☯︎ Трудности ☯︎

Ци Мейли провалялась в кровати в итоге несколько дней. Ее лихорадило. Тело ныло и разламывалось. Девушка всерьез задумалась о возможности умереть во время сексуальных игр. Хотя какие игры... Бои без правил! И какого этого ревнивого психа вдруг накрыло?! Ци Мейли тяжело вздохнула, наслаждаясь нежной тканью одеяла. Даже шевелиться не хотелось – не было сил. Женщины готовы страдать только от своего любимого мужчины – эта не прописная истина вновь всплыла в голове. Ци Мейли прекрасно понимала, что время, в котором она находится, диктует свои нравы. Здесь абсолютный патриархат, последнее слово всегда за мужчиной. Их суть иная – они собственники и завоеватели. Утверждение своей власти – это естественная часть характера Мин Лэ Яна. Можно ли его переделать? Нет. Однако просто закрыть на это глаза и принять Ци Мейли тоже не могла. Ей вновь стало жаль женщин этого времени. На удивление, девушка оказалась уже чистой и вымытой, хотя абсолютно не помнила, когда он ее искупал. Лекарство тоже применялось, поскольку внешней боли не было, лишь бесконечная слабость. Странно, что до сих пор никто не суетился вокруг. Ну и ладно... И не хотелось никого сейчас слышать. Снова начнут бессмысленную возню. Раздражали... Ци Мейли уже поняла - Мин Лэ Ян наказал ее единственно возможным действенным способом – сексом, поскольку его злость требовала выхода, а причинить ей реальную боль этот человек не мог. Девушка, поморщившись, вынуждена была признать, что такого жесткого секса у них еще не было... Его внушительная плоть дарила ей невероятное чувство наполненности, и при глубоком проникновении он доставал до матки, стимулируя ее давлением. Это вызывало дьявольское удовольствие, от которого хотелось с одной стороны избавиться, а с другой – продолжить, ведь оргазм оказывался невероятно мучительно острым и даже болезненным. Это было самым настоящим наказанием, и этого Ци Мейли так просто не простит. Стоит поторговаться. На самом деле этот человек давно знал тело Ци Мейли как свои пять пальцев. Мин Лэ Ян прекрасно понимал, как сочетать удовольствие и боль. Этот ублюдок держал в руках много женских тел, чтобы набраться такого мастерства. Ци Мейли зло фыркнула, скомкав кусок пухового одеяла в руке. - Сволочь! – громко обвиняюще проговорила девушка. - И тебе доброе утро, моя дикая слива, – раздалось вкрадчивое приветствие глубокого бархатного голоса. Ци Мейли тут же схватила подушку и не глядя зашвырнула в ту сторону, откуда послышалось приветсвие. - Убирайся! Ненавижу! Подожди, я дотянусь до чего-то потяжелее, а еще лучше – двину тебе по яйцам! Мин Лэ Ян понимал, насколько зла его супруга. Некоторых фраз он не понял, но угроза осталась открытой. Мужчина решительно приблизился к широкому ложу и тут же споткнулся о яростный взгляд лежащей под одеялом Ци Мейли. Ее губы оставались искусанными, а обнаженная шея – вся в любовных метках. Это было самое прекрасное зрелище на свете! - Цинцин... - Выучил, – фыркнула Ци Мейли. – Не поможет. Видеть не хочу! Мин Лэ Ян осторожно присел на край кровати, но неожиданно для него самого Ци Мейли вскочила и с размаху залепила мужчине оглушительную пощечину. Удар вышел настолько звонким и хлестким, что Мейли тут же почувствовала удовлетворение. Застонав, она вновь в бессилии откинулась на подушки. Замерев, Мин Лэ Ян уставился на нее бездонными черными глазами, в которых поднималась тьма. Мужчина прекрасно видел действия разозленной супруги, знал, что она хочет сделать, но не отстранился. Для тех, кто знает боевые искусства, такой удар слишком медленный, слишком простой. Отмахнуться и забыть. Мин Лэ Ян не стал уворачиваться, позволяя любимой выпустить злость. Но... Никто и никогда в жизни не смел поднять на него руку! За эту пощечину любая другая женщина лишилась жизни уже тысячу раз! - Не смей больше так поступать, эгоистичное чудовище! – выплюнула презрительно Ци Мейли, хотя сердце екнуло от собственного бесстрашия. Она только что ударила Императора?! Сумасшедшая... – Ты не имеешь права причинять мне боль, когда тебе вздумается. А в постели все должно быть обоюдно! Голос сочился обидой, однако видеть горящую от удара красную часть щеки этого несносного человека было отрадно. Мин Лэ Ян за мгновения прошел несколько стадий – от бешенства и злости до принятия своей вины. С Ци Мейли всегда все было не так... Так с чего он решил, что в весенних играх будет по-иному? Эта девушка имела слишком странное мышление. Ни одна наложница после такого и слова бы не проронила. Еще бы и поблагодарила. Но... Эти наложницы – не его любимые женщины. А его любимая сейчас расстроена. И да, он и правда где-то виноват. Это Мин Лэ Ян признал не очень охотно. - Прости меня, – выдавил, наконец, такие важные слова мужчина. - Еще раз так сделаешь, я воткну острую шпильку тебе в... – Ци Мейли, не договорив, фыркнула и отвернулась. Ни один уважающий себя мужчина не стал бы извиняться за такое. Это его право, это его женщина, обязанность которой – ублажать своего господина, служить ему. Но Ци Мейли не вписывалась в порядки этого времени, и мужчина постоянно напоминал себе об этом. Мин Лэ Ян быстро скользнул в кровать и тут же придавил девушку своим весом, обнимая и утыкаясь в шею. Удары отпихивающих его рук почти не ощущались. Злость вскоре сменилась на обессиленность, и Ци Мейли затихла. - Прости меня, – Мин Лэ Ян губами водил по чувствительной коже, целуя в свои же оставленные метки. - Объясни хотя бы, с чего ты сходил с ума? – зло прошипела девушка. Мин Лэ Ян ненадолго затих. - А ты сама не понимаешь? Все эти взгляды, прикосновения, полунамеки... Я действительно собирался убить его на твоих глазах... – мрачно признался Мин Лэ Ян. – Ты поощряла его... Я едва с ума не сошел. Ци Мейли мысленно рвала на себе волосы от досады. Небеса... План же был в другом – просто отвлечь этого хлыща от соблазнения Императора. Он хвостом за ним ходил, чуть ли не тек на него... А в итоге? Она еще и крайняя?! - Ты не меньше виноват. - В чем? – искренне удивился Мин Лэ Ян, поднимая голову. - Ты сам давал ему надежду и свое внимание, ты лично даровал ему титул и положение, которое раздули самомнение этого "белого чая"! Я видела твой взгляд на него... Ищущий, интересующийся... Ты не был увлечен этим мальчишкой? Скажешь нет? – уже почти кричала Ци Мейли. - Я никогда не интересовался Цзань Си Юанем как любовником. Мне это не нужно было раньше, не нужно и сейчас. Этот человек просто был для меня подозрителен и интересен в своем поведении, ведь он хотел твоего внимания, искал ваших взаимодействий. И ты тоже! – обвиняюще закончил он. - Я просто хотела оттянуть его внимание от тебя, – призналась Ци Мейли. Смысл уже скрывать? – Тоже ревновала. Я боялась, что ты западешь на этот "белый пион". - Западешь? Белый пион? – непонимающе переспросил Мин Лэ Ян. - Увлечешься этим красавчиком... – пояснила девушка, мысленно хлопнув себя по лбу. - Ты - глупая! – вдруг рассмеялся мужчина. И с явным удовольствием переспросил. – Ты и правда меня ревновала? - Не лопни от своей значимости, – зло прошептала Ци Мейли. – Пострадала-то я от твоего невменяемого собственничества. - Цинцин, прости... – он легко поцеловал девушку в щеку, в лоб, в нос. - Но было же хорошо... Ци Мейли фыркнула, она подозревала, что мягкое обращение «цинцин» Мин Лэ Ян использует как сахарный сироп для горькой тыквы. - Оставь меня в покое. Видеть не хочу. - Хорошо. Я исполню твое желание, – вздохнул Мин Лэ Ян. – Я пришел сказать, что завтра выдвигаюсь с армией на север. Один генерал поднял восстание. Не знаю, сколько буду отсутствовать. Но я впервые оставляю тебя во Дворце. На этот раз тебя будут охранять гораздо более тщательно, поэтому я спокоен сейчас. Сердце Ци Мейли екнуло, но злость все еще была сильнее. - Вот и отлично. Отдохну от тебя, – раздраженно ответила девушка. - Я могу и не вернуться, – попытался давить на жалость этот хитрец. - Если ты не вернешься, – ехидно прошипела Ци Мейли. – Я найду себе хорошенького накаченного любовника из красавчиков-гвардейцев и сбегу с ним куда подальше. Нарожаю ему кучу детишек и буду сварливой свекровью, помыкающей невестками. Короче, заживу отлично! Ци Мейли попыталась отпихнуть Мин Лэ Яна, но тот вдруг запечатал ее губы грубым поцелуем. Он терзал ее и без того ноющие губы долго, выплескивая свое еле сдерживаемое раздражение. В конце концов, Мин Лэ Ян оторвался от распухших ярко-красных лепестков и, тяжело дыша, прижался лбом к ее лбу. - Ты злишь меня до сумасшествия, – хрипло признался мужчина. – Я готов тебя придушить иной раз. Одно тебе скажу – я никогда этого не допущу. Я стараюсь, моя приблажная Мей, я стараюсь стать лучше для тебя, но не проси от меня слишком многого. Я не дам тебе выбора в этой жизни – отпустить не смогу. Я люблю тебя, моя дикая слива, люблю... Но не проси у меня благородства... Скажи, что мне сделать, чтобы ты успокоилась? Учти, Император такое предлагает лишь один раз, – прошептал ей на ухо искуситель. Ци Мейли, растерянная, смотрела на красивые оконные занавески, где пестрела яркая разноцветная вышивка шусю. В итоге девушка сказала: - Когда ты вернешься, отдашь себя на одну ночь в мое распоряжение. Буду делать с тобой, что захочу, а ты будешь терпеливо принимать. Хочу побыть настоящей госпожой над тобой. Согласен? Мин Лэ Ян уставился на любимую. Точно приблажная... Но... Заманчиво... Полная власть над ним... Ну что ж, если это поможет создать иллюзию ее победы и вернуть ласковую Мейли снова в его объятия... - Не вздумай проболтаться об этом кому-либо. Всех казню... – угрожающе предупредил Мин Лэ Ян, делая вид, что уступает очень неохотно. Ци Мейли ушам своим не верила. Она внимательно смотрела в темные глубокие глаза, не понимая, что заставило такого человека как он согласиться отдать себя во власть женщины. Даже представить не могла. Действительно так любит? Изначально Ци Мейли просто хотела его позлить, вот и предложила. Однако теперь девушка была полна решимости отыграться за торжество диких инстинктов. В конце концов, собственник здесь не только он. - Ты правда это сделаешь? – уточнила еще раз Ци Мейли, словно беря на слабо. Мин Лэ Ян вздохнул. Он поднял голову и аккуратно погладил любимую по волосам. - Я обычный человек, Мейли, только спрос с меня больше, а также мера ответственности. Я расстрою тебя еще не раз, к сожалению, это факт. Жизнь длинная, а давать пустые обещания я не привык. Однако впервые в жизни могу сказать – я люблю тебя настолько сильно, насколько умею. Эгоистичной и очень собственнической любовью. Я готов положить к твоим ногам все, но ты всегда довольствуешься малым. Однако сейчас перед отъездом я также впервые совершенно осмысленно спрашиваю – хочешь ли ты разделить со мной власть и стать моей императрицей? – Мин Лэ Ян дразняще улыбнулся. – Теперь в моей жизни тоже есть выбор, пусть и не абсолютный. Но если ты скажешь «да», этот скромный влюбленный перевернет небо и возведет тебя на Престол Феникса. Только вопрос в том, хочешь ли ты этого? - Тот монах, Юншэн, кажется, предупреждал его - спрашивать о желаниях самой девушки... Он правда пытается. Ци Мейли задержала дыхание, не в силах принять эти слова. В ее голове стоял какой-то шум, словно реальность расплывалась. Этот человек предложил ей... Сердце сдавило. - Я... - «совершенно не знаю, что тебе ответить...» - Подумай. Дашь ответ, когда я вернусь, моя дикая слива. В ночь перед отъездом Мин Лэ Ян лишь обнимал ее, а утром Ци Мейли проснулась уже в холодной постели. Злость улеглась, ей на смену пришла тревога. Дни становились солнечнее, холода отступали. Сезон Юйшуй пришел с проливными дождями. Ци Мейли очень страшилась своего одиночества во Дворце, но еще больше страшилась тех интриг, от которых девушка была избавлена очень долгое время. На следующий день после отъезда Мин Лэ Яна, к ней на аудиенцию пришел гуанлу дафу Чоу, занимающий высокий пост в императорском совете. Это был довольно хитрого вида мужчина средних лет с жидкой бородкой, раскосыми маленькими глазками и в официальной темно-бородовой мантии. Без всяких расшаркиваний он опустился на колени и прямо объявил: - Воля Тяньцзы налагает на этого подданного определенные обязанности. Его Величество приказал всячески оберегать Вас, советовать и направлять в случае необходимости. Если у хуан гуйфэй вдруг возникнут сложности или вопросы, этот скромный чиновник готов предложить свою помощь в любое время дня и ночи. Помните, госпожа, что Вы – почти императрица, выше Вас здесь сейчас нет никого. Ваша рука может наказывать, миловать, казнить. Не хотите ли Вы узнать устройство гарема? Ци Мейли вначале растерялась, но, помня прозвучавшее предложение, решительно согласилась. Девушка окунулась в понимание сложной структуры императорского гарема, титулов, жалований и всех затрат. Суммы, которые мелькали перед ней, оказывались астрономическими для ее восприятия. И, конечно, Ци Мейли не могла не столкнуться с Лули-шуфэй, ведь гаремом управляла сейчас именно Добродетельная Супруга. Стычки стали неизбежны. Лули-шуфэй впервые за долгое время могла видеть свою главную соперницу так часто, да еще и без верной защиты в лице Императора. Женщина потихоньку настраивала совет против нее, делая акцент на низком положении безродной наложницы, которая вдруг возомнила себя фениксом. Гуанлу дафу Чоу тоже видел эти течения, о чем исправно уведомлял доверенное лицо Императора. В один из дней Добродетельная Супруга пригласила Ци Мейли на небольшое чаепитие в свой западный дворец, желая представить наложницам загадочную женщину, укравшую все внимание монарха. Ци Мейли понимала, что избежать этого больше не удастся, пора встретиться с ними лицом к лицу, раз ей предстоит жить среди них. И да, самое время кое-что понять и этим женщинам. Син Шихонг нарядила хозяйку в изумительно красивый изумрудного цвета ханьфу с расширенными рукавами к низу, служанки собрали госпоже волосы в высокую прическу замужней женщины, украсив драгоценными заколками и шпильками, нанесли неброский макияж и накинули сверху теплый плащ с чернобуркой. Ци Мейли с удовольствием видела свой образ – сдержанный, но дорогой, благородный. Кто бы мог подумать, что бывшая детдомовка будет ходить в шелках и в мехах с драгоценностями, цену которых даже спрашивать страшно? Войдя в приемный зал дворца Лули-шуфэй, девушка столкнулась с пытливыми и довольно недобрыми взглядами собравшихся женщин - всех, как на подбор, прекрасных и почти одинаковых. Ци Мейли нашла убежище в гневе. Это все подстилки ее мужчины! И ждут, когда Его Величество устанет от своей хуангуйфэй! Как известно, любовь мужчины коротка... Ци Мейли расправила плечи и нацепила холодную улыбку, которую часто видела от своего ревнивого Императора. - Хуангуйфэй, добро пожаловать к своим сестрам, – ласково улыбнулась вставшая Лули-шуфэй. Красивая миниатюрная женщина в ярко-красном наряде, на котором был символично вышит луаньняо, держалась с королевским достоинством, сделав изящный поклон. Ее массивные драгоценности составляли единый комплект из глубоких бордовых рубинов в золотой оправе, свисающие буяо в прическе придавали облику неземную красоту. Остальные же наложницы, присутствующие в зале, поклонились как полагается по этикету. - Спасибо за приглашение, Добродетельная Супруга. Надо признать, сейчас, когда Его Величества нет в столице, этой наложнице стало невыносимо скучно, поэтому так приятно познакомиться со всеми своими достойными сестрами. Служанка, с поклонами обметавшая пыль, указала ей на стол, находящийся на уровень ниже центрального места Лули-шуфэй. Сама же Добродетельная Супруга лишь улыбалась, ее маленькое личико с ярко нанесенным плотным макияжем демонстрировало покровительственное снисхождение. Наложницы затихли, не представляя как отреагирует хуангуйфэй на такую дерзость. Если гуйфэй проглотит это оскорбление, ее положение в глазах присутствующих упадет, если начнет ссору – это ухудшит все еще больше. Словом, она в любом случае потеряет лицо. Ци Мейли лишь снисходительно улыбнулась. Она посмотрела на свое место и наклонилась к Син Шихонг, замеревшей с опущенной головой позади. - Произошло недоразумение, насколько видит эта супруга. Пригласи сюда личную охрану Императора. Они ждут за дверями. Нам придется побеспокоить их. Женщины, присутствующие в зале, с интересом прислушивались. Син Шихонг отправилась исполнять приказание. Лули-шуфэй приподняла нарисованную бровь. - Что-то не устраивает нашу гостью? Зачем хуангуйфэй хочет видеть здесь императорскую стражу? Как известно, это люди Императора, и они не приходят просто так. - Просто так не приходят, хотя без приглашения, все же, зайти могут. Императорская охрана может войти в любые двери по приказу. Верно, уважаемая Лули-шуфэй? В зал торопливо вошли два рослых нэйдяньчжи в начищенных доспехах. Темно-коричневая льняная форма под доспехами подчеркивала военный статус этих людей, а весомые мечи на поясах напоминали об их суровости в охране. - Этот гвардеец приветствует хуангуйфэй, – поклонился один из воинов Ци Мейли. - Нам требуется помощь, – миролюбиво начала девушка, не обращая внимания на замеревших женщин и уже злящуюся Добродетельную Супругу, во дворец которой посмели ступить стражники без приглашения. – Передвиньте стол этой супруги, согласно статусу, - женский изящный пальчик с массивным перстнем указал на нужный стол. - Видимо, нерасторопные слуги совершенно запутались в иерархии приглашенных гостей. Девушки в зале ахнули. Неслыханно! Гонять императорскую стражу покоев как личных псов-телохранителей! Но двое солдат тут же принялись исполнять приказ госпожи. Несколько мгновений и стол хуангуйфэй возвышался над всеми остальными столами по старшинству иерархии. Не спеша женщина с достоинством прошла за свое место и жестом поблагодарив двоих помощников, села за свой стол, сохраняя грациозность. Двое императорских стражей поклонились и покинули зал: - Мы ждем распоряжений хаунгуйфэй. Только позовите, госпожа. Ци Мейли улыбнулась весьма сладкой улыбкой и тут же пригласила Син Шихонг, которая деловито начала проверять еду на столе серебряной иглой. Свинина Дунпо, обжаренные в кипящем масле свиные почки, ростки хризантемы, соленья, хрустящие жареные креветки, тушеные овощи с яйцом, фаршированные грибы шиитаке, окунь, запеченный в листьях бамбука с акульими плавниками, ароматное вино в золотых маленьких кубках и свежий чай в специальных глиняных чашках - все яства на столе действительно отражали старания Лули-шуфэй подчеркнуть свой статус полноправной хозяйки гарема. - Эта наложница рекомендует Добродетельной Супруге наказать нерадивых слуг и дать им еще раз возможность выучить иерархию в гареме Его Величества. Но эта наложница, конечно, не может подозревать свою дорогую сестру в злых умыслах, поэтому никакой обиды не держит. Спасибо за приглашение. Можем начать пир? – невинно захлопала глазами Ци Мейли. На лице Лули-шуфэй промелькнуло желание разорвать и уничтожить эту нахалку на месте. Такого унижения женщина просто не ожидала, сама себе пустив стрелу в ногу. Теперь именно Добродетельная Супруга потеряла лицо в этом зале при всех самых титулованных дамах хоугуна. - Прошу простить невнимательность этой наложницы, – тихо улыбнулась Лули-шуфэй, изо всех сил сдерживаясь. Даже императрица так не выводила женщину из себя. Но императрица Айминь была лишь ограниченной и невежественной женщиной недалекого ума. Эта же дрянь, так легко поднявшаяся по синим облакам... Все присутствующие дамы больше не сомневались в силах и возможностях хуангуйфэй. Пусть про нее ходило много нелепых слухов, даже то, что она ведьма и приворожила Его Величество, не считаться с собственным положением эта женщина не позволит. Только что Лули-шуфэй, управляющую гаремом по приказу Его Величества, окунули в грязь лицом, показав ее место. Ци Мейли сидела немного в отдалении в одиночестве от всех, но все же близко к хозяйке дворца. Трапеза была очень разнообразной, однако Ци Мейли кусок в горло не лез. Девушка холодела при мысли о том, что еще ей придется сегодня пройти. Находиться все время под таким пристальным вниманием, бороться за свое положение и статус с молодыми любовницами, вести себя в соответствии с массой запретов, жертвовать своими желаниями во имя общего блага – это удел Матери Нации? Да, быть императрицей – быть законной женой Юн-ди. Но Ци Мейли нужен был не Юн-ди и его Трон Дракона. Ей нужен был Мин Лэ Ян и его корявая любовь. Только этот мужчина способен подарить ей спокойствие, счастье и защиту, не смотря на его замашки тирана. Ци Мейли не хотела обменивать это чувство на власть. В конце концов, власть - это одиночество. К ней подходили знакомиться все новые и новые лица, которых девушка не запомнила. Дамы, с насмешкой наблюдая за унижением хуангуйфэй в начале, теперь с удвоенной энергией искали ее же милости. Лули-шуфэй, которую практически игнорировали сегодня, оставалась безумно зла. Она взглядом что-то показала своей служанке, стоявшей в отдалении. Та тут же метнулась на кухню и принесла новый чайник с горячим чаем. Молодая девушка поспешила к хуангуйфэй, проворно лавируя между другими суетящимися служанками, прислуживающими благородным дамам: - Это свежий чай, госпожа. Позвольте поменять ваш чайник с остывшим напитком, – получив снисходительный кивок, девушка тут же проворно схватилась за горячий чайник, однако ее руки не удержали довольно тяжелый сосуд, и он буквально упал на стол, разбрызгивая во все стороны горячий чай. Ци Мейли не столько обожглась, сколько не ожидала такой пакости. Молодая служанка тут же упала на колени и принялась биться лбом о пол, прося милости. - Эта слуга заслуживает смерти! Эта слуга заслуживает смерти! Накажите ее! Госпожа, прошу, накажите ее! Ци Мейли поднялась. Лули-шуфэй тоже вскочила с места. - Ах ты, негодная дрянь, - пнула женщина свою прислугу. – Как посмела навредить хуангуйфэй? Да тебя избить до смерти мало! Прошу простить этих нерадивых слуг, – примирительно сказала Лули-шуфэй уже спокойнее. – Эта супруга проследит за достойным наказанием. Ци Мейли лишь холодно улыбнулась. - Его Величество перед отъездом просил эту наложницу вникнуть в дела гарема, чтобы дать оценку качеству управления всем хоугуном, – присутствующие замерли от столь прямого заявления. – К сожалению, эта наложница видит лишь увеселительные приемы, но не видит порядка. Слуги не только не знают правил и иерархии, они также нерасторопны и откровенно плохо исполняют свои обязанности. Лули-шуфэй напряглась. Эта выходка должна была разозлить Ци-гуйфэй, но каким-то образом разговор пришел к управлению гаремом... - Что сестра имеет в виду? Эта служанка лишь случайно разлила немного чая... - Случайно? Что же, тогда совершено случайно мы все сейчас выйдем во двор и Вы, уважаемая Добродетельная Супруга, отдадите приказ наказать свою служанку при нас двадцатью палками. Девушка-служанка, стоявшая поодаль, упала на колени, дрожа всем телом: - Госпожа... – умоляюще пискнула девушка, глядя на Лули-шуфэй. Второй раз за вечер Лули-шуфэй попала в патовую ситуацию. Руки женщины сжимались в кулаки под широкими рукавами, оставляя кровавые метки от ногтей на ладонях, однако лицо не дрогнуло, лишь нежная улыбка коснулась губ. - Хуангуйфэй, безусловно, вольна миловать и карать. И совершенно справедливо требовать наказания за такую неаккуратность. Однако эта Добродетельная Супруга просит сестру проявить каплю милосердия. Эта девушка – лишь мелкое ничтожество. Стоит ли опускаться до ее наказания? - Благородная хуангуйфэй, мы молим Вас о снисхождении, – заговорила молодая женщина за другим столом, имя которой Ци Мейли даже не старалась запоминать. Вроде Сюй-цайрен? Судя по наряду, это должна быть наложница не выше шестого ранга, и, конечно, преданность Лули-шуфэй эта сестрица должна продемонстрировать в любой подходящий момент. Ци Мейли улыбнулась и кивнула Син Шихонг, показывая, что они уходят. - У этой наложницы нет желания портить своим сестрам праздник. Веселитесь. Я же вынуждена откланяться, мое платье не в порядке. Проявить снисхождение, конечно, можно. Однако каждой сестре стоит запомнить, что снисхождение делается лишь раз. После этого сюда войдут личные охранники Его Величества и будут действовать по закону. Помнить свое место и не прыгать выше своей головы – вот удел добродетельной наложницы. Пусть так и будет. Закончив свою речь, Ци Мейли не спеша вышла из зала, сопровождаемая оглушительной тишиной. Когда за ней закрылись двери, возмущенные наложницы тут же начали громко шептаться: - Какая высокомерная! - Надменная! - Тщеславная! - Какой ужас! Она точно ведьма и приворожила Его Величество! Лули-шуфэй лишь могла взять себя в руки и продолжать сидеть оставшийся вечер с натянутой улыбкой: "Наслаждайся, пока можешь, Ци Мейли. Император не будет рядом с тобой всегда". После окончания этого внезапно придуманного банкета, который был организован специально для раскрытия личности Ци Мейли перед другими наложницами, Лули-шуфэй отправилась в голубятню и тут же написала записку, сложив ее в кармашек, привязанный к обученной птице. Ее ненависть сегодня удвоилась. Ничего, скоро все начнется... Теперь Лули-шуфэй отлично понимала это чувство, которое подгоняло на нетерпеливые опасные поступки и Чжао-гуйфэй, и саму императрицу. Они столкнулись с этой девкой раньше. Лули-шуфэй сегодня во всей красе оценила власть и возможности хуангуйфэй, помыкавшей личной охраной императорских покоев! Ни одна женщина не могла приказывать им... До этого дня. Помня, какими путями шли ее "сестры" в борьбе с этой ничтожной выскочкой, Лули-шуфэй прекрасно понимала, что таких шагов ей повторять не стоит. Император мог быть очень жестоким в своем гневе. Но зная степень злости Его Величества, почему бы не направить его на эту низкородную хуангуйфэй? Разочарование в любимой женщине – слишком болезненный удар по мужскому самолюбию, верно? К тому же, это не просто мужчина, это Император Поднебесной! Ждать, когда Хуаншан наиграется и оставит, наконец, свою игрушку в холодной постели, - это не ее удел! Эта дура, Сун-сянфэй, решила, что они будут жить в мире с новой любимицей. Жить в мире? Здесь? Очень глупая мысль... Не повторяя прошлых чужих ошибок, надо организовать все максимально тщательно. Эту девку надо убирать из жизни Его Величества. Иначе Лули-шуфэй так и останется прозябать в забытых супругах, а о троне императрицы вообще придется забыть - Его Величество посадит туда эту дрянь! Привыкшая выжидать годами подходящего случая, Добродетельная Супруга сейчас спешила, пользуясь отсутствием монарха, всей женской интуицией понимая, к чему все идет. Ци Мейли, вернувшись к себе, сорвав все эти отягощающие драгоценности и скинув платье, просто нырнула с головой в свое теплое одеяло на огромной кровати, не желая вообще вылезать и встречаться с внешним миром. Как будто уютная темнота скроет ее от этих алчных взглядов. Нет, она не приспособлена к такому, не хочет хватать за горло очередную змею возле своих ног. «Мин Лэ Ян, как много ты делал для меня, оказывается... Я не знала этой пытки, находясь под твоей защитой». Девушка еще некоторое время продолжала жалеть себя. Наконец, когда воздуха под одеялом стало катастрофически не хватать, девушка вылезла, дыша полной грудью. Полегчало. Дни летели за днями, словно гонимые ветром тучи. Ци Мейли чувствовала слабость, но списывала это на авитаминоз и плохое питание. От Мин Лэ Яна не было никаких вестей. Гуанлу дафу Чоу лишь просил не беспокоиться, заверяя, что с Его Величеством все в порядке. Ци Мейли злилась на это молчание от любимого. Все обиды растворились в ежедневных рутинных делах, учебе и невольных стычках с Лули-шуфэй. Если Ци Мейли хоть что-то понимала, то Добродетельная Супруга намеревалась примерить Корону Феникса на себя. Но пока Ци Мейли будет стоять у нее на пути, заветной цели не достичь. Сердце Императора по-прежнему заперто на замок. Через две недели Ци Мейли хотела лишь одного – в отпуск. Ей казалось, что она работала в сумасшедшем офисе при отсутствующем начальстве, причем в женском коллективе, где каждая из этих злобных и хитрых бестий мечтала выслужиться перед боссом через головы своих «сестер». Состояние девушки становилось все нестабильнее, она чувствовала себя измученной и обессиленной, но приглашать врача не решалась - не доверяла. По ночам Ци Мейли очень долго не могла уснуть, ворочаясь на кровати, гоня от себя плохие мысли. Этот человек все еще молчал. Девушка сейчас остро осознавала свою зависимость от него, упрямо продолжая убеждать себя, что справится. Но в какой-то момент накатывало отчаяние... Ни с чем она не справится! Ци Мейли ударила лежащую рядом подушку. Она просто слабачка! «Мин Лэ Ян, это ты виноват! Я настолько расслабилась впервые за две свои жизни рядом с тобой, а ты взял и исчез». Хотелось его теплых рук, его объятий, хотелось теплого комфорта на широкой груди, где под ухом слышалось ровное биение сердца. "Я скучаю по тебе". Все гаремные склоки были очень тяжелы для психологического восприятия Ци Мейли. У нее по-прежнему нет "золотого пальца", она не обнаружила супер-способностей, разве что вовремя обняла то самое "золотое бедро"... Прискорбно, в общем. В одну из таких ночей в ее покои постучали, а затем робко вошла Син Шихонг. - Госпожа... - Что там? – обреченно спросила Ци Мейли, понимая, что ей сегодня не заснуть. - Беда. Пришел даши из дворцовой коронерской службы. Говорит, что Ваша служанка созналась в том, что участвовала в ритуалах черной магии для приворота Императора. Вас обвиняют в колдовстве... - Что? – вскочила растерянная девушка. – Это же бред! - Она привела в сад Императора людей и показала остатки от проведенных ритуалов с иголками и бычьим сердцем, закопанные под деревом, – чуть не плача все тише говорила Син Шихонг. Ци Мейли хотелось закрыть глаза и накрыть голову руками. Небеса, она не выдержит! Она не хочет этой грязи! «Ненавижу! Ненавижу их всех! Грязные подстилки, готовые продаться за кусок шелка! Когда меня оставят в покое?!» В этот самый момент в душе Ци Мейли что-то надломилось, весь гуманизм XXI века растворялся в силе негодования и низкого предательского отношения людей во дворце друг к другу. Который раз жизнь бьет ее жестоким уроком по голове... Хватит, это был последний! Переборов подступающую панику, Ци Мейли вскочила с кровати и принялась быстро одеваться. - Давай, не стой, малышка, – подгоняла она плачущую Син Шихонг. – Помоги мне одеться. Надо понять, в чем нас обвиняют, и найти выход. Даши — старший имперский уполномоченный коронерской службы - не особо церемонился с наложницами, но когда увидел хуангуйфэй, не мог не поклониться. Эта женщина, как все теперь знали, являлась жемчужиной на ладони Императора. И рисковать даши Хун Дан совершенно не хотел. Он бы даже не осмелился прийти сюда, но доказательства были налицо. - Прошу простить за такой поздний визит Благородную Супругу, но как известно, по законам Тянь-ся, колдовство – тяжелейшее преступление. Его Величество наделил этого скромного чиновника всеми необходимыми полномочиями для ведения чрезвычайных дел. - Вы врываетесь практически в покои Императора, – недовольно осадила гуйфэй даши Хуна, – имея наглость утверждать, что эта супруга занимается колдовством?! На лице чиновника не дрогнул ни один мускул, он твердо продолжил: - Ваша служанка дала показания. Она созналась в тех преступлениях, что совершала по Вашему приказу. Так же две наложницы низких рангов засвидетельствовали, что видели вас с монахами, которые приходили во Дворец проводить службы. Они указывают, что хуангуйфэй занимается даосскими черными ритуалами. От страха бедняжки не могли спать по ночам. На руках у нас имеются очень важные доказательства. - То есть, эта супруга должна была соблазнить Императора и стать императрицей? Каков мой умысел? - Этот служащий не смеет говорить о том, в чем он не уверен. Пока у меня есть все полномочия задержать Вас под домашним арестом до разбирательства в императорском суде. Прошу простить этого служащего. Он просто действует по закону. - Кто же приказал создать это шелковое плетение для Благородной Супруги? – зло спросила Ци Мейли. – Ты думаешь, что отвертишься от наказания, когда правда откроется? Даши Хун Дан лишь поклонился. Взволнованность мужчины выдавал потеющий лоб под шапкой. - Будьте уверены, хуангуйфэй, мы со всем разберемся. Если кто-то захотел подставить Благородную Супругу, виновный будет найден. - Убирайтесь, – указала на выход дрожащая от гнева Ци Мейли. Тут же засуетились евнухи, словно пытаясь вытолкать непрошеного гостя скорее. На их фоне бледный Ся Яозу взволнованно перебирал четки. Его Величество убьет их всех... Но надо доложить об этом деле как можно скорее. Главное, успеть... Син Шихонг еле смогла подхватить опускающуюся на пол от бессилия хозяйку. Девушка неудержимо дрожала. Обвинение в колдовстве – это слишком серьезно. Приговор может быть вынесен и не Императором, а по решению совета. А главное - исполнен в один момент. Злость клубилась в Ци Мейли, давя на сердце. Она никогда не была доброй душой, отвечавшей на зло добром. Ее били – она била в ответ. Да, не нападала, но защищалась всегда отчаянно. Но здесь не каменные джунгли, где ты дерешься за кусок хлеба. Здесь все мягко, обольстительно и очень коварно. Что с ней сделают, если обвинят и докажут придуманные обвинения, даже знать не хотелось. Это слишком страшно. Син Шихонг успокаивающе гладила госпожу по спине, пока девушка сидела абсолютно разбитая в своей комнате. У нее нет связей при дворе, родственников с влиянием клана. У нее ничего нет, кроме... Мин Лэ Яна и закопанных денег в саду. За своими мыслями девушки не заметили черную тень, которая долгое время стояла, слившись со стеной. Двинувшись прямиком к двоим расстроенным женщинам, которые пронзительно вскрикнули при виде материализовавшейся фигуры, человек в черном одним взмахом руки погасил ближайшую лампу, создавая нужный полумрак. Его пронзительные глаза сохраняли мертвое спокойствие. Син Шихонг, рассмотрев лицо ночного гостя, невольно задрожала.