☯︎ Обещания ☯︎

Когда Юн-ди с небольшим отрядом пересек Иньтяньмэнь - главные ворота Дворца, где его встречали верные подданные-чиновники, гарнизон внешней охраны и даже женщины гарема, равнодушный ко всему Император не мог не искать глазами лишь одну фигуру. Остановив взмыленную лошадь, он соскочил с нее и кинулся к первому попавшемуся чиновнику – своему левому премьер-министру, вышедшему торжественно передать власть обратно Императору. Отряд, сопровождавший Юн-ди, был небольшим, поскольку основное войско двигалось в более комфортном темпе и их прибытие ожидалось лишь через три дня. Юн-ди схватил министра за мантию возле шеи. - Где она? – тихо прорычал он, буквально придавливая чиновника к земле убийственным черным взглядом агатовых глаз. Встречающие замерли, не понимая причину такого поведения Его Величества. Левый чэнсян ощутил, как душа расстается с телом при таком воздействии. Император в гневе всегда был страшен, он напоминал зверя на охоте, вышедшего безжалостно убивать. - Бися.... Шеншан... Этот чиновник не понимает... Чем этот верный подданный заслужил Ваш гнев? - Где моя супруга? Где хуангуйфэй? – сильные руки крепче и крепче сжимали ткань, а в темных глазах премьер-министр легко мог прочесть свою судьбу. Почтенный чэнсян поперхнулся от испуга, ему казалось, что перед ним демон, пришедший за его душой прямиком из Диюя. - Благородная любимейшая Супруга Его Величества будет ждать Вас в покоях. Она немного приболела, – спокойно сообщил возникший позади гуанлу дафу Чоу. – Ваше Величество, прошу Вас, не волнуйтесь. Юн-ди резко оттолкнул охнувшего левого премьер-министра, который от неожиданности еле удержался на ногах, и резко обернулся. - Она в порядке? - В полном, Бися. Вы скоро сами в этом убедитесь. Прошу, примите обратно печать Дракона, и отдохните. Вы вернулись с победой! Ваши подданные, Ваши наложницы и даже Ваши дети пришли выразить Вам свое почтение. - Чжэнь не просил устраивать такие приемы! – резко бросил Юн-ди, осадив радостное настроение собравшихся. – Сановник Чоу, Чжэнь расспросит Вас обо всем позже. – Он перевел взгляд на притихших министров. – Чжэнь все узнает. Стоит Нам только ненадолго оставить Дворец, Наши министры ведут себя как шакалы и волки по отношению к Нашему гарему. Чжэнь спросит с каждого! – тихо пообещал Император, но этот негромкий голос сейчас звучал подобно колоколу в ушах левого премьер-министра. На его лбу выступил пот. Юн-ди вскочил на коня и буквально промчался мимо встречающих. Его путь до зала Тайхэ главного дворца был устлан цветами. Наряженные женщины с обольстительными улыбками, серьезные министры, немногочисленные дети, которые впервые за долгое время увидели Отца-Императора... Где-то поодаль вдруг послышался плач ребенка. Видимо, один из оставшихся хуанцзи. Это была тропа победителя, но Юн-ди сейчас хотел лишь одного - чтобы эти люди полностью исчезли. Пусть просто растворятся. Император настолько ушел в свои мысли, не видя толпы вокруг, что совершенно не заметил юную принцессу, бросившуюся наперерез лошади. Ее няньки и сопровождающие не успели удержать юную воспитанницу, и девушка буквально вылетела под тяжелые копыта огромного черного жеребца. Принцесса, как юная и романтическая особа одиннадцати лет, была уверена, что лошадь остановится, Отцу-Императору придется взглянуть на свою дочь, и она сможет подарить ему красивые цветы с собственной вышивкой, которую старательно делала около двух недель. Юн-ди принцессу не заметил, но инстинкт воина сработал отменно - резко дернув лошадь, он затормозил. Конь взвился на дыбы от силы натянутых поводьев, а Император чудом удержался в седле, не слетев с коня. Бледная перепуганная девочка, едва не расставшаяся с жизнью под копытами огромного животного, лишь испуганно хлопала влажными глазами, сжимая изо всех сил в руке цветы. Опомнившиеся слуги тут же кинулись за госпожой, а Лули-шуфэй упала в обморок от испуга за дочь, ибо это была именно принцесса Юн Шуань, ее Шу-эр... Император с побледневшим словно ритуальный шелк лицом наклонился к гриве лошади, словно терпя сильную боль. Все поняли, как он испугался за юную принцессу. Когда Юн-ди поднял непроницаемое лицо, присутствующие увидели вновь полностью владеющего собой Императора. Монарх подъехал к Шу-эр и взял цветы из ее рук. Голос правителя был ровным и на удивление спокойным: - Это для твоего Императора? - Да, Фухуан, – отмерла от испуга девушка и вдруг упала на колени. – Прошу простите Вашу нерадивую дочь, Шу-эр подвергла опасности Отца-Императора! Но эта дочь хотела лично передать подарок для... - Чжэнь благодарит юную принцессу за цветы и дар, – все так же ровно прервал Юн-ди девушку-подростка в темно-зеленой юбке мяньмянь и в утепленном расшитом облаками жилете. Длинные волосы принцессы аккуратно заплетены в причудливые косы и украшены коралловыми заколками с яшмой. Юная принцесса выглядела довольно милой и изнеженной. - Поднимись, - Шу-эр встала и робко протянула Императору вышитый платок. Юн-ди спокойно слегка замедленным движением принял его. Он осмотрел ткань, затем немного наклонился и положил руку на голову с надеждой смотрящей девочки. – Чжэнь благодарит принцессу Юн Шуань, - кажется, так ее зовут? - Твоя вышивка великолепна. Однако поведение принцессы слишком импульсивно и не допустимо для дочери династии. Она поставила под угрозу не только жизнь других, но и свою. Все личные служанки принцессы, отвечающие за ее воспитание, будут наказаны двадцатью ударами. Сама же принцесса так же наказана переписыванием девяти книг по женскому этикету в своей комнате. Матери-наложнице принцессы, – Юн-ди слегка запнулся, задумавшись. Она дочь Сун-сянфэй или Лули-шуфэй? Или просто какой-то ранговой наложницы? Проклятье! - объявите выговор и штраф - восемьсот золотых монет. Это приказ Императора. Слуги, услышавшие о наказании, упали на колени с рыданиями. Принцесса Юн Шуань побледнела и расплакалась. Министры одобрительно зашептались, а Юн-ди, стиснув зубы, все еще бледный и уставший, вновь помчался во дворец. Когда он уже гораздо спокойнее спустился с коня возле зала Тайхэ, то увидел двух абсолютно голых, дрожащих женщин, которые стояли на коленях возле зала с барабанами. На их бескровных лицах застыло выражение безысходности и муки. Увидев Императора, две женщины из последних сил принялись биться лбом о холодные каменные плиты: - Хуаншан, пощадите! Пощадите! Эти наложницы не виноваты! Их заставили! Юн-ди непонимающе нахмурился. Такую картину он видел впервые в своей жизни. Какое изощренное наказание. - Кто это? – спросил он выбежавшего навстречу Ся Яозу, который от души улыбался, встречая хозяина. - Отвечаю Императору. Эти две наложницы донесли клеветнические сведения на хуангуйфэй про темное даосское колдовство. Плюс этих двоих еще уличили в прелюбодеянии. Хуангуйфэй им в наказание приказала стоять раздетыми весь день перед залом императорского совета, отбивая время на барабане - в назидание другим наложницам. Юн-ди сжал зубы от гнева. - Их вина доказана? - Полностью, Вансуйе. - Если останутся живы после, добейте их палками. Трупы сжечь. Услышав приговор, две наложницы, бившиеся лбом о каменный пол, с ужасом закричали. Силы отказали несчастным, и обе друг за другом потеряли сознание. По их перемерзшим, заледенелым телам прошли судороги от переохлаждения. Юн-ди стремительно пересек зал, небрежно выкидывая в сторону смятые подаренные цветы и платок, буквально вбежал в свои покои, а оттуда нырнул в боковые комнаты. Евнухи, встречавшиеся на пути вместе с охраной, лишь испуганно кланялись. Темные глаза Императора лихорадочно блестели. На лбу выступила испарина. Он гнал свой отряд без отдыха и сна несколько дней, очень боясь не успеть... Боясь, что враг вдруг нанесет смертельный удар по самому дорогому, что есть в его одинокой жизни. Юн-ди не спал толком несколько дней, практически не ел и держался на чистом упрямстве. Все проблемы отошли на задний план – войны и предатели. Сейчас мужчине нужно было лишь увидеть любимую. Он ворвался в комнаты Ци Мейли и увидел ее, надевавшую плащ, который сзади расправляла Син Шихонг. Видимо, его дикая слива собиралась встретить своего Императора. Ци Мейли подняла голову и испуганно вскрикнула от неожиданности. Но увидев состояние вошедшего, с тревогой спросила: - Мин Лэ Ян! Что с тобой? Почему ты в таком виде? Мужчина, не отвечая, нервно сорвал с плеч плащ и в два шага сократил расстояние между ними, крепко прижимая к себе укутанную в теплые одежды Ци Мейли. Уткнувшись носом в ее волосы, он дышал знакомым бергамотом – самым простым и нехитрым запахом, который сводил его с ума. От одежды шел все тот же запах лаванды. Он дома! Наконец-то он дома! И его дикая слива жива! - Прости меня, моя драгоценная! Прости... Я очень сильно испугался... Ци Мейли всхлипнула и обвила руками талию мужчины, все еще закованному в военные дорожные доспехи. Девушка обмякла в крепких объятиях, отпуская все тревоги. - Я тоже испугалась... Очень. Если бы не Ли Фенг и сановник Чоу... - Я убью каждого, кто причастен, – тихо пообещал ей Мин Лэ Ян. Сколько раз он уже произносил эту фразу? Злость и отчаяние разливались внутри знакомым напряжением. Мужчина вдруг разомкнул объятия и взял в руки лицо Ци Мейли, подушечками больших пальцев очерчивая скулы. – Ты изменилась. Стала взрослее. Не видел тебя пару недель, а ты уже другая... - Я наказала... - Мне все равно... Я просто рад, что я дома, и еще больше счастлив, что моя любимая жива, – голос Мин Лэ Яна звучал все приглушеннее. Ци Мейли всматривалась в красивые черты, замечая так много следов усталости и болезненности. Все это делало ее мужчину старше своих лет. – Я очень боялся не успеть... Мин Лэ Ян попытался улыбнуться, но вдруг закрыл глаза и просто потерял сознание. Боль, которую он терпел столько времени, завладела телом полностью. Ци Мейли едва удержала вес обмякшего мужчины. Син Шихонг, замеревшая в сторонке, кинулась на помощь к госпоже. Вдвоем женщины кое-как дотащили Императора к кровати. Ци Мейли тут же принялась хлопать Мин Лэ Яна по щекам, не понимая что с ним. Паника ударила девушке в голову. - Мин Лэ Ян! Мин Лэ Ян, что с тобой? Очнись. Не пугай... Слышишь? Мужчина на кровати не реагировал, его лицо оставалось напряжено, как будто даже без сознания он терпел боль. - Син Шихонг, позови Ся-гунгуна! Скорее! Ся Яозу, когда робко вошел в покои госпожи и увидел Его Величество без сознания, не менее испугался. Он тут же резво для своего почтенного возраста выскочил из комнат, куда обычно даже не имел права заходить без разрешения Императора. Придворный тайи Е явился очень быстро, деловито неся в руках свою неизменную медицинскую сумку. Ци Мейли и Син Шихонг остались за дверью. Время тянулось крайне медленно. Ци Мейли, которая еще толком не успела ощутить радость встречи, сейчас словно застыла. Неизвестность убивала, словно капля за каплей отнимая спокойствие. Через половину шичэня вышел обеспокоенный лекарь Е. - Император хочет видеть Вас и никого больше, Ци-гуйфэй. Пока нельзя нарушать покой Его Величества. - Что с моим супругом? – твердо с приказными нотками в голосе потребовала ответа Ци Мейли. – Говорите прямо, откровенно и ничего не утаивая. Это приказ. Лекарь Е поразился. Он видел эту женщину всего пару раз, и каждый раз она избегала любого общения, не желала раскрывать себя, стараясь остаться в тени. Однако сейчас перед ним стояла властная молодая особа, которая позволила себе отдать такие суровые приказы о наказании прямо в зале совета. Да, он наслышан об этом. Весь дворец гудит как рой диких пчел. Служанку, пытавшуюся оклеветать собственную хозяйку, Ци-гуйфэй приказала клеймить и продать в низший бордель. На вырученные деньги, пусть и небольшие, Благородная любимейшая Супруга Императора повелела купить подношения и благовония, а также заказать службу в городском храме на приближающийся праздник Цинмин с просьбой к предкам хранить благоденствие Императора и династии. Это был очень мудрый ход - императорский совет в лице всех присутствующих в тот день министров приняли такое решение крайне положительно, а шепот сомнений на время стих. Лекарь Е степенно пригладил свою бороду. Если этот старик хоть что-то понимает в жизни, помяните его слово, эта женщина перевернет небо и землю когда решит, что власть – ее цель. Лекарь Е видел в этой странной гуйфэй стойкость хрупкого на первый взгляд бамбука, которого в итоге не может сломать ни один ветер. В ней есть мужество, но при этом она - женщина. Просто женщина с жизненной основой, совершенно не свойственной благородной нежной леди. - Его величество ранен в плечо, - огласил придворный тайи не утешительный диагноз. Ся Яозу побледнел. Неизменная фучэнь мелко затряслась в руках, символизируя степень волнения. - Ранен? - К сожалению, да. Возможно, каким-то дротиком или каким-то колющим тонким предметом. Однако оружие содержало яд. У Ци Мейли теперь самой ослабели колени, но Син Шихонг поддержала ее. Девушка с трудом разлепила пересохшие губы. - Расскажите толком. Что делать? Есть противоядие? Он умрет? – ее голос повышался с каждым вопросом, на последнем девушка буквально кричала. Лекарь Е прочистил горло и поспешил заверить: - Уважаемая Ци-гуйфэй, нужно сохранять спокойствие. Здесь наложилось много факторов. Его Величество сильно истощил свой организм. Он провел без нормального сна и в состоянии крайнего беспокойства много дней. Он измотан. Конечно, не было нормального питания. Плюс ранение, которое разнесло яд. Ему бы лечиться и оставаться в покое, но он не слезал с лошади сутками. Ранение и ослабление организма подорвали здоровье. Его Величество очень сильно устал. Ему нужен покой и положительные эмоции. - А яд? – непонимающе спросила Ци Мейли. Лекарь Е нахмурился. - Его Величество знает, что делать при отравлениях. С ним всегда рядом есть лекарь из его личной охраны. Яд вроде нейтрализован, этому подданному даже сложно сказать, что это был за яд, поскольку следов уже почти нет. Просто он еще не выведен полностью из организма. Слабость, лихорадка, сильные волнения... Ци Мейли выдохнула. Руки все еще не слушались. - Тогда прошу Вас, лекарь Е, не говорите никому об этом. Позвольте мне позаботиться о супр... Об Императоре. Просто объявите, что Его Величеству требуется отдых в связи с общим состоянием. - У Его Величества крайне много обязанностей, – кивнул обеспокоенный Ся Яозу. – Благородная Супруга совершенно права. Его Величество только что вернулись с победой против заговорщиков. Вансуйе необходим отдых. - Этот скромный лекарь все сделает, – подтвердил императорский тайи. – Рецепт на стимулирующие и укрепляющие лекарства я отдам аптекарю. Тот изготовит их очень быстро. Завтра этот подданный вновь зайдет проверить состояние Его Величества. Помните - покой, еда, сон и положительные эмоции. Лекарство Его Величество выпил. Сейчас он будет крепко спать. Ци Мейли все еще не могла успокоить дрожь. Войдя и решительно заперев за собой двери, девушка уставилась на бледного мужчину, лежащего на ее просторной кровати. Скоро на землю опустятся сумерки, значит, будет темнеть. Пора зажечь лампы. Но Ци Мейли медлила. Она тихо приблизилась и присела на край широкого ложа. Мин Лэ Ян провалился в беспамятный сон, а его необходимо раздеть и освободить от доспехов. Всматриваясь в красивое волевое лицо, девушка осторожно погладила кончиками пальцев его губы, пробежалась по бледным щекам, обвела густые брови. Мин Лэ Ян крепко спал. Сон-обморок... Этот невозможный мужчина... Ци Мейли ощутила тепло где-то внутри себя, понимая, что причина его беспокойства – она. Этот несносный человек, который мог быть полным мерзавцем, волновался о ней больше своей жизни. Всегда защищал ее, даже если оставался зол. Ци Мейли вздохнула. В этом человеке так причудливо переплетались эгоизм, любовь, забота и жестокость, что взрывной коктейль просто сбивал с ног. Ци Мейли сбегала от него, ненавидела, злилась, ругала... Но этот человек находил и вновь возвращал Ци Мейли себе, вцепившись в девушку, словно от этого зависела его жизнь, не смотря на все разногласия. Странная у них история выходит. И как бы ей не было сложно существовать здесь, в этом мире, сейчас их связь стала только больше и крепче. Теперь еще усиленная общим ребенком. Однако дети в этом диком времени - лишь разменный материал, с которым обходились не менее жестоко. До программ защиты детей и прав ребенка еще много сотен лет... Ци Мейли просидела не шевелясь, разглядывая уже более расслабленное лицо, довольно долгое время. Заставив себя подняться, девушка с трудом справилась с обмундированием и одеждой мужчины. Она полностью раздела его и протерла несколько раз тело прохладным куском ткани, а затем укутала в одеяло. На улице уже стемнело, но зажигать лампы по-прежнему не хотелось. Ци Мейли неуклюже разделась сама, бросив все вещи прямо на пол и тихо улеглась рядом с любимым. Осторожно поцеловав Мин Лэ Яна в горячий лоб, девушка приготовилась не смыкать глаз всю ночь, карауля состояние этого человека. Оказывается, она очень соскучилась.

***

- Ян-эр, Ян-эр, малыш, куда ты делся? – встревоженный женский голос звал его, он то приближался, то удалялся. Маленький мальчик, выглядевший более хрупким в сравнении с одногодками, спрятался за старой машиной, пока его мать суетилась и искала убежавшего от нее ребенка. Непоседа был еще мал, но он уже мог резво бегать, и любимая игра для малыша оставалась – прятки. Мама всегда делала вид, что долго-долго ищет сына, а потом вдруг резко появлялась перед ребенком, хватала на руки и быстро-быстро целовала. Малыш с нетерпением ждал маминых объятий. Может быть ему сегодня вновь дадут то вкусное мороженое, которое продавал на углу в магазине крупный бородатый дядя? Они с мамой часто ходят в его лавочку, чтобы купить овощи на ужин. Мальчику скоро исполнится целых пять лет, он многое умел, говорить только все еще плохо почему-то получалось. Мамочка часто водила его к какому-то доктору – дяде в белом халате и в очках. Он медленно осматривал его голову, заставлял открывать рот, тыкал какими-то острыми неприятными штуками, цеплял много проводков на детские мягкие волосы, а потом в конце вытаскивал из халата неизменную конфету – такую вкусную, что мальчик жмурился от удовольствия, чувствуя на языке сладость. Поскольку малыш плохо говорил, другие мальчишки на улице часто обижали его. Некоторые ребята постарше кричали много обидных слов и кидали камни. Хотя малыш не понимал, что именно значат такие слова, но чувствовал, что ему совсем не нравится. Он бежал к матери и плакал ей в юбку, а она тут же успокаивала сына, гладя по голове. Мамочка часто включала ему любимые мультики по телевизору. Малыш всегда слышал, как его мама повторяла: - Ты обязательно вырастешь красивым и сильным! Ты станешь опорой своим родителям, бабушке и дедушке, своему брату! Мы очень любим нашего Ян-Яна... Однако с каждым днем малышу становилось почему-то хуже. Сильно упало зрение – ребенок стал часто спотыкаться и падать. Затем он начал забывать даже только что сказанные вещи. Долго не мог вспомнить свое имя. Он забыл лица родителей, брата, перестал узнавать и дедушку с бабушкой. Люди вокруг него часто плакали. Однажды, потеряв сознание, мальчик очнулся в больнице. Знакомый запах лекарств и белые пятна стен с яркими лампами сразу подсказали это ему. Слабость разливалась по всему детскому телу, однако зрение все еще не позволяло рассмотреть толком лица, размывая все в неясные очертания. Его держала за руку горестно всхлипывающая женщина. Она гладила его лицо и повторяла: - Мой Ян-эр будет жить, мой мальчик будет жить... – страдание и мука в голосе женщины заставили малыша собрать последние силы и приподнявшись, протянуть к ней руку в попытке утешить... Женщина тут же прижалась щекой к детской ладошке и слезно попросила, – Всемогущий Будда, подари милость моему ребенку. Подари ему жизнь... Пусть операция поможет. Это было последнее, что услышал обессиленный мальчик, погружаясь в темноту сознания. Кто была эта женщина? Почему она плакала над ним? Точно! Это же была его мама! Почему он забыл свою мамочку? Он должен вернуться к ней... Должен вернуться... Мама хотела, чтобы он жил... Но темнота окружала ребенка со всех сторон... Он не мог дотянуться до мамы... Где она? Куда она ушла? Мальчику стало вдруг очень страшно. Он остался совершенно один... Страшно. Страшно. Страшно... Где мама?! - Ян-эр! – вдруг нежный голос пробился через глухую вату бесконечного мрака.- Ян-эр, мой мальчик, очнись! Матушка сойдет с ума, если ты ее оставишь! Ян-эр, ты должен справиться! Матушка здесь, она с тобой! Голос набирал силу. Малыш, не желая больше терять эту связь, захлебываясь паникой и отчаянием, заставил себя поднять свои почему-то очень тяжелые руки, будто с привязанными отягощающими камнями, и ухватиться за маму. - Господин Е, господин Е, скорее, мой Ян-эр очнулся! Он схватил меня за руку! – кричал громко голос женщины. Она вновь наклонилась ближе к сыну, гладя его по густым темным волосам. – Ян-эр, ничего не бойся, матушка здесь с тобой! Сейчас придет лекарь. Мой мальчик обязательно будет жить! Назло всем этим подлым лисицам! Ты должен оставаться с матушкой... Мальчик с трудом раскрыл глаза, моргая и привыкая к свету. Он очнулся в странной комнате, здесь не было яркого света и чувствовался удушливый плотный запах благовоний. Исчез химический лекарственный воздух больницы. Однако впервые за долгое время мальчик все прекрасно видел. Ощущал. Слышал. Вдыхал полной грудью спертый воздух с ароматом почему-то такого знакомого бергамота. Эта женщина рядом с ним с заплаканными глазами... Это... - Ма-ма? – с трудом позвал малыш. Горло пересохло. Язык не слушался. - Ах, ты узнал матушку! Ян-эр! Ты позвал меня! Не волнуйся, твоя речь восстановится совсем скоро, ты сможешь говорить. Это из-за болезни... В комнату спешно вошел... Лекарь Е. Он что здесь делает? Мин Лэ Ян нахмурился. Почему лекарь Е выглядит таким молодым и совсем без морщин? Где его любимая длинная бородка? Он деловой и очень подвижный – тут же принялся осматривать своего пациента. Мин Лэ Ян хотел усмехнуться и сказать, что он здоров, однако изо рта не могло больше вырваться ни одного слова... Мин Лэ Ян нахмурился. Что с ним? Он не болен! Его матушка просто переволновалась... - Ванъе наконец проснулись! Напугали Вы нас, Ваше Высочество! Так долго маленький принц никогда не болел, – качал головой лекарь Е, продолжая осмотр. - Надо сообщать Его Величеству, что Его сын очнулся, – суетилась матушка-наложница. Мин Лэ Ян ощутил возмущение – что этот тайи себе позволяет?! Так нагло и бесцеремонно касаться Императора! Он нахмурился, стараясь уклониться от всех манипуляций, однако мог лишь лежать недвижимым камнем. Мин Лэ Ян замотал головой. - Нет, не трогайте меня! Не прикасайтесь! - Мин Лэ Ян, проснись! – вдруг услышал он настойчивый нежный голос. – Проснись, прошу! Это просто кошмар... Голос... Это не матушка-наложница... Она давно умерла, протащив своего единственного сына через ад борьбы за трон и власть. Но голос такой знакомый. Родной... Мин Лэ Ян вдруг снова ощутил запах бергамота. Реальность и сон смешивались в сознании, дезориентируя и тревожа сердце. Он тоже рос в другом мире, там он и умер... Все эти отрывочные смутные воспоминания всегда считались Мин Лэ Яном сном ровно до ночного бессознательного откровения Ци Мейли после ранения. Но ему, на самом деле, это было уже давно не интересно. Здесь и сейчас - вот что важно. Мужчина вдруг ощутил на своей щеке прохладу легкого прикосновения женской руки. Все это так... Знакомо. Прогоняя остатки странного сна, переплетающегося с собственными воспоминаниями, Мин Лэ Ян с усилием распахнул глаза: - Ци Мейли... – прохрипел очнувшийся мужчина, слабо улыбаясь. – Моя дикая слива... Моя любимая единственная супруга... Ты здесь. Ци Мейли вдруг ощутила влагу, скатившуюся по щеке. Она удивленно дотронулась до мокрого следа на коже. - Льстец, – сквозь слезы улыбаясь, прошептала Ци Мейли, трогая его лоб. Жар ослабел, хотя до конца пока не спал. – Не единственная ведь... - Единственная. Моя. Любимая, – мужчина поднял руку и дотронулся до счастливого, но почему-то бледного лица Ци Мейли. Белая нефритовая кожа приятно отзывалась нежностью под его пальцами. – Прости, что заставил волноваться. Испугалась? - Еще спрашиваешь! Лекарь Е оставил отвар, который тебе нужно выпить, – девушка собралась встать, но Мин Лэ Ян вцепился в ее руку, не отпуская. Он с силой прижал Ци Мейли к себе и вновь вернул ее голову себе на плечо. - Дай мне так полежать еще. Я столько времени ждал этого момента. - Как же тебя ранили? – Ци Мейли была счастлива, однако слезы все еще продолжали затуманивать взор. Девушка подняла голову и прижалась своими губами к горячим и сухим губам Мин Лэ Яна. - Случайно задело. - Врешь, что у Императора может быть случайного? – парировала она. – Надеюсь, это того стоило. Мин Лэ Ян ухмыльнулся ей в волосы, наслаждаясь их легким ароматом. - Стоило. Это развеяло мои сомнения, помогло найти шпиона среди подданных императорского окружения. - Ты устроил ловушку из себя самого? – возмущенно зашипела Ци Мейли. Да придушить же этого человека мало! Она тут едва с жизнью не прощается, а он чертовые стратегии с собой в главной роли придумывает! Девушка не могла не вспомнить их первую встречу. Тогда "генерал Ван" тоже был ранен. - Все заранее готовилось. Да, конечно, всегда существует возможность неожиданных действий врага, но я подозревал его давно. Поэтому все тщательно подготовил. Недооценивать таких людей нельзя. Он совершил ошибку – использовал на мне оружие, о котором я знал. Все, что мне нужно сейчас – найти более открытые доказательства и, конечно, вернуть все долги своим врагам. Ци Мейли хмыкнула. - Ранение благотворно на тебя действует. Ты начал делиться со мной своими мыслями. Рассказывать о планах. - Это не то, чем должна быть забита голова моей женщины. Она должна только думать, как ей быть счастливой, – поцеловал девушку в макушку Мин Лэ Ян. – Не хочу тебя подвергать хотя бы малейшей опасности. - Значит, ты не скажешь, кого именно подозреваешь? - Ты не сможешь сдержать эмоции. К тому же все равно существует возможность, что я ошибся, и это кто-то другой. Мизерная, но есть. Пока я не буду уверен, нет смысла пугать тебя. Доверься своему супругу. - Ты не мой... - Твой! Твой супруг! Я и только я! Им могу быть лишь я... Эту жизнь. Следующую. И дальше. Мы разделим каждую. Небеса привели нас друг к другу, соединили. Как этот смертный может отпустить свое счастье? – мужчина слабо улыбнулся. - Разве Трон – не твое счастье? - Трон – проклятье, но уж точно не счастье. Однако эту ношу мне тянуть... – мужчина опустил голову и заверил. – Я помню все свои обещания, моя дикая слива. Одно из них я исполню совсем скоро... Это будет мой тебе подарок. - У меня тоже есть для тебя подарок... – засыпая, пробормотала девушка. События прошлого дня и бодрствование половину ночи совершенно измотали ее. Через мгновение Ци Мейли сладко спала, даже не почувствовав на своем лбу нежный поцелуй. Впервые за долгие недели сон пришел спокойный и сладкий.

***

Император позволил себе «поболеть» несколько дней. Армия вернулась в свои части на исходе второго дня. Генерал Сян посмертно удостоился положенных почестей и присвоения звания дацзян. В связи с этим оставшиеся осужденные члены его рода получили послабления. Своей преданностью и смертью генерал помог вернуть опальных родственников из ссылки, возродить достоинство их клана и даже получить выплаты лично от Императора в знак особого расположения генералу, отдавшему жизнь на благо Поднебесной. Собственно, каждый солдат императорской армии получал такие выплаты. А если он погибал на поле боя – семье выплачивали отдельное пособие из казны. Отдохнув несколько дней Император полностью пришел в себя. Мужчина успокоился и наслаждался тихими минутами счастья, купаясь в заботе Ци Мейли. Девушка впервые увидела настолько нежную сторону своего мужчины, на которого не давили государственные проблемы, хотя знала – от них никуда не денешься. А еще Ци Мейли крепко задумывалась – что делать с ребенком. Нет, девушка уже бесконечно любила эту маленькую жизнь внутри нее, но не беспокоиться о его судьбе уже не получалось. Что его ждет здесь? В этом бесконечном океане сплетен, интриг? Ци Мейли и сама не понимала, кому верить, а кому – нет. Что она может дать ребенку? И Мин Лэ Ян... У него есть дети, но он даже их имен не знает. Сможет ли он любить их дитя? Все это пугало. Страх отзывался ноющим сердцем. Если девушка вдруг станет императрицей, то весь официоз дворцовых перипетий рано или поздно разделит их двоих. Если она уйдет из Дворца... Нет. Она не уйдет. Ее просто не отпустят. Смысл думать о том, чего не сможет быть. Выжить в мире простолюдинов одной с ребенком ей не удастся. Жизнь здесь очень коротка и слишком тяжела для обычных людей - лет тридцать пять - пятьдесят. Болезни, голод, антисанитария... И ее дитя будет расти в этом мире... За все время, проведенное в относительном уединении в собственных покоях Ци Мейли, Мин Лэ Ян отвлекался лишь на самые важные вопросы. Цзань Си Юань, приведший остальные части регулярной армии, просил аудиенции, однако Император лишь отмахнулся и приказал ждать. Лули-шуфэй после того злополучного случая, писала письма, прошения, умоляла о встрече, но монарх, даже не читая, отбрасывал все записки. - Позже, Ся Яозу. Со всем – позже. Сейчас Чжэнь нуждается в отдыхе. Пусть не беспокоят. Однажды утром, на пятый день наступившего сезона Чуньфэнь во Дворец пришел обычный, даже где-то потрепанный даосский монах. Он подошел к охране, которая уже приготовилась прогнать этого служителя подальше, и показал именной жетон-приглашение, выданное лично Императором. Охрана испуганно замерла и тут же попросила проверить приглашение этого безродного даоса в мантии с грязным подолом от долгой ходьбы по размытым дорогам. Через половину шичэня встретить гостя явился ланчжун Ма лично с двумя солдатами. Он поклонился монаху и пригласил следовать за ним. Весеннее равноденствие ознаменовалось равным делением дня и ночи. Солнце восходит точно на востоке и заходит точно на западе. Становилось тепло, новая зелень постепенно украшала императорские сады, молодые деревья, клумбы. Монах шел не спеша и восторженно рассматривал старания дворцовых слуг, работающих в саду. Каждые насаждения делались продуманно, согласно заданному благоприятному рисунку, рассчитанному по древней классификации. Когда сады императорского дворца полностью расцветут, это будет словно чудо. Даос одобрительно кивал головой и вообще не стремился вступать в диалог с кем-либо. Его провели прямиком к покоям Императора, где его уже и встретил сам Мин Лэ Ян. Мужчина, облаченный в невероятно богатую роскошную пурпурную мантию с золотой вышивкой, приветствовал посетителя с легкой улыбкой, заложив руки за спину. Его волосы аккуратно скреплены нефритовой короной, а на лице застыло безмятежное выражение. Даос удовлетворенно покачал головой - перед ним стоял хозяин мира, судьбы и просто любимец Небес. Он впервые видел этого человека настолько расслабленным, словно тигра в спячке. - Приветствую Ваше Величество! Пусть дни Ваши будут наполнены благоденствием, – улыбнулся Юншэн, совершенно не теряясь среди всего окружавшего его великолепия. Однако теперь мужчина напротив него смотрелся естественно, а не чужеродно той убогой обстановки комнатки храма. - Чжэнь благодарен Вам за отклик. Мы надеялись, что именно Вы сможете помочь Нам и Нашей супруге в этом небольшом важном событии. Здесь есть только мы, поэтому никакого официоза не предвидится, - Мин Лэ Ян усмехался про себя. Этот хитрый лис даже бровью не повел, увидев, кем является его бывший посетитель. Да, в проницательности старику не откажешь. - Ваше Величество не раз являл перед этим скромным монахом свои искренние чувства, мог ли он не откликнуться на них? Однако этот скромный монах обязан предупредить – Ваш статус может создать трудности... Мужчина в пурпурной мантии улыбнулся. - Сегодня человек перед Вами действует не как Император, а как Мин Лэ Ян, с именем, данным ему при рождении. Я могу быть кем угодно в этой жизни, но сегодня прошу Вас помочь как обычный человек, любящий свою жену. Вы помогли нам преодолеть тьму, помогите же и соединиться. - Совет и министры затрясутся от ярости, – довольно пригладил бородку Юншэн. – Но этому даосу нравится Ваше бесстрашие и готовность менять обстоятельства. Уважение этого скромного монаха с Вами, Ваше Величество. Этот служитель благодарен и за то, что именно ему Вы доверили не только свое имя, но и наградили такой возможностью украсить Вашу жизнь. - Тогда прошу Вас, достопочтенный Юншэн, будьте почетным гостем. Отдохните с дороги, мы начнем после часа вей-ши. Благоприятное время обозначено верным придворным астрологом. Син Шихонг осторожно несла подготовленное платье для госпожи, которое ей только что передали от самого Императора. Девушка понимала, что Его Величество задумал сделать сюрприз и порадовать ее хозяйку, и гадала, как бы не проговориться. Роскошный шелковый ярко-красный наряд, изящный золотой поясок тонкой выделки, новые красные сапожки, расшитые лучшими мастерицами Дворца, и самое красивое - фэнгуань - корона феникса. Син Шихонг любовалась на золотые элементы отделки, перья лазурного зимородка, жемчуг и россыпь других драгоценных камней, украшавших этот символичный убор. Император сказал, что эту корону изготовили специально для Ци Мейли. Девушка улыбалась, и ее здоровый румянец разливался по гладкой белой коже щек. Мысли девушки почему-то сразу вернулись к тому капитану – тайному стражнику Его Величества - будет ли он присутствовать? Больше Син Шихонг его не видела, однако все еще невольно ощущала его присутствие. Этот мужчина очень пугал ее, но с другой стороны именно с ним можно было чувствовать себя в безопасности. Этот человек не сделал ни единого намека в ее сторону, но женская интуиция девушки ясно понимала – она нравится этому опасному человеку. И почему-то такая простая мысль донельзя грела девичье неискушенное сердечко. Ее госпожа сегодня пребывала в прекрасном настроении, крутясь перед зеркалом. Ци Мейли долго валялась в кровати, где еще не рассеялось тепло крепкого мужского тела, согревавшего ее. Мин Лэ Ян обещал сюрприз... Внутри все сладко сжималось, предчувствие чего-то необычного наполняло грудь. Наряд, который принесла Син Шихонг, оказался невероятным! Ярко-красное платье, украшенное затейливой вышивкой словно требовало самых изысканных украшений, и Ци Мейли невольно старалась выбрать самое лучшее, что сочеталось бы с такими шикарным нарядом, особенно с короной. Она, конечно, невероятно красива, но зачем Ци Мейли надо таскать на голове такую тяжесть? Это так неудобно! Но раз Мин Лэ Ян хочет, чтобы Ци Мейли сегодня была особенно очаровательна, то девушка вытерпит все! Ци Мейли даже позволила Син Шихонг нанести помаду. Соблазнять мужчину - так в полную силу! Взглянув на себя перед выходом, девушка счастливо улыбнулась. Она настолько не похожа на прежнюю себя. Ци Мейли больше не оборванка и не брошенная детдомовка Ци Фэй. Она – Ци-гуйфэй! Все сокровища мира могут стать ей доступны, лишь попроси. Мин Лэ Ян... Оказывается, это так приятно – ощущать заботу. Выходя в сад к назначенному времени, Ци Мейли двигалась немного медленно, наслаждаясь моментом. Прекрасный солнечный день, наступивший после длинной и тяжелой зимы, чувствовался словно благодать. Ее сопровождали два молчаливых пожилых евнуха, но лишь до границы сада. Подойдя к беседке, Ци Мейли с неверием уставилась на двоих людей, ожидавших ее появления. Один из них был тот самый уважаемый даос, к которому они ездили, единственный человек, которому девушка могла рассказать о своей душе... А второй – самый красивый, величественный и такой юный в данный момент – ее Мин Лэ Ян в неожиданно красном шелковом наряде. Неужели у Императора есть такая повседневная одежда? Она очень похожа на свадебную. Один пояс с яшмой и агатом стоил целое состояние... Да и ее наряд... Однако человек перед ней был одет... Как обычный человек. Богато, красиво, но это стоял не Император. Юйгуань на макушке крепила густые темные волосы золотой заколкой с рубином. Весь облик статного мужчины кружил голову совершенно потерявшейся в любви девушке. Зачем он так? Разве это честно? Смущенный румянец залил щеки, тело отреагировало возбужденным покалыванием. Ци Мейли, изо всех сил сохраняя спокойствие, тихо подошла к наблюдающим за ней людям. Юншэн, глядя на них обоих, посмеивался. Особенно служителю нравилось видеть как меняется этот в чем-то грозный и сильный человек... Мужчины все одинаковы. Как бы умны и рациональны они не были, какими бы грозными не проявляли себя, но когда встречают ту самую, которая им действительно нравится, тут же становятся мягкими и податливыми. - Ну что, начнем? – с улыбкой прервал даос повисшее молчание. Эти двое уже остались в своем мире, разговаривая взглядами на только им понятном языке. Надо быстрее заканчивать. - Начнем что? – недоумевала Ци Мейли, вырвавшись из плена соблазняющего взгляда. - Нашу свадьбу, конечно, – взял ее за руку Мин Лэ Ян, отсекая все возможные попытки к бегству. - Что? – голос моментально изменил Ци Мейли. - Я обещал тебе, – улыбнулся мужчина, – настоящую свадьбу. Вот это она. Самая настоящая. Прости, что мы перескочили некоторые вещи, но исходя из наших отношений, они уже не нужны. Служитель Юншэн оказал нам честь и приехал специально провести церемонию. Пошли... - По-подожди... – воскликнула Ци Мейли. Это шутка? – Как ты можешь жениться на мне? Ты - Император... А я... Никто. Без одобрения твоих министров... Этот брак незаконен. Мин Лэ Ян закатил глаза. - Перед тобой стоит сам правитель Поднебесной, а рядом - очень уважаемый служитель, настоятель даосского храма. Куда еще официальнее? И потом, я хочу жениться на тебе не как Император, а как Мин Лэ Ян – обычный человек. Я женюсь на тебе со своим настоящим именем, и только этот брак будет официальным в моем сердце и в моей жизни. Даже если ты не захочешь стать императрицей, ты останешься моей законной женой. Другой уже не будет. - Но от тебя потребуют... - Второй раз женить Императора будет сложно. К тому же, выбор уже однажды сделали за меня. Больше такого не повторится. Я сдержу все свои обещания тебе шаг за шагом. Моя дикая слива, моя приблажная Мей, моя единственная супруга... Давай дадим обеты и брачные клятвы. Здесь и сейчас. Моя жизнь не двигается без тебя, моя жизнь – нескончаемый зимний холод без твоей улыбки. Этот влюбленный больше не отпустит твою руку. Сердце Ци Мейли трепыхалось словно сумасшедшее при каждой фразе. Темные невероятно красивые абрикосовые глаза словно заглядывали в ее душу, каля за каплей роняя живительную влагу на потрескавшееся от собственных страхов и сомнений сердце. - Это правда сюрприз... – Ци Мейли нервно продолжала теребить длинные рукава. – Тогда я спрошу: сможешь ли ты прожить свою дальнейшую жизнь с единственной женщиной, не беря наложниц, не изменяя своей любви, разделяя боль и радость? Потому что я совершенно точно не смогу видеть тебя с другими женщинами... Я очень ревнивая недобродетельная особа, хоть сколько перечитывай книги о женском воспитании... Мин Лэ Ян рассмеялся. - Как приятно слышать о твоей ревности, - затем более серьезно добавил, - я впервые в жизни хочу официально присвоить себе девушку, которую до сумасшествия люблю, а она требует отказаться от других. До сумасшествия.. Ох, на что она подписывается? И ведь знал, белоглазый волк, что при таком раскладе отступать ей некуда. - А ты бы как реагировал, если бы в моей жизни были еще мужчины? - Исключено! – тут же помрачнел Мин Лэ Ян. – В этом мире такое невозможно... Ци Мейли вздрогнула. Почему это прозвучало так... - Кхм, – нетерпеливо вмешался Юншэн. – Время... Благоприятное время уходит. Мин Лэ Ян тут же достал из своего широкого рукава красную газовую вуаль и накинул на свою невесту. Он решительно взял девушку за руку и подвел к ожидавшему монаху. - Начинаем! – ладошка Ци Мейли в его руке казалось холодной и напряженной. Он легонько сжал ее и улыбнулся. - Ваши жизненные пути начались совершенно по-разному, но ваша любовь будет жить до тех пор, пока ваши души существуют. Не стоит бояться того, что впереди. Берегите свои чувства друг к другу. Первый поклон, – наконец торжественно произнес Юншэн, – Небу и Земле! – два человека в красных свадебных нарядах сразу же поклонились, вытянув вперед сцепленные руки. – Второй поклон – всем предкам! – Мин Лэ Ян не мог полностью видеть растерянного лица девушки перед собой, но почему-то отчетливо вспомнил, как едва такая же церемония не забрала у него Ци Мейли. Хотя... Кого он обманывает? В тот же день этот солдат был бы мертв. – Третий поклон – родителям! – Мин Лэ Ян продолжал улыбаться. Его любимая совершенно не представляет, насколько порочен человек рядом с ней в достижении поставленных целей. Порочен, жесток, властен... Он может быть любым, но его дикая слива об этом не узнает. – Четвертый поклон – супруги кланяются друг другу! Совершенно бесшумно подошла улыбающаяся Син Шихонг, неся на небольшом серебряном подносе две чаши церемониального вина. Ци Мейли смотрела на эту маленькую предательницу, которая утаила все даже от нее, и мысленно обещала разобраться с милой невинностью. Мин Лэ Ян взял чашу и вина и подал вторую своей жене. Совершенно серьезным тоном он пообещал: - Ци Мейли, я, Мин Лэ Ян, клянусь тебе, в моей жизни ты уже давно – единственная женщина. В моих мыслях, в моем сердце давно нет места для кого-то другого. Клянусь Луной, Небом, Землей, перед лицом почтенного служителя – твой супруг все сделает ради нашего счастья. Да, обычной свадьбы у них точно не получится. Помолвки, приглашения, подарки... Но, как говорится, лови момент! Она не упустит такую возможность. Действительно. Брак, одобренный самим Императором! Благословение Небес в виде присутствия уважаемого Юншэна! Ему ли не быть законным? Даже если эта церемония останется тайной. Ци Мейли, улыбаясь, ответила: - Твоя супруга принимает данные обещания и дает клятвы в ответ: она будет любить тебя день за днем, не смотря на все то, что может пытаться разлучить нас, будет верить тебе, принимать твои решения, поддерживать и заботиться. Отныне мой дом – рядом с тобой, Мин Лэ Ян. И это странным образом отозвалось в сердце. Хватит, набегалась. Неприкаянная в двух мирах устала, расслабилась в руках этого мужчины и теперь собирается прожить остаток своей жизни за его широкой спиной. У нее совершенно нет амбиций, жажды власти или стремления реализоваться в каком-нибудь деле. Не нужно больше думать, где взять еду, как расплатиться с долгами и где купить подешевле новые кроссовки. Вот так. И ей это нравится! Быть соленой рыбой. Небо окрасилось красками заходящего солнца. Весенний ветерок играл с молодой травой и новыми листьями на деревьях. Двое давали друг другу брачные клятвы. Один пришел в этот мир хозяином, смог побороть обстоятельства и возвыситься, пролив кровь и отказавшись от собственных эмоций. Другая открыла глаза в этом мире растерянной полусумасшедшей девушкой, совершенно не имевшей представления о времени, в котором очнулась. Она стала сильнее, но по-прежнему слаба, ведь этот мир сильных женщин не терпит. Оба появились в этом мире в разное время лишь для того, чтобы притянуться друг к другу, захватить в знакомые силки и сливаться в одно целое, пока данная жизнь не закончится и смерть снова не разобьет две частицы, разбрасывая по Вселенной. А затем цикл начнется заново. Все повторится. В другом мире, в другом месте две души вновь будут искать дорогу друг к другу, осознавая свое бессилие перед собственными чувствами. Юншэн с улыбкой поднял взор на Небеса, которые оказались невероятно милостивы к нему – он, обычный монах, смог узреть то самое чудо, смог соприкоснуться с ним. Творение Небес – две души в задуманном единстве. Как много людям стоит еще осознать! Перед своим уходом Юншэн сделал свой подарок этой странной влюбленной парочке. Он отвел в сторону по отдельности Ци Мейли, а затем – Мин Лэ Яна и что-то прошептал каждому в напутствие. Не желая задерживаться дольше, Юншэн тихо и незаметно растворился в темных переулках Лои, как только ступил за пределы Дворца. Свою миссию он выполнил. Мин Лэ Ян же жаждал самого важного действа для любого молодожена - брачной ночи. Он совершенно потерялся в глубоких подведенных глазах своей супруги, медленно снимая с ее головы вуаль. Наклонившись, мужчина нежно поцеловал ее в манящие и сладкие губы. Ци Мейли улыбнулась и погладила супруга ладошкой по щеке. - У меня есть для тебя подарок, – с загадочным видом прошептал довольный Мин Лэ Ян. – Я подготовил специальный тайный указ... Если вдруг со мной что-то случится... – На этих словах Ци Мейли невольно замерла. – Ты останешься неприкосновенной. Я купил тебе дом далеко от столицы, там будет все для безбедной жизни... Тайная стража в полном составе перейдет к тебе в услужение. Ты станешь свободна и богата... Ци Мейли с ужасом слушала о том, о чем мечтала еще с первых дней своего пребывания в этом времени. Свободна и богата... Но теперь... Это значит потерять его? Расплатиться за богатство защищающим теплом объятий единственного мужчины, на которого отозвалось ее сердце? - Это шутка? – тихо переспросила Ци Мейли, в ее глазах Мин Лэ Ян отчетливо увидел страх. Мужчина вдруг ощутил себя обреченным, ему в один момент перестало хватать воздуха, но в то же время сердце сладко сжалось. - Это гарантия твоей безопасности... - Тогда у меня тоже есть тебе подарок, – вдруг серьезно выпалила собранная и напряженная Ци Мейли. Ну что ж, в эту игру можно сыграть и вдвоем. Девушка вдруг подалась вперед и обвила шею супруга руками. Да, пусть их брак – исключительно между ними, Мин Лэ Ян не сможет объявить его перед советом и всегда будет сохранять его в тайне, пока он - монарх. Пусть эти клятвы, которые они сегодня дали, – только друг для друга. – Твое желание исполнилось. Скоро я стану толстой и неуклюжей, поскольку ношу твоего ребенка. Мин Лэ Ян впился в девушку неверящим взглядом, словно он ослышался. - Что ты сказала? Но Ци Мейли, не собираясь отступать, теснее прижимаясь к своему любимому мужчине, серьезно продолжила: - И поскольку я, все же, залетела от твоего старания, - в волнении перешла на сленг девушка, - именно тебе придется взять ответственность за этого ребенка и любого другого, которые у нас могут быть. Я не разрешаю тебе умирать раньше меня, поскольку не собираюсь рожать свое дитя на погибель в этом гаремном гадюшнике! – свирепо закончила Ци Мейли. – Будь добр теперь беречь себя и всецело заботиться о нас! Это меньшее, что я могу требовать как твоя супруга, особенно после того, что ты устроил мне ранее! Мин Лэ Ян рассеянным расфокусированным взглядом посмотрел по сторонам, его взгляд задержался на круглом столе из китайского кедра, где был накрыт праздничный ужин. Свадебный стол Син Шихонг собирала с большим трудом, ведь заказывать традиционные свадебные блюда на императорской кухне – еще та задача. Но ради счастья своей госпожи... Пришлось придумывать различные оговорки для того, чтобы слишком любопытные поварихи не доложили об этом еще кому-нибудь лишнему. На праздничном столе традиционно присутствовали морепродукты: морское ушко с окунями в густой подливе, лобстер, морской огурец, рыбная икра в небольших пиалах, тушеное пряное мясо кабанчика с лавровым листом, ласточкины гнезда, деликатесные соления из провинции Цзаннань и нежные трюфели. Все продукты символизировали плодородие – таково оставалось главное пожелание Син Шихонг. Но Мин Лэ Ян смотрел сквозь это великолепие, пытаясь осмыслить. Его дикая слива носит их ребенка? Их первенец? Мужчина закрыл глаза и мысленно пообещал наградить лекаря Е. Этот императорский тайи заслужил самую высшую награду! - Ты правда ждешь первого ребенка? - с каким-то спокойствием переспросил Мин Лэ Ян. Ци Мейли почти обиделась на него в этот момент. - Что, передумал? Не хочешь теперь детей от меня? Мин Лэ Ян улыбнулся и покачал головой. Он осторожно погладил уже порядком растрепанные волосы своей супруги. - Хочу больше всего на свете! Если родится сын - он станет наследником престола. Какого черта?! Ци Мейли свирепо уставилась на мужчину, но сейчас выяснять момент наследования власти не имело смысла. Стараясь успокоиться и взять свои эмоции под контроль, девушка лишь спросила: - Тогда почему такая странная реакция? Учти, отвертеться от своего ребенка у тебя не получится. Будешь хорошим отцом! Мин Лэ Ян едва не рассмеялся. Он? Хороший отец? Ни разу. Хотя, надо признать, отцом себя будет ощущать впервые... Его первенец... Не династический отпрыск Императора, а его, Мин Лэ Яна, сын! Или дочь... Да, дочь тоже нужна, похожая на супругу. Но сейчас мужчина молил Небеса именно о мальчике. Это - законное положение, это основа. Он крепко обнял Ци Мейли, целуя в густые волосы, купаясь в уникальном неповторимом аромате этой женщины. - Я просто очень счастлив! Спасибо тебе! - Нам нужно позвать лекаря, чтобы он осмотрел меня. О беременности я узнала, когда началась вся эта история. Едва Ци Мейли произнесла это, Мин Лэ Ян защищающим жестом крепко обвил свою любимую руками и мрачные мысли тут же сгустились в сознании. За это обвинение и за эти интриги еще полетят головы... В прямом смысле. Пусть успокоятся, расслабятся. Так лучше. Но самое главное и самое важное... Эта беременность оказалась слишком большой неожиданностью в выстроенных планах самого монарха. Он не учел такого. Понимая, как именно могут развиваться обстоятельства после его собственного ранения, Мин Лэ Ян хотел сейчас лишь одного - успеть все задуманное и защитить, пусть даже ценой своей жизни, единственные родные во всем мире души... Однако вдруг буквально через два дня после тайного торжественного события кабинету министров сообщили, что монарх слег. Яд, оставшийся в теле при ранении, как оказалось, подкашивал здоровье Императора день за днем. Придворный лекарь никак не мог нейтрализовать его, поскольку не понимал, что это за разновидность яда. Он пробовал разные противоядия, но эффекта не было. А Император слабел. Он сильно похудел и осунулся, его болезненный вид и слабость с каждым днем становились заметнее. Во всяком случае именно эти слухи муссировались среди членов императорского совета. Когда Его Величество посещал собрания, выглядел он совершенно измотанным. И всегда удалялся, когда основные важные вопросы были решены. Вскоре слухи стали еще более ужасающими. Говорили, что Император умирал от яда врага. Лекарь Е на все вопросы удрученно качал головой и просил не делать поспешных выводов. Но что еще он мог сказать? Напряжение быстро сгустилось и нарастало. Вместе с этим почетные министры разбились на три лагеря. Кто-то поддерживал кандидатуру одного маленького принца Юн Цзыхао, кто-то – глуповатого Юн Жуаня, ведь из него выйдет очень послушная марионетка, а кто-то придерживался крепкого влияния Лули-шуфэй, которая старалась оставаться как можно менее заметной после такой выходки своей дочери. Говорили, что принцессу строго наказали еще и от ее имени. Несогласие нарастало, оппоненты спорили до хрипоты, отстаивая позиции выбранных наследников. Родственные связи или откровенный подкуп – сторонников хватало у обоих принцев. Вот только Император по-прежнему игнорировал своих отпрысков. Цзань Си Юань с неким волнением слушал все, что говорили. Император и правда выглядел очень плохо. Бледная кожа, нездоровый вид, апатия ко всему происходящему. Если Его Величество задел яд, который долгое время может не проявляться в организме, давая жертве ложную надежду на то, что с ней все хорошо... Тогда исход предрешен. И даже придворный тайи Е ходит с пепельным лицом. Цзань Си Юань хорошо понимал, что затем последует... Жертва скоро не сможет встать, а затем один за одним ее органы будут отказывать до полной остановки сердца. Цзань Си Юань заламывал руки в волнении. Ожидание убивало... День за днем министры не слышали никаких позитивных новостей. А однажды Его Величество вообще не появился на утреннем суде, лишь взволнованный главный евнух Его величества, с трясущейся фучэнь, объявил, что Его Величество крайне болен... А потом... Начался кошмар. Все три образовавшиеся коалиции решили, что настала пора действовать. Трон Поднебесной не может достаться кому-то чужому. Цзань Си Юань, подавляя боль где-то в глубине своего сердца, такой же бледный и измученный от переживаний, выскользнув поздно вечером из семейного особняка и убедившись, что за ним не ведется слежки, проскользнул тихо в маленький чайный домик с магазином сладостей городского местного торговца - господина Минь Бао. Хозяин никак не среагировал на появление ночного гостя и просто продолжал подсчитывать сегодняшнюю прибыль. Цзань Си Юань поднялся на самую крышу, где у торговца сидели почтовые голуби. Прикрепив специальный мешочек к лапке одного из них, Цзань Си Юань с тяжелым вздохом нерешительно вложил небольшую записку. В ней было всего несколько иероглифов. «Раненый тигр умирает. Волки рвут плоть. Неделя». Выпустив, наконец, голубя с запиской, Цзань Си Юань долго всматривался в пугающую темноту ночного неба, плотно укрытого облаками, не пропускающего свет звезд. В руках молодой чиновник крутил небольшой острый словно игла дротик, но в глазах застыла мрачная решимость. Молодой человек вспоминал свое желание к Юн-ди. Этот мужчина не мог не возбуждать. Но и свою боль от той унизительной демонстрации Цзань Си Юань не забудет. Что же, все могло сложиться иначе. Могло... Но Юн-ди не Бессмертное Божество и сам выбрал свою судьбу. Его господин ждет весточки от своей луны, мог ли Цзань Си Юань ослушаться?