☯︎ Опасность ☯︎

Ли Фенг опустился на одно колено в приветствии. От него не укрылась дрожь Син Шихонг. Эта девушка так боялась его? Почему? Он ни разу не обидел ее... - Этот слуга приветствует хуангуйфэй. Имя этого подчиненного – Ли Фенг, капитан тайной охраны Его Величества. Приставлен к хуангуйфэй для негласной защиты. Пусть госпожа доверится этому слуге. Он поможет во всех вопросах. Ци Мейли смотрела на фигуру в черном широко раскрытыми застывшими глазами. Она боялась доверять, но выходило, что единственный реальный шанс на спасение - этот опасный мужчина. Син Шихонг же все не могла унять дрожь. Этот человек... Впервые она увидела мужчину вблизи при относительном свете. Иногда ночью Син Шихонг просыпалась от его бесшумного присутствия, и по-началу он сильно пугал ее аурой смертоносной опасности. Этот человек, чье лицо пару раз освещала предательница-луна, часто оставлял ей целебные мази, всякие вкусности, небольшие подарки. Однажды этот мужчина принес ей розу, положив на подушку. Однако было в этом человеке нечто пугающее простую девушку-служанку. Мертвая холодная тьма в глазах. Этот человек – убийца. - Капитан Ли Фенг... – медленно повторила Ци Мейли. – Эту супругу обвиняют в колдовстве. Думаю, Вы слышали? - Да, госпожа. Этот подчиненный знает. - Что меня ждет... Эту супругу... – поправила рассеянно Ци Мейли. – Что делать? - Его Величество оставил очень четкие инструкции относительно Вашей безопасности, госпожа. Этот подчиненный уже отдал приказ своим людям для расследования. Мы соберем необходимую информацию. Пожалуйста, не волнуйтесь сильно. От тайной императорской стражи еще ничего не скрывалось. Ваши враги считают, что хуангуйфэй осталась без защиты на время отсутствия Императора. Однако их ждет сюрприз, - Ли Фенг бросил взгляд на смущенную Син Шихонг, не желавшую смотреть на него.– Отдыхайте, госпожа. Этот подчиненный защитит любимую супругу Его Величества. Хотя хуангуйфэй может не знать, но рядом с Вами постоянно находятся люди, чья задача беречь ту, которая является жемчужиной на ладони Императора, даже ценой своей жизни. - Эта супруга хочет лично увидеть тех, кто осмелился, – не своим севшим голосом попросила Ци Мейли. Она никогда не задумывалась о такой правде, которую сейчас легко раскрыл тайный страж. Мин Лэ Ян... - Вы лично отдадите приказ об их наказании, госпожа, – пообещал Ли Фенг. Капитан тайной стражи с трудом сдерживал раздражение. Слуга, который должен сейчас охранять своего господина, находится здесь во Дворце. Кто знал, что враги настолько осмелеют, что попытаются обвинить любимую женщину Его Величества в колдовстве? Ли Фенг немедленно доложил об этом через голубиную почту. Зная ситуацию в районе восстания, капитан был уверен – Его Величество преследует свои собственные цели. Иначе зачем ему вообще ехать подавлять такое второстепенное восстание лично? Понимать мысли монархов – дело гиблое. Их разум – лабиринт. Раз был отдан приказ охранять сердце господина – Ли Фенг умрет, но выполнит его. Как стало известно очень быстро, во Дворец несколько раз приглашались даосские монахи для проведения молебнов и очищающих ритуалов. Две наложницы низкого ранга после показаний вдруг обрели более высокие титулы, пожалованные Лули-шуфэй. Служанка, также давшая показания и раскопавшая «остатки» проведенных темных ритуалов, оказалась строго охраняемой в стенах дворцовой коронерской службы. Ли Фенг решил пойти просто – даши Хун Дан. Этот служащий вел себя слишком смело и нагло перед хуан гуйфэй. Значит, у него имелась высокая защита. Хун Дана скрутили в собственной кровати ночью, одним ударом усыпив его наложницу. Когда чиновника окружили люди в черных шелковых масках, смотря на него словно на приговоренного, даши пробрала дрожь. Ужас сковал сердце, а умирать за жалкую связку серебра и чуть более высокую должность совершенно не хотелось. - Этот чиновник просто исполнял свой долг... – испуганно убеждал Хун Дан, сразу поняв, зачем именно пришли эти люди-призраки. - Кто приказал? - Один из шумифуши, служащий в Шумиюань.... Разве мог слуга ослушаться приказа чиновника выше должностью? Шумифуши Фу Нан... Этому служащему обещана новая должность за помощь... Не убивайте! - Старший сын даши Хун Дана послужит гарантией того, что твоя продажная шкура будет честно исполнять свой долг. Когда дело будет решено, далан твоей семьи будет отпущен. Ты же понесешь ответственность за содеянное. Если совершишь глупость – лишишься наследника, – холодно сообщил испуганному служащему человек в черном костюме ассасина. - Нет-нет... Не посмею... Не трогайте моего мальчика! Я все сделаю! До шумифуши Фу Нана добраться было гораздо сложнее. Личная охрана административного служащего отличалась мастерством и профессионализмом, однако для убийц Императора такие люди оставались лишь досадной помехой. В живых никого не оставляли. Ли Фенг выяснил, что даосские монахи были куплены шумифуши Фу Наном, но добраться до этих служителей уже было невозможно. Они опоздали. Смерть давших показания о темном магическом воздействии на Его Величество монахов оказалась быстрой и практически одновременной. Все они были найдены мертвыми при разных вполне естественных для обычных людей обстоятельствах. Сложнее всего – отыскать человека, который это все придумал. Ли Фенг понимал, что вдохновителем такого нападения являлась именно миниатюрная красавица Лули-шуфэй, но вот ее непосредственного помощника найти куда сложнее. Этот человек хорошо прятался среди дворцовых чинов. Более того, Лули-шуфэй грамотно подстраховалась, доказать ее участие практически невозможно. Шумифуши Фу Нан направил расследование в совершенно ином направлении, заверяя, что Добродетельная Супруга здесь совершенно не при чем. Но интуицию тайного стража не обманешь. На четвертый день Ли Фенг получил известие, что Император возвращается. Восстание подавлено. Среди сухих строчек маленькой записки Ли Фенг отлично различил ярость разозленного Дракона, который вернется во Дворец с желанием снести головы всем даже немного причастным, потому что капитан тайной стражи точно знал - нельзя действительно любить гарем: вторая половинка может быть только одна.

***

Ли Фенг точно описал реакцию своего господина. Когда Мин Лэ Ян получил доклад о происходящем, он в бешенстве скинул со стола все свои письменные принадлежности. Он хотел убить всех этих сук в придачу с жалкими министрами... Как посмели?! Стоило лишь отлучиться из столицы – эти ублюдки тут же кинулись выкапывать ямы его дикой сливе. Да, Ци Мейли стоило научиться хотя бы немного защищать себя, ощутить себя госпожой. Все верно. Именно поэтому Мин Лэ Ян сейчас торчит непонятно где вместе с этим скользким Цзань Си Юанем. Его любимая сама должна принять решение – справится ли она, сможет ли взять в руки бразды правления. Без его прямой защиты. Но обвинение в колдовстве... Это подлый шаг. Как правило, таким обвиняемым сложно защищаться. Все настолько боялись этого, что зачастую казнили без всяких разборов и слушаний. Хороший ход... Смертельный. И именно в тот момент, когда он находится далеко... Одно радовало – хватило ума оставить рядом Ли Фенга. Войска генерала Сяна оказались быстро разбиты, многие солдаты бежали на север, в племена Бей Мо, но большая часть уничтожена. Оставалась еще одна задача, которую Император должен был выполнить. Холод походной палатки заставлял почти не спать по ночам, ежедневные военные зачистки и выслушивание жалоб простых людей отвлекали от гнетущих мыслей. Но сердце... Сердце рвалось в столицу, в свои собственные покои, где сейчас явно нуждалась в поддержке его любимая женщина. Нельзя было ее оставлять.. Рано. Цзань Си Юань, стряхивая капли моросящего дождя со своего плаща, подошел к Императору и доложил: - Генерал отказывается сдаться. Возможно, стоит просто сравнять всю деревню с землей, Хуаншан. Так он вынужден будет принять бой. Войска из наемников Бей Мо и племени Ну Чен ему не помощники, они уже сбежали обратно. Это разрозненные племена, не имеющие отношения к новому правителю. Так, бандиты. Грязь под ногами хрустела, смешиваясь с раздавленной тонкой корочкой льда, который легко трескался под сапогами. Юн-ди заметил: - Ты докладываешь от себя? Почему об этом не доложили Наши генералы? - Это лишь наблюдения Вашего подчиненного, – кротко ответил молодой человек. - Генерала Цзян Сяна взять живым. Чжэнь лично допросит его. Жертв среди крестьян не допускать. Завтра мы возвращаемся в столицу. Подготовь все. Цзань Си Юань после той ночи вел себя максимально корректно и даже не пытался проявить какие-либо намеки. Тяжелый урок он выучил наизусть. Все, что теперь собирался делать молодой человек – исполнять приказы. Сражение состоялось лишь одно, когда войска повстанцев были практически наголову разбиты основными двумя подразделениями действующей армии. Хотя со стороны противника имелись военные наемники из пустыни, они не могли противостоять числом обученным солдатам. Юн-ди не шел в бой – не было смысла. Он лично разработал план захвата, наблюдая за его исполнением. Цзань Си Юань все время рвался «умереть за своего Императора», чем изрядно выводил Юн-ди из себя. Такие глупые эмоциональные порывы для доказательства преданности своему монарху сильно надоели. Но Юн-ди все же пристально следил за своим "айцином". В палатке топилась одна жаровня, хотя стояла промозглая сырая погода и ледяной ветер проникал даже внутрь. Вскоре евнух, сопровождавший Его Величество в качестве личного помощника-слуги, внес свежий горячий чай. Впервые за долгое время Юн-ди был рад свежезаваренному лунцину. Успев согреть руки и дать немного тепла своему желудку, Юн-ди вновь погрузился в глубокий анализ ситуации. Внутренние сомнения продолжали всплывать в голове. Генерал Цзян Сян должен иметь веское недовольство для такого предательства. Юн-ди неплохо знал натуры своих генералов, ведь каждого почти он назначал лично, чтобы понимать, кто именно управляет его армией. Наемники, сбор оружия... Ему докладывали об этом очень давно. Но что-то не сходилось. В палатку скользнул евнух. - Бися, эта записка была получена только что по голубиной почте. Адресована лично Вашему Величеству. В записке назначалась встреча наедине без свидетелей. Генерал Сян просил Его Величество дать ему шанс объясниться и передать крайне важные сведения о замыслах соседей, которые могут решить исход противостояния на поле боя. Юн-ди хмыкнул. Он не сомневался, что это ловушка. В конце записки было просто дописано: «Назову имя предателя рядом с Императором». Юн-ди задумался. Риск оправдан? Возможно убить его на встречу явится сам шпион? Император знал, что в его Дворце есть соглядатаи и Цинь, и Великой Лян, и государства Сун, и даже Бей Мо. Все монархи всегда следят друг за другом. Но этих людей все знали в лицо. Их давно вычислили и не трогали, соблюдая мирный нейтралитет, не подпуская этих шпионов к важным делам. Те же, кто был прислан со слежкой во Дворец, в свою очередь, хотели жить больше, чем умирать героями, поэтому они усиленно поддерживали вид, отправляя общие сведения, какие были угодны самому Императору. Такой баланс сил всех устраивал. Опасность представляли именно скрытые шпионы, с фанатичной преданностью готовые продать душу, тело за важные сведения, скрытые разветвленной бюрократической системой. Сведения, до которых эти люди докапывались, способны сильно подорвать положение государства, делая соотношение сил невыгодным. Именно такие фанатики всегда представляли большую опасность, ведь вычислить их было практически невозможно, пока этот человек не допустит какой-либо промах. Во Дворце слишком много людей и должностей. Чутье и внутренняя интуиция не раз спасала Юн-ди еще принцем на поле боя, в засадах или расставленных политических ловушках. Если его подчиненные решили, что их Император впал в любовную лихорадку и совсем оставил свой разум, то пусть и дальше так считают - только на руку. Бдительность Юн-ди не просто не ослабла, она возросла, поскольку теперь мужчине приходилось беречь не только свою жизнь, но и постоянно защищать Ци Мейли. Юн-ди не считал себя тираном, хотя слышал, что его называли так за глаза. Сейчас, понимая, что рано или поздно у них с Мейли родятся дети, Юн-ди был готов стать тем самым тираном, разрывая любого врага или предателя. Его задача – максимально обезопасить своих любимых людей. Все еще пребывая в раздумьях, Император приказал: - Подготовь быструю лошадь и позови Нашего личного повара. Чжэнь сегодня хочет особое блюдо на ужин. Евнух принял приказ, а Юн-ди отрешенно мял записку в руках. Это глупая затея, но из нее можно будет выжать полезную информацию. Найти скрытого шпиона оставалось важным. Это безопасность в его собственном доме, хотя Дворец никогда не рассматривался Юн-ди как дом. Но сейчас домом стали называться те комнаты, которые он делил ежедневно со своей дикой сливой. С ней все будет в порядке, если только Юн-ди сам сможет обеспечить этот порядок. Одно лишь понимание все никак не давало покоя Юн-ди. Ему не раз повторял когда-то его тайфу, что правителю необходимо научиться отрекаться и наступать на горло собственным интересам. Люди могут терпеть тысячу наложниц в гареме и их содержание, но не будут терпеть Императора, который отдал сердце лишь одному человеку. Пока эта дилемма не разрешима. Вскоре в проеме палатки появился немного нерасторопный повар в сопровождении евнуха. Он неуклюже мялся, от волнения теребя клочковатую бородку и усы над губой, потная рука то и дело словно вытирала по кругу рот. Императорский повар немного горбился и пришаркивал при ходьбе, видимо, с ногой его явно было что-то не так. Вошедший неловко опустился на колени и громко приветствовал: - Бися, раб прибыл по Вашему приказу. Что-то было не так с блюдами на завтрак? – голос слегка дрожал. Когда евнух оставил их, Юн-ди коротко кивнул на место рядом с собой. Мужчина-повар моментально оказался на ногах, легко и бесшумно опускаясь рядом с монархом на одно колено. Исчезла вся скованность и волнение, движения напоминали отточенный кинжал. Глаза вмиг утратили свое раболепское выражение, открывая холодную убийственную пустоту. Тайный страж преобразился, готовый принять приказ своего господина.

***

Ин Гао Дэ медленными движениями свернул донесение от своих шпионов. Уже прошла неделя, как ему доложили о пребывании Юн-ди в отдаленной провинции для подавления восстания. Монарх Цинь был рад – придуманный план так гладко удался, что он и сам не до конца в это верил. Его тайная луна рядом с Юн-ди сообщила, что правитель Тянь-ся совершенно потерял голову от этой маленькой гуйжэнь, его разум затуманен ревностью, и эта женщина полностью прибрала к рукам такого неприступного холодного Императора, взлетев как феникс к титулу хуангуйфэй. Одновременно с этим из столицы Поднебесной пришли новости о том, что сама гуйжэнь, не так давно ставшая хуангуйфэй, была обвинена в колдовстве, и что ей грозит смерть, если эти обвинения окажутся обоснованными. Доказанные обвинения в колдовстве могли повлечь за собой моментальную расправу без участия самого Императора лишь по решению совета. Ин Гао Дэ счастливо потирал руки, слушая ежедневные отчеты о подготовке своих войск от чиновников. Он много сил приложил, выманивая хитрого волка из столицы: подкупал наемников Бей Мо, организовывал через верных людей восстание генерала Сяна. Подозрения в итоге все равно падут на Великую Лян. Конечно, всегда был шанс, что Юн-ди не поедет лично, но Ин Гао Дэ за много лет тоже неплохо узнал своего соперника. Юн-ди при всей своей жестокости очень ценил верных военных командиров, это была основа императорской армии. С генералом Сяном у монарха были свои личные отношения, Юн-ди даже сохранил тому жизнь, когда его родственники попали в такую неприятную историю, за которую бы и не помиловали самого генерала... Именно на эти отношения сделал ставку в итоге Ин Гао Дэ. И не прогадал. Его луна сообщила все в деталях, подсказывая место расположения лагеря и обстановку вокруг монарха. Пора избавляться от своего шипа в сердце, Юн-ди – его враг, пока этот человек жив, не видать монарху Цинь полновластного господства и плодородных ресурсов желанных земель. А Ин Гао Дэ считал себя тем человеком, который взяв в руки лук и натянув его тетиву, никогда не вернет стрелу назад... Хотя, надо признать, подарки Юн-ди умел делать отменные. Пусть Император Тянь-ся и догадывается о скрытых желаниях Ин Гао Дэ в отношении него, Юн-ди скоро покажут истинные намерения правителя Цинь. Ин Гао Дэ, размышляя об этом, удовлетворенно смотрел на хрупкое тело, лежащее на полу перед кроватью. Спина мальчика оставалась исполосована плетью, на руках виднелись кровоподтеки. Звук приближающихся шагов заставил тело несчастного заметно напрячься. Правитель Цинь присел на корточки рядом с наложником и рывком поднял его голову, больно ухватив за растрепанные волосы, открывая лицо чем-то так напоминавшее лицо самого Императора Тянь-ся. Это был тот самый наложник, подаренные ему когда-то Юн-ди. Надо признать, Ин Гао Дэ стал почти одержим этим телом, желая снова и снова разрушать его. В этом мальчишке сосредоточились все грязные фантазии изощренного развратного ума. По началу правитель Цинь опасался новую игрушку, подозревая, что того прислали убить правителя в постели, но мальчишка совершенно не владел никакими навыками, даже нож держать толком не умел. Ин Гао Дэ однажды довольно сильно порезал мальчика, заставляя того защищаться при спарринге на ножах. Затем он долго слизывал сладкую кровь из порезов по всему телу нового наложника, сходя с ума от сладкого привкуса и стонов боли самого мальчика. Он не помнил имени наложника – для правителя Цинь этот раб символизировал его. Сейчас на довольно милом лице забитой игрушки застыли дорожки слез, в глубине глаз плескался страх сломленного человека, которого постепенно превращали в домашнее животное. На шее виднелся золотой ошейник с небольшим колокольчиком. - Не замерз, мой красивый мальчик? – тихий вкрадчивый голос ощущался словно скрежет тупого лезвия по нервам. - Нет, хозяин. Рабу тепло. - Ты усвоил наказание, послушная собака. Голодный, наверное? Хозяин сейчас накормит тебя. Давай, – резко отпустил он руку, почти ударяя живую игрушку лбом о пол. – Ползи за едой. Поднявшись, Ин Гао Дэ сел на свою кровать, развязывая халат, обнажая свое холеное умасленное тело. Наложник, изгибаясь в спине, как послушный выдрессированный домашний питомец, медленно полз в сторону своего хозяина, с жаждой глядя на промежность, куда с всхлипом вскоре уткнулся, начиная привычно работать горячим языком. Ин Гао Дэ закрыл глаза и откинул голову, отдаваясь уже довольно умелым ласкам. Он с нетерпением ожидал теперь хороших новостей. Если Юн-ди умрет, Поднебесная останется без правителя, тем более, без названного преемника. Страна погрузится в междоусобицу. В этот момент есть смысл захватывать власть. Конечно, самое сложное – просчитывать чужие мысли. Душа человека – потемки, но пытаться понять ум Императора – еще более сложная задача. Ин Гао Дэ и сам оставался опытным хитрым манипулятором, но его слабости были известны. А вот слабости Юн-ди для многих оставались полнейшей загадкой. Этот монарх никогда не был зависим от гедонистических удовольствий. Впервые за многие годы Император Тянь-ся позволил себе единственную слабость – любимую женщину. Сам Император Тянь-ся тоже прекрасно понимал этот факт. Ци Мейли - его слабость. Юн-ди специально не писал своей дикой сливе, хотя держался из последних сил. Оказывается, это очень тяжело. Разум по ночам погружал его в сладкие воспоминания, тело, привыкшее к постоянному удовольствию, стремилось вновь его ощутить, но Юн-ди строго-настрого приказал: в военном лагере не может быть никаких женщин. Они едут воевать, а не отсиживаться со спущенными штанами между белых нежных бедер. Юн-ди прекрасно знал, какое разрушительное значение для солдатского духа имеют постоянные доступные утехи в лагере. Враг не раз ловил глупцов на этом – проверенный прием. Вечером в час цзы-ши, когда темнота обрела непроглядную густоту, к назначенному месту из лагеря императорской армии выдвинулся всадник. Он был одет в темный маскировочный походный костюм военного, но без доспехов обычного солдата. Караул лагеря не успел среагировать на выезд – отвлеклись на какого-то пьяного крестьянина, пытавшегося прорваться в лагерь для продажи дешевого рисового вина собственного производства. Всадник, нижнюю половину лица которого прикрывала черная маска, бесшумно отъехал на приличное расстояние, а затем слез и размотал копыта лошади, освобождая их от тряпок. Назначенное время приближалось, отсчитывая мгновения. Встреча была назначена на нейтральной территории возле берега речушки, не имевшей названия. Местные жители называли ее Лихэ. Ее гладь под ночным небом отблескивала серебром, а в воде отражалась проступившая луна, которая довольно ярко освещала пространство вокруг. Место выбрано довольно опасное, но всадник оставался предельно спокоен. Он просто ждал. Через довольно продолжительный отрезок времени откуда-то сбоку все отчетливее начал слышаться звук лошадиных копыт. Скачущий человек очень спешил, погоняя лошадь. Всадник, прибывший первый, хорошо расслышал это в лихорадочной скачке, гулко отдававшейся по земле. Через некоторое время к реке выехал мужчина в форме солдата армии Тянь-ся с нашивками генерала. Увидев ожидавшего его человека на лошади, мужчина удивился и неверяще произнес: - Бися... Это и правда Вы? Вы пришли? - Генерал Цзян Сян, у Вас есть немного времени, чтобы объяснить мотивы своих поступков, – голос оставался тих, словно шелест листвы. - Простите, Ваше Величество, но этот генерал должен убедиться, что это и правда Вы... Что Ваше Величество дал этому солдату перед отправкой сюда? - Приказ, разрешающий Нашему генералу принимать решения самостоятельно, не доводя до сведения императорского совета, – все также тихо отозвались в ответ. Мужчина заметно расслабился. На его лице проступило отчаяние. - Бися... – он спрыгнул с лошади и тут же опустился на колени. – Этот подчиненный виноват! Он заслуживает смерти, но сейчас этот генерал просит выслушать его. - Говори. - Да-да, Ваше Величество. Прибыв сюда, этому генералу потребовалось совсем немного времени, чтобы понять все подводные течения, сформированные здесь. Много наемников Бей Мо. Много подпольного оружия. Этот генерал втерся в доверие к отрядам пришлых вояк, присоединился к ним под предлогом восстания. Через этого военного начались поставки оружия, здесь же освоен серебряный нелегальный рудник. Но наемники Бей Мо – это лишь грубая разрозненная сила. Ими кто-то руководит. Задача Вашего раба – узнать, кто стоит за всем этим. Этот генерал почти успел, но наемники вдруг подняли восстание от моего имени. Их кто-то долго прикармливает, создавая смуту в землях Вашего Величества. Доказывать свою преданность их цели этому генералу пришлось не раз. Но так он смог подобраться ближе к источнику информации и узнать, что деньги для покупки оружия, для разработки рудников поступали прямо из Великой Лян. Этот подчиненный также узнал, что рядом с Императором есть подосланный шпион, видимо, тоже из Великой Лян, задача которого либо получить власть над Вами, либо убить... Вы никогда не увидите в этом человеке предателя, Бися. Но он рядом с Вами... Это... Стрела, пробившая голову генерала Суна, моментально оборвала его сумбурную речь. Мужчина, замеревший с удивленным выражением на лице, медленно накренился и грузно свалился с лошади. Его смерть оказалась мгновенной. Лошадь другого всадника встала на дыбы. Оставшийся человек лишь мельком оглянулся по сторонам и замер, прислушиваясь. Следующую стрелу мужчина на лошади перехватил на лету почти у самого лица. Подосланные убийцы, успевшие заткнуть неугодного предателя, начали атаковать стрельбой из лука одного человека в черном, который молниеносно вытащил короткий, острый меч. Отбивая стрелу за стрелой, всадник вдруг ощутил, как снова заржала его лошадь. Опустив взгляд, он понял, что в ее шее торчат несколько стрел. Уже в падении мужчина перегруппировался и откатился к дереву, чтобы не быть придавленным тяжелой массой. - Выходите! Подло скрываться за листвой, чтобы убить всего одного человека. Или вы – стая трусливых псов? Боитесь? – громко с усмешкой пригласил мужчина своих "гостей". С двух разных сторон материализовались черные силуэты. Мужчина насчитал десять убийц. Однако с той стороны, откуда прилетели первая стрела, оборвавшая жизнь генерала, не показалось никого. Значит, этот кто-то остался в тени. Мужчина, так и не снявший маску с нижней части лица, вышел немного вперед. - Нападайте, шакалы. Это ваша последняя охота. Наемникам такое предупреждение не понравилось. Двое с тяжелыми мечами кинулись на мужчину, но одновременно с этим из-за деревьев вдруг вынырнули три фигуры, подкрадываясь сзади к оставшейся группе. Между деревьями раздался свист. Взмах, и двое наемников, не ожидавших удара сзади, рухнули бездыханными. Оставшиеся убийцы кинулись на неожиданных гостей, но те словно растворились в воздухе. Между тем мужчина в черном походном костюме вытер кровь со своего меча о трупы двоих разрубленных ассасинов. Посмотрев в сторону, откуда летели первые стрелы, мужчина понял, что кто бы там ни скрывался, его искать сейчас бесполезно. Надо закончить с этими неудачниками. - Одного оставить живым, – раздалось откуда-то из темноты. Убийцы, вновь разделившись, кинулись в разные стороны. Часть – на голос, а другая часть – к мужчине, являющегося их целью. Однако навыки боевых искусств наемников оказались слабее. Какими бы быстрыми они не были, тени вокруг них с короткими загнутыми мечами оказывались ловчее и смертоноснее. Когда мужчина в черном походном костюме прикончил еще двоих, он поднял голову и вдруг увидел, что в напарника рядом, сражавшегося с атакующими ассасинами, сзади летел дротик. - Осторожно, – только успел предупредить мужчина в черном, как сам почувствовал пропущенный удар острым лезвием в бок тяжелым мечом. Развернувшись, он лишь нахмурился и тут же размозжил голову своему убийце. Тупая боль сковала тело. Оглянувшись, мужчина в черном походном костюме с облегчением увидел, что его напарник жив, видимо, дротик промахнулся. Одна фигура из троицы метнулась в сторону, откуда прилетел пущенный дротик, оставив товарищам заканчивать эту кровавую стычку. Когда все было кончено, на поляне насчитали одиннадцать трупов. Мужчина в черном походном костюме закрыл глаза и прислушался. Есть только звуки леса и воды. Никого больше. Слух для мастера боевых искусств – оружие. И все находившиеся здесь люди владели им отменно. Один из них подошел к трупу генерала и посмотрел на него. - Его нужно похоронить. Восстание уже подавлено, - тихий голос сквозь маску звучал приглушенно. - Он умер как предатель? - Нет. Генерала Цзян Сяна просто тоже обвели вокруг пальца. Им играли словно марионеткой. Однако верность этого человека не может быть оспорена. Ему присвоят посмертный титул. - Да, Ваше Величество. - И остатки этих псов нужно убрать. Пусть утром пришлют солдат. Кто-нибудь выжил? - Да, один... Но он в тяжелом состоянии, почти проглотил капсулу с ядом. Я вывихнул ему челюсть. Один из темных силуэтов вдруг поднял голову и взглянул на мужчину в черном походном костюме. - Сильно ранен? Идти сможешь? - Все хорошо, это просто удар по доспехам под одеждой. Царапина. Темные силуэты, не сговариваясь, растворились в темноте, а мужчина в черном походном костюме, оседлав лошадь приехавшего генерала, которая от страха убежала ближе к воде, спокойно сел и поехал обратно в лагерь.

***

Ци Мейли резко открыла глаза, вскакивая на своей постели. Только что ей снилось... Что ей снилось? Девушка нахмурилась. Ей снилось что-то страшное, но она сейчас уже не помнит что... В одном уверена – это был кошмар. Сердце колотится, словно от долгого бега, руки подрагивают. Не успела Ци Мейли прийти в себя, как желудок словно перевернулся внутри, и девушка, еле сдерживаясь, мигом слетела с кровати и кинулась к ближайшему тазику. Ее вырвало. Сильные судороги скрутили ослабленное тело, не отпуская еще некоторое время. В комнату вбежала Син Шихонг в одной рубашке и со свечой в руке. - Госпожа! Моя госпожа, что с Вами? Плохо? Врача? - Нет, – прохрипела дрожащая Ци Мейли. Ноги подкашивались. – Дай воды прополоскать рот. Не поднимай шума. Мы под арестом. Если эти суки узнают о моем состоянии, все ускорится. - Но Вы больны! Какая им от этого польза? - Глупая девочка, – простонала Ци Мейли. – Замуж тебя надо отдать – поймешь, что это за болезнь. С помощью своей верной служанки Ци Мейли доползла до кровати и рухнула на нее. Она и сама лишь недавно поняла, а еще Син Шихонг ругает. Случилось то, чего девушка боялась больше всего, находясь в этом мире... От Ли Фенга не было новостей, а совет ждет уже завтра. Ей предъявят обвинения? Убьют? Ци Мейли изводила себя темными мыслями, но упрямо держалась за спасительную новость о том, что Император скоро возвращается. Даже если обвинения в черной магии не снимут, ее теперешнее положение поможет продержаться нужное время. Промучившись почти всю ночь, Ци Мейли заставила утром себя поесть немного каши и булочек со сладкой фасолевой начинкой. Теперь, когда девушка понимала свое состояние, она упрямо стремилась не расслабляться и не поддаваться отчаянию. Хуангуйфэй, как самой титулованной даме в гареме, были положены не менее шестидесяти служанок, двадцати или тридцати евнухов. Но Ци Мейли не являлась обычной Благородной Супругой Императора Тянь-ся. Она продолжала жить в покоях монарха и совершенно не хотела видеть посторонних людей вокруг себя. Именно поэтому рядом с ней почти не было слуг, а одевала ее, как правило, лишь одна Син Шихонг, которой крайне редко требовались помощницы. Прошло около шиченя, когда подошли евнухи с сопроводительной охраной. Они приглашали хуангуйфэй на слушание. Императорский совет уже собрался. На улице светило весеннее солнышко, однако его лучи еще не могли пробиться сквозь прохладу уходящей зимы. Ци Мейли выйдя из своих покоев и кутаясь в теплый плащ, увидела ожидавшего ее вместе с охраной и гуанлу дафу Чоу в теплой официальной мантии. Его руки тоже были спрятаны в меховую муфту, словно у изнеженной барышни. Сановник поклонился и, улыбнувшись, попросил по возможности сохранять спокойствие: - Пусть госпожа доверится своим верным подданным. Мы не можем подвести Его Величество. У нее есть верные подданные? С каких пор? На душе Ци Мейли немного полегчало, но напряжение продолжало звенеть в теле струной. Дайте только добраться до этих продажных мерзких... На совете присутствовали и приглашенные наложницы. В углу женской половины сидела Лули-шуфэй как управляющая гаремом супруга Императора и еще несколько наложниц, видимо те, кто дал показания против хуангуйфэй. Ци Мейли увидела также бледную маленькую служанку, которая первая и заявила о проводимых ритуалах темной магии своей госпожой. Она выглядела сейчас тихой и робкой. Ее простая цветная одежда, состоящая из зеленой юбки и ярко-желтого жакета, не могли скрыть усталую болезненность на испуганном лице. Сама невинность! Ци Мейли усмехнулась. Теперь этот вид ее не растрогает. Хуангуйфэй как обвиняемую посадили отдельно от других женщин. Вступительное слово с описанием всей ситуации предоставили даши Хун Дану, который и пришел в ту ночь с обвинениями. Ци Мейли услышала ту же самую историю, что была рассказана ей, но уже в гораздо более смягченном варианте. Служащий предоставил все выкопанные и найденные доказательства, в том числе исколотое иголками сердце быка. Однако на этот раз даши оставался весьма почтителен, заверяя, что все это недоразумение, безусловно, будет разрешено, поскольку пока никаких серьезных улик, кроме слов простых наложниц и служанок, коронерская служба предоставить не в состоянии. Даши лично готов еще раз допросить злостных доносчиц, осмелившихся заявлять подобное! Ци Мейли с удовольствием поаплодировала бы такой мастерской игре на публику. Но когда вызвали бледную маленькую служанку для рассказа, Ци Мейли почувствовала, как выдержка изменяет ей. Такой наглой лжи она даже представить себе не могла! - Госпожа всегда запиралась в своих покоях, слуги к ней почти не заходят. Конечно, мы волновались. Но госпожа всегда очень строго наказывала, если вдруг служанка заходила в ее комнату без разрешения. Она извела почти всех девушек, выгнав их со службы. Даже сейчас у нее всего несколько пожилых служанок, но постоянно рядом с ней находится ее личная горничная Син Шихонг. Видимо, госпожа очень сильно сумела повлиять на Его Величество, ведь он тоже выгнал всех горничных-женщин и оставил возле себя лишь старых евнухов. Где такое видано? Как Его Величество в обычном состоянии мог бы разогнать своих слуг в угоду кому-либо? На второй день новолуния этой нуцай не спалось, она вышла в сад подышать воздухом, и вот тогда эта раба увидела фигуру хозяйки, которая что-то закапывала в саду. Была ночь, темно, и этой служанке вдруг стало страшно... Я спряталась за кустом... - Если было темно, как ты поняла, что это именно твоя хозяйка? - Госпожа носит подаренный Его Величеством теплый плащ с мехом чернобурки. Он в темноте немного отсвечивает, поскольку в его вышивке есть серебряные нити. Этот плащ невозможно не узнать даже в темноте. - Мог ли кто-то другой надеть этот плащ? – ровным тоном продолжал спрашивать левый премьер-министр. Он и его второй соратник, являющийся правым премьер-министром или чэнсяном, сейчас возглавляли совет, вынося основные решения и вердикты с разрешения-указа Императора. - Эта раба не может знать, за все время этот плащ всегда оставался при хозяйке. Фарс совета продолжался. Зачитали даже показания монахов-даосов, совершавших во Дворце ритуалы, которые признавались, что ощущают постоянно возле Его Величества темную ауру колдовства. Завершающими обвинениями были слова двух наложниц, которых Ци Мейли и в глаза не помнила. Они картинно рыдали, смотрели с расширенными от страха глазами на хуангуйфэй и падали на колени, доказывая, как извелись от постоянных панических переживаний. Когда правый чэнсян спросил Ци Мейли, что хуангуйфэй может сказать по этому поводу, девушка картинно рассмеялась и попросила представить реальные доказательства, а не пустые наветы. - А закопать что-то где-то, сказав, что видели эту супругу... Так это может любая. Верно? Вы не ловили эту супругу на месте, когда она проводила названные ритуалы, так откуда уверенность, что слова этих явно купленных девок правдивы? Слово хуангуйфэй против слова низкой служанки. О чем можно дискутировать? - Уважаемая Благородная любимейшая Супруга, Вы должны понимать, что императорский совет проявил крайнюю лояльность по отношению к Вам, не пригласив Вас в комнаты допросов. Ваш статус не позволяет нам так поступить. Однако обвинения очень серьезны. И против Вас заявил не один человек, пусть они и ниже статусом... Вы хотите сказать, что хуангуйфэй предпочитает войти во Дворец наказаний для допроса? – поинтересовался левый чэнсян. Ци Мейли похолодела, прямо уловив угрозу. О пытках этого времени она слышала не раз. Вообще, методы добывания признаний и казней в давних временах оставались слишком варварскими и ужасными. - Уважаемый премьер-министр, этот чиновник позволит себе внести некоторые иные данные, которые были получены после такого странного обвинения, – миролюбиво заметил гуанлу дафу Чоу. - Говорите, уважаемый сановник. Всем собравшимся эта ситуация крайне неприятна, ведь дело касается гарема Сына Неба. Но мы не можем пренебрегать обвинениями. Достаточно озвучить тот простой факт, что Император самовольно сократил численность придворных дам с появлением хуангуйфэй. Устои, которые соблюдались неукоснительно столько лет, вдруг оказались попраны из-за желания одной женщины. Тунгуань практически исчезли, ведь теперь не нужно вести никаких учетов посещения Императором своих наложниц – Его Величество забыл дорогу в гарем. Более того, он сократил и численность самих наложниц! Неслыханно! Все это время Император делит свои покои с единственной безродной наложницей, которая вдруг одним махом стала хуангуйфэй. И самое важное - за последний год не родилось ни одного принца или принцессы! Есть повод задуматься, не так ли? Если это не проделки злой магии и колдовства, то что? - Любовь... – мило улыбнулась Ци Мейли. – Не знаете такого слова, уважаемый министр? У левого премьер-министра, казалось, даже борода встала дыбом. - Что за чушь? Император – Сын Неба. Он любит всех своих детей и всем посылает свою милость! Его любовь должна распространяться на всех! А гарем специально и создан для того, что бы династия росла и множилась! - И поэтому Вы решили пойти самым легким способом для устранения той, кто не вписывается в ваши придуманные правила для жизни Императора? – холодно осведомилась Ци Мейли. – Ну что ж, эта супруга запомнит все слова, сказанные ей сегодня. Левый чэнсян немного смутился, становиться открытым врагом Ци-гуйфэй не стоило. Но перевес сил был слишком велик, а он – должностной уполномоченный. Как премьер-министр мог потерять лицо сейчас перед собравшимися? Однако не задуматься о реакции самого Императора было бы глупо. - Пусть многоуважаемая хуангуйфэй не сердится на этого старого чиновника. Он всего лишь исполняет свой долг... Совет обязан разобраться. - Раз мы обязаны разобраться, тогда, думаю, всем небезынтересно будет узнать, что после доноса на хуангуйфэй две наложницы 8 ранга - сюань ши, оставшиеся во Дворце благодаря подкупу тех же тунгуань, отвечающих за подбор красавиц на ложе Сына Неба, вдруг получили повышение до 6 ранга от Добродетельной Супруги, управляющей гаремом. Когда Император приказывал сократить хоугун вместе с наложницами, евнухами и слугами, то четко дал понять, что большинство наложниц низкого ранга без детей следует отпустить, обеспечив их достаточным приданным. Кто-то по своей воле отправился в монастырь. Но, как оказалось, не все наложницы низких рангов покинули Дворец. Что на это может сказать уважаемая Лули-шуфэй? - Видимо, мудрый гуанлу дафу Чоу забыл, что женщина, делившая ложе с Императором, может пожелать оставаться рядом с ним. Эта супруга не имеет полномочий изгонять женщин Императора, - спокойно ответила хрупкая красавица. Голос звучал мелодично и нежно. - Вы хотите сказать, что эти две наложницы делили ложе с Сыном Неба? - Так заверили эту супругу. - Однако странно, что Вы, госпожа, управляя императорским гаремом, не изволили проверить эти факты. Этот слуга поможет Вам. Ни одна их них не была приглашена на служение Императору. Ни разу. Лули-шуфэй напряглась. - Эта информация недоступна для посторонних. Внутренние дела хоугуна известны лишь служащим в нем людям. Откуда у сановника Чоу такая информация? - Вы, наверное, не знали, - в тон Добродетельной Супруге ответил с улыбкой сановник, - что Его Величество дал этому подчиненному все разрешения перед отъездом. Этот чиновник может получить любую информацию, касающуюся любого вопроса, если это необходимо для защиты хуангуйфэй, – миролюбиво оповестил гуанлу дафу Чоу, доставая документ. – Извольте ознакомиться с приказом Его Величества, – он протянул документ правому премьер-министру, который тут же развернул его. - Мы с должным почтением относимся к приказу Императора, – заключил чэнсян, прочитав документ. – Но к чему нам эта информация, и как она поможет оправдать хуангуйфэй? - Тогда этот сановник еще раз спросит Лули-шуфэй за что этим двоим наложницам повысили ранг как раз после обвинений Ци-гуйфэй? - Вы делаете странные намеки, – напряглась красавица в розовом жуцюне с узорчатой цветочной вышивкой, сидевшая с осанкой императрицы. Губы под вуалью подрагивали, но Лули-шуфэй сохраняла очень спокойный тон голоса. – Эта супруга не отвечает за сокращение гарема и не проверяет правдивость слов наложниц об их посещении Императора. Задача этой супруги – следить за порядком в хоугуне, обеспечивая своих сестер всем необходимым. Наложница Чу и наложница Линь пожаловались мне на свои страхи, считая, что никто не поверит их низкому положению при таких серьезных обвинениях. Эта супруга лишь немного поддержала своих сестер для того, чтобы уважаемые чиновники разрешили все противоречия и смогли увидеть правду, даже если она сказана низшей наложницей. - Ваше благородство и Ваша отзывчивость всем известны, Добродетельная Супруга, – кивнул головой гуанлу дафу Чоу. – Тогда позвольте этому чиновнику еще раз побеспокоить Вас. Прошу, отдайте приказ привести евнуха Пэй Жао. Он, кажется, служит у Вас? Лули-шуфэй резко вздохнула, осознавая, насколько глубоки корни слежки императорских сторожевых собак. Хорошо, что она вовремя отдала приказ избавиться от него... - Эта супруга даже не знает, о ком Вы говорите, сановник Чоу. Супруга не знает ни имен, ни лиц окружающей ее прислуги. - Тогда Вы позволите этому подчиненному распорядиться о его приглашении к нам? Сомнения сковали Лули-шуфэй, но отступать было некуда. - Конечно, уважаемый господин Чоу. Делайте все, что бы узнать правду. Эта супруга поможет Вам полным содействием. - Конечно, благодарю Лули-шуфэй. Вы очень поможете, – и тут же, развернувшись, крикнул. – Приведите евнуха Пэй Жао сюда. Лули-шуфэй побледнела. Этот евнух мертв! Кого они собрались приводить? Через некоторое время стражи втащили совершенно израненного человека, его лицо и тело оставались обезображенными и изрезанными. На лице виднелись ожоги. Женщины вскрикнули, а чиновники в зале нахмурились. Несчастного почти волокли, у него не было сил стоять на ногах. Он хрипел, стонал и что-то бормотал. - Что это значит, сановник Чоу? – возмутился левый чэнсян. – Кто это? - Это евнух Пэй Жао, служащий у Добродетельной Супруги, – кивнул гуанлу дафу Чоу на израненное тело. - Ложь, – закричала Лули-шуфэй. – Это не евнух Пэй! – мерзавцы, белоглазые волки! Посмели притащить неузнаваемое пугало, чтобы выдать его за того евнуха! - Прошу простить дерзость этого чиновника, но откуда такая уверенность, госпожа? Только что Вы сказали совету, что абсолютно не знаете ни лиц, ни имен низких служек вокруг Вас. Лули-шуфэй сжала кулаки от гнева, понимая, что невольно сама пустила себе стрелу в ногу. - Господин Чоу, императорский совет - не сбор глупцов... Каким образом можно узнать настолько обезображенного человека? – спокойнее задала самый важный вопрос Лули-шуфэй. – И почему он в таком состоянии? Эта супруга не вредит своей прислуге. - Прошу прощения, Добродетельная Супруга, но доказать личность этого человека довольно просто. Его уже узнали Ваши другие слуги, работавшие с ним. К тому же, этот евнух не скрывает своей беды, – гуанлу дафу Чоу повернулся к евнуху Пэй Жао. Довольно громко он сказал несчастному. – Евнух Пэй Жао, ты находишься в императорском суде. Здесь ты можешь открыто говорить о несправедливостях, случившихся с тобой. Расскажи совету лишь правду. Израненный мужчина завыл то ли от боли, то ли от слез, но затем изломанным хриплым голосом отрывочно попытался что-то сказать: - Этот раб - всего лишь жалкий евнух... Жалкий евнух... Он просто исполнял приказы... Отдал деньги... Просто относил записки... Ничего не знаю... Меня схватили.... Пытали... Я ничего не знаю... Выполнял приказы госпожи... - Кому именно ты носил деньги и носил записки? - Служанке хуангуйфэй... - Ложь! Эта супруга никогда не отдала бы такой приказ! – вот что они задумали! Подставить ее таким образом! Подлые псы! -Ты знаешь ее имя? - Нет... Нет... - что-то мучительно вспоминая, раненый крутил туда-сюда головой, словно в припадке. - У нее на шее есть шрам... Возле уха... Она порченная. Этот раб увидел случайно, когда ветер подул... Я говорю правду... Служанка, стоявшая на женской половине, перестала дышать от ужаса, когда после сказанных слов гуанлу дафу Чоу поднял голову и пристально стал смотреть на нее, словно видел насквозь. Паника бросилась девушке в голову. Поняв, что сейчас ее прилюдно раскроют, она сбежала с помоста и кинулась в ноги министрам, желая лишь одного - смягчить свое неизбежное наказание. - Эта служанка признается в своем грехе! – она на коленях поползла к хуангуйфэй. – Прошу, пощадите эту глупую служанку. Она просто испугалась... Ци Мейли никак не отреагировала, а гуанлу дафу Чоу спросил: - Ты признаешь, что оклеветала свою хозяйку? - Эта раба не думала клеветать на свою госпожу, – испуганно запричитала девушка. – Она не знала, что там спрятано в саду... Но этой служанке пообещали хорошее место и угрожали, если она не согласится... Евнух передал мне деньги и записку, в которой говорилось, что я должна прийти к даши и признаться в том, что госпожа занимается темной магией. Госпожа, простите эту недостойную... Жадность ослепила меня. Но эта нуцай однажды видела, как госпожа что-то ищет под деревом в саду, а потом что-то закапывает... Это правда, я не вру... Вот я и подумала, что это... Ци Мейли вдруг унеслась мыслями к той прачке, которую также "ослепила жадность". Жизнь этих людей настолько жалка и убога, что они хватаются за любой призрачный шанс добиться лучшей жизни. Ци Мейли не могла их винить, но и прощать за то зло, которое они ей причинили, тоже не собиралась. - Этот чиновник вынужден спросить хуангуйфэй, что именно Вы закапывали в саду? – спросил правый чэнсян. Ци Мейли только холодно улыбнулась. - Это первое, что должны были спросить у этой супруги, прежде чем выдвигать обвинения. Подарки Его Величества. Золото, шпильки. Они все еще там. Можете выкопать их. Это небольшой тайник, который эта супруга пополняет. Он закопан под самой большой сосной у ствола в императорском саду. Там рядом еще стоит белая беседка. - Даши Хун Дан, совет просит Вас немедленно проверить, – распорядился левый чэнсян, деловито включаясь в разговор. Обвинительный тон сменился на праведный и уважительный. Присутствующие члены совета моментально это ощутили. Даши Хун Дан со своими подниненными тут же бросился исполнять приказание. - Зачем же уважаемая хуангуйфэй закапывала собственные вещи? – изумился правый чэнсян. - Это просто женская прихоть. Когда эта супруга жаловалась Его Величеству, что сломалась дорогая шпилька или браслеты, Император вскоре дарил мне еще больше прекрасных украшений. Это маленькая хитрость этой гуйфэй, господин министр, однако на темное колдовство золото и драгоценности не тянут, не так ли? - Почему же уважаемая супруга молчала, что именно было закопано в саду? – не удержалась съязвившая Лули-шуфэй, которая словно воочию видела, как рассыпались такие хорошо продуманные обвинения. Это была верная задумка, однако Император и правда как собака, охраняющая свою самую вкусную кость... - Этим не хвастаются, Добродетельная Супруга. Эта наложница прекрасно понимает свою вину, однако вся ситуация – вопрос между этой супругой и Его Величеством. Не хотелось, чтобы об этом знали посторонние, – пожала плечами Ци-гуйфэй, убирая с рукава невидимую соринку. - Многоуважаемый сановник Чоу, – твердо обратилась Лули-шуфэй. – Правда, что эта супруга повысила титулы двум низким наложницам, но никакого дурного умысла у нее не было. Однако эта супруга совершенно не отдавала никаких приказов с целью навредить своей сестре. Это клевета. Будьте справедливы. Гуанлу дафу Чоу закивал болванчиком, мягко улыбаясь. Его жидкая бородка немного топорщилась, придавая внешности слегка комичный вид с точки зрения Ци Мейли. Внутри самой девушки все давно заледенело. Ей было до жути страшно, что ее судьбу решают сейчас все эти шакалы и волки, жаждущие разорвать ее, растоптать... Мин Лэ Ян... Будь ты здесь, такого бы не случилось. Даши Хун Дан вскоре вернулся, неся в руках скопленные сокровища Ци Мейли. Девушка не могла не посмеяться над шуткой Судьбы. Она копила себе деньги на хорошую жизнь вне Дворца, а эти деньги спасли ей жизнь во Дворце... - Евнух Пэй Жао, – тут же вновь обратился сановник Чоу к висевшему измученному калеке, что лишь постанывал от боли и неудобства в руках стражей. – Ты действительно получал деньги и записки от своей госпожи? Потребовалось время, чтобы смысл вопроса дошел до несчастного. - Да... - простонал он. - Да, от госпожи... Так мне всегда говорили... Этот раб не служит лично госпоже, он следит за порядком во внутреннем дворе Дворца... - Кто именно передавал деньги и записки? - Старший евнух Бянь, он так назвался. Этот раб не знаком с ним. Он сам нашел меня. - Так с чего ты решил, что он служит именно твоей госпоже? - Так он сказал... - И ты поверил? - У этого раба не было причин не верить... Старший подошел, дал денег и отдал приказ... Как этот несчастный ослушается? Меня забьют до смерти! Умоляю, пощадите... - Ты узнаешь этого евнуха? - Да, господин... Хотя этот раб теперь плохо видит, но лицо того старшего он узнает... - У этой супруги не служит старший евнух Бянь. Хотя эта наложница и не сильно запоминает имена прислуги, такого слуги возле супруги нет, – тут же обозначила Лули-шуфэй. Гуанлу дафу Чоу поклонился. - Имея на руках приказ Его Величества, этот чиновник просил о помощи личную охрану покоев Императора. Надеюсь, совет доверяет личной страже Его Величества? - Безусловно, – подтвердили министры. Не доверять личной охране Императора нельзя. Это полностью проверенные люди, фанатично преданные своему монарху. - Приведите второго евнуха, – попросил сановник Чоу. Министры удивленно зашептались. Охрана ввела в зал человека, руки которого были закованы в тяжелую деревянную кангу. На нем оставалось официальное платье евнуха с вышитой летучей рыбой, но уже изрядно запачканное. Всем своим видом он демонстрировал презрение к происходящему. Темные узкие глаза были полны злобы, тонкие губы презрительно кривились, а высокие скулы придавили лицу немного высокомерный вид. Ци Мейли, рассматривая его, удивилась тому, что этот евнух был еще молод, на вид ему можно было дать не больше тридцати... Но по меркам этого времени человек считался уже в расцвете лет. - Эта супруга видит его в первый раз, – тут же заявила Лули-шуфэй. - Евнух Пэй, ты узнаешь этого человека? Солдаты приблизили обессилевшего пленника к евнуху в кандалах. Несчастный долго рассматривал лицо стоявшего с прямой спиной евнуха, лишь презрительно усмехавшегося. - Этот раб узнает его, – выкрикнул вдруг изувеченный слуга. – Это он! - Врешь, пес! – прорычал закованный человек. – Ты не евнух Пэй. Тот уже давно кормит рыб! - Это он, господин... Он! Дал этому рабу денег и записку, приказал отнести и подговорить служанку... Сказал, что госпожа велела... - Старший евнух Бянь, врать сейчас бессмысленно - ты на совете Его Величества! Если бы у стражи не было доказательств твоей причастности, тебя бы не задержали... Сейчас ты врешь всему императорскому совету, не узнавая несчастного, которого ты же сам и пытался убить! - Кому служит эта тварь? – вскочила разгневанная миниатюрная красавица в вуали. Сердце ее бешено стучало, но выражение лица лишь показывало праведный гнев. – Кто приказал тебе отдавать приказы от имени этой супруги? - Никто! Это была полностью моя инициатива! – зло крикнул евнух Бянь. - Уважаемые члены совета, этот сановник думает, что нам стоит пригласить еще одного человека, а именно госпожу евнуха Бянь – Сун-сянфэй. По залу прошел вздох удивления, не верящие возгласы раздавались то там, то здесь. Министры недоумевали. Лули-шуфэй демонстративно упала в кресло, к ней тут же подбежала личная служанка и дала госпоже нюхательную соль. - Не смейте трепать имя моей госпожи! – крикнул с ненавистью евнух Бянь. – Лишь этот раб виноват! Моя госпожа никогда бы никого не обидела! Наоборот, это она все время терпит несправедливости! - Тогда расскажи совету, как ты это сделал и зачем пытался оклеветать хуангуйфэй, – левый чэнсян грозно сдвинул брови и буквально прорычал свой вопрос. Словно кара Небес он возвышался над пленником, но евнух лишь презрительно рассмеялся. - Моя госпожа... Моя милая робкая и добрая госпожа! Сколько обид и несправедливости она вынесла за годы здесь. Ее топтали ногами все, она всегда всех прощала, не держала зла, не мстила... Однако теперь моя госпожа осталась совершенно одна! Даже Его Величество окончательно отвернулись от нее! Дочь моей госпожи собираются выдать замуж за старика для поддержания власти! Моя госпожа плачет ночами, а я... Совершенно ничем не могу помочь моей хозяйке! И все из-за нее, – обвинительно указал евнух Бянь руками, закованными в тяжелую кангу. – Из-за нее Его Величество сошел с ума! - Закрой рот, безродный пес, как ты смеешь так говорить об Императоре! За это понесешь отдельное наказание! - Император видит только эту ведьму! Он делает все, что она говорит, весь императорский дворец уже принадлежит ей... Разве она не ведьма? Этот слуга подкупил министра из департамента, снабдив хорошими молоденькими рабынями, а тот, в свою очередь, подкупил нескольких даосских монахов, разрешив им сделать пару визитов в гарем поиграться со служанками и с теми двумя наложницами. После он потребовал в обмен, чтобы они засвидетельствовали про темную ауру в покоях монарха и на самом монархе ранее. Я же отдал приказ этому дураку от имени Добродетельной Супруги подкупить служанку Ци-гуйфей, чтобы она пришла в службу расследований Дворца к даши Хун Дану, которому обещали новую должность в награду за тщательное расследование, - испуганно вскинув голову, Хун Дан тот час виновато упал на колени, признавая свою вину. Он, как последний глупец, пытался украсть курицу, а в итоге просыпал горсть риса... - Эти две наложницы теперь оказались у меня в руках, шантажом я заставил их засвидетельствовать эти же показания. А Добродетельная Супруга просто сыграла мне на руку – повысила их низкие статусы, что придало такую двусмысленность ее действиям. И все было так хорошо, все почти получилось... Но каким-то образом меня вычислила тайная охрана Его Величества. О, – протянул евнух. – Эти люди знают, куда надо давить или куда наносить самые болезненные удары. Я сознался во всем... Но взамен прошу не трогать мою госпожу. Она чиста и помыслами, и сердцем! Евнух Бянь опустил обреченно голову. Ци Мейли прикрыла глаза от облегчения, понимая, что куда бы не зашли дальнейшие разборки, она останется жива-здорова. Ли Фенг... Его Величество действительно умеет подбирать себе кадры! Девушка чувствовала, как изнутри зарождается легкая неудержимая дрожь. Ей нельзя, нельзя волноваться... Ее беременность еще очень хрупка... Ци Мейли неосознанным движением прикрыла живот, изо всех сил стараясь успокоиться. В то время как две наложницы принялись умолять о пощаде, Лули-шуфэй тоже закрыла глаза, испытывая такое же облегчение. Опасность прошла мимо. Слишком неосторожно. Она еще ощущала ее холодное дыхание на своем лице. К сожалению, не оставить следов во Дворце невозможно, только бить на опережение. Открыв глаза, Добродетельная Супруга поймала внимательный взгляд гуанлу дафу Чоу, который слегка улыбаясь, продолжал смотреть на нее. Сердце Лули-шуфэй тут же снова сильно забилось. Хитрый старый лис что-то пронюхал? - Это вероломное зло по отношению к любимице Его Величества - уважаемой хуангуйфэй, настолько возмутительно, что требует немедленного наказания, – с праведным гневом вскричал левый чэнсян. Зал собравшихся одобрительно загудел. - Это вероломное действие было совершено против этой супруги, не так ли? – тут же перебила его Ци Мейли. – Поэтому именно эта супруга вынесет наказание каждому. Это право хуангуйфэй. - Никто не посмеет оспаривать этот факт, – примирительно поклонился гуанлу дафу Чоу. Выдержка и достоинство этой женщины сегодня поразили сановника. Она держалась очень спокойно, стойко, без истерик и слез, свойственных всем загнанным в угол женщинам Дворца. Сановник Чоу даже проникся симпатией к этой самой обычной на вид девушке. – Отдайте приказ, Благородная любимейшая Супруга Сына Неба!