☯︎ Праздник ☯︎

Ци Мейли сегодня выглядела очень торжественно, окруженная служанками, которые помогали госпоже с макияжем и одеждой. Для такого случая, опять же, по приказу Императора, в рекордные сроки был сшит специальный праздничный жуцюнь. Золотая ткань переплеталась с красной, воротник и край высокой юбки были расшиты золотой нитью единым сложным узором. На торжестве Император объявит о присвоении ей второго по важности титула после императрицы всем собравшимся гостям, поэтому Ци Мейли сегодня должна быть особенно красива. Девушки-служанки расторопно облачили госпожу в шелковые нижние одежды, затем - в сам жуцюнь, закрепили на талии цветной пояс с тонкой вышивкой, делавший силуэт визуально стройнее, украсили его нефритовыми подвесками. Замыкал весь этот сложный наряд бэйцзы винного красного цвета с широкими рукавами, их золотая вышивка повторяла узор вышивки юбки и воротника. На голове Ци Мейли был собран чуйюньцзи, который украсили золотыми буяо с нежным переливным звоном. Ци Мейли решительно отказалась надевать сверху еще несколько килограмм золотых украшений, как бы ее служанки ни бились. Син Шихонг лишь заметила, что это символизирует новое положение госпожи, с которым теперь всем в гареме придется считаться. Но Ци Мейли лишь хмыкнула на это и сообщила, что у нее свое понимание элегантности. Син Шихонг лично нарисовала хозяйке на лбу небольшой цветок сливы, символизирующий хрупкость и красоту, а Ци Мейли дополнила образ длинными изысканными серьгами с каплеобразными рубинами, доходившими почти до плеч - подарок Императора. Пир в честь Лунного Нового года состоялся в огромном приемном зале Биншань, к которому вели многочисленные ступени из белого мрамора. Внутри огромный просторный зал был обложен золотым кирпичом, его своды поддерживали массивные величественные колонны. Там, где располагался на возвышении неподвижный Трон Дракона, стояли колонны из золота. Надпись над троном гласила: «Власть дана Небом, правящий мудр». Помещение хорошо протопили, зажгли нежные благовония и расстелили яркие красные дорожки. Даже столики гостей, вырезанные в одном стиле из китайской груши, содержали пожелания благополучия и процветания в виде нанесенных иероглифов. Все это великолепие переливалось, сверкало и заставляло чувствовать благоговейный трепет. Наложницы гарема очень редко могли увидеть этот зал во всей красе, а девушки нижних рангов лишь мечтали об этом. Император казался такой же величественной глыбой, застывшей на Троне Дракона. Рядом с ним сидела слегка бледная, но державшая лицо императрица в традиционном костюме и головном уборе – фэнгуань - короне Феникса. Глядя на нее, Ци Мейли ощущала, что еще немного и шея женщины просто сломается, не выдержав веса всех украшений. Насколько тяжело находиться столько часов в таком плотном тяжелом облачении? Сама девушка сидела чуть ниже по правую руку от Императора. Следом расположились Лули-шуфэй и Сун-сяньфэй. Далее шли наложницы гарема согласно своему статусу. По левую руку от императрицы рассадили послов и представителей других государств, приглашенных почетных гостей и чиновников. Столы шли в несколько рядов. Каждый занимал свое место, согласно ранговому положению. Лули-шуфэй была очень недовольна тем, что ее место оказалось позади этой бывшей низкой гуйжэнь. В конце концов, именно она сейчас управляет гаремом! Как посмели ее посадить за какой-то наложницей без роду и племени? Но вскоре женщина убедилась, что все было задумано самим Императором, который держал новую гуйфэй как можно ближе к себе и все время контролировал ее глазами. Титул Ци-гуйфэй полностью звучал как хуангуйфэй. Выше была только номинальная императрица. Разве могла такая умная женщина как Лули-шуфэй не понимать, к чему все идет?! Даже не сильно умная императрица Айминь чувствовала дуновение холодного ветра в спину. Никогда за все время в гареме Добродетельная Супруга, получившая титул благодаря заслугам и влиянию семьи, не видела настолько внимательного отношения от Императора и настолько мягкого взгляда на женщину. Ее сердце обливалось слезами. Оставалось вновь ждать, ведь пьедестал любимицы монарха не мог надолго оставаться неизменным, учитывая, что Хуаншан запомнился мужчиной равнодушным и давно пресыщенным женской красотой. Скоро эта дрянь скатится с дарованной вершины. И, конечно, ее подтолкнут. Единственное, что подбадривало Добродетельную Супругу в данный момент, это не сильно радостное настроение новой любимицы. Ци Мейли выглядела чужеродной на этом празднике. Создавалось стойкое ощущение, что девушка словно не отсюда и остается лишней. Император тоже это прекрасно замечал, не смотря на нескончаемый поток поздравляющих гостей. Он то и дело приказывал отнести евнуху своей дикой сливе омаров или лучшие кусочки утки, которые выбирал для нее сам. Все наложницы вместе с императрицей не верили своим глазам, настолько чуждым для них была такая забота монарха о ком-либо. Даже к собственным детям Хуаншан не проявлял сколько-нибудь внимания. - Душа умершей еще не рассеялась, а господин уже назначил новую Благородную Супругу, – шептались красавицы между собой. - Это и есть та самая соленая рыба, которая возомнила себя карпом, перепрыгивающим через Врата Дракона и взлетающим в Небо? Дерзко! – кто был посмелее, говорили громче, чем следовало, чтобы Ци Мейли могла их расслышать. Зависть. Желчь. Ненависть. Горечь. Чувства этих женщин, делящих одного мужчину, можно было понять. Как бы ни вбивали в головы юных дев основы женской добродетели, где ревность считалась непозволительным грехом, в жизненных ситуациях такие постулаты растворялись. Женщина останется равнодушной и добродетельной в отношении своего мужчины только в одном случае - когда она не заинтересована, когда она не любит. Ци Мейли прекрасно это понимала, ведь она и сама не раз проявила себя как бочонок с уксусом. Поэтому на эти злобные замечания девушка лишь легко улыбалась. Прошло довольно много времени, прежде чем такое показное сдержанное поведение в гареме далось ей. Шаг за шагом. И, конечно, сохраняемое спокойствие было основано на полной поддержке сидящего рядом мужчины в черном официальном лунпао с золотой вышивкой Дракона, который так много ей пообещал сегодня утром... Этим праздничным утром Юн-ди, которому не нужно было идти в суд, долго валялся в теплой постели, рассматривая Ци Мейли, сидевшую перед зеркалом. Девушка после страстной ночи выглядела раскрасневшейся, слегка измученной, но сексуально очаровательной. Она превратилась в настоящую желанную красавицу-луну, по одному взгляду на которую можно было понять – эту женщину сильно любят и балуют. Ци Мейли неспешно расчесывала свои густые волосы перед круглым бронзовым диском-зеркалом, а Юн-ди невольно думал о том, что женщине нельзя позволять демонстрировать своему мужчине ежедневный утренний уход, если она не готова принять его в свое тело. Это невероятно возбуждало. Надо же, но за столько лет всевозможных игр в спальне ему ни разу не приходилось видеть утренний женский туалет. Это не представляло для него интереса. Но сейчас... Изгиб белой женской шеи с каскадом длинных темных волос будоражил воображение. Нежные тонкие руки из раза в раз совершали плавные движения черепаховым гребнем, заставляя шелковистые пряди блестеть. Полуобнаженная спина Ци Мейли выдавала ее хрупкость, вызывая в мужчине инстинктивное желание разрушать женщину перед ним снова и снова. Юн-ди невольно вспоминал, как обхватывал ночью изгибающуюся талию, подчиняя жадному, быстрому ритму своих проникновений. Чувствуя, что вновь возбудился лишь от одного вида своей дикой сливы перед зеркалом, Юн-ди не стал долго сдерживаться – он откинул одеяло, ничуть не смущаясь своей наготы, и тихо двинулся к о чем-то задумавшейся жертве. Ци Мейли, сосредоточившись на своих мыслях, продолжала рутинные движения, совершенно не замечая опасности. Девушка очнулась, лишь когда ее внезапно сдернули со стула и подхватили на руки. Прозрачный шелковый халат не просто не скрывал, он эротично целовал все изгибы женской фигуры. Ци Мейли уже была знакома с чрезмерным сексуальным аппетитом своего любовника, поэтому лишь расслабилась в его руках. Девушка надеялась, что Мин Лэ Ян позволит ей отделаться оральными ласками без проникновения, но, к своему ужасу внезапно поняла, насколько сильно был возбужден ее любовник. Только с чего вдруг?! После еще одного раунда жесткого секса, Ци Мейли безвольно лежала на груди Мин Лэ Яна в бассейне императорских покоев. Теплая вода обволакивала и расслабляла, между ног еще саднило и горело, но уже стало гораздо легче. После волшебной лечебной мази, которой ее усиленно снабжает самый заинтересованный человек, она будет как новенькая. Ци Мейли не могла внутри не хихикать от таких пошлых мыслей. Медицина в этом времени могла считаться отставшей, но в чем-то она несравненно выигрывала у современных лекарственных средств. - Сегодня я официально объявлю о твоем титуле. На празднике. Ци Мейли, рисовавшей какие-то бессмысленные узоры на крепкой мужской груди, было лень отвечать. Ну что он так носится с этим титулом?! Любовница она и есть любовница, как не обзывай. Платят хорошо – и то ладно. Главное, если что, у нее будут деньги... Ци Мейли нахмурилась таким мыслям. Она все еще ждет конца... Нет, так не пойдет. Раз теперь она здесь, раз этот мужчина обещал ей все, что она захочет, Ци Мейли не будет сидеть ждущей куклой. Давно стоит попробовать подстроить эту действительность под себя. - Я перееду в свой дворец? – задала девушка все тот же вопрос, который стоял костью в горле Императора. - Тебе не нравятся покои, которые у тебя есть? – сдавленным голосом поинтересовался мужчина. - Нравятся. Мне кажется, что это наш мирок, который ни с кем не надо делить. Там нет никого чужого. Но я ведь теперь важная шишка, – ухмыльнулась девушка. Мин Лэ Ян поцеловал свою гуйфэй в макушку. - Сейчас не самое лучшее время переезжать. Так мне спокойнее. Мои люди защищают тебя. Оставь все так, как есть. Будь умницей, ладно? - А разве твои министры не начнут поднимать шум из-за этого? - Начнут. Они всегда находят повод ругать меня. Я привык. В конце концов несколько ударов палкой образумят их. Это сборище почтенных старцев все время забывают, кто является верховным законом этого государства, – помолчав, он нерешительно добавил. – У меня было больше оснований оставить тебя рядом со мной, если бы... Ци Мейли подняла голову и посмотрела в расслабленные абрикосовые глаза. Это были самые выразительные глаза, которые отпечатались в сердце. Сравнивая красоту Цзань Си Юаня с красотой Мин Лэ Яна, девушка невольно проводила черту. Как бы она ни восхищалась глазам феникса Цзань Си Юаня, эти глаза не будоражили ее женскую сущность. Она любовалась ими, словно произведением искусства. Глаза же темного черного агата напротив приводили ее женское Я в трепетное ожидание. Они преследовали ее во снах, пробуждали плотские инстинкты. Ци Мейли оставалась зависимой от этого взгляда и очень не хотела этим делиться. - Если бы что? - Если бы ты была беременна. Тогда я бы мог законно держать тебя возле себя с целью охраны своего ребенка... – голос звучал мягко и вкрадчиво. Он не знал, как это воспримет Ци Мейли. В конце концов, их конфликт случился в свое время именно из-за этого. Девушка и сама все прекрасно понимала. Да, она отрицала такую ситуацию, но за столько времени сумела примириться с положением дел. В этом времени женщины могут бороться за себя и свое положение удачной беременностью и плодовитостью после замужества. Стоило задуматься о будущем. - Тогда давай посоветуемся с лекарем Е и попросим его помочь моему телу зачать. Однако мне все еще страшно. Мин Лэ Яну казалось, что он ослышался. Его дикая слива сама говорит об этом? Она соглашается?! От волнения мужчина крепко сжал руки, обнимавшие девушку под водой. - Ты готова? Ци Мейли улыбалась, слыша неподдельное волнение в голосе своего мужчины. Надо же, как все изменилось. Раньше это звучало как "Я хочу", а теперь - "Хочешь ли ты". Девушка могла с уверенностью сказать, насколько тяжелую внутреннюю работу провел с собой Мин Лэ Ян, чтобы она оставалась с ним. - Готова. Учти, тебе придется сильно постараться, чтобы защитить нашего ребенка. Мин Лэ Ян готов был пообещать ей всю Поднебесную и своды самих Небес. - Не сомневайся! Просто доверься мне! Твое тело - тело тысячи золотых для меня. - Хорошо, цинцин... - Как ты меня назвала? - удивленно переспросил Мин Лэ Ян. Ци Мейли, хихикая, что-то горячо зашептала ему на ухо, в результате чего их любовная возня продолжалась еще какое-то время. Конечно на празднике Император сидел очень довольный. Ци Мейли сегодня сделала ему самый важный и ценный подарок. Как только вся эта суета окончится, он сразу прикажет лекарю Е заняться важным вопросом. К большому празднику готовились целую неделю. Первый день всегда ознаменован фейерверком и большим застольем. Завершится же празднование Лунного Нового года на пятнадцатый день Праздником Фонарей - любимым для многих жителей.  Столы ломились от обилия еды. Все виды морепродуктов, курица, свинина, утка. Суп из белой тыквы с ребрышками, перепелиные яйца на пару, жареные овощи с лилией и грибами, традиционные неньгао и, конечно, праздничные пельмени – это лишь малая часть представленных закусок и блюд. В честь праздника всем гостям было пожаловано за столики настоящее виноградное вино.   Юн-ди вспоминал пельмешки шаомай, приготовленные его дикой сливой совсем недавно. Те пельмени, которые подали сегодня с императорской кухни, и вполовину не сравнятся с той вкуснятиной, которой его кормила Ци Мейли. - Ваше Величество сегодня выглядит очень радостным, – едко заметила императрица. – Что тому причина?  - Наверное, твой бледный вид делает меня довольным, – спокойно ответил на колкость Юн-ди. – Плохо себя чувствуешь? - Эта ченьцэ не доставит Его Величеству такой радости. Мое здоровье прекрасно, – покрутив хунчжи с россыпью бриллиантов на указательном пальце, императрица Айминь заметила. – Наложницы жалуются на Ваше Величество. Дождь и росу следуют распределять равномерно для блага и процветания династии. Однако Император совершенно не хочет исполнять свой долг по отношению к трону. Чем это вызвано, мой господин? - После ранения лекари посоветовали Нам воздерживаться пока от чрезмерных усилий в спальне. Наложницы гарема жалуются, видимо, всем, кому надо и не надо. За гарем сейчас отвечает Лули-шуфэй, почему же они пришли с этим к тебе? Ли Шу моментально ощутила удушье. - Если такова воля Вашего Величества... Но даже Лули-шуфэй не может дождаться Вашего визита к ней... - Императрица не должна сейчас думать об этом, в конце концов ты еще не полностью восстановилась после болезни. Эту проблему решат без тебя. - Я – императрица, Ваше Величество. Это мой долг, – натянуто улыбалась Ли Шу. – Эта супруга уже и не надеется покрыть Ваше каменное сердце. Дары продолжали поступать. Император благосклонно слушал пожелания счастья и процветания. Он казался крайне довольным. Послы Бей Мо выделялись на общем фоне необычностью костюмов. Их расшитые кожаные туники, много звенящих элементов, являющихся оберегами, невольно привлекали внимание. Представитель их делегации – генерал Ха Ту Ун преподнес монарху два ларца из агарового дерева доверху наполненных ценным темным, розовым и белым жемчугом. Это было дважды удивительно, ведь в пустынных землях Бей Мо найти жемчуг так же трудно, как и воду. - Его собирали несколько лет. Этот ценный дар от нашего нового правителя показывает уважение к Его Величеству и призван стать доброй волей народов Бей Мо для заключения нужного мира. Шеншан разгромил правителя Ван Хэй Дуна, с ним закончилась затянувшаяся эпоха неопределенности. Также в качестве искренних намерений правителя мы за него просим руки Вашей дочери-принцессы. По залу прокатился шепот. - Чжэнь ценит добрую волю нового правителя Бей Мо Айо. Чжэнь считает возможным соединить династии через брак и рассмотрит такой вариант для укрепления мира и доброго соседства со страной Бей Мо. Чжэнь посоветуется со своими министрами и даст ответ в ближайшее время. Сейчас же Чжэнь настаивает, чтобы Наши гости от души отпраздновали и отдохнули. Императрица невольно опустила глаза и немного дрожащей рукой потянулась за чашечкой с вином. Женщина вспоминала, как такие же послы Бей Мо кровью украсили полы Императорского Дворца в прошлый раз. Эта массовая резня представителей северных племен еще долго приходила Ли Шу в кошмарах... Юн-ди не пожалел даже юную принцессу... Династическим браком никого не удивишь, однако две женщины среди всеобщего веселья замерли – Сун-сяньфэй и Лули-шуфэй. Обе понимали, что эта принцесса будет одной из их дочерей. Цао-шуюань злорадно отметила про себя бледность двух самых могущественных и почитаемых леди в гареме, не считая императрицы, которую все больше втаптывали в грязь. Она уже потеряла своего сына, но наблюдать, как твоего ребенка отдают на медленное пожизненное мучение в многочисленном гареме чужеземного старика, было гораздо более жестоко. Что ж, Небеса тоже имеют глаза. Наложница Цао одним махом выпила вино в своей чашечке. Праздник продолжался до позднего вечера, гарем Императора вновь пополнился пятью подаренными красавицами. Юн-ди, рассматривая дар, не мог не отметить их юность, очарование и пылкие взгляды. Кто из них не хочет вцепиться в край золотой мантии? Императрица присвоила им титулы чжаои. Это не самый низкий титул, но и не самый высокий. Перед началом увеселительной программы Император объявил о присвоении Ци-гуйжэнь титула хуангуйфэй. Министры все еще недовольно качали головами, не принимая каприз Императора, императрица Айминь и наложницы, присутствующие на банкете, напряженно застыли, зал же восхищенно перешептывался. Это действительно знаковое событие для Тянь-ся, ведь такой титул не присваивали никому уже много лет. А тут его получила какая-то мало известная гуйжэнь... Словно Шеншан объявил - вот она, моя самая любимая женщина, моя жемчужина! Новые наложницы понимали, что бороться за внимание Императора придется именно с ней, а не с императрицей или другой красавицей. Ци Мейли ловила злорадные, любопытные или равнодушные взгляды. Настоящий серпентарий. Как Мин Лэ Ян жил в этой обстановке с детства – оставалось загадкой для ее ума. Неужели так будет жить и ее ребенок? Лули-шуфэй предложила тост за свою новую меймей. - Красота сестры подобна лунному свету, – мило улыбнулась миниатюрная красавица в темно-красном наряде, изящно поднимая чашечку с вином двумя руками. – Видимо, супруга Ци много трудилась ради такого титула. Ци Мейли спокойно согласилась: - Эта ничтожная следовала наставлениям супруги Лули, которые она дала мне при нашей первой встрече. Госпожа помнит их? Лули-шуфэй моментально напряглась, однако на лице не отразилось ровным счетом ничего. Конечно, она давно позабыла те высокомерные слова, что говорила какой-то ничтожной наложнице Императора. Однако то, что их запомнила Ци Мейли, было показательно. - Меймей не обязательно помнить все, что говорила эта супруга, в конце концов, все изменяется под Небесами. Эта недостойная просит прощения у гуйфэй, если в свое время обидела ее, – миролюбиво кивнула красавица. По середине зала продолжалась праздничная программа. Выступали приглашенные артисты, читали стихи выдающиеся поэты столицы, красавицы демонстрировали свои навыки игры на инструментах и в пении. - Хуаншан, видимо, забыл сказать, в каком дворце будет жить его новая гуйфэй? Ведь самый большой и роскошный дворец Император даровал этой скромной супруге в знак своей любви и привязанности, – притворно-сладко вздыхала Лули-шуфэй. - Супруга Лули действительно считает, что Император не знал, что делал? По-Вашему, что он за человек? Даже чиновники не в силах понять до конца мысли Его Величества, они подстраиваются, следят за своими словами и не смеют расслабляться. Прежде чем открыто говорить о забывчивости Его Величества, стоит очень хорошо подумать, насколько такое возможно! На последних словах сдержанный голос Ци Мейли слегка повысился. Лули-шуфэй потрясенно замерла. Ее действительно так отчитали?! И кто?! Однако слова этой выскочки имели смысл. Император не мог «забыть» о такой важной вещи как покои супруги, ведь только они и императрица имели свои отдельные дворцы. Остальные наложницы жили в боковых пристройках этих дворцов. Сердце Лули-шуфэй тревожно сжалось. Где же в итоге будет жить новая гуйфэй? Ее титул объявили прилюдно, значит, все необходимо сделать, согласно правилам Дворца. Ци Мейли тем временем поймала полный ненависти взгляд императрицы Айминь. Она прямо сейчас словно убивала ее, сдирая кожу – настолько пронзительно острыми были глаза женщины в короне феникса. Ци Мейли на этот взгляд лишь улыбнулась и через силу демонстративно подняла тост, обозначая свое превосходство. Руки императрицы Айминь в ответ крепко вцепились в подлокотники. Юн-ди, незаметно наблюдая за этим молчаливым общением, удовлетворенно вздохнул, мысленно гордясь своей любимой. По залу уже активно передвигались подвыпившие гости, легко подсаживаясь к столикам других приглашенных. Атмосфера в зале стала менее торжественной и официальной. Внезапно Ци Мейли увидела перед собой стройную фигуру в небесно-голубом ханьфу. Подняв голову, девушка столкнулась с теми самыми прекрасными глазами феникса, которые она сегодня сравнивала с глазами Мин Лэ Яна. Красавец в голубом ханьфу одарил девушку вежливым кивком, затем подошел к трону и поздравил монаршую чету. Императрица тоже залюбовалась молодым человеком, а Цзань Си Юань, чуть повернувшись, обратился к Ци Мейли: - Этот чиновник искренне рад видеть Вас здесь, хуангуйфэй. Позвольте, следуя нашей договоренности, выпить эту чашечку вина за Ваше здоровье! Пусть в Новом году процветание и удача не покинут Вас! Ци Мейли впервые за весь вечер искренне улыбнулась. - Очень ценно Ваше отношение, господин Цзань. Его Величество говорил о Ваших талантах. Надеюсь, в Новом году Вы сможете добиться заветных вершин. - Этот чиновник не сомневается в успехе, – немного игриво улыбнулся Цзань Си Юань. - Тогда эта наложнице нальет Вам еще вина, господин Цзань. Вы не можете обидеть эту супругу отказом, – Ци Мейли взяла свой изящный кувшинчик и щедро долила вино в нефритовую чашечку-гу, подчеркивающий статус семьи и положение гостя. Цзань Си Юань с поклоном принял вино и тут же снова поднял тост в ответ за здоровье хуангуйфэй.  Лули-шуфэй яростно обмахивалась веером, не понимая, откуда знакомы эта гуйфэй и новый чиновник-красавец. Более того, их познакомил лично Его Величество, судя по манере общения. Как такое может быть? Все проходит у нее под носом, а ее осведомители даже не чешутся! Ци Мейли и Цзань Си Юань так увлеклись словесными пасами, что не сразу ощутили холодное давление застывшего взгляда. Император, который наблюдал за Цзань Си Юанем, терял терпение. Он явно был не доволен. Сердце Цзань Си Юаня на миг сбилось с ритма. Он поспешно повернулся и подошел к Императору, снова поднимая чашечку-гу с вином. - Шеншан, этот ничтожный верит, что величие Императора Тянь-ся в новом году будет только расти! Юн-ди холодно кивнул головой. Он прекрасно осознавал, что на него одновременно обращено множество взглядов, поэтому мог лишь сдерживать свое недовольство. - Наш верный айцин лишь недавно вошел во Дворец, – снисходительно ответил Император, – поэтому еще не знает всех правил дворцового внутреннего этикета. Чжэнь хочет, чтобы Наш айцин присел рядом с Нами. Компания умных людей всегда приятна. Цзань Си Юань был удивлен сдержанному предупреждению в глубоком голосе, ведь, фактически, он не сделал ничего предосудительного. И гуйфэй, и Император сидели рядом, к тому же, первым он обратился к Императору... Но Хуаншан настолько ревностно отреагировал на его общение с гуйфэй... Если бы Император сделал замечание супруге или просто отослал его, Цзань Си Юань бы понял ревность Императора по отношению к своей женщине, но Император злился на своего советника-секретаря за игнорирование монаршей прерогативы. И тут же посадил Цзань Си Юаня рядом с собой... Не нужно быть сильно проницательным, чтобы понять – Император ревновал своего айцина. Цзань Си Юаню внезапно стало трудно дышать. - Ваше Величество, Вы сегодня стали обладателем таких прекрасных подарков! Женщины, которые сегодня вошли в гарем, лунолики и стройны. Их облик – настоящее сокровище. - Наш айцин изголодался по женским ласкам? - внезапно прямо поинтересовался Император. Его тон ожесточился. Мужчина поймал глубокий взгляд монарха. Мир замер на мгновение и остались только они вдвоем. Произнесенные слова вызывали легкий зуд в сердце Цзань Си Юаня. - Бися, этот чиновник не смеет... - Нам кажется, что ты должен быть довольно искусен в весенних играх, не смотря на свой молодой возраст, - продолжал откровенно фривольно прощупывать Юн-ди, ничуть не смущаясь. Никто не мог точно слышать, что и как монарх говорил подданному. - Лэхоу Чжан Бэй давно должен был оговорить твой брак, разве нет? Императрица невольно кидала на них задумчивые взгляды. То, что так тщательно скрывал Цзань Си Юань, сейчас словно светилось на его лице – он жаждал милости Императора. Он готов был полностью подчиниться этому человеку, отдать ему свою верность, тело, душу... Ци Мейли, которая еще не сталкивалась с такой стороной гаремной жизни, лишь удивленно замерла. - Мой господин, Вы смущаете этого подданного, – мягко улыбнулся Цзань Си Юань. – Разве Вы не говорили, что не интересуетесь личной жизнью подданных. - А ты веришь всему, что Чжэнь говорит? - легко поинтересовался Император. - Этот подданный знает свое преступление, – рука молодого человека неосознанно скользила по нефритовой круглой чашечке. Император многозначительно посмотрел на неосознанно - фривольный жест. Цзань Си Юань явно перебрал лишнего или умышленно создавал видимость. – Но еще этот подданный знает, что женщины далеко не всегда могут понять, что нужно мужчине. Вам так не кажется, Ваше Величество? Никакого брака пока нет, поскольку этот подданный не отдал своей сердце ни одной женщине. Император отметил, что румянец на нежных щеках Цзань Си Юаня выдавал достаточную степень опьянения, именно этим Юн-ди объяснял смелость молодого человека перед ним. Мог ли он не знать, что в гареме Императора Поднебесной не держали наложников - мужчин? Вино дало смелости молодому чиновнику поставить на кон свою карьеру и предложить себя Императору так открыто... Юн-ди сейчас даже не знал, ругать его за эту глупость или восхищаться таким напором. Однако, оставаясь все время настороженным зверем, доверявшему своим инстинктам, Император понимал многослойность характера молодого человека, сидевшего рядом. Его спаситель очень не прост. Цзань Си Юань, ища милости монарха, то и дело возвращался взглядом к Ци Мейли. Он улыбался ей так искренне... Никто не слышал их разговора, только две женщины, сидевшие ближе всех, да и то – обрывочно. Среди многолюдной толпы гостей, шума и празднества, эти слова прозвучали только между двумя. Ци Мейли вдруг ощутила, что больше терпеть не в силах. Она поднялась со своего места с намерением покинуть зал. Не успела девушка встать, как Император, моментально среагировавший, тут же без обиняков задал вопрос: - Куда? Ци Мейли стиснула зубы, мысленно пообещав месть этому флиртуну. - На воздух, – огрызнулась она, но тут же поправила себя, – Хуаншан, эта супруга немного устала и хочет выйти на воздух. Позвольте ей покинуть мероприятие. - Нет, скоро будет обратный отсчет и фейерверк. Пойдем, – вдруг поднялся со своего места Юн-ди, протягивая девушке руку. - Мы займем самые лучшие места, где салют будет ярче всего. Чжэнь обещал тебе красивый фейерверк. В этом году он особенный - в честь Нашей хуангуйфэй. Интимная атмосфера тут же разрушилась карточным домиком. Цзань Си Юань недовольно сжал губы и, поклонившись, отбыл за стол к своей семье. Императрица, которую также совершенно бросили, едва вновь не взорвалась от ярости, сильно кашляя. Император даже не посчитал нужным дать ей лицо. Его открытое пренебрежение демонстрировало истинное отношение к своей законной супруге. В итоге тунши всех пригласил на берег озера любоваться фейерверком. Юн-ди, лично обернув девушку в теплую мантию и закрывая широкими рукавами сплетенные руки, не спеша вел Ци Мейли к личной обустроенной беседке на берегу озера по расчищенной дорожке, освещенной праздничными фонарями. Охрана впереди обозначала путь, а евнухи и слуги из свиты позади держались чуть в отдалении. На улице, в прохладной ночной обстановке, девушка немного пришла в себя. В голове прояснилось. Она хотела спросить Императора о его разговоре с Цзань Си Юанем, но не решалась. Не здесь. Сейчас Ци Мейли с грустью понимала – ей всегда придется делить такие моменты с огромным количеством чужих людей. Этот человек постоянно на обозрении сотен глаз. Как к такому можно привыкнуть? Все свои две жизни девушка провела в норе. Прячась. А ее мужчину всегда будут соблазнять новые красотки из гарема или случайные красавцы, пытающиеся взлететь повыше. Однажды кто-то зацепит сердце Императора, верно? Всю жизнь продолжается такая борьба. Ци Мейли именно поэтому снова и снова отказывалась оставаться рядом с троном. Все это было чуждо ее природе. Юн-ди прекрасно ощущал отдаление своей дикой сливы. Он ощущал это всем существом. И направление мыслей девушки, хоть и не полностью, но мог представить. Она думает, чтобы снова оставить его, верно? Чувствуя, как волна гнева и страха поднимается в сердце, Юн-ди крепко сжал тонкую руку свой возлюбленной, пока девушка не зашипела от силы захвата. - Верь мне, – тихо почти умолял Юн-ди. – Доверься мне. "Этот Дворец и этот мир станут безопасными для тебя". Ци Мейли и Юн-ди сражались с собственными тяжелыми мыслями. Вдруг где-то позади начались крики обратного отсчета. Последние минуты этого года уходили. Наступала Весна. Расцветала новая жизнь. Только сегодня утром Ци Мейли дала ему обещание и новую надежду. Так почему теперь должна отступаться? Раз Мин Лэ Ян твердит о своей любви и осыпает подарками, значит, вести себя избалованно - это ее каприз и желание. - С тех пор, как я открыла глаза здесь, каждый день проходит с мыслями о тебе. Даже в разлуке. Не знаю, за что ты меня любишь. Я совершенно обычная. Но благодарю за это Небеса. Пусть твоя любовь не оканчивается. Давай в новом году крепко держаться за руки и доверять друг другу. Глаза Юн-ди сияли от сдерживаемых эмоций. Он мог быть кем угодно, пока эта девушка остается с ним. Она назвала себя обычной? Для влюбленного мужчины обычная женщина, стоящая напротив, – это его сердце, голова и плоть.