собеседником своих скрытых чувств. Молодой человек был и расстроен, и в тоже время вздохнул с облегчением. Император лишь понял, что Цзань Си Юань бисексуален и проводит время с мужчинами. Они еще какое-то время разговаривали, обсуждая детали. - Мой господин, доверьтесь этому слуге. - Тогда приложи все усилия. Чжэнь вознаградит тебя за усердную работу. Цзань Си Юань верно понял намек монарха. Он тут же встал и с поклоном покинул кабинет. Молчаливые слуги, похожие на бесшумные тени, сновали туда-сюда с подносами, убирая со стола, обновляя почти допитый чай. Никто не смел поднять глаза. Лишь почтительный главный евнух, улыбаясь, подал плащ и с поклоном проводил молодого человека до его паланкина. Именно в тот момент, когда чиновник Цзань уже собирался подниматься внутрь, во двор вошли две женщины в теплых накидках. Видно, что они прогуливались, поскольку позади неторопливо следовали императорские охранники. Женщины не были одеты роскошно или чрезмерно ярко, их вид не кричал о статусе. Цзань Си Юань принял бы их за наложниц низкого ранга, но кинув беглый взгляд на приближающихся дам, сразу узнал ту самую наложницу, которая сопровождала Императора в экипаже и которую сам монарх представил своей супругой. Наложница Ци... Хотя теперь эта женщина - хуангуйфэй Ци... Влияние этой госпожи перекрыло даже императрицу в положении при Дворе. Как и тогда, молодая женщина выглядела скромно в своем наряде, даже ее миловидное раскрасневшееся лицо не выглядело сильно накрашенным. Цзань Си Юань вновь поразился, чем же таким эта простушка могла настолько увлечь Сына Неба? Молодой чиновник совершал ту же ошибку, что и некий мужчина императорской стражи в прошлом, посчитавший скромный вид девушки показателем ее низкого статуса и мимолетностью в отношении к ней Его Величества. Словно очнувшись, Цзань Си Юань развернулся и склонился в поклоне. Если к Императору напрямую сложно подобраться, то, скорее всего, это будет сделать легче через его гуйфэй, во всяком случае, пока эта женщина в милости монарха. Как правило, такие невзрачные девушки долго внимание мужчин не держат. Слишком пресны. - Моя госпожа, этот слуга приветствует Ци-гуйфэй и выражает свое почтение, - Цзань Си Юань знал, как обольщать женщин. Ни одна из них не могла устоять перед природной красотой его лица. Ци Мейли, гуляющая под руку с Син Шихонг, внезапно остановилась. По началу девушка даже не обратила внимания на выходящего чиновника из кабинета Императора. Но кинув взгляд на приветствовавшего ее мужчину, снова замерла. Нет, ну кто же ему позволил родиться таким?! Это был тот самый яркий красавец, который помог им в лесу на дороге... Ци Мейли даже не предполагала, что встретит его вновь! Вот так удача! - Цзань-гунцзы! - воскликнула Ци Мейли и улыбнулась. Молодой человек невольно залюбовался открытостью и искренностью улыбки. Эта девушка не кокетничала, не жеманничала, не играла в неприступность. Она улыбалась ярко, ее глаза выражали радость. Может, в этом и есть то самое неуловимое очарование для Императора? - Неожиданная встреча! Его Величество пригласил Вас во Дворец? Цзань Си Юань улыбнулся в ответ не менее открыто - это получилось произвольно. - Моя госпожа, теперь этот скромный слуга - чиновник в секретариате Его Величества. Ему была оказана великая честь. - Отлично! Это очень верное решение! - поддержала Ци Мейли. - Значит, теперь когда мы будем пересекаться, чиновник Цзань не будет игнорировать эту супругу и узнает, как у нее дела? - поддразнивала Ци Мейли. Ее капюшон с меховой отделкой почти сполз с головы и придерживался лишь собранными в пучок волосами с яшмовой заколкой. Цзань Си Юань был очень доволен таким поворотом. Женщины... Так легко ими манипулировать. Вот поэтому им не стоит заниматься политикой - их эмоции как на ладони. - Этот чиновник обязательно подойдет выпить за здоровье хуангуйфэй на пиру! Он очень рад, что Ци-гуйфэй процветает, - немного чопорно поклонился молодой человек. - Чиновник Цзань, прояви усердие в той работе, что поручил тебе Чжэнь. Процветание Благородной Супруги Ци - это забота ее мужа, - вдруг раздался холодный голос. Цзань Си Юань вздрогнул, а Ци Мейли тут же поджала губы, всем существом ощущая раздражение Императора. Мужчина в теплой официальной мантии правителя неторопливо спустился со ступеней и подошел к Ци Мейли, закрыв девушку от застывшего Цзань Си Юаня своей спиной. Он медленно накинул капюшон обратно на голову гостьи, опустив его как можно ниже. В итоге Ци Мейли могла лишь видеть чьи-то ноги. Ее сердце сильно забилось. - Хуаншан, на улице холодно, - просто предупредила девушка без всяких приветствий. Все присутствующие замерли. Какая дерзость! Так разговаривать с монархом - это верх наглости! - Ся Яозу, проводи Нашу супругу в кабинет и принеси закуски по желанию гуйфэй, - Император словно проигнорировал эти слова и, увидев, что главный евнух, поклонившись, торопливо уводит двух женщин внутрь, повернулся к Цзань Си Юаню. - Бися, этот слуга очень рад, что Ци-гуйфэй прекрасно себя чувствует. Этот чиновник не мог проявить невежливость по отношению к Вашей супруге и остановился поприветствовать ее. Простите мою невольную дерзость, - молодой человек сыграл на опережение. Юн-ди недовольно сузил глаза, но его тон оставался ровным и расслабленным. - Чиновник Цзань очень помог нам в тот день. Нет ничего предосудительного в твоей вежливости. Скоро состоится праздничный пир, где будут присутствовать и императрица, и наложницы, и министры с семьями. Нашему айцину пора узнать императорское окружение. Любой знающий и опытный чиновник мгновенно насторожился бы таким двусмысленным словам Императора, но Цзань Си Юань, в конце концов, все еще оставался молодым человеком, не познавшим тонкости императорского нрава. Он с улыбкой поклонился, мельком скользнув по подтянутой фигуре рядом и пряча восхищение в глазах. Прикосновение этого взгляда походило на легкий взмах пера, но он оставил след в памяти Императора. Юн-ди слегка улыбнулся. - Тебе пора. Чжэнь будет ждать хороших новостей. Цзань Си Юань ощущал, что он шаг за шагом осторожно входит в темные воды дворцовых интриг, которые вмиг могут сломать его собственную судьбу. Но он уже сел верхом на тигра и слезть теперь бы не смог. Либо это будет его проигрыш, либо он крепко сожмет золотое бедро Юн-ди.