☯︎ Приглашение ☯︎

Вопреки мнению большинства совета, Император, не смотря на позор императрицы, который всплыл так нелепо, отдавал дань уважения своей законной супруге и траур в стране был сохранен. Народу было объявлено о смертельном недуге Матери Нации, которая так и не смогла перебороть тяжелую болезнь. Однако кто запретит людям строить свои догадки? Все произошедшее в итоге заставило чиновников еще больше уважать Императора. Правитель не только сумел мужественно принять нелестную правду, но и с честью выдержать все разбирательства после, сохранив своей супруге посмертное достоинство. Однако кто же мог знать, что в эти дни Юн-ди просто устраивал себе отдых? Монарх использовал траур как возможность сдержать совет. Пока старые благородные чины важно рассуждали о том, кто станет следующей императрицей, делая ставки, Юн-ди заперся в своих покоях с Ци Мейли, продолжая кататься с ней на простынях. Иметь возможность побыть собой Мин Лэ Ян очень ценил, поэтому старался как можно больше дать Ци Мейли в ее желаниях. Они выходили в город, любовались пейзажами, ели пряную баранину из горячих горшочков в уютных маленьких тавернах. Держась за руки, словно самые настоящие влюбленные, двое просто были друг с другом. Девушка даже не догадывалась что за внешней легкостью бытия скрывалось чудовищное напряжение стражей, которые незримо сопровождали чету и должны были поддерживать безопасный кокон вокруг двух простых с виду людей. Погода налаживалась. Снег почти сошел. Солнечные лучи прорывались сквозь перистые облака, но сильной грязи все еще не было. В один из таких дней Мин Лэ Ян решил исполнить просьбу Ци Мейли и свозить ее к монаху в храм. Поскольку девушка не ездила верхом, а дорога предстояла весьма непростая, Мин Лэ Ян отказался от повозки и процессии. Рядом была только тайная стража, сам же он ехал верхом с Ци Мейли в руках, которую он заботливо замотал в теплый кокон из вещей, прикрыв даже лицо. Будет лучше, если его сливу никто не увидит. Так почему-то всегда казалось спокойнее. Монарх заранее послал гонца с просьбой монаха принять их. На удивление монах просто ответил, что ждет Ци Мейли. Девушка очень устала от быстрой скачки, с непривычки болела пятая точка, но так как она все время опиралась спиной на широкую грудь мужчины позади, сидя у него практически на коленях, девушка сдерживала жалобы. Она прекрасно понимала, чего стоят такие выходы, и ценила такую заботу. Некоторое время Ци Мейли не могла поверить, что императрица мертва, как и не могла поверить в то, что у нее хватило смелости изменить монарху, да еще и понести от любовника. Однако малышка Мейли, к своему счастью или сожалению, хоть и понимала отточенный ум Императора, но увидеть всю глубину жестоких интриг своего мужчины не могла. Даже не представляла меру возможностей такого манипулятора, от которого после своего возвращения во Дворец видела лишь заботу и любовь. Где-то краешком сознания девушка понимала, что Император – не простой человек и остается единоличным правителем, решая жизнь и смерть других. Но углубляться в эту тему ей абсолютно не хотелось. Она любила не Императора с его Троном Дракона, а именно этого мужчину, который нес бремя императорской власти. Странно, но сейчас Ци Мейли научилась и сама различать фигуру монарха и личность Мин Лэ Яна как две части одного целого. Прибыв в храм к обеду, путники спешились и тут же попросились на желанную аудиенцию, отказавшись от отдыха. Им почти сразу необходимо отправиться обратно, чтобы успеть встретить ночь уже в пределах столицы. Юншэн ждал их в своей довольно холодной комнате. Скудная обстановка с прошлого визита Мин Лэ Яна не поменялась, на столе, как и тогда, уже дымился свежий чай. Двое вошедших для настоятеля храма представляли странную картину. Один одет словно мрачный воин-путник, его теплая одежда оставалась черной, плащ был подбит плотным темным мехом, а на лице застыла маска равнодушия. Кокон из теплого темно-коричневого плаща рядом смешно шевелился, двигался неуклюже из-за обилия одежд, мех чернобурки на капюшоне обрамлял лицо тоже замотанное шарфом. Однако глаза девушки мерцали и улыбались. Они светились лукавством и каким-то восторгом. Оглядываясь по сторонам, шедший комок постоянно спотыкался, и если бы не твердая мужская рука, поддерживающая спутницу, девушка бы уже несколько раз упала. В итоге мужчина в черных одеждах просто подхватил взвизгнувший кокон из одежд и внес в маленькую комнатку монаха-настоятеля. Ци Мейли все время хотелось смеяться, ее наполнял восторг от смены обстановки, но когда девушка столкнулась взглядом с монахом, она тут же посерьезнела. Не спеша откинув капюшон и размотав шарф, Ци Мейли вновь взглянула на почтенного монаха и слегка поклонилась. - Ци Мейли приветствует настоятеля Юншэна. Никак не отреагировавший на приветствие настоятель в свою очередь просто продолжал смотреть на девушку, изучая ту, что крепко держала в своих руках сердце этого холодного властного на вид человека. Затем он спокойно разлил горячий напиток в чашки. - Твоя ревность слишком сильна, – только и констатировал монах мужчине в черном, присевшего возле своей женщины без соблюдения всяких формальных дистанций. - Этот смиренный человек все еще учится жить с этим чувством. Думаю, она ослабнет со временем, верно? - Будешь ревновать даже к собственным детям, – развеял все вопросы монах. Ци Мейли нахмурилась. Она прозрачная, что ли? - У нас будут дети? - С таким пылом, как у твоего мужчины, разве может быть иначе? Монах говорил спокойно и ровно. На лице не отражалось ровным счетом ничего. Однако Юншэну понравилась простота гостьи. Девушка пришла сюда без всяких титулов, назвав себя только по имени. Сердце Ци Мейли радостно забилось от таких слов. Она повернулась к Мин Лэ Яну и улыбнулась. Мужчина сдержанно погладил ее по волосам, но вспыхнувший блеск словно подведенных абрикосовых глаз сказал все за него. - Что ты хочешь узнать у этого скромного даоса? Ци Мейли опустила глаза, теребя край плаща. Затем обратилась к Мин Лэ Яну: - Можешь подождать немного снаружи? Я бы хотела поговорить с монахом наедине, - ее спутник замер. Глаза, вмиг утратившие мягкость, кинжалами врезались в лицо девушки. Рука сжалась в кулак. Ци Мейли, видя эти перемены, примирительно взяла сомкнутую руку, гладя по напряженным пальцам. – Я расскажу тебе, но сейчас мне неловко... - Нет ничего, чего бы ты не могла говорить при мне. Я должен знать о тебе все, – не терпящим возражения тоном заявил мужчина в черных богатых одеждах. - Стоит научиться уважать желания своей возлюбленной, это очень упростит жизнь в будущем, – миролюбиво кивнул головой даос. Мин Лэ Ян едва не сорвался на грубость, но перехватив мягкий взгляд Ци Мейли, неохотно отступил. Он встал и перед выходом бросил: - У вас времени – треть тлеющей палочки, - кивком указал мужчина на дымящийся ладан. Даос улыбнулся и отхлебнул чая. Когда ее недовольный спутник скрылся за дверью, Ци Мейли посмотрела на довольно потрепанного мужчину неопределенного возраста перед собой. Он должен быть уже старым, верно? Скудная и бедная одежда давно изношена, на ногах простенькие невысокие сапожки, которые явно не защитят от дождя и снега. Однако все равно хотелось ему поклониться. В глазах сидящего в медитативной позе спокойного человека Ци Мейли видела мудрость многих лет, благодать, данную свыше, к которой стремились прикоснуться многие. - Я открыла глаза в этом мире, но моя душа не отсюда, – без обиняков заявила Ци Мели, пристально наблюдая за реакцией. - Мы все не отсюда. Все приходим, проходим свой путь и уходим, завершив его. - Больше двадцати лет своей жизни я жила в другом мире и в другом времени. Мое имя - Ци Фэй. Я не отсюда, – снова повторила Ци Мейли. - Вполне возможно, – ответ прозвучал слишком внезапный. Ци Мейли вдруг начала дрожать, не смотря на ворох теплой одежды. Она наклонилась ближе.  - Что я здесь делаю? Зачем я здесь? Я - чужая... - Не совсем. Ты притянулась, пришла за тем, кто дан тебе Небом. Ци Мейли сдвинула брови. - Мое тело в том времени умерло? - Этот смиренный не может знать, – только и улыбнулся монах. – Оно пока не живое, но и не мертвое. Да и ты застыла на границе мира живых и мира мертвых. Твоя душа беспокойна, она мечется. - Я не уверена. Не могу понять... - Твой человек здесь. Ваши судьбы соединены. - Но почему он не пришел ко мне в таком случае? В моем мире было бы комфортнее... - Ты хорошо жила в своем мире? – вдруг задал прямой вопрос даос. Ци Мейли тут же запнулась. Хорошо жила? Существовала как бездомная собака, перебиваясь в нищете, выкарабкиваясь из проблем брошенного когда-то ребенка. Нет. Ци Мейли все еще помнила как хотелось есть... – А здесь? Ты плохо живешь? – Юншэну не надо было слышать ответ. Он просто констатировал факты. Но откуда знал? Ци Мейли понимала, что пытается сказать настоятель. Здесь она королева, дорогая любовница в шелках и со слугами. - Этот мужчина... – девушка покраснела. – Какая я ему пара? У него столько красивых женщин вокруг... А кто я? Без рода, без богатства. Мелкая дочь-шу... Что я могу ему дать? Как долго буду ему нужна? - Ты задаешь так много лишних вопросов, хотя этот скромный монах уже дал тебе самые важные ответы. Доверься своему спутнику, – помолчав, Юншэн вдруг заметил. – Старайся сдерживать его натуру. Большая власть порождает большие амбиции. В нем много жестокости. - Да, эту истину Ци Мейли осознала... Понимаю, - задумчиво согласилась гостья. - Но у этого человека целый гарем красавиц. Моя душа не может это принять. - Так разгони их, – улыбнулся даос. Ци Мейли округлила глаза. - Что, просто взять и разогнать? - Просто разгони. В тебе тоже много неожиданного. Этот мужчина будет восхищаться, злиться и все принимать. Чего боишься? - Исчерпать его любовь ко мне, хотя иногда ее проявления меня пугают. - Брось, - без обиняков оборвал настоятель. - Он ровно такой, каким ты можешь его принять. Вы словно отражение друг друга. Но если твой мужчина готов меняться ради тебя, почему бы и тебе этого не сделать? Вы будете любить друг друга или мучить друг друга, но останетесь связанные и неделимые. - Я могу вернуться обратно? Вопрос повис в воздухе, поскольку дверь распахнулась, и в комнату решительно вошел Мин Лэ Ян. Выражение его лица не предвещало ничего хорошего. - Хватит, – угрюмо отрезал он. – Нам пора возвращаться. Дорога опасна. Пошли, – властно приказал он, протягивая руку замеревшей девушке. Ци Мейли лишь взглянула на монаха, словно ожидая ответа на свой вопрос, но тот лишь улыбнулся и покачал головой. Мин Лэ Ян, потеряв терпение, схватил девушку за руку и с силой поднял на ноги, тут же укутывая шарфом и накидывая капюшон. Он молча, не прощаясь с даосом, отвел ее к лошади. Затем бросив: «Сейчас приду», исчез вновь в затемненных коридорах каменного храма. Ему не нужен был свет, чтобы прекрасно видеть, ему не нужно было подслушивать, ведь у того, кто занимается боевыми искусствами, слух острее в разы. Эти робкие вопросы за стеной разожгли огонь в его сердце. Она все еще хочет оставить его?! Ворвавшись обратно в маленькую комнатку, растолкав по дороге всех проходящих послушников, он запер дверь и с почерневшим лицом повернулся к улыбающемуся монаху-настоятелю. - Старик, ты ступаешь по углям. Что ты хочешь вложить в голову моей женщины? Что за странный разговор? Юншэн лишь покачал головой. - Ци Мейли хотела бы сохранить все в тайне... - Я все слышал, – отрезал Мин Лэ Ян. – А теперь хочу понять... - Твоя женщина пришла в этот мир из другого. Ее душа переместилась. Ты готов поверить в такое могущество Небес? – спокойно и даже немного строго задал вопрос Юншэн. Мин Лэ Ян сжал кулаки. - Я это уже знаю... Когда Ци Мейли ранили, и она была в бреду, то много разговаривала. Хотя такое казалось мне странным, почти невозможным, но слишком много нестыковок в этой женщине. Она совершено выбивается из мира вокруг. Поэтому мне остается принять эту мысль как единственно здравое объяснение такому поведению. Ци Фэй... Много страдала... Но теперь эту душу зовут Ци Мейли и она моя. Как бы ее ни звали и откуда бы она ни пришла. - Мудро, – покачал головой Юншэн, соглашаясь. – Эта женщина потребует от господина многого. Неосознанно. - Я дам ей все, что захочет. Вознесу на вершину. - Хотя бы спроси, нужно ли это ей... Может, она ищет другого. - Ты так говоришь, старик... Я могу ее потерять? – Мин Лэ Ян быстро приблизился к даосу и с силой схватил того за грудки. Монах даже бровью не повел. Он продолжал спокойно всматриваться в темные злые глаза полные беспокойства. Мин Лэ Ян слегка встряхнул его. – Скажи мне! Я могу ее потерять? Она может уйти? Как мне этого не допустить? Связать? Запретить выходить? Приковать к себе? Что мне сделать? – почти выкрикнул он. - Этот монах-настоятель видит в твоих глазах страх. Однажды ты потерял ее. Если потеряешь вновь, что сделаешь? - Не шути со мной, монах... – прорычал Мин Лэ Ян. Его холодная давящая энергия обрушилась на не сопротивляющегося человека рядом с ним. Казалось, мужчина вдруг перестал скрываться, и образ простого торговца вновь развеялся как дым. Юншэн побледнел, но продолжал стойко держаться. Годы уединений и медитаций помогли сохранить спокойное лицо. Однако сила человека в черном походном костюме впечатляла даже такого умудренного жизнью даоса. Он не зря сказал Ци Мейли сдерживать жестокую натуру правителя. А то, что этот человек правил, – несомненно. - Вам, господин, придется сделать выбор - она или власть. Что важнее... – монах улыбнулся, с трудом растягивая сухие губы. Сейчас настоятель говорил, соблюдая этикет, раз гость откинул обманный образ. – Запереть – не выход. Это лишь дорога к ненависти. Уважайте ее желания. Здесь нет двойных маневров. Нет возможности обмана. Она также чувствует Вас. Этот скромный даос уже задавал Вам этот вопрос – сможете ли Вы прожить жизнь с одной женщиной? Мин Лэ Ян отпихнул от себя монаха, уже взяв себя в руки. - В моей жизни никогда и не было кого-то важного, старик. Небеса благоволят мне, они послали эту девушку в мою жизнь. Неважно, как ее звали, откуда она пришла. Эта женщина моя! Я не отпущу ее. Еще раз кинув взгляд на спокойного монаха, Мин Лэ Ян решительно выскользнул за дверь. Он ругал себя, что вообще приехал сюда. Не стоило везти Ци Мейли в такую даль. Любая мысль о том, что его дикая слива исчезнет, вызывала злость и панику. Вот только пугать девушку ему совершенно не хотелось. Мужчина и сам чувствовал эти перегибы в собственнических чувствах, во всей яркости ударившие его под дых во время такой длинной разлуки. Нет, он не станет пугать свою дикую сливу. Но Мин Лэ Ян должен быть абсолютно уверен, что больше шанса исчезнуть у Ци Мейли не представится.

***

Цзань Си Юань пребывал в бешенстве, которое вот-вот грозило вырваться из-под контроля. Он до хрипоты спорил сегодня с советником Чуянь, доказывая нецелесообразность огромных трат на содержание разросшегося количества евнухов. - Евнухи – это часть тысячелетней традиции, которую обязаны уважать в Поднебесной! – упрямо спорил советник. Цзань Си Юань едва удерживался от крика: - Вы тратите внушительную часть казны на этих бесполезных по сути слуг. Они словно паразиты на теле – разносят лишь заразу и сплетни. Необходимо реформировать всю эту систему. Огромная часть бюджета будет освоена на более важные вещи. Его Величество поручил этому чиновнику провести свой анализ ситуации. И этот скромный ученый предоставит правителю доклад, в котором будет сказано об упразднении должностей евнухов с сокращением их количества. - Ты еще слишком неопытен, – яростно махал свитком советник Чуянь. – Глупый мальчишка! Что ты понимаешь в государственном управлении и дворцовом устройстве... Цзань Си Юань был зол не только на неуступчивых закостенелых министров. Никто из них не позволял молодому человеку глубоко изучать проблемы того или иного министерства. Все доклады, что Цзань Си Юань делал, были основаны лишь на поверхностных выводах и остром взгляде самого молодого ученого. Раз за разом он просил Его Величество урезонить министров и предоставить ему доступ к некоторым государственным вопросам, но Юн-ди лишь обещал поговорить с ними. Дни летели. Ничего не менялось. Цзань Си Юань все чаще ловил на себе заинтересованные взгляды монарха. Тот словно рассматривал его, но когда их глаза встречались, Юн-ди никогда не отводил их. От такого пронзительного взгляда Цзань Си Юаню становилось жарко. Хотелось тут же опуститься перед этим великолепным мужчиной на троне на колени и предоставить тому полную власть над собой. С Ци Мейли он прозанимался несколько недель. Эта женщина отличалась нестандартным умом, хотя знаний ей явно не доставало. Но мысли самой Ци Мейли иногда казались совершенно чужеродны. Ци-гуйфэй влекла молодого человека, ее выразительные глаза словно подначивали его. Это были не те легкие полунамеки, которым учат девушек знатных семей с рождения, это был совершенно бесхитростный и ненавязчивый флирт, который заставлял Цзань Си Юаня удовлетворенно выжидать, демонстрируя полное принятие таких действий. Он ходил по опасной грани, ибо знал, что даже если Императора не было в комнате на уроке, ему докладывали обо всем, что здесь происходило. Злился же Цзань Си Юань и на то, что прошло уже так много времени, а он все еще топчется на месте, не в силах сделать ни единого хода и выбрать верное направление. Словно у него завязаны глаза... На следующий день занятия с Ци Мейли проходили в небольшой библиотечной комнате, где жарко натопили печки и разложили подушки - гуйфэй не любит холод. Рабочий стол, заваленный свитками, стоял ровно посередине, оставляя доступ к другим полкам с многочисленными книгами. Девушка, сегодня напоминавшая нефритовую статуэтку, удивляла своего преподавателя тихой задумчивостью и рассеянностью. В этот день мысли Ци-гуйфэй блуждали явно не здесь. Она механически крутила кисть в руке и иногда увлажняла кончиком языка розовые губы, смотря в сторону окна, выходившего в сад. Цзань Си Юань остро схватывал любое движение своей подопечной, и все внутри невольно напрягалось в ответ. В воздухе ощущался легкий запах цитруса, а иногда лаванды. - Господин Цзань верит в переселение душ? – вдруг задумчиво спросила любимица Императора. Цзань Си Юань на мгновение засмотрелся на ее профиль с нежным румянцем. - Госпожа столкнулась с таким? - Просто интересуюсь. - Этот ученый верит лишь в то, что видел и исследовал сам. Создать иллюзию также очень просто. Иногда этому скромному ученому кажется, что Вы, словно редкая жемчужина, – тоже лишь иллюзия. - Господин Цзань умеет распознавать иллюзии? Вдруг она создана специально для Вас? – с улыбкой спросила Ци-гуйфэй. Цзань Си Юань замер от столь провокационного вопроса. - Помощник цензора Цзань еще должен подучиться таким вещам, но Чжэнь умеет это делать идеально. Наша любимая супруга хочет проверить?  Злой голос заставил вздрогнуть двух увлекшихся беседой людей. Цзань Си Юань тут же запнулся о холодную черноту взгляда Его Величества. Мужчина в пурпурном богатом лунпао правителя тихо подошел к столику и также бесшумно опустился рядом, не сводя взгляда с вмиг похолодевшего чиновника. Запах бергамота ударил волной трепета по телу красивого мужчины в официальной мантии. Цзань Си Юань тут же встал на колени и поклонился: - Прошу простить невольную дерзость Вашего слуги. Мы с Ци-гуйфэй говорили о возможностях и материи души... - Наш айцин очень начитан и разносторонен, что делает ему честь. Но, боюсь, моя супруга слишком невежественна для такого собеседника как Вы, господин Цзань. Стоит ли затрагивать столь неоднозначные темы с той, кто не оценит глубину вопроса? Вы таскаете воду в бамбуковой корзине... – темные глаза продолжали прожигать нутро молодого человека. Сердце билось в горле. На кого направлена сейчас злость монарха - на него или на саму Ци-гуйфэй? Ци Мейли задохнулась от возмущения, слыша столь явное оскорбление своих умственных способностей. Она тут же тихо ущипнула этого несносного человека в пурпурном одеянии, но он лишь схватил ее руку и сильно сжал. Ци Мейли едва не застонала от силы их захвата. Юн-ди показательно поднес ее руку к губам и влажно поцеловал, кончик языка проскользнул по впадинке между косточек, заставив Ци Мейли подскочить на месте от такой фривольности в присутствии посторонних. Ее коралловые буяо, украшавшие уложенные локоны, резко встрепенулись и задрожали, словно отражая смятение хозяйки. Однако темный взгляд агатовых глаз Императора не отрывался от самого Цзань Си Юаня. Это было... Цзань Си Юань тяжело сглотнул и вновь опустил голову в покорном поклоне. Словно обещание... Чего? Ответ Цзань Си Юань узнал очень скоро. Молодой ученый ощущал, что Император словно отбросил лишние церемонии. Его интуиция кричала об опасности, но это чувство невольно заводило. Рядом с тигром всегда опасно. Судя по темному тяжелому взгляду Его Величества, Император ревновал. Ревновал, прикрываясь своей гуйфэй, красавца-чиновника, считая того уже только своей собственностью... Император отказывался делить внимание мужчины с глазами Феникса с кем-то еще. Однако осознавал ли такое поведение сам Юн-ди? Выходя из библиотеки, красивый молодой человек в мантии придворного министра слышал собственное учащенное сердцебиение. Неважно, каким образом, но он должен покорить Императора. Один раз... Всего лишь раз почувствовать в себе твердую плоть этого великолепного мужчины... Цзань Си Юань знал - Император не сможет забыть его ласки. Всего лишь один шанс! Господин Цзань настолько задумался о своих надеждах и чаяниях, что совершенно не заметил на пути темную фигуру, бесшумно возникшую в сумраке дворцовых ходов. Цзань Си Юань внезапно замер в ожидании. Все тело оцепенело. Мог ли молодой ученый не узнать этот цитрусовый легкий запах бергамота, давно ставшего афродизиаком для собственных чресел, и темно-пурпурную мантию мужчины перед ним. Бриллианты, вкрапленные россыпью в юйгуань, поблескивали в отражении огня ламп. Цзань Си Юань тихо прошептал: - Вансуйе... - Твое подчинение похвально, так должен вести себя хороший слуга, – глубокий бархатный голос мужчины завораживал, хоть и звучал приглушенно в стенах коридора. – Чжэнь долго сдерживался, однако проиграл... – Юн-ди коснулся указательным пальцем подбородка застывшего красавца, чьи глаза Феникса завораживали своим блеском. Он наклонился ближе к растерянному лицу, внимательно рассматривая сочные губы. – Сегодня вечером придешь в Наши покои. Ся Яозу проведет. Развернувшись, Юн-ди ушел не оглядываясь, а Цзань Си Юань лишь провожал его фигуру, ощущая нарастающий огонь в паху. И томительное ожидание вдруг разлилось жидким свинцом по венам. Наконец-то! Сегодня он войдет в личные покои монарха, ляжет под этого мужчину, станет наложником! После этой ночи карьера и положение старшего сына лэхоу Чжун Бэя резко взлетят вверх. Цзань Си Юань позаботится о том, чтобы Император не смог насытиться им. Чувство неверия и нереальности происходящего кружили голову, перед глазами стали картинками рассыпаться все варианты того, как именно он будет ублажать своего монарха. Цзань Си Юань не помнил, как дошел до небольшого кабинета, но закрыв дверь и прислонившись к стене, молодой человек едва дотронулся до своего члена, обхватив его рукой через ткань белья, и тут же кончил. Он не заметил, как наступил вечер. Но когда к нему пришел Ся Яозу и с поклоном определил двух евнухов прислуживать господину Цзаню, понял, что происходящее – не сон. Цзань Си Юаня отвели в купальню, где тщательно подготовили его тело, служанки принесли несколько полупрозрачных халатов, подчеркивающих красоту белого нефритового тела. Его длинные волосы долго расчесывали, обрызгивая каким-то странным ароматом, от которого кружилась голова. Цзань Си Юань словно видел себя вновь в богатых покоях, где он после целого дня занятий покорно ждал прихода господина, который всегда входил небрежно и без всяких церемоний хватал молодого юношу за волосы, таща к кровати. Господин зачастую довольно грубо брал нежное тело юноши под собой много ночей, и только безмолвные слуги утром отмывали истерзанного за ночь молодого любовника своего хозяина. Цзань Си Юань ощутил привычное возбуждение от всплывших воспоминаний, куда шлейфом лег вдруг добавившийся эфемерный запах бергамота. Когда Ся Яозу, пришедший лично проводить визитера в покои Императора увидел, как изменился молодой мужчина-ученый за несколько часов, Ся-гунгун невольно покачал головой. Цзань Си Юань словно оказался в своей стихии, как будто он принадлежит гарему уже очень давно и прекрасно знает, как ублажить своего господина. Этот красавец - яшмовое дерево - слишком горяч, словно демон-лис, забирающий души своих жертв, но только перед ним сейчас стоял евнух... А вот сам Вансуйе... - Прошу за мной, господин Цзань. Его Величество ожидает Вас. Следуя закрытыми и запутанными коридорами, где лишь мелькала внутренняя стража покоев монарха, Цзань Си Юань прикрыл голову почти прозрачным широким платком, скрывая очертания лица. Мужчина ощущал на себе прожигающие взгляды гвардейцев, но не поднимал головы. Наконец они подошли к широким дверям. Слуги молча стояли в отдалении - им не разрешалось приближаться к покоям монарха. Цзань Си Юань чувствовал свой трепет и ощущал вкус желанной победы. Он не сомневался в своих возможностях. Император долго благоволил ему внешне, теперь этот величественный мужчина сдался и внутренне, он принял свой интерес, он хотел узнать, каков на вкус поцелуй его любимого айцина... Ся Яозу однако вдруг свернул от главных дверей и попросил мужчину войти с ним через небольшую дополнительную дверь для слуг. Удивляться не было времени, Цзань Си Юань нырнул в небольшой открытый проход вслед за евнухом. Картина, представшая его взору, настолько ошеломила молодого человека, что Цзань Си Юань растерялся. Мог ли он ожидать такого...