☯︎ Приговор ☯︎

Новость о беременности императрицы взбудоражила всех. Во-первых, весь двор и чиновники знали, что Император не благоволит своей законной супруге и давно не посещает ее, а во-вторых, если в утробе Матери Нации все же законный наследник трона, то как теперь вести себя с опальной императрицей, которую уже давно не особо и воспринимали. Эта женщина в силу собственной природной ограниченности умудрилась растерять все, дойдя до ненависти и пренебрежения своего супруга. Винили во всем ее, но мало кто понимал, что Император, по сути, остался прежним в своем отношении к ней, просто сейчас монарх был влюблен. Когда Императору было все равно, он закрывал глаза на своевольные действия некогда навязанной спутницы, как делал это столько лет, но когда же женщина посмела прикоснуться к обратной чешуе Дракона, то этот самый Дракон, не задумываясь, был готов уничтожить ее. Ци Мейли, проснувшись утром, увидела, что подушка рядом давно остыла и следов пребывания на ней человека не осталось вообще. Было холодно. Значит, Мин Лэ Ян ушел очень рано и снова стал неприступным властным Императором. Ну что ж... Ци Мейли не хотела вставать, нежась в ласковом тепле пуховых одеял, пока в комнату не юркнула Син Шихонг. Девушка за время, проведенное во Дворце, постройнела, выправилась и расцвела очень красивой розой. Ее внимания искали многие мужчины при чинах и должностях, но девушка упорно оставалась рядом со своей госпожой, не желая впадать в зависимость от любовных переживаний. Сегодня утром Син Шихонг казалась бледнее, чем обычно. Она внесла таз и полотенца для утренних процедур. - Госпожа, Вы проснулись? Ци Мейли улыбалась, рассматривая очертания фигуры сквозь занавеску. - Откуда ты знаешь? - Эта служанка услышала как Вы ворочались в кровати. - Ты прям моя мамочка-наседка. Что я буду без тебя делать, когда ты решишь выйти замуж? - Что госпожа имеет в виду? Эта служанка не собирается замуж, она будет следовать за госпожой всю жизнь. - Тьфу на тебя, глупая. Зачем тебе жизнь старой девы? Страсть и любовь – это ведь прекрасно. К тому же, ты можешь быть уверена, я не отдам тебя кому-нибудь. Ты у меня будешь завидной невестой. Син Шихонг смутилась и покраснела. Она до сих пор не понимала некоторые выражения своей госпожи, но твердо была уверена – замужество ничего хорошего не несет. В доме чиновника Ци она видела все прелести брака, включая грызню побочных наложниц, насилие над служанками и вседозволенность, видела низкое положение женщины. Зачем ей такое? Ци Мейли неохотно вылезла из теплой кровати. - Этот господин сегодня рано ушел? - она глазами указала на подушку рядом. - Был еще час инь-ши, когда Его Величество вернулся в свои покои, чтобы переодеться. - Странно... Очень рано. Получается, Император практически не спал. - Вы вернулись вчера около часа хай-ши, почему господин не спал? Ци Мейли откинула голову и рассмеялась. Она стала гораздо расслабленнее в последнее время, и это выражалось в том числе в ее свободной манере искренне смеяться. - Моя дорогая Ши-Ши, – Ци Мейли потерла заслезившиеся от смеха глаза. – Между ночным сном и ночным сексом нормальный молодой мужчина выберет именно секс. Но, все же, надеюсь, что после пятидесяти его приоритеты поменяются, а то я точно сломаюсь. Син Шихонг запылала от смущения, когда поняла, что имеет в виду госпожа. Как вообще могли думать о несостоятельности Императора из-за того, что он не посещал гарем? Син Шихонг казалось, что страсть этих двух людей была ненасытной. Все дело в ее собственной неопытности. Син Шихонг в поместье семьи Ци знала лишь насилие. - Госпожа, эта служанка хочет рассказать Вам о некоторых новостях... – вспомнила вдруг девушка, помогая Ци Мейли завернуться в теплый толстый халат. - Только ты мне новости и рассказываешь, – вздохнула Ци Мейли. – Даже не знаю, что там в этом гадюшнике происходит... - Дело в том... – Син Шихонг откровенно мялась, словно не зная с чего начать. – Это ни о чем не говорит, и не делайте скорые выводы... - Да говори же, – нетерпеливо поторопила Ци Мейли. Между бедер неприятно тянуло и липло. Хотелось в теплую воду бассейна. - Вчера сообщили новость – императрица Айминь беременна, – выпалила девушка. И тут же принялась причитать. – Пожалуйста, госпожа, это все очень странно, не придумывайте сами ничего, господин не мог Вас так обмануть. Здесь, видимо, что-то другое. Ци Мейли застыла, словно громом пораженная. Беременна? Эта подлая жестокая женщина, которая бьет маленьких детей и вымещает на них свою злость, беременна? Но Мин Лэ Ян... Как?! Когда? Мысли вихрем носились в ее голове, ноги вдруг ослабели. Вот почему он утром так быстро сбежал... Но этот обманщик все время был с ней по ночам с тех пор, как девушка вернулась во Дворец. Или это случилось во время ее «смерти»? Горечь собралась удушливым комом в горле. Не смотря на понимание времени и места своей жизни, Ци Мейли все еще верила в самые банальные и немодные во все времена вещи: верность, искренность, бескорыстную любовь. Не спеша дойдя до ступеней бассейна, девушка сбросила халат и погрузилась в теплую воду. Она откинула голову на каменный бортик и прикрыла глаза, где вновь собрались слезы, но уже от обиды. Могла ли девушка ожидать, что суть мужчины, рожденного повелевать и получать все, поменяется с ее появлением? Конечно, каждая мечтает о таких изменениях, но забывает, что в паре всегда есть двое. И если один хочет менять, а другой меняться не желает, что можно сделать? Путаясь в мрачных мыслях, Ци Мейли продолжала вспоминать слова Мин Лэ Яна: «Верь мне».

***

Император, в отличие от Ци Мейли совершенно не переживал. Наоборот, он был даже доволен. Ся Яозу тут же доложил ему по возвращении о произошедшем. Юн-ди многое мог просчитать, но не все. Он даже не подумал о том, что эта новость может дойти до ушей его дикой сливы и та надумает себе бог весть чего. Поэтому Юн-ди совершенно не учел такой фактор риска. Перед утренним собранием он вошел в покои императрицы, где над застывшей женщиной суетились ее служанки. Ли Шу пребывала в совершенно разбитом и растерянном состоянии, словно вся жизнь вытекла из ее худого тела. Своей бледностью она мало напоминала живого человека. - Вансуйе, императрица Айминь потеряла много крови, она не сможет сейчас разговаривать... – кто как не верные момо могли знать, что Император не появлялся в покоях своей супруги уже долгое время. И кто как не личные служанки понимали, что беременность, которую они просмотрели из-за убеждения врачей, была не от супруга. - Чжэнь понимает. Однако Чжэнь приказывает оставить нас с императрицей наедине. Нам есть, что сказать Нашей супруге. Служанкам не оставалось ничего, кроме как с неохотой подчиниться. Ли Шу даже не среагировала на слова супруга, продолжая безэмоционально смотреть в потолок. Юн-ди огляделся по сторонам, отмечая неопрятность всей обстановки. На столиках стояли разбросанные чайники с настоями, тазы с водой, жаровни были придвинуты максимально близко к кровати, однако тепло не проникало сквозь внутренний холод застывшей на ложе женщины. Все было кончено. Оба это понимали. - Зачем пришел Император? – Ли Шу больше не видела смысла в расшаркиваниях и этикетах. Словно впервые за много лет она решила говорить прямо. – Позлорадствовать? - Злорадство – это не то чувство, которое Мы испытываем сейчас, – так же ровно ответил ей Юн-ди. И правда, к чему теперь этикеты? – Твоего любовника схватили вместе с тем врачом, которого он провел во Дворец. Ли Шу лишь вздохнула. На бледном лице женщины не отражалось эмоций, словно мирские дела уже мало волновали ее. - Эта несчастная супруга уверена, что это все Ваших рук дело, к чему теперь притворяться? Лекарь Е ведь скрывал положение Бенгун, верно? Император давно знал о состоянии своей законной супруги, все произошло под его полным контролем. Это все вина Императора. Шаг за шагом. Отдать свою супругу на поругание другим мужчинам, позволить ей понести и выставить эту новость под нужным углом... Император - святой Дракон, оказался безжалостно обманут своей же императрицей... Но Небеса раскрыли этот коварный обман так нелепо. Партия разыграна отлично... - голос женщины становился все тише, словно истончался. - Не могу с тобой не согласиться, но, дорогая Ли Шу, твое теперешнее состояние – это еще и результат твоих собственных поступков. Даже убивать надо тихо в императорском дворце. Ли Шу вдруг улыбнулась отстраненной улыбкой, а потом и горько рассмеялась. Первый проблеск эмоций отражал лишь сломленное отчаяние. Через какое-то время в молчании она спросила то, что многие годы изводило ее: - Почему Хуаншан не любил меня? Чем Бенгун хуже этих шлюх в гареме? И почему эта низкая тварь... Ах, да... – самой себе ответила Ли Шу. – Император же не умеет любить. Все для Него – лишь фигуры на доске. Сын Неба использует даже собственных детей. Эта маленькая гуйжэнь еще не поняла данной истины? Тогда ее ждет разочарование. Даже если Бенгун сама этого не увидит - ее дух увидит. Он дождется ее падения... И лишь тогда станет свободен. - Умеет ли этот Император любить? - Юн-ди смотрел на унылый пейзаж за окном, о чем-то задумавшись. - Да, это и правда интересный вопрос. Уметь любить – этому разве учат, Ли Шу? Учат как правильно любить, а как не правильно? Каждый из нас в вопросах любви неуч. Все ошибки, которые мы делаем на этом пути – наши. Но пока твоя пара принимает тебя с такой, может в глазах других неправильной, любовью, все остальное не имеет большого смысла. - Первый раз в жизни эта супруга слышит от тебя такие слова. Его Величество никогда не пытался даже приоткрыть плотную завесу для той восторженной влюбленной девушки, всегда видел в ней врага. - Ты много лет жила абсолютно неприкасаемой, верно? Мы, как твой супруг, не ограничивали тебя ни в управлении гаремом, ни в своих тратах. Ты делала все, что хотела, при этом оставаясь полезной, Ли Шу. И ты бы не пришла к такому концу, если бы на стала слишком жадной. Ли Чжао тоже шла по твоему пути. И, как ни странно, Добродетельная Супруга Лули идет по нему же. Жадность... Не тронь ты ее, – Ли Шу поморщилась, прекрасно понимая о ком речь, – осталась бы жива. Наверное, – вдруг неуверенно добавил Юн-ди, вскидывая бровь. – В любом случае, шансов на свободную жизнь для тебя было бы больше. Чжэнь всерьез планировал дать тебе свободу, открыть для тебя собственную судьбу. Мы понимаем, что в данной игре длиною в года ты изначально оставалась лишь пешкой. Твою судьбу тоже когда-то решили за тебя. - Тогда... Хуаншан может пощадить свою супругу? – обреченно закрыла глаза бледная женщина на кровати. Дорожки слез пробежали по ее усталому лицу. – Император ведь отомстил... Может ли он отпустить? Эта несчастная готова уйти в монастырь, исчезнуть навсегда. Юн-ди холодно взглянул на женщину, которая столько лет являлась для него лишь частью статуса. Наивная. Все еще... - Громкие слова. Все произошедшее лишь показало тебе, как быстро стираются границы. И императрица может превратиться в безродную шлюху, а шлюха может называться императрицей. Какая ирония, верно? К сожалению, Чжэнь уже и так покрывал твой грех, не сообщая совету, что Наша императрица была беременна от другого. Оказывается, у нее была незаконная связь с молодым гвардейцем. Наша императрица планировала выдать этого ублюдка за ребенка династии? Интересно как? Весь совет министров будет разочарован... Это был приговор. Ли Шу, не в силах больше терпеть, из последних сил закричала: - Убирайся! Ненавижу тебя! Ненавижу! Будь ты проклят! Не знать тебе ни любви, ни покоя! Ненавижу тебя, – рыдала обессилевшая женщина. – Это все ты... Это все твоих рук дело... Ты - ублюдок...   Юн-ди не спеша встал. Он сложил руки за спиной и с некоторым снисхождением взглянул на дрожащую женщину. - Великолепно, Наша дорогая Ли Шу, великолепно. Пока ты делаешь, что хочешь, все хорошо, но как только тебя призывают к ответу – ты ненавидишь Нас. Может, стоит начать с себя? – Император подошел к сломленной жалкой фигуре на широком ложе и наклонился к ней. Полушепотом он оповестил, словно сбрасывая маску. – Знаешь, какое чувство у меня сейчас? Нет, это не злорадство. Злорадство я уже прошел, видя тебя в борделе в роли дешевой доступной шлюхи. Это освобождение, – распрямившись, он отступил на несколько шагов и вернул голосу привычную твердость, словно вновь ныряя в обычный холодный образ Императора. – Жди решения совета, Ли Шу. Чжэнь понимает, присутствовать на нем Наша императрица не в состоянии. Ничего, эту малость Чжэнь прощает, - бросив последний взгляд на поверженную фигуру, Юн-ди отвернулся и медленно пошел к дверям. Вдруг, словно о чем-то вспомнив, он добавил негромким голосом, - Все эти годы я ненавидел слово "супруг" из твоих уст. Это душило. Видя спину удаляющегося на этот раз навсегда человека, Ли Шу обреченно тихо плакала, чувствуя, как с каждым удаляющимся шагом заканчивалась ее жизнь. На миг женщине почему-то стало жалко того пылкого гвардейца, который очень хотел служить своей императрице. Слива засохнет вместо персикового дерева... Может, в следующей жизни Ли Шу узнает, что такое настоящая любовь? Если даже Император сошел от нее с ума, значит, эта любовь и правда есть? В ее покои внезапно вошли охранники императора, окружив женщину со всех сторон, лишая тем самым возможности императрицу упредить приговор и умереть самой. Следом вбежали горестно рыдающие служанки. В итоге утренний совет начался в ожидающем молчании. Министры, склонив головы, просто не знали, с чего начать и самое главное – как начать... Цзань Си Юань, лишь недавно узнавший о произошедшем, с интересом ждал развития событий. Он вглядывался в непроницаемое лицо Императора и про себя усмехался. В конце концов самый старый в зале из всех присутствующих министров из министерства торговли – министр Нань Чжэ, отвечавший за контроль распространения соли, вышел вперед и поклонился: - Бися, позвольте Вашему подданному выразить наше всеобщее беспокойство по поводу случившегося. Как здоровье императрицы Айминь сейчас? - Наши уважаемые подданные, – слегка усмехнулся на Юн-ди, – желают знать, насколько верны слухи, что осмелились допрашивать Вашего Императора? - Шеншан, наше всеобщее беспокойство продиктовано заботой о благе династии Чжоу, – вежливо поклонился министр Нань. - Вы будете удивлены, министр, но Чжэнь тоже заботится о судьбе династии и Поднебесной. Однако все имеет свою причину и следствие. Мы уважаем желание наших подданных. Чжэнь позволяет совету предпринять все необходимые действия для узнавания правды. После этого Мы будем полагаться на Наших мудрых министров, которые смогут принять верное решение в данной ситуации, – снисходительно махнул рукавом Юн-ди. - Слова Тяньцзы что золото, – воскликнули министры хором. В звуке их голосов можно было услышать жажду крови. Юн-ди за много лет научился различать это за пустыми льстивыми речами. - Приведите задержанных и лекаря Е, отвечавшего за выздоровление императрицы Айминь. - Сама императрица Айминь больна и не может присутствовать на собрании. Однако вместо нее будет ее верная момо Жу, она оставалась рядом со своей госпожой все время. - Это допустимо, – согласились министры. Жажда в их глазах стала больше. Слишком много слухов ходило, но никто не мог сказать ничего наверняка. Вскоре в зал привели двоих заключенных. Один – мужчина средних лет, его жалкий вид тут же вызвал пренебрежительные взгляды присутствующих, он стенал и умолял отпустить его, кричал, что не виноват и его обманули... Второй – избитый, но не сломленный – молодой гвардеец императорской внешней стражи. Статный мужчина с синяками и кровоподтеками на лице, гордо расправив плечи, шел неспешной походкой, маскируя боль. Трудно было уже судить о его внешности, но на лице выделялись серые глаза, такие малопривычные для ханьцев. На руках и шее обоих смыкалась тяжелая канга. Лекарь Е пришел самым последним в сопровождении молчаливых евнухов. Он тут же поклонился Императору и затем приветствовал собравшихся министров. Один из них, служащий в Министерстве наказаний, тут же пошел в атаку: - Лекарь Е, в связи со сложившейся ситуацией эти чиновники вынуждены спросить Вас – почему Вы скрывали положение Императрицы? Как Вам удалось обманывать высших членов совета и самого Императора? - Уважаемые министры вправе удивляться, – тихо с поклоном учтиво отвечал пожилой лекарь в официальной зеленой мантии. Его руки были сложены в смиренном жесте, а на лице оставалась печать полного спокойствия. – Но этот подчиненный действовал по ситуации. Позвольте этому скромному лекарю пояснить собравшимся. - Что Вы хотите пояснять, Вы, придворный тайи! Вы обманывали? – с вызовом крикнул кто-то, но Император жестом заставил особо несдержанного министра замолчать. - Продолжайте, лекарь Е, Вы вольны говорить правду, дабы защитить себя. Чжэнь позволяет. - Благодарю, Бися, – поклонился лекарь Е. Затем почтенный тайи вновь взглянул на совет. – Этот слуга был вызван для проверки состояния заболевшей императрицы Айминь. У нее был диагностировано нервное истощение вместе с сильнейшей затяжной простудой, застоявшейся в легких. Императрица Айминь оставалась крайне слаба, и для того, чтобы исключить еще большее усугубление ситуации, этот подчиненный ограничил пребывание рядом с ней всех. Этот лекарь и его помощница лично следили за здоровьем Матери Нации, но даже когда императрице стало лучше, этот слуга настаивал, что посещения для нее пока нежелательны. Организм должен восстанавливаться. Этот подчиненный не замечал ничего подозрительного, занятый составлением лечения, но помощница этого лекаря заметила, что возле императрицы всегда находился рядом один и тот же человек – императорский гвардеец внешней охраны дворца. Когда императрицу посадили под домашний арест, Его Величество приставил несколько караульных, контролировавших перемещения императрицы Айминь. Этот человек находился там почти постоянно, не смотря на то, что караулы меняются. Это показалось странным вашему почтенному слуге, но он никогда бы не возвел напраслину на добропорядочность Матери Нации. К сожалению, как лекарь, этот подчиненный первым узнал, что императрица беременна. Ее пульс из-за болезни был ослаблен и нестабилен, это затрудняло определение беременности на более ранней стадии. Этот слуга виноват, что не заметил данного факта раньше, Бися. Прошу, накажите за это, – смиренно покаялся лекарь Е. - Продолжай, – нахмурился равнодушно Император. Он подпер рукой подбородок, опираясь на подлокотник трона, и слушал весь отчет лекаря абсолютно спокойно. - Благодарю, Шеншан. Когда этот подчиненный понял, что императрица Айминь вдруг оказалась беременна, то как верный подданный Его Величества, незамедлительно сообщил об этом монарху. По залу прокатился взволнованный шепот: «Император знал? Он был осведомлен? Почему же молчал о таком?» - Это ложь! Подлая ложь! – воскликнула старая момо Жу, которая дрожала от гнева. – Моя госпожа никогда в жизни не делала ничего порочащего честь Матери Нации! Ее добропорядочность и святость не смеют подвергаться сомнению этим низким недостойным человеком! Моя госпожа была тяжело больна, она пережила так много несправедливости! - Тебе не давали слова, замолчи, – прервал громкие крики министр в темно-бардовой мантии, стоявший рядом. Под его гневным тяжелым взглядом служанка умолкла, но продолжала негодующе сжимать кулаки. – Когда будет позволено, тогда и скажешь. Совет заслушает всех и только потом примет решение. Лекарь Е, совет слушает Вас. - Хм, да... – кашлянул придворный тайи. – Этот подчиненный, который возглавляет императорскую лечебницу много лет, не привык, чтобы в его словах сомневались. Его Величество давно не посещал покои императрицы, этот факт могут подтвердить все служащие гарема, ответственные за шелковые записи. Этот чиновник с глубокой грустью видел подавленное состояние Императора после таких новостей, но даже тогда всемилостивый не отдал никаких скорых приказов о расправе. Помня многолетнюю службу императрицы на благо Поднебесной, Император не предпринял никаких действий в отношении своей супруги, дав ей возможность решить эту проблему самой. Однако беременность протекала очень нестабильно из-за ослабленного организма, императрица Айминь чувствовала себя очень плохо, но без высшего распоряжения этот скромный лекарь не мог прервать беременность. Его Величество, будучи столпом небесной милости, отошел в сторону, дав шанс на достойное решение этой проблемы. К сожалению, императрица Айминь хотела сохранить ребенка от мужчины в которого, видимо, влюбилась. Она не отдавала приказов этому скромному слуге о приготовлении супа для аборта. И только на Празднике Фонарей этот подчиненный узнал, что названный гвардеец тайком привел в Императорский Дворец еще одного лекаря с северо-западной части Лои для дополнительного осмотра. Такое недоверие ранит этого слугу, но воля госпожи – закон, – смиренно вздохнул лекарь Е. – Остальное вы все знаете. Этот лекарь просил не озвучивать состояние императрицы Айминь перед всеми, но лекарь Чжун, видимо, решил поставить профессионализм выше безопасности Матери Нации... – на этих словах сам лекарь Чжун взвыл раненым зверем. – Но, думаю, это лучше спросить у него самого. Это все, уважаемые министры. Старому лекарю жаль, что данная ситуация стала общественной, ведь отношения Императора и его императрицы священны, они муж и жена. Скромный слуга лишь исполнял приказы и всеми силами старался помочь. Все диагнозы, результаты осмотров и все назначенные лекарства вы сможете посмотреть в книге записей в лечебнице. Рассудите, уважаемые министры, справедливо. Лекарь Е неспешно поклонился и отошел в сторону. Император, лениво откинувшись на спинку Трона Дракона, сохранял бесстрастный вид. Однако буквально ощущалось, насколько все это удручает монарха. - Наши уважаемые подданные. Это правда, что Император – солнце и луна, его слова – что золото. Это правда, что он является гарантом справедливости и закона. Но так же правда, что Император еще чтит человеколюбие. Чжэнь относится к императрице с должным уважением, и Мы готовы были дать шанс все исправить. Наша вина в том, что Мы скрыли правду от уважаемых министров ради благополучия и стабильности внутри императорской семьи. Чжэнь заслужил порицания? Но Чжэнь не жалеет о сделанном выборе. Зал продолжал перешептываться. Левый советник Чан поклонился: - Бися, все Ваши подданные уверены в Ваших высших качествах, присущих истинному монарху. Это никто не смеет опровергать. - Чжэнь предлагает заслушать свидетельства других людей, – Юн-ди повернул голову к покрасневшей от гнева служанке. – Пусть она говорит! Если эта верная подданная сегодня представляет императрицу Айминь, тогда у нее есть слово за свою госпожу. Но говори обдумав, - серьезно предупредил застывшую момо Император, глядя женщине прямо в глаза. - Каждое твое голословное обвинение может лишь усугубить положение. У момо Жу невольно задрожали колени. Холодный властный тон голоса мужчины на троне в черной шелковой мантии, расшитой золотым драконом, внушал безотчетный страх, но ради госпожи... - Бися, – кинулась в ноги женщина. – Мою госпожу оклеветали! Не может такого быть, что бы Ваша императрица забыла свой священный долг! Столько лет моя госпожа управляла гаремом в Ваше отсутствие! Слова лекаря Е порочат честь моей госпожи. - Ты отрицаешь, что у императрицы была беременность? – спокойно спросил Юн-ди. - Н-нет, но... - Ты отрицаешь, что во дворец пригласили стороннего лекаря для осмотра? - Н-нет, Вансуйе... - Или ты хочешь сказать, что плод в утробе твоей госпожи был от меня? – поставил точку в вопросах Юн-ди. - Бися, – женщина принялась биться лбом о пол. - Мою госпожу подставили. Это все заговор! - На основе чего ты говоришь о заговоре? Какие доказательства у тебя есть, глупая женщина? – сурово поинтересовался левый советник Чан. -  Этот лекарь Е... – дрожащим голосом выдавила момо Жу. – Он запретил нам приближаться к покоям госпожи целых семнадцать дней! Мы все молились Будде о выздоровлении госпожи, но никто не смел даже мельком увидеть ее! Что сделал с ней этот человек в наше отсутствие? Почему госпожа вдруг оказалась беременна? Нет других свидетелей, кроме его немой помощницы. Слова Матери Нации так мало значат для совета? - К сожалению, это именно лишь слова. Их не подтвердишь. А вот прерванная беременность - неоспоримый факт. - Вы не можете безосновательно решить судьбу Матери Нации! Эта несправедливость коснется всей Поднебесной! – момо Жу говорила одухотворенно и уверенно. На ее лице не было даже тени сомнения в своей госпоже. Левый советник Чан опустил глаза в раздумьях. - Шеншан, министр Чан, мы забываем, что перед нами стоят самые важные свидетели. Ты, – подошел к лекарю Чжуну министр в темно-синей мантии, – говори все, что знаешь. Но помни о лжесвидетельстве перед Императором! - Не посмею! – вскричал дрожащий лекарь Чжун и упал на колени. – Не посмею! Бися, верьте своему рабу! Это просто недоразумение. Этот слуга здесь совершенно ни при чем. Этого несчастного пригласили во дворец лишь для негласного осмотра какой-то дамы. Только в последний момент этот раб узнал, что осматривал саму Мать Нации! Этот человек нанял меня, он заплатил мне хорошей связкой медных монет! – лекарь Чжун указал на молодого пленника рядом, который лишь презрительно усмехнулся. - Почему лекарь Чжун не послушал совета своего коллеги с просьбой не разглашать состояние императрицы перед остальными собравшимися? – задал всех интересовавший вопрос сам лекарь Е. – Этот подчиненный предупреждал... Просил... Лекарь Чжун замер, испуганно смотря на придворного тайи. Затем он начал заикаться, а глаза невольно метались между лицами. Рваная окровавленная местами одежда придавала мужчине совершенно жалкий вид. Тяжелая канга с цепями на ногах непомерно давила на субтильного человека. - Простите, Ваше Величество! П-простите этого ничтожного! – он принялся биться головой о пол. – Это все ради справедливости! Как мог лекарь скрывать такую новость? Это ведь Мать Нации! - Ты лжешь! – невозмутимо опроверг слова лекарь Е. При необходимости этот почтенный и мягкий на вид пожилой мужчина мог продемонстрировать решительность и твердость. В такие моменты лекарь Е преображался и мало походил на себя обычного, лишаясь благодушного вида. – Ты лжешь перед Императором! Тебе хотелось возвыситься над этим скромным тайи! Ты хотел доказать, насколько ты лучше и компетентнее! А еще ты банально хотел денег! Твои слова дадут вновь надежды всем наложницам гарема, они будут благодарить тебя за такую важную информацию, верно? Ты на это рассчитывал, презренный? Вынести из Дворца как можно больше серебра? Твоя жадность тебя сгубила!  Юн-ди нахмурился. - Это правда? - Пощадите, – испуганно молил пленник. – Пощадите, Ваше Величество! Вы говорили о человеколюбии! Прошу, проявите его к Вашему нерадивому слуге! Этот раб получил свой урок! Никогда в жизни этот несчастный не допустит потакания своей жадности! – почти плакал мужчина на полу. Где простому городскому лекарю было тягаться с давлением огромного тала Тайхэ? Он был готов признать все, что угодно, лишь бы его отпустили. - Хм, человеческая жадность бездонна. Это правда, – смотря в сторону оповестил Юн-ди. Затем он перевел взгляд на молодого мужчину рядом с лекарем Чжуном. Его раны были больше и глубже. Грубая темно-коричневая форма гвардейца с длинными рукавами, складчатым подолом, украшенным вышивкой, сейчас была почти полностью пропитана кровью. Ни короткого изогнутого меча на поясе, ни доспехов, конечно, на нем уже не было. Но молодой мужчина стоял прямо и спокойно смотрел в пол. – Чжэнь хочет знать имя Нашего подданного, который должен был исполнять приказ своего монарха в карауле. Молодой мужчина поднял спокойные серые глаза. В них не было страха. - Гвардеец Лун Хань, Бися. - Ты достойно держишься, гвардеец. Давно служишь в карауле? - Около года, Вансуйе. - Тогда ответь честно, гвардеец Лун, смотря Нам в глаза. В каких отношениях ты состоял с императрицей Айминь? Зал затих, казалось, можно услышать малейших шорох. Лун Хань молчал, но глаз не отводил, он словно раздумывал... - Вы ведь и сами все давно знаете, Бися, – наконец твердо отозвался гвардеец. – Этому подчиненному нечего скрывать. Этот солдат глубоко восхищен императрицей Айминь. Этот недостойный любит свою императрицу, ради нее он готов идти по огню! – торжественно добавил молодой мужчина уже громче и увереннее. Зал взорвался от прозвучавших слов. Что значит «свою императрицу»? Слова, которые использовал пленник, были о любви мужчины и женщины, а не о любви подданного к Матери Нации! - Что ты имеешь в виду, наглец! – закричал левый советник Чан. - Он лжет, – истерично завопила момо Жу. И только Император на троне сохранял молчание, пристально вглядываясь в смельчака перед ним. Заявить такое посреди огромного тронного зала Императорского Дворца, да еще в присутствии стольких вельмож – дорогого стоит. Император поднял руку, призывая всех к молчанию. - Ты был близок с императрицей? - Разве ее беременность не доказательство? – почти нагло заявил мужчина в тяжелой деревянной канге. - Не верьте, Ваше Величество! Не верьте ему! Императрица лишь отчитывала и ругала этого наглеца, она даже давала ему пощечины за дерзкое поведение, – причитала момо Жу. - Что ты несешь, неразумная?! – вскричал левый советник Чан. – Ты только подтверждаешь, что императрица Айминь и этот гвардеец имели близкий контакт. Кто поверит после такого, что императрица отчитывала незнакомого постороннего слугу? Момо Жу побледнела еще больше. - Это правда, клянусь Буддой! Это правда! Император вновь поднял руку. - Мои уважаемые подданные. Все, что необходимо мы услышали. Чжэнь лишь подтвердил свои опасения. Мы тоже виноваты. Примите решение, – словно обессиленный Император поднялся с Трона Дракона и тихо вышел. Все присутствующие отметили печать усталости и разочарования на лице монарха. В зале тут же поднялась суматоха и взволнованное обсуждение. Впервые министры решали что-то без воли Императора. Им дали в руки все фигуры, и почтенные министры хотели сыграть партию красиво. Династия Чжоу не должна пострадать! Но как будет продолжена династия с такой Матерью Нации, которая к тому же столько лет не могла подарить Императору наследника? Не удивительно, что монарх в конце концов устал и прекратил все попытки. Все внутреннее недовольство, годами копившееся по отношению к императрице Айминь, сейчас нашло выход в принимаемых решениях. Когда наконец Император вернулся в зал Тайхе, он выглядел гораздо лучше, словно взял себя в руки. Но равнодушие во взгляде никуда не исчезло. Цзань Си Юань, молча наблюдающий за происходящим, внутренне аплодировал выдержке монарха. Молодой чиновник видел разницу между обычным состоянием Императора и тем, что являл Юн-ди совету сегодня. Аура монарха в основном оставалась очень тяжелой, она все время сдавливала человека, не позволяя даже сделать вдох. Это давление всегда присутствовало в общении с чиновниками, но сегодня... Сегодня Юн-ди демонстрировал проблеск уязвимости под маской спокойствия. Словно он - монарх, но все же ждет помощи... Этот мужчина на Троне Дракона очень разный, но какой же Юн-ди настоящий? Жить, меняя маски, - удел Императора. Все для него остаются лишь камешками на доске вэйци. Данное противоречие сводило с ума. В то же время Цзань Си Юаню еще больше хотелось обнять желанное золотое бедро, крепко ухватив его руками. - Итак, Наши подданные, Чжэнь желает услышать ваш вердикт. Какое наказание Вы назначите своему Императору? Левый советник Чан и правый советник Юй, поклонившись, важно ответили: - Династия Чжоу – основа Тянь-ся, ее процветание – главнейшая задача всех присутствующих. Однако Ваши подданные, Бися, даже сквозь такие черные дни видят в своем монархе достойную основу всемудрого правителя, который знает основы милости и человеколюбия, это трогает небеса и землю. Ваши подданные гордятся стремлением монарха защитить яшмовый терем от скандалов. Как могут Ваши министры не поддержать Вас, Бися? Мы только смиренно просим Ваше Величество больше доверять своим подданным, не скрывая от нас такие важные вопросы, ведь каждый из присутствующих не раздумывая отдаст жизнь ради блага и процветания Поднебесной. - Красивые слова, левый советник. Чжэнь слушает их с волнением и рад такому единодушию Наших подданных. - Что касается императрицы, то такой поступок не может быть прощен. Как гласят законы Тянь-ся, существует семь официальных поводов для развода с супругой. У Императора их даже два - это прелюбодеяние и бездетность. Весь совет настаивает на смещении императрицы Айминь. Она должна быть исключена из всех нефритовых списков династии и согласно правилам пусть примет полагающееся наказание. На этих словах момо Жу упала в обморок. - Да, Бися, – подтвердил правый советник Юй. – Если мы поколеблемся сейчас, неизвестно, как могут потом использовать фигуру свергнутой императрицы наши враги. Что касается этих двоих, – степенный мужчина обернулся в сторону стоявших на коленях пленников, – то здесь все однозначно требуют публичной казни. За вред, нанесенный положению династии и императорский семье. Лекарь Чжун закричал и забился в руках стражей. Молодой мужчина лишь ухмыльнулся. Император долгое время молчал. - Чжэнь благодарит Наших уважаемых помощников и министров за проделанную работу, а так же за справедливо вынесенные приговоры. Чжэнь не будет возражать против них. Однако Чжэнь просит изменить публичную казнь на казнь в стенах тюрьмы. Привлекать внимание через такие публичные наказания к проблемам в императорский семье сейчас – не будет ли это чрезмерным? Мы прошли довольно сложный путь, так пусть виновные понесут ответственность, а данный вопрос закроется. Чжэнь не будет скрывать, Нам и так довольно нелегко. Чжэнь не хочет больше лишнего внимания к этому вопросу. Могут ли Наши министры пойти на встречу своему монарху? Два советника вместе с остальным залом чиновников поклонились и в унисон сказали: - Такова воля Вашего Величества! - Чжэнь благодарит Наших министров. В следующие два дня Чжэнь не будет присутствовать на заседаниях совета. Прошу Нашего премьер-министра взять на себя все необходимые постановления и приготовления. Император встал. Все собравшиеся тут же склонились. Юн-ди молча вернулся в свой кабинет, приказав не беспокоить его. Несколько ожидавших наложниц, в том числе и Лули-шуфэй, вынуждены были уйти, простояв на холоде больше часа. Уставший монарх с потемневшим лицом никого не хотел видеть. Ся Яозу тут же лично принес своему господину свежий чай. Оставшись один и сев в широкое деревянное кресло с чашкой ароматного напитка, Юн-ди улыбнулся. Его министры с таким откровенным удовольствием продолжали бросать камни на упавшего в колодец... Даже если это их императрица. Старые чинуши, которые за масками добродетели всегда прячут звериный оскал и жажду крови, готовые разорвать любого ослабленного. Но именно это давало Юн-ди возможность использовать их политические фигуры в своих интересах. Ну и, конечно, слабая политическая поддержка самой Ли Шу при дворе, которая умело создавалась и контролировалась им самим не один год. Конечно, ему еще предстояло объясняться, рассказывая о своей непричастности, со своей обиженной дикой сливой, успокаивать ее единственно возможным и самым приятным способом, предстояло утвердить множество записок, сохраняя расстроенное выражение лица, но путь длиною более чем в десяток лет был почти окончен. Ли Шу долго смотрела на поднос, где с одной стороны лежало три чи белого ритуального шелка, а с другой - стояла та самая чашечка с вином, которую столько раз подавала сама императрица Айминь неугодным женщинам. Болезненно выглядящей женщине только что зачитали принятое постановление о смещении ее с должности Матери Нации. Там за стеной рыдали верные оставшиеся служанки, которые вскоре последуют следом за своей госпожой. Молчаливый евнух терпеливо ждал, и поднос в его руке не дрожал. Посмотрев последний раз на холодное солнце и на чистое небо в окне, Ли Шу аккуратно взяла вино и сразу выпила его, не оставив ни капли. Вся ненависть вытекла из ее сердца, уступив место бесконечной усталости. Хотелось отдохнуть и забыть все как страшный сон. От нее давно уже ничего не осталось. Единственное, что легло легким налетом разочарования на опустошенную душу - Ли Шу так и не узнала настоящего имени того юного сдержанного наследного принца, за которого вышла когда-то замуж. До того, как он превратился в чудовищного жестокого тирана... Как же его звали... Яд подействовал почти моментально, вызвав удушье и остановку сердца. Женщина обессиленно упала на пол, ее обескровленные губы застыли в мертвенно-легкой улыбке. Теперь она тоже свободна. Казнь двух преступников состоялась через два дня и была закрытой. Окровавленные тела вывезли на большой повозке под наблюдением контролирующих надзирателей. Все решилось на удивление быстро, словно кто-то дал свободную дорогу всему происходящему. Тело лекаря Чжуна с отделенной головой виднелось из-под накидки на телеге, а тело императорского гвардейца было укрыто почти полностью окровавленной тканью, поскольку от него почти не осталось целых кусков плоти. Достойное наказание преступнику, покусившемуся на императорскую семью! В ту же ночь из столицы выехал на лошади молодой мужчина в старой потрепанной одежде бедного путника, не привлекающей внимания, с очень спокойными серыми глазами, в которых светилось удовлетворение. Этот молодой мужчина был хоть и избит, а раны на теле будут заживать еще долго, теперь стал свободен и очень богат. В провинции Цзянси его ждала семья, супруга и двое детей. Молодой мужчина коснулся увесистого кошеля, доверху набитого золотом. Этих денег семье хватит для безбедной жизни и открытия своего дела. «Прощай, почти моя императрица! Я сожгу в храме дорогие благовония в твою честь».