☯︎ Предложение ☯︎

Ин Гао Дэ дрожащими руками в волнении перечитывал снова и снова донесение своей луны. Он сделал это! Юн-ди ранен и скоро умрет. Яд разрушал организм изнутри, как и было ожидаемо. Теперь его извечный соперник одной ногой в могиле. В самой Поднебесной, как доносили другие шпионы, началась грызня между министрами, которые поддерживают разных принцев как наследников Трона Дракона. Впрочем, ни один из этих отпрысков не имеет серьезной власти для претензий на престол. За ними слишком мало сил. Даже если представить, что кого-то из них коронуют, управление останется либо в руках регента - матери, либо в руках тех же министров. Эти хитрые шакалы хотят власти, очень хотят, но всегда стремятся при этом держаться в тени. Никто не горит желанием самому сесть на Трон, взять на себя ответственность, потому что власть получить – не самое трудное. Самое ужасное – ее удерживать. Год за годом. День за днем. Конечно, им нужна марионетка. Ин Гао Дэ в волнении расхаживал по своему рабочему кабинету, застеленному шкурами различных животных. Жаровни топились сильно, весна в их государстве еще не вступила полностью в свои права. Теплый тяжелый парчовый халат монарха, накинутый на шелковые нижние одежды, сильно ослаб в завязках и свободно болтался на худощавой фигуре. Обычно мужчина терпеть такого не мог, но сейчас монарху Цинь было не до этого. Он подошел к небольшому резному чайному столику и в волнении налил себе вина, однако выпил, не ощущая вкуса. Вот он, этот самый момент, который так хорошо был спланирован! Его луна отлично справилась с поставленной задачей. Странно, что Юн-ди не пал перед красотой и обольстительностью посланного человека. Каким этот мальчик умеет быть со своим господином Ин Гао Дэ прекрасно знал. Ведь он сам его создал. Его любимая игрушка. Его Юэ Лян. Этого мальчишку-наложника Ин Гао Дэ приметил в поместье одного из своих чиновников, куда он приезжал для тайной встречи с послом Северной Сун. Оказывается, старый развратник очень любил под собой тела юных мальчиков. Ну что ж, монарх Цинь тоже не отказывал себе в таком удовольствии, ведь мягкие и хрупкие станы юных дев до смерти наскучили. Слишком легко ломаются. Той ночью Юэ Лян первый раз служил ему. Стоило этому юному очарованию скользнуть в комнату и обольстительно сбросить халат, встав на колени, как Ин Гао Дэ ощутил расколотый на мелкие осколки самоконтроль. Мальчишка бился и кричал под ним до самого утра, до сорванного голоса и опухшего от слез лица. Но это все заводило еще сильнее, подстегивало и высвобождало звериную похоть. Утром, замученный, покрытый сине-фиолетовыми отметинами, мальчишка, не в силах подняться с кровати, сполз к монарху в ноги, обнял сапоги собравшегося уходить Ин Гао Дэ и хриплым сорванным голосом попросил забрать с собой. В этом доме у наложника даже не было имени. Своих родителей раб никогда не знал, а свою жизнь помнил лишь в качестве собственности и вещи, переходящей от одного хозяина к другому. Сейчас он просто был упругой доступной плотью для всех. Хозяин никогда не запрещал играть с мальчишкой своим гостям. Жены и наложницы же чиновника ненавидели его - боль и унижения являлись основой жизни мальчика. Однако желание выжить в бесправной игрушке для постельных утех давно стало самым сильным инстинктом. Так жалкий раб-наложник без имени стал Юэ Ляном, той луной, от которой Ин Гао Дэ ждал особой благодарности. То ли со скуки, то ли из-за интуиции, но Ин Гао Дэ дал возможность Юэ Ляну учиться во дворце. Вскоре, когда выяснилась усидчивость мальца, Ин Гао Дэ приказал серьезно заняться подготовкой мальчика. Ежедневные изматывающие тренировки на мечах, с луком, в драке, этикет и манеры от придворных наставников. Ин Гао Дэ очень сильно наказывал за любой промах или недостаточное усердие. Мог избить любым попавшимся под руку предметом, мог просто отдать на потеху своим охранникам, наблюдая, как тонкое гибкое тело мальчика разрушают сразу несколько обезумевших мужчин. После такого наказания Ин Гао Дэ оставался крайне нежен, он лечил наложника, целовал и просил всегда слушаться своего хозяина, ведь он – его благодетель. Цель жизни Юэ Ляна – служить монарху. Кем тот захочет его видеть: личной или общественной шлюхой, подстилкой для ног, убийцей, шпионом - тем раб и станет беспрекословно. Юэ Лян, полностью сломленный и уничтоженный, реагировал лишь на эти слова-команды, раз за разом проникавшие в мозг. Тело разрывала боль, а внутри росло понимание своего долга. Впервые Ин Гао Дэ использовал Юэ Ляна в подкупе одного из мятежных вожаков небольшого племени кочевников на севере своих границ. Нормальной власти среди разрозненных варварских племен никогда не было. Эти дикари постоянно воюют даже друг с другом. Юэ Лян должен был соблазнить главу военного отряда и переманить на службу к монарху Цинь. Толковые наемники – дело нужное, а эти кочевники - воины. Юэ Лян проник к ним в лагерь как потерявшийся беженец. Ин Гао Дэ понимал, что, скорее всего, мальчишка станет лагерной шлюхой для всех этих дикарей, но мальчик оказался на удивление развратным и хорошо выдерживал частые оргии. Самое главное – не терял головы и выполнял поставленную задачу, что и доказал буквально через месяц. Он убедил варварского вожака не только принять соглашение о службе, но и предложил подарить себя в качестве подарка монарху Цинь, поскольку на то время его юным телом наигрались вдоволь, а обмениваться дарами при заключении союза нужно было. Ин Гао Дэ смеялся от души. Его луна оказалась порочна и хитра. А главное – умна. С тех пор Юэ Лян выбил себе совершенно иную жизнь. Больше он не был игрушкой-наложником. Он стал доверенным лицом Ин Гао Дэ, его личным шпионом при необходимости и ценным кадром. Юэ Лян не только не растерял свою юную привлекательность, он отточил ее до совершенства - неустанная похоть в сочетании с чистой прекрасной внешностью. Юн-ди, этот сын волчицы, первый, кто не польстился на тело и соблазнительную ауру его белоликой луны. Как так вышло? Никто не мог устоять перед его мальчиком. О весенних забавах или о жестоких играх наложник знал все. Почему Юн-ди не попробовал? Ин Гао Дэ не верил в праведность. Монаршие дети не рождаются таковыми. Все они существуют лишь для того, чтобы брать самое лучшее, что есть в этом мире. Все правители эгоистичны и жестоки в своей алчности, жадности к безграничной власти. А те, кто прикидывается спокойным и добрым, как правило, - самые ужасные монстры. Юн-ди совершенно не производил ощущение гармоничного и миролюбивого правителя. Но и особой жестокости не проявлял. Изощренных пыток или наказаний в его государстве не применяли. Именно потому, что Юн-ди не хватило твердости и жестокости истинного правителя, он сейчас лежит и умирает, а его государство скоро погрузится в управленческий хаос. Ин Гао Дэ покачал головой, смотря на заваленный документами стол. Даже так, Юн-ди оставался осторожен. Подобраться к нему долго не представлялось возможным. Монарх Цинь давно планировал отправить к нему в постель Юэ Ляна, но прежде мальчишку надо было подготовить. Создать основу. Разведчики нашли подходящую кандидатуру – старшего сына самого лэхоу Чжун Бэя. Этот молодой человек давно уехал из дома в далекую провинцию Фуцзянь, где обучался боевым искусствам в закрытом монастыре ордена монахов-буддистов. Ростом и комплекцией юноши были похожи, черты лица, конечно, где-то разнились, но кто знает, каким стал юноша за много лет вдали от дома и близких, ушедший оттуда совсем ребенком? Ин Гао Дэ совершенно не церемонился со свидетелями. Почти весь закрытый монастырь, насчитывающий около двадцати монахов, был отравлен, а затем сожжен. Местные испуганные жители небольшой деревеньки неподалеку через пару часов уже знали о каре Небес и проклятье, которое заслужили монахи своей неправедностью и темной магией. Так Юэ Лян стал Цзань Си Юанем. Около двух месяцев наложник примерял на себя личину далана хоу Чжун Бэя: запоминал друзей, имена многочисленных домочадцев, оповестил отца, что обучение окончено и он возвращается. Шпионы Ин Гао Дэ во всем помогали молодому человеку. Юэ Ляну подготовили все, даже получение звания шэнъюань. Одно немного волновало правителя Цинь. Юэ Лян – сломанная кукла. Его годами воспринимали словно бессловесный объект для утех, развращали его восприятие и потребности. И сейчас это красивое тело не могло существовать без подчинения, жестких изнуряющих мужских игр с ним. Этот мальчишка настолько привык к боли и унижениям, что воспринимал такое словно наркотик. Вся его показная маска настоящего мужчины, который умеет доставлять удовольствие женщине, слетала в один миг, если что-то спровоцирует его, подавит. Мгновение – и это ползающая скулящая сука, умоляющая разрушать и разрушать его до смерти. Психика мальчишки исковеркана - монарх Цинь знал об этом, ведь это его собственное творение. Поэтому переживал, что новоявленный Цзань Си Юань сорвется перед Юн-ди, ведь Юн-ди – это чистая энергия Ян, сжигающая и подавляющая любого при желании. Властная покровительственная основа Императора Тянь-ся ощущалась огромной волной, он мог своим взглядом агатовых черных глаз либо заставить дрожать от страха, либо заставить дрожать от возбуждения. Ин Гао Дэ это помнил. И вновь при мысли о Юн-ди у правителя Цинь появилась слабость в коленях. Проклятье, эта жаркая мечта никогда не исполнится... Теперь уже нет. У него остался лишь подарок Юн-ди... Вихрь мечущихся мыслей Ин Гао Дэ прервал стук в дверь. Командир, ответственный за донесения, принес долгожданный ответ правителя Великой Лян. Они не будут поддерживать поход Ин Гао Дэ против Поднебесной. Установившийся мир и взаимные экономические, торговые контакты для Великой Лян сегодня в приоритете. Правитель выразил мнение, что Трон Дракона устоит и даже если будет новый Император, курс взаимодействия двух государств сохранится. Проще говоря, понял Ин Гао Дэ, Великий Лян не готов к войне. «Ублюдки». Пусть катятся! Даже если они и решат предупредить Юн-ди, не успеют – Цинь нанесет удар раньше. Великая Сун прислала два гарнизона на прошлой неделе. Из наемников Бей Мо тоже можно хорошо усилить армию. В любом случае, ждать больше нельзя. - Передай приказ правителя всем воинам. Мы выступаем - идем завоевывать новые земли и новые богатства для людей Цинь. Ради благополучия собственного народа мы должны забрать земли Поднебесной, ведь сейчас им уже никто не поможет – Юн-ди скоро будет мертв. Пока министры Тянь-ся грызутся за своих марионеток на трон, Цинь нанесет удар. - Этот подчиненный принял приказ, – поклонился солдат, кидая быстрый взгляд в угол кабинета. Ин Гао Дэ вдруг обернулся и увидел стоящего на коленях обнаженного наложника. Его тело представляло зрелище, очень нравившееся монарху: смесь гематом от ударов, красных следов от поцелуев и пересекающихся царапин. На запястьях и лодыжках – растертые места от кандалов, а на шее – все то же ожерелье-ошейник. Его новый личный пес стал теперь совсем послушным и ручным. Ин Гао Дэ довольно ухмыльнулся, подойдя к наложнику, и легко погладил того по подбородку. Юноша слегка коснулся губами хозяйской руки. Скоро монарх Цинь отправится в величайший поход за всю свою жизнь правителя. Ставки высоки, проигрыш не возможен. - Собака жаждет сопровождать своего хозяина в пути? – милостиво промурлыкал Ин Гао Дэ, наслаждаясь покорностью живой куклы. - Этот раб последует за хозяином и отдаст жизнь за него, – тихо поклялся изнуренный юноша. - Твой хозяин думает, что ты ему врешь... – игриво мазнул Ин Гао Дэ пальцем по щеке мальчишки и тут же с размаха ударил по ней. Красный след загорелся на бледной коже. Юноша лишь прикрыл глаза от боли. – Ты просто ленишься, ведь если хозяин уйдет, тобой будут пользоваться все. Ты не хочешь исполнять свой долг? - Долг раба – исполнять желания хозяина. Этот раб хочет удовольствия господина... - Послушный пес, – Ин Гао Дэ вдруг потерял интерес к отметинам на коже мальчика, которые с упоением только что разглядывал. – Хозяин должен признать, что без верного пса ему будет грустно. Пока здесь любой желающий будет играть с тобой, этому господину придется искать новую игрушку, а это утомительно. Значит, пес этого правителя поедет с ним, у ног своего хозяина в специальной походной повозке. - Господин... – мальчик наклонился к расшитому золотой нитью сапогу Ин Гао Дэ и поцеловал его. – Этот раб умоляет об одежде. Он замерзнет в пути. Ин Гао Дэ расхохотался. - И правда... У тебя же нет одежды... Только ошейник. Какой твой хозяин забывчивый. Ты хорошо поработал прошлым вечером, гости остались очень довольны твоим представлением. Ты достоин некоторых милостей. Ин Гао Дэ в совершенно воодушевленном настроении стремительно вышел из кабинета, уже не обращая внимания на согнувшегося в благодарности юношу. Хао Тянь оставался со склоненной головой еще некоторое время, но по лицу расползалась безумная жестокая улыбка. Еще немного. Еще совсем немного...

***

В императорском Дворце витало сильное напряжение. В воздухе буквально чувствовалось ожидание... Смерти. Как бы то ни было, нынешний Император являлся благоденствием для всей Поднебесной: он не разорял казну, помогал и заботился о нуждах народа, сохранял мир, не боялся принимать внешние угрозы и отвечать на них. К тому же, Юн-ди был еще молод. Никто не знает, кто взойдет на Трон вместо него с малолетним принцем. Одним из... Выбор невелик. В итоге к власти придет тот или иной клан. Эти люди тут же начнут зачистки оппонентов, кровавые распри за сферу влияния, смещение с должностей для замены на своих людей. Грядет полнейший хаос. Кабинет министров мог пестовать свои мечты о власти, но в итоге реальность же могла в момент погубить все честолюбивые замыслы. Никто из сановников не сядет на престол законным способом. Только через переворот и убийство прямых наследников-хуанцзи. Но никто и не хотел брать на себя кровавую ношу - проклятье тирана. Однажды Ли Йи уже пытался. И где он сейчас? Трава на его могиле уже несколько метров в высоту. Однако почтенные чиновники не понимали, почему Его Величество не назначает наследника. Почему даже в таком состоянии он не думает о будущем Тянь-ся? Каждый день кто-то из членов совета приходил к покоям Императора с просьбой назначить тайцзы, но каждый раз Ся Яозу решительно преграждал им путь, обозначая отказ слабого и болеющего Императора говорить. Такой же отказ Ся-гунгун озвучивал и от лица Ци-гуйфэй, которая все время находилась подле императорского супруга и не оставляла того ни на минуту. Ища выход, члены императорского совета пришли к Лули-шуфэй. Именно эта супруга сейчас замещала императрицу, владела гаремом и вела дела. Пусть эта женщина и не являлась матерью наследника, однако Император также высоко ценил ее и доверял ведение дел, верно? Значит, она сможет попытаться повлиять на Его Величество. Цзяньидафу Лян и кунму Сюй прямо предложили Лули-шуфэй сделать выбор: - Добродетельная Супруга может усыновить юного принца от наложницы, став ему матерью. Это может быть как Юн Цзыхао, так и Юн Жулань, который старше. Кто будет возражать хозяйке шести дворцов? Вы – наша императрица, госпожа, пусть и не коронованная. Именно Вы сможете представлять законную власть и иметь право на законное престолонаследие. Это спасет Поднебесную от внутренних распрей. Лули-шуфэй, бледная и взволнованная, заламывала руки, мучительно обдумывая все новые и новые возможности. Безусловно, именно сейчас момент истины – ей необходимо действовать, ведь Император умирает. Однако женщина с ужасом ждала, что вот-вот откроются двери и евнух бесстрастно огласит указ о том, что все супруги и наложницы Императора должны последовать за ним в тот мир. Лули-шуфэй не готова была умирать за мужчину, который никогда даже близко ее не любил. Ей нужен был трон, дабы защитить себя, свою дочь и свой род. Однако, если она вступает на этот путь, женщине придется отдать много смертельных приказов. Ее руки замараются в крови другого принца, его матери-наложницы, которую также придется убрать, в крови матери того, кого Лули-шуфэй назовет сыном, поскольку она тоже станет определенной угрозой. Готова ли Добродетельная Супруга омыть свой титул кровью? Лули-шуфэй все еще сомневалась. Женщина согласилась с чиновниками – это был единственный шанс не устроить жестокие распри власти, но внутренней решительности не доставало. Найти бы того, кто бы сделал за нее эту грязную работу. Сановники ушли, выразив надежду на положительный ответ, и объявили, что в случае ее правильного решения примут юного принца новым Императором, а ее утвердят Вдовствующей Императрицей. Это был бы триумф. Это именно то, о чем можно мечтать каждой амбициозной женщине в гареме, - Вдовствующая Императрица с малолетним Императором на троне в ее полной власти. Над Вдовствующей императрицей нет абсолютно никаких запретов! Нет ни Императора, который бы ее ограничивал, нет императорских родственников. Она – абсолютная хозяйка! Лули-шуфэй, растворившаяся в желанных мечтах, тот час приказала привести сначала Ван Сюи с маленьким Юн Цзыхао, а на следующий день планировала увидеться со второй наложницей, которая даже после рождения сына Императору не поднялась выше своего низкого ранга. Как ее имя-то? Лули-шуфэй в очередной раз осознавала, насколько безразличен оставался Его Величество не столько к своим женщинам, сколько к своим детям. Словно они и не его вовсе. Впрочем, это обычная ситуация во Дворце любого правителя. Но у Юн-ди даже не было любимчика. Поэтому Император не хочет назначать приемника? Чего он ждет, умирая? Ответ на свой вопрос Добродетельная Супруга получила случайно, словно Небеса и впрямь отчетливо ответили женщине. Сун-сяньфэй, которая каждое утро приходила поприветствовать Лули-шуфэй как свою благодетельницу и хозяйку императорского гарема, рассеянно упомянула, что она, прогуливаясь по саду недавним солнечным днем, видела издалека Ци-гуйфэй вместе с лекарем Е. Двое разговаривали среди зеленых елей императорского сада возле монарших покоев, и Благородная любимейшая Супруга неосознанным жестом все время держала руку на своем животе, а лекарь Е со строгим выражением лица что-то рассказывал госпоже. Сун-сяньфэй выразила уверенность, что Ци-гуйфэй жалеет о том, что у нее нет ребенка от Императора, впрочем, ее можно понять. Но вот Добродетельная Супруга на этих замечаниях похолодела с ног до головы. Кровь отлила от лица женщины, она едва не потеряла равновесие. Лули-шуфэй знала, конечно, что Сун-сяньфэй глуповата, вернее, простодушна, слишком добра ко всем, но чтобы настолько оставаться наивной... Нет слов! Вот уж точно - на снег еще и иней! Она уже беременна! Эта сука уже носит императорское дитя! Что не понятного?! Такой непроизвольный жест может быть лишь у женщины, которая уже получила высшую благодать Небес, зачав от Императора! Вот оно что! «Но даже если это и не так, – мстительно раздумывала женщина, озлобленно срывая с себя кольца и браслеты, – рисковать никто не намерен!» Именно в тот день все сомнения Лули-шуфэй рассеялись. Она не отдаст этой суке свое законное место Вдовствующей Императрицы! Лули-шуфэй готова была вырвать когтями сердце этой дряни и напиться ее крови. Сколько бед из-за этой ничтожной гуйжэнь! Его Величество умирает. И если Лули-шуфэй все успеет сделать вовремя, приказ о захоронении всех наложниц вместе с Императором ее не коснется. Там будет Ци-гуйфэй! И пусть Добродетельная Супруга познает веление Неба! На этот раз промахов не будет! Конечно, решить – это хорошо, но вот найти того, кто сможет это все грамотно провернуть... На кого можно сделать ставку? Миниатюрная красавица, долго перебирая всех лояльных к ее дворцу людей, в итоге решилась: - Пусть придет евнух Симэнь. Пригласите его на послеобеденный чай сегодня в час шень-ши, – когда вошедший евнух с поклоном принял приказ госпожи, Лули-шуфэй нетерпеливо добавила, – и не забудь взять две тысячи золотых монет. Преподнеси как знак внимания от Добродетельной Супруги. Этот старый кастрат придет хотя бы из любопытства. Евнух Симэнь Тун являлся довольно высокой фигурой в чине тайцзянь и служил в Директорате церемониала, который отвечал за полное обслуживание Императора. Личный главный евнух Юн-ди, Ся-гунгун, служил в том же чине, но подчинялся напрямую Его Величеству. Жаль, что с ним нельзя договориться о встрече. Зная гнилую хитрую натуру этого старика, Лули-шуфэй не сомневалась, что он непросто пришел бы - этот евнух обобрал бы ее от души за свои сведения, но в итоге, ничего толком не сказав, тут же продал бы Императору. Хотя сейчас, когда его Вансуйе на смертном одре, кому теперь будет служить Ся Яозу? Его выпрут отсюда как только она примет власть, либо он покончит с собой. Симэнь-гунгун не заставил себя долго ждать, однако некая чванливость в нем, все же, присутствовала. Он казался несколько... Самодовольным. Даже кланяясь... Лули-шуфэй про себя обозвала его кастратом и мило улыбнулась, предлагая присесть. Молоденькая служанка тут же налила свежий пуэр. Гость одобрительно скользнул по ее стройной фигурке. Небольшие османтусовые пирожные, воздушные маленькие булочки с мясной, фасолевой и сладкой начинкой, лепестки лилий в меду и кусочки нежной оленины – благородные димсамы прямиком с императорской кухни. Тут же стоял нефритовый кувшинчик вина сянло. Изысканно и сдержанно. Кто мог усомниться в манерах Добродетельной Супруги? - Госпожа, этот старый подчиненный удивлен приглашением и очень рад. Давно Вы не звали старика в гости, – тонким голосом принялся прибедняться довольный евнух, немного резко усаживаясь на приготовленное место за резным лаковым столиком. Мантия этого тайцзяня имела насыщенный зеленый цвет с тонкой вышивкой птиц, цветов и облаков. Вопреки сказанному, он не был сильно стар – лет сорок с небольшим, однако проблемы с коленями и боли в них делали этого человека шаркающим старцем. - Симэнь-гунгун так любезен, что отозвался на скромное приглашение этой супруги. Прошу, позвольте угостить старого знакомого прекрасным напитком. Эта супруга в последнее время часто вспоминает о своих друзьях во Дворце. И это заставляет немного грустить. Кого эта супруга может назвать своим другом? Наверное, где-то эта неблагодарная дочь совершила ошибку, – также притворно вздохнула Лули-шуфэй. - Моя госпожа напрасно тревожится. Старый Тун всегда в распоряжении своей госпожи. Просто Вы так заняты, – удрученно покачал головой гость, – так заняты. Оно и понятно. Достойно управлять гаремом - большая заслуга! Восхищение Вашего слуги безмерно! Лули-шуфэй нежно улыбнулась. - Вы, как всегда, сладки на слова, Симэнь-гунгун... Но в свете последних событий... Евнух тут же посерьезнел и со вздохом опустил чашку. - Кто знает, что ждет Поднебесную? Грядут тяжелые времена... - Симэнь-гунгун очень мудр и всегда давал этой супруге дельные советы. Может ли она надеяться, что ее друг не покинет эту супругу и сегодня? Симэнь Тун слегка улыбнулся и несколько высокомерно посмотрел на Добродетельную Супругу. Все они: и супруги, и министры, и даже сам правитель - никто без своих верных евнухов. Вот у кого настоящая власть. Лули-шуфэй уловила направление мыслей "старого кастрата" и лишь невинно похлопала красиво подведенными глазами. Не время давать волю гневу. - Госпожа хотела узнать что-то конкретное? - Как Симэнь-гунгун считает, почему Его Величество до сих пор тянет с объявлением наследника? - Этот скромный слуга уверен, что приказ уже готов. Но кто объявит его, пока Его Величество еще жив? Этот гнилой червь, Ся Яозу, когтями вцепился в него. Никто ничего не узнает, пока Император дышит. Некоторые еще не теряют надежду, но Вансуйе давно не показывался своим министрам, они негодуют и требуют хотя бы приблизиться к ложу больного Императора. Сановники должны сами видеть, что монарх жив. - Хм, это резонно, – согласилась Лули-шуфэй. – Эта супруга также слышала, что генералу Сяну, от чьего имени было восстание, присвоено посмертно высокое звание, а его наказанная и сосланная когда-то семья амнистирована. Это вызывает вопросы. Но еще больше этой супруге интересно – почему любимый айцин Его Величества, находившийся при нем днями и ночами – Цзань Си Юань – до сих пор не допущен на аудиенцию к Его Величеству? А ведь прошло уже столько времени, когда он привел войска обратно. Эта супруга слышала, что на все прошения об аудиенции Цзань Си Юаню ответили отказом. Что происходит? Кто сейчас остался в милости монарха? Эта супруга нуждается в мудрости и знаниях Симэнь-гунгуна. Симэнь Тун довольно рассмеялся. Все в итоге приходят к нему... - Моя госпожа, к чему Вам, прекраснейшей, нежнейшей женщине в гареме Императора, загружать свои мысли столь незначительными проблемами как внутренние дворцовые распри? Неужели что-то беспокоит Добродетельную Супругу? - Разве это не очевидно? – улыбнулась вновь Лули-шуфэй. – Когда Император скончается, этой супруге необходимо выиграть время и выжить. А если эта супруга сможет остаться матерью наследника, то Симэнь-гунгун вознесется еще выше. Симэнь Тун моментально напрягся. Перед ним открывались заманчивые перспективы, более того – желанные. А у этой хрупкой женщины, сидящей напротив него, есть все шансы и основания стать Вдовствующей Императрицей и матерью наследника с милости совета. Именно она станет полновластной хозяйкой Тянь-ся, хотя бы по завещанию. - Госпожа, – не зная с чего начать задумался евнух, – чтобы Вы понимали... Генерал Сян был полностью оправдан самим Императором. Это значит, что восстание, произошедшее совсем недавно – лишь способ узнать о врагах. Раз генерал был помилован, Его Величество добился своей цели. Мы не можем думать по-другому. А насчет Цзань Си Юаня... Этот молодой чиновник очень красив, правда... – качал головой таньцзянь. – Но то, что... Лули-шуфэй напряглась. - Между ними что-то случилось? Евнух колебался. Такой информацией не бросаются. Она может стоит места, чина и головы. Лули-шуфэй прекрасно понимала, что нащупала нужную нить, и злилась на игры евнуха с ней. Однако с лица не сходили легкая улыбка и руки неспешно подливали напиток гостю. - Эта служанка, – она кивком указала на стоящую неподалеку юную девушку с опущенной головой в смиренной позе, ожидавшую приказов госпожи. – Она Ваша. Делайте с ней что захотите. Когда эта супруга займет прочное положение, Симэнь-гунгун узнает славу и почет. Есть ли сомнения в друге? – умело вывела беседу Лули-шуфэй. Эта тактика оказалась безотказной. Евнух с вожделением, не свойственным для его положения, устремил свой жадный взор на безмолвную служанку. Обещания славы - это, конечно, заманчиво, но вот эта сладкая награда здесь и сейчас – прекрасный аванс. - Не многие знают, что Цзань Си Юань не просто так рвался в личные покои Императора. Он не просто хотел служить ему, он хотел попасть на драконово ложе, стать первым наложником Его Величества. Цзань Си Юань жаждал подарить себя Вансуйе, тем самым возвыситься. Как любовник Императора он был бы обласкан и вознесен. Цзань Си Юань неоднократно предпринимал попытки... Э-э-э... Рекомендовать себя, – обходя острые углы прямых высказываний, поведал Симэнь Тун опешившей Лули-шуфэй. - Но Его Величество никогда не брал наложников–мужчин! - Всегда найдутся желающие попробовать стать первыми, моя госпожа. Император разозлился. К тому же, Ци-гуйфэй почти никогда не покидает Его величество. Он не просто отказал Цзань Си Юаню, он довольно жестко обозначил свои позиции в этом вопросе. Подробностей этот евнух не знает, однако буквально за вечер Цзань Си Юань, взлетавший все выше и выше в своем положении, вдруг рухнул. Император понизил его и отправил прямо под стрелы на восстание. - Кто сейчас остался близок к Его Величеству? - Правый чэнсян, тайфуцин Вей и тайвэй Шао, пожалуй, наиболее близки. Конечно гуанлу дафу Чоу, старый лис... Но в целом таких фамилий можно назвать много. Наш Император держит благосклонность совета. Что конкретно интересует Добродетельную Супругу? - А левый премьер-министр? - Вы же помните его обвинительную речь на слушании императорского суда по темному колдовству Благородной Супруги? Думаете, Его Величество простит это? - Ах, да... Есть ли еще какая-то важная информация, которую этой супруге следует знать? Симэнь Тун задумался, прожевывая сладкую булочку. Его тонкие губы блестели от жира. - Хм, Вы многое ведаете, моя госпожа, в мире нет таких стен, которые бы не пропускали ветер. Ваши шпионы неплохо работают, но и они не всесильны. Этот слуга не знает, что конкретно известно Вам, но могу лишь сказать, что войска в долине Вэйхэ, Наньцзина, а также по всей провинции Сычжуань выдвинулись в Ляонин. Это строго конфиденциальная информация, – прошептал испуганно евнух. Добродетельная Супруга нахмурила брови. Зачем? Еще одно восстание? Война? - Эта супруга от души благодарит своего старого друга за помощь, – опомнилась миниатюрная женщина, вспомнив о правилах приличия. – Ваши сведения, как всегда, крайне ценны. Вознаграждение будет щедрым, не сомневайтесь, Симэнь-гунгун. Эта супруга умеет ценить верность. - Моя госпожа, - услужливо отозвался евнух, - Вы совершенно правы в своих стремлениях. Ловить рыбу нужно в мутных водах. Надеюсь, Вы сделаете верные ставки, - Симэнь Тун не спеша продолжил наслаждаться чаем, мысленно ощупывая свою новую служанку...

***

Не смотря на весеннее обновление, все больше греющее солнце и расцвет природы, ситуация во Дворце оставалась неизменной. Дни летели. Состояние Императора обозначалось лекарями как критическое, но он все еще не умирал. Лишь стало известно, что двоих приближенных министров лекарь Е пустил для аудиенции в императорские покои, дабы убедиться, что Его Величество пока жив. Удрученные сановники долго рассказывали после этого визита о бледном и изможденном виде лежащего в постели монарха. Цзань Си Юань лишь молча наблюдал со стороны за всей этой агонией и фарсом самих вельмож. На его лице было ровно столько удивления, сколько у других, озабоченности - тоже в меру, печать переживания прочно залегла на челе. Истинно государственный ученый, имеющий чин. Цзань Си Юань ждал. Получить вдруг приглашение от Добродетельной Супруги на тайную встречу было для молодого человека крайне неожиданностью. Что ей нужно от него? Скорее он ждал весточки от Ци-гуйфэй. Если Цзань Си Юань хоть что-то понимал в женской натуре, то Ци-гуйфэй давно должна была подумать о запасном варианте для себя. И помня кокетливые взгляды этой милой в общении женщины, Цзань Си Юань лелеял странную надежду, что именно его она попросит о помощи. Понятно ведь, что Юн-ди не посвятил свою любимую супругу в тонкости того вечера. Цзань Си Юань, прекрасно осознавая конец монарха, в данный момент был готов предложить помощь Ци-гуйфэй в обмен на ее расположение. Эти красавицы, строящие из себя неприкосновенных нравственных барышень, в итоге визжат как поросята от восторга, когда в них вонзается мужской жезл. Ему ли не знать? Все женщины падки на удовольствие, а те, кто шарахается от плотских игр, просто неопытны. В императорском гареме сексуально смелых женщин он видел сразу, их крайне мало - они ходят по-другому, смотрят иначе, даже язык тела у них другой. До сих пор в книгах по женской нравственности наложниц пишут о запрете удовольствия женщин при контакте с Императором. Наложница - всего лишь сосуд для семени Дракона. Каждый день находясь рядом с Императором, Цзань Си Юань нередко видел обитательниц гарема, однако загадкой для его ума по-прежнему оставалась именно Ци-гуйфэй. Эта женщина не принадлежала к общему хоугуну, не имела к нему абсолютно никакого отношения. Так всегда Цзань Си Юаню казалось. Не принимала других сестер, не искала расположения в гареме, не строила союзы и не подкупала евнухов для шпионажа. Что с ней не так? Ци-гуйфэй наивно верит, что любовь Императора продлится вечно? Если так, то она глупа. Гарем – не место для любви. Но Цзань Си Юань все же, не мог не восхищаться образом мыслей этой девушки, ее прямотой в иных вопросах и совершенно не стандартным для женщины мышлением. Но самое главное – Ци-гуйфэй явно была раскрепощена в весенних забавах. Цзань Си Юань до сих пор помнил ее жадные стоны под Императором. Конечно, хитрый манипулятор Юн-ди очень умело скрыл тогда саму Ци Мейли, но ее требовательный голос и то измученное часами страстных игр лицо, мелькнувшее в тусклом свете свечей, – не смог.Такой весенний пейзаж не забывают... Лелеют в памяти как что-то сокровенное и видят в страстных снах. Вот и Цзань Си Юань нередко видел это лицо во снах. Иногда в этих снах он сам занимал место Ци Мейли, а иногда молодой человек становился тем самым требовательным любовником, который раз за разом мучил ее. Он хотел увидеть такое же лицо девушки под ним в реальности. Цзань Си Юань был уверен – Ци Мейли могла воплотить все желания мужчины. Император всегда останется заветной вершиной, Цзань Си Юань понимал – его желаниям сбыться не суждено. А раз они бесплотны, то есть смысл обратить внимание на не менее вкусный кусок – Ци-гуйфэй, которая вскоре станет вдовой. Подмяв эту женщину под себя, Цзань Си Юань унизил бы и самого Императора в отместку, и растоптал бы ту, из-за которой он и сам пострадал. Раздавить спелый плод сливы в руках и насладиться ее стекающим соком. В красивых глазах Феникса плескалось сожаление - Юн-ди не дал ему даже надежды на то, что молодой человек сможет присоединиться к ним в этих играх. Кто знает, может Цзань Си Юань и не спешил бы с планом, наслаждаясь общими весенними забавами на ложе монарха. Если бы не болезненная ревность Императора... Молодой человек решил, что просто предложит Ци-гуйфэй жизнь, когда всем наложницам зачитают приказ о захоронении с Императором. Жизнь его любовницей или смерть в добродетели. Патовая комбинация. Очнулся от своих мыслей Цзань Си Юань уже подходя к обозначенному в записке пересечению дорог возле Холодного Дворца. Это было довольно мрачное место, и люди старались лишний раз не проходить мимо, дабы оградить себя от несчастий и дурной энергии. Беседка возле прудика у задней стены Холодного Дворца идеально скроет их от любопытных глаз, тем более, что в этом дворце сейчас никто не доживал свой век. - Господин Цзань? Дарен, моя госпожа ждет Вас, прошу за мной, – тихо позвала молоденькая служанка, облаченная в темно-серые одежды низших слуг. Цзань Си Юань оглянулся и прислушался. Никакой слежки. Они недолго шли довольно запутанными тропками между кустарниками и деревьями, которые, видимо, девушка прекрасно знала, и вышли в итоге к неухоженной беседке, заросшей плющом с переплетающимся диким виноградом. Листья плюща оставались зелеными в любую погоду, поэтому хорошо скрывали обитателей внутри, а вот виноградные лозы еще спали. - Цзань-дарен, наконец, эта супруга имеет честь общаться с Вами лицом к лицу, – мило улыбнулась сияющая красавица. Внешность Лули-шуфэй не могла скрыть ни простая одежда, ни отсутствие украшений. Она улыбалась той самой женской обнадеживающей улыбкой несравненной хрупкой очаровательности, ради которой мужчины готовы совершать подвиги. Красавица, спящая весной... В ней поразительно переплетались чистая хрупкая внешность, прекрасная нефритовая кожа, глаза цвета темного янтаря и аура беззащитности. Эта миниатюрная красавица могла покорять сердца мужчин одним лишь взглядом, и Цзань Си Юань, разглядывая ее, никак не мог взять в толк, почему Император столько времени игнорировал свою супругу. Эта женщина прекрасна! Молодой ученый вынужден был признать самому себе, что Ци-гуйфэй даже рядом не стояла с этой ослепительной женщиной. Что творится в голове у этого монарха? Может, у него странные вкусы, о которых он ничего не понял? Чем Ци Мейли могла оказаться лучше?! - Этот недостойный совершенно удивлен оказанной ему честью видеть Вас, Добродетельная Супруга, – поклонился вежливо Цзань Си Юань. – У Вашего слуги даже нет предположений о цели этого визита, однако он счастлив безмерно увидеть сияющий лик самой прекрасной женщины в гареме Его Императорского Величества. - Достойные слова от достойного господина, Цзань-дарен. Не нужно быть настолько формальным, ведь эта супруга пригласила Вас не для пустого обмена любезностями, – ласково улыбнулась Лули-шуфэй, тоже в свою очередь разглядывая молодого человека. Он был красив! Даже слишком! Глаза Феникса смотрели, казалось, прямо в сердце, а чувственные губы изгибались в легкой вежливой улыбке. Бардовая мантия министра с широким поясом подчеркивала стройность стана, а утепленный плащ сверху лишь добавлял образу мужественности. Лули-шуфэй понимала, как может быть опасен данный белый лотос. Она уже ощущала воздействие его очарования. Если все получится, и она сможет остаться у трона, Цзань Си Юань мог стать ее фаворитом, не смотря на то, что он явно желал внимания Его Величества. Как правило, такие красавцы всегда бисексуальны. Лули-шуфэй выдернула свое сознание из страны пустых пока грез. Цзань Си Юань же усмехался про себя. Все желания Добродетельной Супруги полностью выдавало ее тело. Эта женщина могла сохранять абсолютно невозмутимое лицо, но язык тела контролировать не могла. Еще одна шлюха под маской добродетели. Явно изголодавшаяся. Образ красавицы, спящей весной вдруг рассеялся, уступив место скуке. - Тогда Ваш покорный слуга готов услышать все, что Добродетельная Супруга хотела ему сказать. Лули-шуфэй подошла к лавочке и осторожно присела. Красивый накинутый плащ темно-синего бархата с отделкой из короткого меха кролика удивительно шел ей. - Эта супруга знает о Вашем успехе и заслугах в последнем походе. Вы вернулись из-под красного дождя с триумфом! Позвольте поздравить Вас, Цзань-дарен. Ваше мастерство достойно признания. Вы – талантливая и одаренная личность. Однако этой супруге совершенно не понятно, почему до сих пор Его Величество не удостоил вниманием Ваши заслуги, – притворно вздохнула женщина. – Разве что ему настолько плохо... - Этот подданный не раз просил аудиенции Его Величества, однако пока его не приняли. Видимо, Император не готов сейчас обсуждать дела. К тому же, этот подданный стремился к благу Поднебесной, он не приклеивал золото к собственному лицу, – осторожно парировал Цзань Си Юань. - Конечно! Это, несомненно, делает Вам честь! – воскликнула красавица. – Однако, мы все знаем, что Его Величество смертельно болен. Его время истекает... И кто знает, какие распоряжения он отдаст в плену лихорадки от яда... - Пусть госпожа говорит прямо, – улыбнулся Цзань Си Юань. Его начинало разбирать раздражение. Это прощупывание почвы его эмоций к Императору слишком утомляло. Лули-шуфэй вздохнула. - Господин Цзань, у этой супруги очень мало времени, к сожалению. И она вынуждена довериться Вам. - Добродетельная Супруга может быть уверена – все останется в тайне, - видимо, после таких заверений у него нет права отказаться, если дальнейшая жизнь имеет ценность. - Тогда... – Лули-шуфэй поднялась и немного нервно прошлась туда-сюда. Она неустанно теребила платок в руках - Ци-гуйфэй беременна. Думаю, скоро об этом станет известно – как только Император скончается. Вежливая улыбка застыла на губах Цзань Си Юаня. Лули-шуфэй доставило удовольствие увидеть, как молодой человек побледнел. - Что Вы сказали, госпожа? Вы уверены? – не своим голосом переспросил ошеломленный мужчина. - Эта низкая выскочка, которая вдруг стала сумасшествием Его Величества, – а эта супруга уверена, что без помощи колдовства такое просто невозможно – может носить сына–принца. Теперь ее жизнь после ухода Его Величества будет вне опасности, тем более, если Его Величество останется и дальше под влиянием этой низкородной женщины, он может передать престол именно ее ребенку, конечно, если это будет принц. Эта гуйжэнь смела не только нарушить баланс устройства императорского гарема, она уже давно ведет себя в нем словно хозяйка. Ее высокомерие и жестокость по отношению к другим сестрам давно стали предметом осуждения всех здравомыслящих чиновников и подданных. Если эта низкородная женщина придет к власти, то вся династия разрушится. Это будет наш конец! Недостойная, без родословной, без должного воспитания... Она растопчет законы предков! Ее хитрые манипуляции не должны завершиться успехом, Цзань-далан! Единственный способ избежать этого – стереть эту мерзавку с лица земли вместе с ее ублюдком. Да, – резко возразила Лули-шуфэй. – Это звучит жестоко, но, поймите, у нас нет права на сомнения или ошибку! Династия должна оставаться в сильных руках с законным наследником! Ци Мейли должна умереть! Цзань Си Юань, не проронивший ни слова за всю длительную страстную тираду Добродетельной Супруги, слушал ее излияния словно сквозь плотный занавес. В голове мысли хаотично метались. Все ведь закономерно, учитывая страсть монарха к Благородной Супруге. Перед глазами стояла та самая картина, которая навсегда засела острым шипом в сердце – Ци Мейли на императорском ложе с лицом, искаженным мукой и удовольствием. Наказывающий свою женщину Император, и этот пронзительный предупреждающий взгляд Юн-ди, которым он не просто обозначил, кому принадлежит эта женщина, но и который разбил все надежды самого Цзань Си Юаня приблизиться к Трону через монарха. - Что Вы хотите от меня, госпожа, – не стал больше церемониться с обращением Цзань Си Юань. Его красивое лицо отражало муку и злость, которая вновь поднималась из глубин униженного сердца. - Вы искали расположение Его Величества, не правда ли? – осторожно спросила Лули-шуфэй. Цзань Си Юань криво ухмыльнулся ни подтвердив, ни опровергнув. – Но Ци-гуйфэй никогда бы не дала Вам приблизиться к Его Величеству, хотя благодать императорской милости должна касаться всех. Столько лет императорские гаремы представляли собой идеальный баланс всех энергий... Баланс власти... - Конкретнее, госпожа, – вдруг уже совершенно раздраженно бросил Цзань Си Юань, оборачиваясь лицом к Добродетельной Супруге. – Что. Вам. Нужно? Лули-шуфэй вздрогнула при таком невежливом тоне обращения. Этот парень не считает нужным сохранять маску принятых манер... Почему? Он хочет отвергнуть ее предложение? Он не сможет. Этот красавец ведь хочет жить, верно? - Убейте эту выскочку – Ци-гуйжэнь. Только Вы, Цзань-дарен, способны на это. У Вас есть возможности, умения, доступ к ней - эта дрянь воспринимает Вас с явной симпатией, вы были ее тайфу, - если Цзань Си Юань и недоумевал до сих пор, почему именно на него пал выбор этой женщины, то сейчас они окончательно рассеялись. - Только Вы можете без вопросов проникнуть в покои. Разве Вы не хотите отомстить за свое унижение? У Вас есть шанс спасти Поднебесную и помочь законному наследнику занять трон. Эта женщина должна умереть, – Лули-шуфэй решительно подошла к молодому человеку и заглянула в похолодевшие глаза Феникса, рассеянно смотрящие в одну точку. – Убейте эту дрянь. Вы получите все – славу, должность, почет... Эта супруга не останется в долгу. Ци Мейли должна сдохнуть вместе со своим ублюдком. Вы сделаете это? Выполните свой долг перед Поднебесной? Это Ваш шанс отомстить... Другого случая не представится. Сумрак беседки не мог быть растревожен солнечными лучами - его плотно обвивал плющ. Сердце человека одновременно впускает свет и копит тьму. Однако жадность человека безмерна...