☯︎ Прозрение ☯︎

Через два дня рано утром из Дворца как обычно выехала крытая повозка слуг с кухни, ехавших на рынок закупаться продуктами на императорскую кухню. Двое работников явно еще спали, еле соображали, чего от них хочет охрана, и с трудом нашли свои пропуски-жетоны. Слуги императорской кухни были облачены в темные с грубой тканью дуань-да, широкие соломенные шляпы от яркого солнца, на боку у каждого висела фляга из тыквы с водой. Поскольку продуктов на кухню нужно постоянно много, да еще и свежих, старшая по заготовкам определяла каждый раз список товаров на одну поездку. Продовольственных повозок имелось достаточно, все они небольшие и максимально вместительные. Сидящие на ней люди вовсю зевали и переругивались, поторапливая охрану, даже их лошадки, казалось, тоже еще не проснулись или просто были очень старыми. Охрана северо-западных ворот не стала сильно присматриваться, ведь эти работники каждый день мелькали иногда по нескольку раз, у слуг такая же работа, поэтому лица особо не запоминались. Повозка спокойно ехала по вымощенной дорожке улиц, мерно раскачиваясь, но без лишней тряски. Через четверть шичэня спокойно доехав до нужного проулка, повозка вдруг свернула. Время было ранее, простые люди еще спали, только некоторые торговцы начинали открывать свои лавочки и магазины. Кто обратит внимания на скромных неприметных слуг? Ли Фенг, въехав в закрытый двор, аккуратно остановил лошадь, спрыгнул и тут же поспешил откинуть полог из плотной ткани. Отодвинув впереди стоявшие бочонки, мужчина окинул внимательным взглядом двух женщин внутри, расположившихся на сене. Ци Мейли спокойно взирала на капитана тайной стражи проницательными темными глазами без тени испуга, тогда как раненая Син Шихонг лежала без сознания. - Ты уверен, что малышке Шихонг лучше не приходить в себя, пока мы едем? - Госпожа, – подавая руку в черной перчатке Ци Мейли, Ли Фенг помог ей спуститься. – Ранение Вашей горничной очень тяжелое, вернее, она потеряла много крови. Мы будем передвигаться медленно и с длительными интервалами отдыха. Если она будет в сознании, ехать станет сложнее – вернется боль. - Ты можешь гарантировать, что она потом вообще проснется? – нахмурилась Ци Мейли. - Верьте этому слуге, – тихо кивнул Ли Фенг. Путники поменяли средство передвижения. Теперь Ци Мейли ехала в добротной закрытой просторной повозке, не пропускающей ни ветер, ни пыль. Внутри лежали шкуры животных, мягкая обивка сидений была невероятно приятна, стояла небольшая печка и лежало множество подушек. Самое главное, повозка, предназначенная для длительного путешествия, скользила по дороге гораздо более мягко, меньше раскачиваясь. Син Шихонг это было необходимо, впрочем, как и беременной девушке. Ци Мейли переживала об отсутствии медицинской помощи в дороге, но Ли Фенг успокоил госпожу, указав глазами на своего спутника. Этот слегка развязный и шумный мужичок неопределенного возраста, который вечно что-то напевал под нос, оказался самым ценным лекарем тайной императорской стражи. Ци Мейли оставалось лишь гадать, какой же он настоящий, не в виде простолюдина-слуги. Это ведь такой же профессиональный убийца... Но кривые ноги ведь не подделаешь, верно? К середине дня они окончательно покинули Лои. Ци Мейли кутала лежащую без сознания Син Шихонг в шелковое одеяло, чтобы тело не перемерзло, смачивала ее губы, но мыслями блуждала еще в императорском дворце. Мин Лэ Ян не зря попросил ее слушаться. Видимо, все это спланировано давно. Только в последний момент Ци Мейли узнала о грядущей ожесточенной войне, о вторгшихся войсках настоящего хозяина Цзань Си Юаня, ради которого тот и шпионил. Оказывается, впереди Ци Мейли ждала долгая разлука с любимым человеком. Более того – разлука, не обещавшая встречи. Мин Лэ Ян собирался сдержать еще оно свое обещание – дать Ци Мейли свободу, независимость и богатство. Ее подаренный дом в тихом живописном уголке уже подготовили к приезду госпожи. И хотя передвигались путники медленно, тратя уйму времени на дорогу, в целом путешествие должно было стать не сильно обременительным – Император переживал из-за беременности своей дикой сливы. Он мог трижды проклинать сложившуюся ситуацию, но оставлять ее во Дворце теперь, когда скоро родится его ребенок, не мог. Узнав о беременности Ци Мейли, некоторые не найдут покоя. Рано или поздно его любимая пострадает. Самое лучшее решение – заморозить ситуацию, а Ци Мейли – хорошо спрятать. Если вдруг... Если он не вернется, то девушка сможет оставаться свободной и независимой, жить ни в чем себе не отказывая. А его ребенок... А его ребенок вырастет без гнета дворцового официоза, вольный принимать решения сам, вольный жить так, как захочет. В конце концов именно этого и хотела сама Ци Мейли для их малыша. Самой же девушке казалось, что Мин Лэ Ян тем самым обрубал концы их истории. И это очень сильно пугало. Правильно говорят – бойтесь своих желаний. Вот ее исполнилось... А вместо радости – лишь ужас. Ци Мейли закрывала глаза, снова и снова вспоминая их наполненные любовью ночи перед разлукой. Думала ли девушка, что страсть Мин Лэ Яна может быть настолько нежной? Видела ли она хоть раз такую сторону этого мужчины?! Теперь да. Оказывается, собственнические объятия и грубоватые требовательные поцелуи могут в миг превратиться в нежный шелк, скользящий по чувствительной коже, в дразнящие легкие касания губ, заставляющие задыхаться от неудовлетворенности. Ци Мейли не раз теряла контроль, набрасываясь на своего возлюбленного, в поисках той самой страсти, которой наполнялось тело в их спальне. Но Мин Лэ Ян тут же гасил эти порывы, продолжая свое тягуче-медленное поклонение слегка изменившемуся телу. Беременность совершенно меняла эмоциональный фон Ци Мейли, делала чрезмерно восприимчивой. Ей это ужасно не нравилось. К утренней тошноте добавилась невозможность долгого комфортного ношения нижнего белья, которое сильно раздражало чувствительные соски. Поэтому по утрам Ци Мейли долго не хотела одеваться. Она не знала, как этот факт понял или заметил Мин Лэ Ян, но за день до отъезда он принес девушке небольшой флакон какого-то масла. Заставив ее лечь, мужчина принялся аккуратно втирать его в ореолы абрикосовых потемневших вершин. Ци Мейли в тот момент ощутила, что в легких закончился весь воздух, а руки судорожно вцепились в одеяло. Это было... Обостренно до легкой боли. Невыносимо эротично. Возбуждающе. Нестерпимо. Наблюдать за сосредоточенным серьезным выражением склонившегося над ней Мин Лэ Яна, аккуратно растирающего легкое масло по нежным соскам лежащей перед ним обнаженной беременной женщины... Ци Мейли словно видела это со стороны. И едва вновь не набросилась на человека рядом - настолько сексуальной предстала чувственная картина. Высшая эротика, пропитанная любовью в каждом движении. Сдержалась она лишь потому, что масло и правда отлично успокаивало. Когда Мин Лэ Ян закончил, он поднял свои потемневшие от желания абрикосовые глаза, словно ища разрешения. Это заставило сердце Ци Мейли мучительно ныть от переполнявших чувств. Не говоря ни слова, девушка лишь легко взяла Мин Лэ Яна за руку и опустила ее на свои влажные лепестки между бедер, откровенно дразня своего мужчину. В черных глазах же в ответ на эту провокацию мелькнуло что-то дикое, примитивное - Мин Лэ Ян тут же уверенно погрузил пальцы, раздвигая пухлые створки и лаская плоть. Вскоре мужские пальцы сменились горячими губами, и Ци Мейли во всей полноте осознала выражение – съесть кого-то. Замученная, дезориентированная и уставшая девушка после очередного раза «служения Императору» даже не заметила, как Мин Лэ Ян тихо поднялся и, пока она спит, продолжал заниматься неотложными государственными делами. Сейчас, сидя в повозке и просто раздумывая о том, что произошло, Ци Мейли поняла, что все эти дни он максимально старался остаться с ней, уделить любимой как можно больше внимания, хотя нагрузка на него как Императора оставалась колоссальной. Можно ли усомниться в чувствах этого человека? "Ты - моя... Моя... Скажи, что я всегда буду для тебя единственным... Больше никого..." - тихий шепот снова и снова всплывал в голове, сжимал сердце, тянул камнем. В глазах защипало. "Больше никого", - тихо повторила девушка, невидяще глядя сквозь завесу на мелькавший пейзаж. Ци Мейли молилась об одном – пусть Небеса не ведутся на всю эту глупую чушь о независимости и свободе. Пока рядом с ней такой человек, можно ли чего-то бояться? Но пожалуйста, пусть это будет не конец...

***

Очень быстро пролетел сезон Чуньфэнь. И почти закончился сезон Цинмин. Поминовение предков нынче пройдет в очень гнетущей атмосфере, напряженной, поскольку по землям ханьцев сокрушительной волной неслось огромное войско захватчиков... Ин Гао Дэ продвигался выверенными шагами по территории Тянь-ся. Захватив многие деревни и небольшие городки, оставляя там своих людей для строительства укреплений, монарх Цинь пополнял запасы и выбирал стратегические места дислокации. Рано или поздно армия Поднебесной явится освобождать захваченные земли. Но вот кто ее теперь поведет – загадка. К сожалению, Ин Гао Дэ не дождался новостей о смерти Юн-ди. Но это и не удивительно, ведь они все время двигались. Доставить сюда почту было проблематично. Дозорные, посланные вперед, доложили о солдатах, которых они увидели впереди, но их численность была не столь велика. Монарх Цинь посмеялся – всегда найдутся верные подданные, которые демонстративно едут на смерть, громко говоря о долге и служении, но их пафос слишком уж удушающ. Такие умирают красиво, кроваво и мученически. Что ж, это можно устроить. Но зная возможности и численности армии Поднебесной, Ин Гао Дэ чувствовал несоответствие. Неужели в столице пошел полнейший развал? Может, ему прямиком ворваться в главные ворота Императорского Дворца? - Ваше Величество, мы должны за несколько дней максимально быстро переправиться через проложенные мосты над рекой, созданные нашими плотниками. Все подготовлено для переброски на тот берег. Несколько подвесных мостов перетянуты над самым спокойным участком реки. Еще раз все проверили - в обход нельзя. Потратим уйму времени, выйдем на опасную территорию, где будем постоянно открытой мишенью... - убеждал помощник командира отряда разведчиков. У этих людей на вооружении были самые быстрые и смертоносные арбалеты, которые могли поражать врага на гораздо большем расстоянии, нежели обычные луки. Именно на их данные разведки полагался Ин Гао Дэ при выборе пути. - Тогда бей в барабан – мы выдвигаемся, – монарх Цинь в походной плотной мантии и в тяжелых кожаных доспехах, которые неимоверно раздражали тонкокостного мужчину, двинулся к своей лошади. Ему необходимо носить шелка, а не грубую солдатскую ткань... Ничего, после этого похода все изменится в правильную сторону, когда-то эти ханьцы уже были подданными большой империи Цинь! Солнце лишь недавно встало, однако солдаты давно подняты на ноги. Переход через широкую с быстрым течением реку готовился уже несколько дней. Многотысячное войско перебиралось медленно. И хотя все солдаты двигались слаженно, нависшие над рекой деревянные мосты, крепившиеся на обработанных бамбуковых тросах, оставались достаточно ненадежными, значительно тормозили передвижение и заставляли быть вдвойне аккуратными при переходе. Когда перебрались первые несколько тысяч пеших воинов, охранявшие территорию впереди основной армии, к мостам подъехал и сам Ин Гао Дэ. Повозки с продовольствием должны были двигаться вслед за ним, часть содержимого распределили среди других носильщиков, чтобы облегчить массу самой повозки. Монарх Цинь достаточно легко преодолел это расстояние, но когда на мосты медленно вползли крытые телеги с продуктами, а так же с захваченной по пути добычей, осторожно преодолевая каждый цунь, вдруг с разных сторон полетели стрелы с горящими факелами на концах. Стрел было так много, что ударившиеся в первоминутную панику солдаты возле повозок не могли обнаружить источник опасности. Крытые телеги очень быстро разгорелись, пламя вовсю танцевало на бамбуковых тросах, сжигая пути отступления. Наконец среагировавшие солдаты принялись стрелять в ответ, но их атаковали совершенно вразнобой. Тех нападавших, которых убивали, тут же сменяли новые. - Где дозорные?! - кричал в ярости Ин Гао Дэ. - Почему пропустили? Где охрана? Группа обученных разведчиков кинулась по направлению к стрелявшим, которые укрепились среди расщелин гор и холмов, покрытых растительностью и деревьями. Войско Цинь в данный момент находилось на открытой местности, и она отлично простреливалась – Ин Гао Дэ это понимал, но не могли же его дозорные не заметить войска? Значит, это не регулярная армия. Монарх стоял прикрывшись своим боевым конём в глубине деревьев, впридачу несколько охранников окружили правителя плотным кольцом. Вдруг раздался жуткий треск и крики – оставшиеся солдаты на мостах вместе с полыхавшими повозками полетели вниз – горящее дерево проломилось. Ин Гао Дэ увидел, как часть жизненно важных запасов для армии и часть награбленных продуктов исчезли на глазах. Правитель Цинь готов был разорвать этих бандитов-смельчаков на тысячу кусков собственноручно! - Достать их! Достать этих шакалов! Принесите мне их головы! Это всего лишь шайка бандитов – вы не можете сладить с дикарями?! Достав стрелу из-за спины, он вложил ее в лук и выпустил прямиком в стрелявшего, который в тот момент показался среди скал. Стрела попала в цель, тело нападавшего полетело вниз. - Ваше Величество, не выходите! Ваши генералы разберутся. - Кто они? Я хочу знать, кто они. Как посмели устроить ловушку здесь? И почему мои разведчики пропустили это?! "Наверное потому, что они все мертвы, Ваше Величество", - молча подумал один из генералов. Засада была четко продумана. С того дня основную армию все время беспокоили набеги, как выяснилось, их старых врагов – ойратов. Каким образом эти дикари оказались здесь, на территории Поднебесной, оставалось пока не проясненным для Ин Гао Дэ. Но это однозначно был крайне неприятный сюрприз. Они воевали уже несколько сотен лет, но главная трудность борьбы с ними заключалась в том, что ойраты живут в горах, хорошо в них ориентируются и достать их там практически невозможно. Зато эти разрозненные племена могли совершать целые массовые набеги на земли Цинь совершенно безнаказанно. Для Ин Гао Дэ эти варвары оставались костью в горле. Преодолев, наконец, горную местность и потеряв около десяти тысяч солдат из-за яростных атак дикарей-смертников, войско вышло на относительно ровные территории, но по мере продвижения вглубь уже шли пустынные песчаные земли с редкой растительностью. На этом пути армии Цинь встретились несколько деревень, но все они оказались пусты, словно народ вымер. Крестьяне бежали, но это значит, что их предупредили заранее... Лишь почти через месяц передвижения по территории Тянь-ся разведчики донесли своему монарху, что впереди собирается огромное войско. Ин Гао Дэ замер. - И кто стоит во главе? - Не известно, Ваше Величество, но знамена Поднебесной. - Вот как... Кто же оказался настолько смел, что отодвинул все склоки престолонаследия и собрал такое войско. Сколько их? - Примерно тысяч триста... Но это те, кого можно увидеть, ведь, возможно, прибудет еще подкрепление. - Мало. Тем лучше для нас... На исходе третьего дня после доклада две армии, наконец, предстали перед друг другом. Вперед выехали два генерала с разных сторон. Ин Гао Дэ теперь знал, что главнокомандующий армии Тянь-ся – это сыма Яо Цзань. О нем отзывались как о благородном и верном солдате, умном стратеге и хитром сопернике. Ин Гао Дэ пригласил его на приватный разговор. Сыма отклонил предложение самым нелюбезным образом, пустив стрелу в лоб посланцу и отправив его тело перекинутым через седло, поэтому на следующее утро армия Цинь атаковала. Навстречу части войска Ин Гао Дэ двинулась конница, в каждой повозке сидело по нескольку солдат. Они двигались мерным медленным темпом, однако подойдя ближе солдаты Цинь заметили за каждой конницей большое бревно, волочившееся следом. Правитель Цинь послал вперед пеших воинов, но армия Тянь-ся, словно заранее зная об этом, выставила конницу. Ин Гао Дэ срочно пришлось передислоцировать конные составы войска и отправлять на подмогу. Вскоре перевес оказался на стороне Цинь, солдаты начали продавливать брошенные части врага, которые спрыгивали с повозок и кидались в бой. В одно мгновение Ин Гао Дэ понял – он победит в этом сражении. Часть за частью, числом своих солдат он задавит все войско Поднебесной. И самым отрадным моментом было увидеть, как конница вдруг резко разворачивается и бежит с поля боя. Взбодренные такой победой солдаты кинулись за врагом, стремясь добить его, однако скорость лошадей оказалась неимоверно высокой. С силой гоня животных, конницы неслись обратно, но привязанные бревна за ними, подпрыгивая и ударяя по сухой земле, давно не видевшей дождей, вдруг подняли сильную пыль, буквально через мгновения ставшую плотной завесой перед догонявшими войнами. Задыхаясь и кашляя, солдаты Цинь буквально перестали толком видеть дорогу. Вдруг откуда-то издали раздался звук барабанов. Кто-то еще с усилием продолжал преследование, а кто-то, дезориентированный, остановился. Командующие, видя эту картину, почувствовали неладное, но было поздно - на ослепленных солдат налетели всадники. Их было так много, что солдаты Цинь первые мгновения не могли понять, откуда они приходят. Загнанных в пыльную ловушку воинов продавливали со всех сторон. Ин Гао Дэ видел лишь пыльную тучу и черноту своего войска. Но когда с разных сторон в эту пыль ринулась подоспевшая конница с яркими нашивками на броне, он похолодел. Это не конные войска Поднебесной. Вскоре к атаке присоединились и пешие солдаты, их лица были обмотаны, оставляя открытыми лишь глаза. Разрозненные и загнанные усиливавшимися атаками, воины Цинь превратились из преследователей в жертвы вражеских стрел. Ин Гао Дэ кричал, направляя отряды на помощь, но те, видя такое положение, явно растеряли боевой пыл. К концу дня монарх Цинь потерял больше трети войска. Потери армии Тянь-ся он сосчитать не мог – визуально поле боя напоминало кровавую кашу. Тела лежали вперемешку с трупами животных, изувеченные и порубленные. Вся земля стала бурой. Ин Гао Дэ был вне себя. Невозможно! Его продуманная тактика захлебнулась, а он очень рассчитывал на нее – устрашить численностью, дезориентировать и уничтожить. В итоге дезориентировали и уничтожили именно его людей. Мало того, что его обескровливали ойратские выродки, которых, все же, убивали, но эти смертники тоже сильно подрывали боевой дух солдат, особенно когда стали подсчитывать потери. Никакой длительной осады не предвиделось. Армия Тянь-ся пришла воевать, а не отступать и загонять себя в осадное положение. Сколько пленных было взято? Разъяренный монарх Цинь в ярости крушил все в своей палатке. Стоявшие рядом с ним генералы и главнокомандующие понуро склонили головы и молчали. Война – всегда тактика. И выигрывает тот, чья тактика перебьет чужую. Им дали иллюзию приближающейся победы, но затем так ловко проредили их ряды, что становилось страшно. - Их меньше в два раза! – кричал Ин Гао Дэ. – В два раза! Вы – неблагодарное отродье! Псы безродные! Как вы могли так глупо проиграть? Столько подготовки словно горсть риса на огромное поле – бесполезна! - Ваши подчиненные заслуживают смерти, – понуро покаялся один из генералов, опустившись на колени. – Прошу, накажите нас. Позвольте умереть в бою за Цинь... - А кем я заменю тебя, – кричал Ин Гао Дэ, наплевав на этикеты и условности. – Где я возьму столько полководцев? Кто такой этот сыма Яо Цзань? Откуда он взялся? Кто поставил во главу войска? Почему до сих пор ваш монарх ничего не знает об этом человеке? - Ваше Величество! Ваше Величество, – ворвался взволнованный евнух в палатку. Он мельком кинул рассеянный взгляд на замеревшего в углу юношу в подранной одежде. Его скула была рассечена и на коже уже образовалась засохшая корочка, он был весь в синяках. Его темные волосы были небрежно стянуты наверху простой костяной гуань. Он молча стоял на коленях с опущенной головой. Личный пес и игрушка Ин Гао Дэ – Хао Тянь - подарок Императора Тянь-ся. Евнух презрительно скривился, но тут же вспомнил о цели своего визита. Упав на колени, евнух взволнованным голосом запричитал. – Там... – он указал куда-то позади себя. – Там... Несколько наших пленников... Они вернулись в лагерь. Их отпустили! И еще... Еще с ними повозка. Сказали, что в ней – подарок для монарха Цинь лично... Для Вас, Ваше Величество. Никто не смел открывать – только лично Вы. Так передали нашим пленным. Ин Гао Дэ нахмурился. Ему совершенно не нравились такие сюрпризы. - Завтра, – он вновь пристально посмотрел на своих генералов, – наш бой продолжится. И завтра мы должны разобраться с этими шакалами. Они – лишь мелкие пешки. Уберите их главнокомандующего - и армия будет повержена. Больше у них никого нет. За несколько недель мы растопчем их всех. Монарх вышел широкими шагами, на ходу полы темной плотной мантии под доспехами развивались. Его тут же окружили верные охранники, сопровождавшие везде своего господина. Видимо, лицо правителя Цинь оставалось крайне говорящим – все встречавшиеся солдаты опускали головы. Ин Гао Дэ подошел к прибывшим, позади них стояла крытая повозка. Бывшие пленные тут же опустились на колени. - Простите недостойных... – раненые и грязные солдаты едва держались на ногах. - Вы – никчемные трусы! – раздраженно припечатал правитель Цинь. – Назовите Бенвану хотя бы одну причину, которая поможет вам остаться в живых... - Рабы заслуживают наказания! В следующем бою мы отдадим свои жизни ради Вашего Величества! – молили пленники. - Ваше Величество, позвольте этому ничтожному сказать... – нерешительно начал солдат лет сорока в разодранных покореженных доспехах. Его рука была сломана и висела плетью вдоль туловища. – Армия Тянь-ся получила подкрепление джунгарскими войнами. Это была их конница. Их очень много, Ваше Величество. Хан пришел на помощь к главнокомандующему Поднебесной. И еще мы заметили одежду солдат армии хуннов. Мы воюем не с одними ханьцами, мой господин... У них есть союзники – наши враги. Ин Гао Дэ едва не задохнулся от ярости. Солдаты Джунгарского ханства! Эти проклятые варвары! Цинь просто окружена этими племенами, жаждущими поживиться за чужой счет... Никто не знал об этом пополнении. Почему его шпионы не доложили? Неужели их всех ликвидировали? А его луна? О чем думал этот никчемный раб для утех? Совсем мозги потерял? Или предал его? Ин Гао Дэ продолжал хмуриться. Ситуация принимала опасный поворот. Все нежданные сюрпризы от армии без своего императора ему не нравились. Такие просчеты могут стоить в итоге всех планов. - Откройте повозку, – резко приказал он своим охранникам. Распахнутый полог крытой телеги обнажил бамбуковую квадратную с плотной решеткой клетку. Сверху клетки была накинута темная парчовая ткань, тщательно прикрывавшая находящийся внутри "подарок". Неизвестно почему, но Ин Гао Дэ внутренне сжался. - Стойте! Аккуратно несите эту клетку в шатер Бенвана. Нечего глазеть на это всем подряд. Раз это подарок монарху – он таким и будет, – отдал приказ Ин Гао Дэ, развернувшись. Когда правитель Цинь вернулся к себе в походный шатер, Хао Тянь лишь мельком бросил на него взгляд исподлобья. За секунду до появления хозяина раб уже вновь опустился на колени, словно так и стоял. У него неимоверно болели ноги, коленей юноша вообще не чувствовал, раны саднили и ныли, однако пока его не замечают – будет лучше. Этот зверь может сойти с ума в любой момент. Ин Гао Дэ, казалось, не обращал совершенно никакого внимания на своего пса. Сдергивая с себя раздражающую броню, он недовольно ругался себе под нос, не скрывая злости и разочарования. Хао Тянь понял, что из Тянь-ся этому ублюдку прислали особый подарочек, который взволновал воображение чересчур мнительного в последнее время правителя Цинь. В палатку вскоре внесли клетку, она не была очень тяжелой, поэтому четверо крепких воинов легко справились с ней. Хао Тянь, действуя скорее на инстинктах, робко пискнул: - Мой господин, позвольте рабу выйти справить нужду. Монарх Цинь тут же подошел и отвесил звонкую пощечину по щеке своей игрушки. - Кто разрешал тебе открывать рот? Хочешь урок воспитания плетью? Хао Тянь тут же упал, припадая поцелуем к сапогу хозяина. - Этот раб не хотел запятнать покои своего господина, он еле держится... Мой господин не должен видеть нечистоты... Ин Гао Дэ, словно в отместку за свое ужасное настроение, пнул раба под ребра, отпихивая в сторону выхода. - Стража! – скулящий от боли юноша сжался в комок. В палатку тут же ворвались двое крупных охранников. – Отведите его в отхожее место. Потом - он ваш. Это ничтожество не достойно внимания Бенвана сегодня. Хао Тяня тут же со смешком подхватили крепкие руки и выволокли из шатра монарха. Раб-наложник полагался на чутье загнанного затравленного зверя, но знал ли он, что сейчас спас себе жизнь? Ин Гао Дэ сдернул покрывало... В следующий миг из палатки правителя Цинь раздался злобный, ужасающий бессильный рев. Солдаты невольно вздрогнули и замерли. Оставшаяся охрана в панике вбежала внутрь. Картина, представшая перед ними, вызвала дрожь в коленках даже самых выдержанных опытных вояк. Внутри раскрытой клетки находилась живая урна, которую делают либо из важных пленников, либо из предателей. Изощренная жестокость творца такого произведения искусства ужасала. Из женщин создают вазы красоты, из мужчин – урны. В одно время для аристократов считалось крайне показательным иметь такие в своих домах. Это расценивали как признак статусности. Но лет сто назад в виду чрезмерной жестокости многие монархи разных княжеств и государств, не сговариваясь, эти вещи запретили. Ин Гао Дэ никогда воочию не видел такого, но не раз слышал... Обнаженный человек, представлявший теперь лишь обрубок, был жив, но в его глазах не было разума. Лицо сильно выбелено, брови и глаза подведены черной киноварью, а губы ярко накрашены. Поседевшие волосы украшены в замысловатую красивую тугую прическу, словно они были склеены. Руки по плечи отрублены, ног тоже не было почти до паха. Силуэт несчастного действительно напоминал вазу – но лишь цепи удерживали его в ровном положении, крепко фиксируя. Такие урны могли украсить лишь поместья богатых, очень богатых... В его рот, который он открывал по приказу, хозяева мочились или плевали, выбрасывали еду или использовали в качестве тряпки... Такие живые урны долго не жили - тем считались ценнее. Ин Гао Дэ, окаменевший от шока, видел тем не менее, что швы аккуратно обработаны, а по телу несчастного разбросаны традиционные узоры процветания и благополучия. Правитель Цинь на негнущихся ногах подошел ближе, рассматривая ужасающее творение. Его извращенный ум, давно перешагнувший границы дозволенного или человечности, метался. С одной стороны – перед ним стояло произведение искусства! Живая урна! С другой - его внутренний голос в ужасе кричал, потому что перед ним сияла мертвенным светом его луна, его Юэ Лян - Цзань Си Юань... - Все вон, – прохрипел правитель Цинь. – Скажите хоть слово – лично убью. Бледные охранники исчезли в тот же миг, но рвотные позывы уже сдерживать не смогли. Тишина опустилась на Ин Гао Дэ плотной завесой. Взгляд мужчины зацепился за кусок белого шелка, обмотанного вокруг собранных волос. Открыв клетку, он медленно, словно страшась, протянул руку к голове "подарка". Шелковая ткань легко развязалась. Четко написанные строчки не оставили сомнения в послании. Ин Гао Дэ то ли с ужасом, то ли с благоговением скользнул по накрашенному лицу живой урны, слегка приоткрыв ему рот. Язык вырвали. Ин Гао Дэ отдернул в ужасе руку. Его прекрасный мальчик... Юэ Лян не понимал происходящего, его взгляд оставался бессмысленным. Монарх Цинь развернул шелковую ткань... «Не твой меч танцевал по его телу, но мертв он только по твоей вине». В ту памятную для многих солдат ночь их правитель, казалось, сошел с ума. Лекарь, почти не отходивший от монарха, совершенно оказался сбит с толку. Никакого яда или воздействия он не находил, но его господин словно бредил, он кричал о каких-то демонах, выскочив, ранил несколько солдат ножом, приняв их за приспешников Ян-вана... Походный лекарь насильно поил монарха успокоительным, заставляя евнухов держать правителю руки, но тот метался в бреду, сходя с ума, вырываясь словно безумный. По всем признакам выходило сильнейшее нервное истощение. Но лекарь никак не мог в это поверить. Его господин только вчера был совершенно здоров! Не мог же так выбить из колеи их монарха даже самый изощренный подарок от противника, который временно переместили в палатку рядом, убрав с глаз долой. Что-то было не так... Но лекарю совершенно не за что было зацепиться. Странный панический приступ Ин Гао Дэ прошел к утру - словно ничего и не было. Он долго приходил в себя, силясь понять из-за чего могла быть такая реакция... Самое ужасное – одна мысль о том, что вот-вот нужно выходить на поле боя, приводила монарха Цинь в исступление и желание забиться в угол... Злясь на себя за трусость, неизвестно откуда пробудившуюся, Ин Гао Дэ вновь взглянул на послание. Ну нет... Посторонний главнокомандующий, который и знать не мог о подосланном Юэ Ляне, совершенно точно не приготовил бы такой подарок. Значит... Все это время с ним тоже играли... Император Тянь-ся знал, понял, догадался... Верно? Только один единственный человек мог послать настолько жуткую в своей красоте угрозу – Юн-ди. А это значит, что его заклятый соперник и враг жив. Ин Гао Дэ в ярости на себя и на все свои злоключения подорвался с походной кровати и принялся расхаживать по палатке. Вошедший было евнух с тазом для умывания был вышвырнут вон. Взяв в руки боевой меч, Ин Гао Дэ с ужасом обнаружил, что его руки дрожат. Он откинул от себя клинок, словно тот превратился в змею. Схватившись за растрепанную в полном беспорядке голову, мужчина беспрестанно расхаживал взад-вперед. Что с ним происходит?! Сейчас бой... Он должен растоптать эту жалкую армию трусов! Он должен войти в столицу и сесть на трон! Он должен... Может, причина не в нем? Кто мог с ним что-то сделать? Яд? Нет, лекарь его не определил... Но есть разные яды, судорожно размышлял Ин Гао Дэ... Внезапно ошеломленный взгляд, бегающий по палатке, замер в том углу, где обычно стоял его молчаливый наложник... - Хао Тянь, – зарычал монарх Цинь. – Привести этого ублюдка! Притащить за волосы эту падаль! Я лично вырву ему глаза и ноздри! – гнев мужчины был страшен. Он совершенно обезумел. Схватив меч, Ин Гао Дэ кинулся к охранникам. Посланные солдаты вскоре обрушили новые шокирующие вести – двое личных стражей монарха, которые вчера остались в палатке с наложником, мертвы. Хао Тянь пропал. Вместе с ним исчезли помощник командира отряда разведчиков, служивший много лет верой и правдой, и один солдат-плотник, который участвовал в создании подвесных мостов через реку. В тот момент Ин Гао Дэ с совершенным бессилием явственно ощутил, что весь его блестящий поход стал смертельной дрогой в один конец. Даже если сейчас отступить, им не дадут уйти. До последнего солдата... Он долго и тщательно готовился? Убрал всех явных шпионов? Ну что ж, Император Поднебесной тоже готовился. Для себя правитель Цинь решил – он не сдастся. То, что Юн-ди сотворил с прекрасным красивым наложником - гордостью Ин Гао Дэ... Сейчас им остается лишь сражаться и забрать с собой как можно больше. Но перед этим... Ин Гао Дэ тоже сделает Юн-ди подарок. И раз эта лживая сучка умудрилась вовремя сбежать, он преподнесет Императору Поднебесной другой подарок... Ин Гао Дэ вызвал к себе двоих советников, оставляя приказ. Сможет ли он увидеть, как в бессилии плачет кровавыми слезами Юн-ди? Через половину шичэня затяжной бой начался вновь.