☯︎ Интриган ☯︎

В маленьком помещении все было окутано полумраком, вокруг горело много ламп с благовониями, их ароматы смешивались, заполняя небольшую каморку почти удушающим запахом. Девушка с трудом разлепила тяжелые, будто свинцом налитые веки, и тупо уставилась в одну точку на потолке, силясь понять где она. В голове чувствовалась странная легкость, девушка не могла вспомнить что произошло. Почему она лежит здесь? Ее тело не ощущалось, конечности не слушались. Как будто она была бестелесным духом. Захотелось опустить голову вниз посмотреть на себя, но девушка не могла пошевелиться – не было сил. Легкость в голове не рассеивалась, словно туман, блокируя мысли. Девушка боковым зрением различала тусклый свет от ламп, но казалось, что в комнате она абсолютно одна. Глаза вдруг снова начали смыкаться, ей было все тяжелее держать их открытыми. Ни мыслей, ни чувств, ни боли... Вдруг перед ее закрывавшимися глазами мелькнула темная фигура. Над застывшей девушкой склонился мужчина в черном. В полумраке она не могла различить черты лица. От посетителя волнами исходило ощущение опасности, но лежащей на небольшой кровати девушке было все равно. Она просто смотрела в это темное пятно лица и не ощущала даже интереса. Вдруг девушка почувствовала на своей щеке осторожное прикосновение пальцев, затем ее нежно погладили по голове. Это приятно. Темный силуэт продолжал молча стоять склонившись над ней, а рука осторожно касалась шелковистых волос проснувшейся девушки, словно успокаивая. "Кто ты?" Невысказанный вопрос промелькнул быстро затухнувшей искоркой в сознании. Девушка балансировала на краю реальности и сна. Уже проваливаясь в спасительное забытье, она услышала легкий шепот чужого голоса: - Ты поправишься, Син Шихонг. Вернешься к жизни. Спи, не бойся ничего. Боли больше не будет. В твоей жизни боли больше не будет, обещаю... Девушка не сильно понимала, что ей говорят, однако реагируя лишь на интонацию и приятный тембр говорящего, спокойно закрыла глаза, возвращаясь в целебную тьму сна. Ли Фенг за свою жизнь никогда ничего не просил у Небес. Ему было все равно, что будет с его судьбой. Все, чего мужчина хотел – служить своему Императору. Он оставался абсолютно преданным человеку, который в свое время спас его от неминуемой жестокой, голодной смерти на улице маленькой деревушки. Когда обессиливший, истощенный и больной сирота открыл глаза в повозке, его тело больше не терзал голод, лихорадка отступила и впервые за всю свою жизнь Ли Фенг почувствовал себя почти нормально. Он встретился с юношей, который подобрал его, и тот, на удивление, оказался не просто кем-то, а самым настоящим принцем – одним из сыновей династии Чжоу. С тех самых пор Ли Фенг ни разу не знал голода, не знал нужды, не знал бессилия и отчаяния. Для мальчика-сироты, обреченного умирать никому не нужным под деревенским мостом, замерзая в канаве, появилась новая цель – остаться с этим, тоже брошенным и нелюбимым принцем-благодетелем, отдавая тому долг за свою никчемную жизнь. Ли Фенг следовал за своим спасителем ослабленной тенью, пробуя подаваемую еду на яд и молча помогая. Юный принц не раз отправлял его отдыхать, не требуя никакой благодарности, однако Ли Фенг упрямо шел за своим господином, готовый работать на него коровой и лошадью. Проходили годы. Мальчик становился мужчиной, проживая жизнь в служении своему благодетелю-ванъе, затем - наследному принцу, после - Императору. Он видел, как менялся и сам господин - становился опаснее, хитрее, жестче. Они одновременно взрослели, вместе проходили изматывающие обучения, тренировки. Ли Фенга поражала настойчивость и сосредоточенность этого малоразговорчивого юноши. Он всегда оставался одинок. Травмы, ранения, переломы – юный принц просто терпел, стискивая зубы, и лишь когда становилось совсем невмоготу, терял сознание. В тайцзы Ли Фенга восхищало все: ум, сила, выносливость, умение распознавать людей. Это был самый настоящий прирожденный правитель. Ли Фенг молча следовал за ним тенью, понимая, насколько не хочет этот еще совсем молодой на тот момент принц всходить на Трон Дракона, как чуждо ему находиться во Дворце, соблюдать церемониал. Ванъе привык к солдатской жизни, свободе в передвижениях, он прекрасно разбирался в армейских тонкостях правления, военной тактике. Та крепость на границе, где они жили сосланными несколько лет, за время правления ванъе стала укрепленным опорным пунктом с натренированным гарнизоном и стабильной жизнью простых жителей. Ли Фенг видел стремление одинокого застывшего сердцем мужчины, который год за годом переживал новые смерти, войны, дворцовые подлости и жажду власти, остаться одному, жить отшельником, не касаясь этой кровавой грязи, на которой замешана основа построения императорской власти. Ли Фенг остро ощущал, как с каждым годом сильнее разрастается пропасть между личностью наследного принца и его ролью Императора. Это словно два разных человека, однако чудовище, выросшее внутри того мальчика, который однажды спас его, объединяло эти две личности, помогая инстинктивно чувствовать опасность, видеть обман и жестоко расправляться с врагами, не давая пощады. Жестокость не воспринимается как что-то странное, когда ты живешь в ней день за днем. Ли Фенг был привязан к своему Императору узами, выходящими за однозначное понимание. Однако впервые в жизни, впервые за двадцать шесть лет своей жизни Ли Фенг обратил свой взор на кого-то кроме Императора. Маленькая юная служанка любимой женщины Его Величества, сопровождавшая ее с такой же преданностью, как и он своего господина, невольно все чаще привлекала внимание тайного стража, много лет существующего инстинктами и настороженностью. Ли Фенг часто ловил ее в поле зрения, ему нравилось следить за живой мимикой красивой девушки, когда она думала, что находится одна. Син Шихонг что-то вечно бубнила себе под нос, с кем-то ругалась, кого-то поучала. Однажды девушка отругала подушку за то, что та оказалась недостаточно мягкой. Это было так забавно, что Ли Фенг не мог упустить возможность понаблюдать за этой странной служанкой. Его день невольно окрашивался в какие-то новые цвета переменчивого настроения девушки. Он часто приносил ей небольшие вкусные сладости или просто цветок, оставляя это на той самой расшитой подушке. Ли Фенг мог неделями не видеть ее лица, не отлучаясь от Его Величества, но часто видел силуэт юной красавицы в затуманеных коротких снах. И совершенно не понимал почему. Это приводило тайного стража в растерянность. Син Шихонг не подозревала, но ее охраняли точно также. Тайная стража всегда следила за двумя женщинами в императорских покоях, и одна была лишь служанкой. Тот жалкий слизняк-охранник, который едва не изнасиловал наказанную работой на императорской кухне Син Шихонг, затащив в амбар, был убит позже им лично, но сначала Ли Фенг переломал поверженному солдату каждый палец. Капитан тайной стражи никогда не собирался представать перед девушкой как реальный живой человек. В ее глазах он был страшным убийцей – призраком, который словно холодный клинок без чувств и эмоций живет только насилием и приказами. Нельзя сказать, что она была не права. Однако невольно жестокая расправа тайного стража над солдатом, который хотел побаловаться с низкой служанкой, в один момент сделала Син Шихонг персоной, которую лучше обходить, если только человек не хотел закончить также. Все евнухи и все стражники, охранявшие двух самых важных женщин дворца, ходили по струнке и даже не могли кинуть взгляд в их сторону. Собственная жизнь дорога каждому. Задумывался Ли Фенг, что однажды Син Шихонг выйдет замуж, захочет самостоятельности? Не особо. Он морально готовился к тому, что девушка найдет себе достойного человека, влюбится в него и войдет в новую семью, уйдя от госпожи. Но все это присутствовало мыслями эфемерными и неясными, Ли Фенг никогда не гадал наперед о том, что будет. Считал, что все к лучшему. Он справится. Его внимание вновь переключится на Императора. Зная ту ответственность, которую Его Величество позволил слуге разделить с ним, Ли Фенг не хотел подвести своего господина. Все уничижительные мысли мужчины разрушились в тот момент, когда он увидел красивую девочку, что так давно и прочно занимала его мысли, бледную в луже собственной крови. Казалось, Син Шихонг облили ею с ног до головы. Не осознавая своих действий, тайный страж нетвердыми шагами подошел к трупу и рухнул возле него на колени. Жизнь сделала его не восприимчивым ни к смертям, ни к боли, но сейчас Ли Фенг до крови прокусил губу, лишь бы не закричать от несправедливости и своей вины. Когда Его Величество с другими стражниками бросились в покои Ци Мейли, Ли Фенг совершенно не мог двинуться с места. Он молча смотрел на кровавый след, бледность кожи, тонкие девичьи руки, безжизненно раскинутые на полу. Наемник Императора впервые почувствовал острую боль там, где давно уже не ощущалось сердце. Не уберег! На смену отчаянию вскоре пришла ненависть. Яростная злая ненависть к тому, кто посмел вонзить несколько раз острый клинок в ее прекрасное тело, цветущее в молодости и красоте. Проглатывая горечь сожаления, Ли Фенг сильно зажмуривал глаза. Он давно не умел смеяться или плакать – все сильные эмоции лишь мешали в его работе, но в тот момент... Ему больше всего захотелось дать слезам течь по лицу, оплакивая эту яркую совершенно беззлобную жизнь, видевшую слишком мало хорошего. Не отрывая взгляда от мертвенно-бледного бескровного лица девушки, Ли Фенг внезапно заметил почти мимолетную дрожь ресниц. Отчаянно надеясь, что это не безумие собственного воображения, он тут же наклонился ближе, замирая. Совсем чуть-чуть... Еле-еле... Син Шихонг дышала...

***

Ци Мейли, открыв глаза, тут же вернулась мыслями к произошедшему, уставившись на резной потолок кровати, обитый золотом. Цзань Си Юань... Что же ты натворил?! Из глаз полились слезы отчаяния. Девушка не могла поверить, что ее верная служанка мертва. Син Шихонг еще совсем девочка! Как жестоко... Не в силах сдержать плач, Ци Мейли горестно всхлипывала, не видя ничего вокруг. Ее рука согревала живот, радуясь за сохраненную жизнь. Но радость носила очень горький привкус. - Не плачь, – раздался тихий голос рядом. Ци Мейли вздрогнула и лишь теперь заметила человека в расшитом бордовом халате. Этот халат Император надевал после купания. Видно, что мужчина принял ванну и его длинные волосы наполовину высохли. - Мин Лэ Ян! – воскликнула испугавшаяся Ци Мейли. – Что ты там делаешь? - Смотрю на тебя, – последовал лаконичный ответ. - Зачем? - смутилась девушка. - Хочу запомнить о тебе любую мелочь. Я часто смотрю на тебя, пока ты спишь. Ци Мейли отмахнулась от этих романтических слов и засыпала супруга вопросами: - Как ты посмел вырубить меня?! Что за варварские привычки? Ты убил его, верно? - Забудь об этом человеке. Его больше нет в нашей жизни. Он получил свое. - Син Шихонг, – слезы вновь покатились по белым нефритовым щекам с исчезнувшим румянцем. Бледность Ци Мейли выглядела болезненной. – Он убил мою Син Шихонг... - Не плачь, – вновь повторил упрямо Мин Лэ Ян. – Это вредно для нашего сына. Син Шихонг ранена, но пока жива. Однако шансы слабые из-за потери крови. Ци Мейли тут же вскочила с кровати. - Что ты сказал?! Жива?! Что сказал врач? Я хочу к ней! - Лежи, – тут же подорвался Мин Лэ Ян. – Не смей так резко подниматься! – зарычал недовольно мужчина, подхватывая девушку за талию и аккуратно придерживая. – Лекарь уже был у нее. Сейчас твоя горничная спит. Ей придется долго выкарабкиваться. Если она переживет эти две ночи, тогда можно будет давать прогнозы. - Но я должна быть с ней! Ей же страшно одной! – отбивалась Ци Мейли, вырываясь из крепкой хватки. - Перестань, – строго осадил Мин Лэ Ян. – Подумай о нашем сыне! Ты ее госпожа, а не подруга! Твоя служанка не одна. О ней заботится Ли Фенг. Он ее спас. - Что? – резко замерла опешившая Ци Мейли. – Почему он с ней? - Видимо потому, что она нравится моему капитану тайной стражи. Он позаботится о ней лучше любых докторов. Доверься ему. Ты ничего не сможешь сделать. Ли Фенг – профессионал, он имел дело со многими ранами. Я позволил ему все время наблюдать за ее состоянием. Ци Мейли обессиленно обмякла. Да, лучше ей сейчас не видеть состояние бедной малышки Шихонг, это моментально может сказаться на ее собственном самочувствии. Здравомыслие возвращалось, и Ци Мейли затихла. - Есть шанс... Ты сказал... Пусть Небо сжалится над ней. Я помолюсь милостивой Гуаньинь, - опустив глаза, девушка погладила живот. - Надо, чтобы и меня осмотрел лекарь. Я ощущала боль, когда... - Тебя уже осмотрел лекарь. Сразу же. Он сказал, что ты должна быть осторожна и постараться не волноваться. Я даже напоил тебя успокаивающим отваром хо сян. Ци Мейли закрыла глаза и прислонилась к широкой груди. Почему-то ей казалось, что она до сих пор ощущает слабый запах крови. - Спасибо. Я очень сильно испугалась. - Это моя вина. Прости, что подверг вас опасности. Думал, моя внутренняя охрана лучше подготовлена... - Даже ты ошибаешься. Прими это. Ты – не Божество, которое все знает наперед. А Цзань Си Юань - не такой уж слабак. - Я не имею права рисковать тобой. Своим ребенком. Он – наследник. - А если родится девочка, ты сможешь хотя бы немного ее любить? – с сомнением спросила Ци Мейли. Этот вопрос давно не давал ей покоя. - Думаешь, я не люблю нашего ребенка? - Ты детей вообще не особо любишь. В конце концов, у тебя они уже есть... От других, – Ци Мейли всеми силами старалась не обнажать это ревностное терзающее ее чувство, но что скроется от того, кто выучил каждую твою эмоцию? - У меня нет детей. Это отпрыски династии. Я говорил тебе уже об этом. Это дети Императора, и они всегда будут в первую очередь политическими фигурами. Ты снова пьешь уксус... – мягко заметил Мин Лэ Ян, поднимая подбородок девушки и заглядывая ей в глаза. – Я ведь никогда не был отцом раньше. Прости, если у тебя сложилось неправильное впечатление. Но я хочу... Хочу взять на руки его или ее. Мы всему научимся. - Ты будешь его любить? - настойчиво повторила свой вопрос Ци Мейли, вглядываясь в красивое волевое лицо. - Глупая женщина, я уже люблю его. Этот ребенок будет от тебя - моей супруги. Конечно, трудно определиться с эмоциями, ведь он еще не родился, но я сделаю все для того, чтобы с вами все было хорошо. Ци Мейли после этих слов немного расслабилась. Мин Лэ Ян прав – сначала этот малыш должен родиться. - Что мы будем делать дальше? - Рвешься в бой? – усмехнулся Мин Лэ Ян и легко поцеловал Ци Мейли в макушку. - Хочу помочь. - Если хочешь помочь, пожалуйста, слушайся меня. - В чем? – тут же подозрительно покосилась на него Ци Мейли. Мин Лэ Ян вздохнул, а затем рассмеялся, крепче сжимая в объятиях податливое расслабленное тело. Эти мягкие изгибы невольно возбудили мужчину. Сегодня вечером он наглядно продемонстрирует этой приблажной, что случается с теми женщинами, которые при своих мужьях соблазняют посторонних чужаков. Даже ради отвлечения! Сегодня вечером... Надышаться ее запахом, напиться ее поцелуями, оставить в ней свой след... Он так и не сказал своей дикой сливе, что совсем скоро отправится на решающее для их жизней сражение. Время пришло, но он очень надеялся, что для них оно еще не истекло.

***

Время действительно пришло, даже уже поджимало. Однако императорский совет с трудом договорился отправить несколько полков для задержки вражеской армии в Цзи Чжоу, поскольку эта крепость долго не устоит. Все основные войска будут брошены в одну мясорубку. Генералы, которые выступали за более продуманную тактику, отказывались вести своих людей на убой, требуя от левого и правого чэнсяна выдать более грамотную стратегию или прислушаться к их мнению. В конце концов, существуют военные советники Императора... Наследником трона был объявлен Юн Жулань – по-старшинству. У принца слабое здоровье и он довольно глуповат, однако является прямым потомком династии. Управлять этой марионеткой будет несложно. В зале продолжались споры, крики, грозящие вылиться в полный хаос. Сильным политическим авторитетом равного монаршему не пользовался никто, поэтому государственные мужи в своих обсуждениях не могли принять единую точку зрения. Однако когда генерал Мяо, имевший почетный титул ямынь цзяна, в сердцах плюнул на пол и, выругавшись, собрался уже выдвигаться со своими людьми навстречу врагу, его остановили стоявшие в стороне фланговые генералы и пянь цзян Лун. Генерал Мяо недовольно сверкнул темными глазами и нахмурился, скрестив руки на груди. Из-за широких спин преградивших ему путь мужчин вдруг вынырнул мишулан Чон Сюань: - Генерал Мяо, прошу не торопитесь, – вкрадчиво посоветовал ему чиновник. - Этот подданный не намерен больше ждать! Враги разгуливают по нашей земле, а Вы просите этого солдата не торопиться?! – зло прищурился генерал. - Скоро все разрешится. Этот чиновник смиренно просит еще немного времени. Генерал Мяо внимательно посмотрел на хитрое лицо невысоко человека. Этот незаметный, довольно тщедушный человечек обладал широкой властью, а также пользовался доверием Императора. Генерал Мяо больше всего на свете хотел бы увидеть Его Величество живым и здоровым... Если сейчас он оправится на врага один, там голову и сложит. Но в конце концов разве не это самая почетная смерть для воина? К вечеру все довольно устали, но ни один из министров не смел уходить. Решается их судьба, вот только чиновники, в основном, не вояки. Кто встанет во главе войск? Этот вопрос всегда решал Император. Он лично курировал укомплектованность армии, должности. Перед походом Его Величество мог совершенно переиграть управленческий состав командующих, переназначить генералов, распределить фланги. Кто сейчас будет это делать?! Военные советники Императора тоже не владеют полной картиной происходящего и могут лишь строить предположения. Единственное, до чего договорились чиновники – коронация Юн Жуланя должна пройти как можно быстрее. В конце концов, если Поднебесная проиграет, казнят именно Императора, как представителя всего государства. Внезапно двери, через которые входит монарх в зал, открылись, и появился императорский шичжун, одетый по всей строгости церемониального этикета. Его появление, впрочем, осталось без должного внимания, хотя лицо чиновника было более чем торжественным. Он прошел по мраморному основанию, на котором возвышался Трон Дракона, спустился по ступенькам, занимая положенное место рядом с нефритовой широкой колонной. Лицо мужчины оставалось бесстрастным, как и полагается по конфуцианским канонам, однако его голос вдруг громко врезался в шумную какофонию дебатов: - Его Величество прибыл! Зал Тайхэ замер в полной тишине. В следующую секунду все рухнули на колени с немым изумлением. Юн-ди вошел спокойными и тихими шагами. На нем был черный лунпао с расшитым золотым Драконом. Его мяньгуань на голове немного прикрывала лицо, поэтому нельзя было сказать, насколько болезненный вид у Императора. Его Величество шел уверенно, каждый шаг был твердым, он буквально излучал привычные для монарха величественность и надменность. Ни слова не говоря, он также неторопливо сел на трон. Все присутствующие продолжали стоять на коленях, опустив головы. Прошло достаточно много времени в полном молчании, у некоторых почтенных сановников заныли колени. Когда уже самый престарелый из присутствующих - шаофу Чжун, разменявший восьмой десяток, - упал, не выдержав напряжения, сверху раздалось желанное разрешение: - Наши уважаемые подданные могут подняться. Шаофу Чжун продолжал кланяться, извиняясь за свое невольное падение. - Благодарим, Хуаншан! – прокатилось по залу. Левый и правый чэнсян тут же вышли вперед и с поклоном сообщили, словно оправдываясь за недостойное поведение ранее: - На Шэньчжоу совершено варварское нападение с запада. Цинь подло вторглась на наши территории, неся за собой смерть и разрушение. Ваши подданные решали, что делать дальше... Ваше Величество, как Вы себя чувствуете? Юн-ди, как обычно, подпер рукой подбородок, опираясь на подлокотник трона, словно ему скучно. - Чжэнь вынужден признать собственную беспомощность, – вздохнул Юн-ди. – Мы слишком доверяем Нашим чиновникам, но когда от них требуется действительно рациональное решение – они все демонстрируют свою полную бесталанность. Вы заседаете здесь с утра. Кроме того, что вы собрались посадить на престол полоумного пятилетного принца, который не годен ни на что, до чего еще додумались Наши подданные? Тишина давлела над присутствующими, но говорить больше никто не решался. Верховный правитель девяти и пяти, который был превыше всего, сидел застывшей глыбой, ожидая ответа. - Ваше Величество, – вкрадчиво оправдывался левый чэнсян, – у Ваших подданных было много разногласий, однако мы никогда бы не посмели идти против воли Императора... Юн-ди громко хмыкнул, показывая свое презрение к этому лепету. - Лан Шао очень старался. Чжэнь крайне доволен его прошлой работой, особенно Чжэнь ценит беспристрастность Нашего премьер-министра в вопросе с обвинениями Нашей хуангуйфэй. Однако Чжэнь расстроен, что сейчас не может наблюдать столь же слаженную работу и беспристрастность в вопросе защиты государства, – у левого чэнсяна едва не подкосились колени. Если это не прямая угроза, то что? - Ваше Величество, Ваш подданный лишь пытался установить правду! У него даже в мыслях не было причинять вред хуангуйфэй! – упал на колени левый чэнсян. - Нам бы хотелось наблюдать такое же рвение, какое Наш министр проявил в самом второстепенном деле, в решении действительно важных вопросов. Однако, Мы этого не видим. Чжэнь разочарован. Возможно, Нашему чиновнику стоит немного отдохнуть от государственных дел. - Бися, пощадите Вашего подданного! Он признает свои ошибки! – принялся кланяться министр. - Чжэнь освобождает от должности левого чэнсяна Шао, – громко объявил Император. – Нашему чиновнику необходимо подумать над своими действиями в течении полугода. После этого решение будет вынесено вновь, – махнул рукавом Юн-ди, показывая, что разговор окончен. - Ваш подданный понимает, – глухо пробормотал левый чэнсян. Он поднялся и осторожно отошел в сторону. Министр не сомневался – это кара Императора за допрос его любимой супруги. Стоило лишь немного расслабиться – удар пропущен... Император никогда ничего не забывал. - Что еще решили Наши подданные, кроме того, что делили власть в этом зале? – холод голоса монарха просачивался, казалось, сквозь одежду, вызывая дрожь у присутствующих. Молчание затягивалось. Никто не понимал, как вдруг император, пребывавший при смерти, вдруг явился в зал в полном здравии. – Ну что ж, – вздохнул показательно Император, – раз Наши подданные так хотят нового Сына Неба на троне, даже выбрали его для коронации, то Чжэнь не может не услышать волю своих подданных. Видимо, Наши советники уверены, что именно принц Жулань приведет Тянь-ся к победе над врагом. В эти непростые времена, когда всей Поднебесной грозит такая опасность, Ваш Император уважает волю своих министров и оставляет на их плечах решение о защите границ. Чжэнь лично передаст власть принцу Юн Жуланю и отречется от престола. И пусть вы познаете веление Неба! На этих словах чиновники с ужасом вздернули головы, силясь понять, насколько серьезен сейчас Император. По залу прокатился шепот ужаса. Только надежда зашевелилась, узрев Его Величество живого и здорового, как вдруг Император делает настолько убийственное для всех предложение. - Ваше Величество! – закричал тайчан Увэнь. – Не слушайте этих недостойных! Как мы, не избранные Небом, можем решить что-то настолько серьезное?! Просто ваших подданных охватило подлинное отчаяние! Если мы отступимся, предки не простят нам этого! Вы не можете бросить Поднебесную! - Чжэнь закрывает небо одной рукой, уважаемый распорядитель церемоний. Чжэнь может отказаться от престола, уйти из Дворца и зажить обычным человеком. Если Вы думаете, что Чжэнь не решится на это – Вы ошибаетесь. Чжэнь давно этого хочет. Власть – это не главное в Нашей жизни. Мы готовы объявить Нашу волю прямо сейчас, ведь наследный принц определен. Один за одним чиновники вновь падали на колени. Конечно, кто-то не верил сказанным словам. Как может Император сам отказаться от своего трона и власти?! Неслыханное дело! Значит, Его Величество просто лукавит, верно? Но проверять подлинность прозвучавших заявлений никто не решился бы – Император таких вольностей не простит, а жизнь дорога была всем. Сыма Яо Цзань, стоявший в стороне и не участвующий в жарких спорах ранее, едва заметно улыбался. Он только недавно прибыл обратно во Дворец, выполнив все отданные ранее приказы монарха. - Шеншан, смилуйтесь! – хором скандировал кабинет министров и весь совет. – Император не может бросить свой народ в такое тяжелое время. - Чжэнь болен, – спокойно заметил Юн-ди. – Мы очень плохо себя чувствовали в эти дни. И все же, вместо того, что бы поддержать своего Императора, Наши министры внезапно выпустили свои стрелы. Это повод задуматься либо о самом управлении, либо о верности членов совета. Вам так не кажется, Наши уважаемые подданные? – голос Императора оставался спокойным и ровным. - Бися, – закричал вдруг один из присутствующих окружных генералов северо-западного округа. – Так нельзя! Это долг Императора пред Небом – защищать свой народ! Как можно в такую минуту ставить обиды выше нужд страны?! – генерал поклонился, но тон оставался обвиняющим. - Как Вы смеете так разговаривать с Его Величеством?! – рявкнул генерал Мяо густым басом. – На колени, презренный! Император лишь полоснул острым клинком взгляда по решительной фигуре в военном плотном темно-коричневом ханьфу со знаками отличия и поднял слегка руку, призывая к молчанию. - Генерал Цзао Ювэй, – совершенно не выразив эмоций, проговорил Юн-ди. – Ваш праведный гнев Нам понятен. Но Чжэнь считает, что стоит серьезнее относиться к речам и смеху... Никогда не знаешь, как они обернутся после. К тому же, генералу стоит говорить лишь то, в чем уверен он сам... - Этот подданный не понимает, Ваше Величество, – немного раздраженно бросил генерал, стараясь придать тону должное почтение. - Насколько Мы помним, генерал повел около трех тысяч солдат на усмирение горных бандитов, а также для подавления набегов племени нучэн. Чжэнь все верно помнит? – генерал все еще хмурился, не понимая. Все коленопреклоненные чиновники, стоявшие перед ступенями к Трону, поднялись и с интересом наблюдали за смельчаком. Кто-то откровенно поражался такой безрассудной глупости. Даже героем надо становиться вовремя, иначе окажешься просто смертником. – В таком случае, почему Наш бравый генерал, умудрившийся потерять почти все войско в стычках с горными бандитами и с племенем нучэн, не остался с солдатами на поле боя, не стал думать о нуждах страны, позволив себе просто вернуться в столицу и доложить о частичном выполнении приказа? Генерал Цзао Ювэй поставил свою жизнь выше интересов и нужд тех, кого он защищал? А как же жизни тысяч солдат, которые так глупо сложили свои головы? Десять тысяч костей превратились в пыль. Генерал побледнел после этих слов, а министры лишь качали головами. Его Величество все помнит, про всех знает... Это дело уже давно забыто по прошествии стольких лет. Однако Император не только вытащил это поражение снова на всеобщее обозрение, он еще и полностью уничтожил репутацию самого генерала, публично осудив его. Да, генералы и командующие не раз проигрывали в стыках или в сражениях. Однако лишь публичное порицание и осуждение монарха при всем совете ставит точку в карьере подданного как военного в чине. Сыма Яо Цзань получал истинное удовольствие, глядя на этот фарс, сохраняя абсолютное внешнее спокойствие. Вмешиваться желания не было. Просто сыма – очень осторожный человек, а Император сейчас крайне зол. Нужно быть полным глупцом, чтобы этого не понимать... Наконец пришел в себя правый чэнсян. Он осторожно приблизился к престолу, расправил тяжелую темную мантию, опустился на колени как полагается и, поклонившись, предложил: - Шеншан, прошу простить Ваших недостойных советников за такое поведение. Мы подвели Вас и не заслуживаем прощения! Мы виноваты в малодушии и алчности, поэтому не смотрите на монаха, смотрите на Будду. Ваша мудрость и благословение Неба нужны Вашим подданным. Что нам сделать, чтобы Шеншан согласился возглавить свою армию и защитить Тянь-ся? Скажите Вашим недостойным министрам, что совет должен сделать? Мы примем любые условия, поскольку каждый человек в этом государстве находится под ногой законного Императора. Чиновники позади согласно загудели, присоединяясь к просьбе, кланяясь в знак солидарности. При всем желании, выбор мал и ужасен: либо смерть от рук врага, либо жизнь в эпоху перемен и полнейшей неразберихе с управлением. Среди сегодняшних чиновников не было настолько отчаянных интриганов, каким был когда-то Ли Йи... Сыма Яо Цзань резко прислушался. Вот оно... Ради чего все затевалось. Юн-ди медленно откинулся на спинку трона, его пальцы лениво постукивали по подлокотнику, мянгуань плотной завесой бусин скрывала любые эмоции на лице монарха. Но аура холодного спокойствия не поменялась. - Прекрасная речь, господин премьер-министр, - кивнул монарх. И через некоторую паузу, словно решаясь, сказал, - Чжэнь просит полного доверия Наших министров, – просто обозначил Юн-ди. Сановники непонимающе хмурились, а гуанлу дафу Чоу внимательно наблюдал, приглаживая подбородок. – Это значит, что все вопросы, касающиеся внутренней жизни Императора, остаются лишь прерогативой Императора. Совет министров не будет вмешиваться, давить на монарха, используя законы прошлых династий. Чжэнь хочет принимать собственные решения, касаемо внутренней жизни Сына Неба. Полное доверие, – повторил Юн-ди. Члены императорского совета переглянулись. Внутренняя жизнь Императора... Это была достаточно малая цена за шанс спастись в данный момент. А потом... Пообещать сейчас ведь можно все, что угодно. Каждый из политиков умудрится спокойно найти миллион лазеек для пересмотрения вопроса. Юн-ди, казалось, мог слышать сейчас мысли этих почетных вельмож и не был намерен рисковать. Он лишь протянул руку, и тут же подошедший мишулан Чон Сюань подал Его Величеству свернутый документ. - Тайши Ман, ознакомьтесь с данным распоряжением и утвердите его. Прямо здесь и сейчас перед Нашим лицом и перед лицом Наших сановников. Это взаимное соглашение. Тайши Ман Сумин с поклоном принял из рук монарха документ, составленный на специальной шелковой ткани. Он повернулся лицом к остальным членам совета и раскрыв его, принялся зачитывать положения. Некоторые чиновники закрыли глаза от ужаса, слушая то, что по их мнению, перевернет все устои! Такого не было на их памяти! Император убирал гарем, он его ликвидировал! Все понимали давно, что к такому и идет. Его Величество из раза в раз сокращал и сокращал численность наложниц. Отборов красавиц уже не было очень давно! Более того, в гареме не рождались наследники... Это крах династии! В документе говорилось, что Император не будет жениться и возводить на престол императрицу по требованию совета министров. Только по своему желанию. Он волен править и без императрицы. Кто–то из сановников более эмоционально хватался за голову. Императору нельзя навязывать женщин, дарить их. Пленницы остаются пленницами, а не отправляются в императорский гарем, которого теперь больше нет. Все наложницы, родившие от Императора, могут выбрать любые места для проживания в пределах столицы. Дети династии, которых и так осталось не очень много, будут жить здесь до церемонии взросления. После – по велению Императора. Если наложницы захотят остаться с детьми, то им определят место проживания во Дворце и соответствующий чин. Император волен самостоятельно решать, где и с кем он проводит личное время. Тайцзы, который займет Трон Дракона в будущем, выбирается из достойных детей династии или ближайших родственников по велению Сына Неба. Им может стать не старший сын, но самый талантливый. Нарушившего сей приказ объявят преступником перед Императором. А это всегда казнь. Министрам отрезали доступ к власти и влиянию, дочерей некоторых возвращали в родительский дом, хотя они и оставались нетронутыми. Какой позор! Возмущение на лицах легко можно было прочесть, Юн-ди внимательно следил за реакцией каждого. Когда тайши закончил читать документ, он просто вытащил из-за пояса печать и без всяких вопросов поставил ее на белый шелк. Если выбирать между влиянием в гареме и жизнью своего рода в целом, может ли быть иной выбор? Все прекрасно понимали, без Императора они – смертники. Достойного полноправного главнокомандующего просто нет, а армия Цинь смертоносна и отлично подготовлена. Юн-ди, бесстрастно наблюдая за игрой эмоций на лицах членов совета, усмехался про себя. Он много лет создавал такое положение и укреплял его. И сейчас реализованная тактика выторговала Юн-ди свободу оставаться собой. Если эти старые хитрые лисы думают, что к данному вопросу можно будет вновь вернуться через время, когда опасность уйдет, их ждет крайне неприятный сюрприз... Юн-ди просто уничтожит каждого. Больше церемоний не будет. Тайши Мо, принявший только что новый приказ, обеспечил Императору полную защиту собственных решений в отношении личной жизни. Даже смерть чиновника будет оправдана через этот документ. Гуанлу дафу Чоу признал - Его Величество был еще тем интриганом. Министры вздохнули, недовольство осталось, но никто из присутствующих не смел выразить его даже на лице. Все прекрасно знали, как работают шпионы Императора. Не сейчас, так завтра всех уберут, снимут с должности, раскопав что-нибудь... А деятельность чиновников можно представить совершенно с разных ракурсов... Совсем недавно был найден мертвым министр из департамента, тот самый, который проходил по делу о темной магии хуангуйфэй. Его обвиняли в помощи евнуху Бяню, но до суда чиновник не дожил. Смерть этого здорового во всех смыслах сановника стала горячей темой для обсуждения, ведь следствие установило самоубийство, однако случайные свидетели, видевшие труп до приезда коронерской службы, проболтались о выражении неподдельного ужаса на искаженном лице. Даже призраки и духи могут не вызывать такого ужаса, как увидеть у себя в доме тайных убийц Сына Неба... - Этот чиновник передаст приказ Его Величества в распорядительный кабинет чжанши, который внесет его в свод законов, изданных Императором, – поклонился тайши Ман. - Чжэнь благодарит Наших министров за мудрое решение. Мы думаем, инцидент на этом должен быть исчерпан, ведь сейчас государству предстоит война, – деловито оповестил Юн-ди. Император моментально сменил риторику, словно только что не принял решение об ограничении власти министров в своем внутреннем дворе. - Бися, – вдруг обратился один из чиновников, стоявших в третьем ряду госслужащих, – но как Вы смогли поправиться? Ваши подданные готовились к самому страшному... - Разве императорский тайи сообщил вам о Нашей скорой кончине? – послышался встречный вопрос. – Обличите лжеца, который рассказал вам о смертельном недуге Тяньцзы. От лекаря Е такая информация поступить просто не могла, поскольку не соответствовала реальности. - Ваше Величество, – запнулся чиновник, нервно оглядываясь по сторонам. – Но... Это все говорили... Действительно, кто? Кто именно сообщил о скорой смерти Его Величества? Слухи расползлись подожженным фитилем, но от кого они вдруг шли, стало совершенно не понятно. - Вы выдавали желаемое за действительное? – холодно осведомился Император. - Шеншан, пощадите этого раба! – упал на колени чиновник. – Он бы не посмел! Ваш слуга молился о здоровье Его Величества каждый день! Юн-ди небрежно махнул рукой, показывая, что этот вопрос больше не интересен. - Приказ Императора, – властно сказал он, поднимаясь с трона. Все тут же снова опустились на колени, готовые слушать распоряжения. – Всех генералов, присутствующих в столице, собрать на совет. Дацзянцзюнь в этой войне будет назначен лично Нами после встречи. Всем округам собрать имеющихся солдат, обеспечить обмундированием и оружием. Доложить о готовности. Проверить и распределить запасы продовольствия. Проследить за питанием армии не в ущерб простым гражданам. Назначить грамотных цыши, чтобы не допустить самовольного произвола местных властей в период военных действий. Вы знаете свои обязанности, Наши уважаемые чиновники. Пора вам заняться вашими прямыми делами, – хлопнул в ладоши Император. Сыма Яо Цзань нырнул в проход для слуг, направляясь прямиком в кабинет Его Величества. Он шел и улыбался. Вместо того, чтобы готовить армию, продовольствие, лошадей - министры делили власть! Интересно, сколько человек из присутствующих сейчас в зале поняли, что Император только что сделал первый шаг к полновластной тирании? Кабинет министров всегда играл огромную роль, сдерживая или ограничивая власть монарха. Бывали случаи, когда именно императорский совет в лице разрозненных чиновников правил государством, а Император оставался лишь номинальной пешкой, предаваясь разврату или безделью... Кабинет министров, имея полноту власти, мог свергнуть и поменять фигуру Императора при желании. И вот сейчас, напуганные и дезориентированные внезапным нападением сильной армии, эти чинуши собственными руками отдали Императору один из самых важных рычагов давления на него - женщин, от которых, фактически, Хуаншан только что отказался. Сыма, как и многие другие, слышал, конечно, о загадочной хуангуйфэй, но никогда не встречал ранее. И теперь ему стало еще более интересно увидеть ту самую жемчужину, которую Его Величество старательно прятал в своих ладонях. Кто бы знал, что равнодушный холодный Дракон на Троне, спавший много лет, явит свою собственную уязвимость перед женщиной, пробудившей его интерес. Многие поверхностно знавшие правителя предполагали, что эта новизна просто уйдет со временем, сменится более свежим цветком, однако сыма Яо Цзань так не считал. Раз Дракон пробудился, нашел и ухватился за сокровище, он будет охранять его до самой смерти, не выпуская из виду. Не обращая внимания на жертвы и не считаясь с ценой, Его Величество шел к своей цели - полному обладанию своей возлюбленной. И чиновник растерянно вынужден был признать - так могут поступать лишь совершенно беспринципные люди... Или Императоры.