☯︎ Поединок ☯︎

С тех пор, как Ци Мейли приехала в этой чудесный домик, открыла впервые ворота главного входа и вступила по вымощенной дорожке, знакомясь со всеми встречавшими ее слугами, прошло уже больше года. Этот домик совсем не был маленьким, это было полноценное поместье, с нанятыми служащими, управляющим, охраной. Все было учтено до мелочей, и каждый раз думая об этом, у Ци Мейли сжималось горло. Прекрасная красивая долина, где располагалась усадьба, находилась не очень далеко от небольшого оживленного города… Однако Ци Мейли давно отвыкла от увеселительных развлечений. Ей нравился ее новый дом, нравилось цветение садов и деревьев, нравилась осень, трогавшая листья багрянцем… Единственное, что девушке не нравилось — одиночество. Ци Мейли все время жила в режиме ожидания, а поэтому и внутреннего напряжения. Девушка искренне считала почти всю дорогу до заветного места, занявшую почти месяц, что их всего едет четверо, включая раненую Син Шихонг. Каково же было ее удивление, когда Ли Фенг упомянул как минимум еще двадцать охранников Его Величества из тайной стражи. — Но где они? Я не видела никого, — изумленно пробормотала девушка. Ли Фенг приподнял уголки губ в намеке на улыбку. — Они вокруг Вас, госпожа. Эти люди не должны быть видимыми. Их работа — быть Вашей надежной тенью. Приказ Императора. — Но Ли Фенг, — покачала головой Ци Мейли. — Я бы хотела, чтобы Вы были сейчас с ним… Капитан тайной стражи опустил голову. — Вам не стоит переживать — рядом с его величеством находится оставшаяся часть отряда. Все они отдадут за Его Величество жизнь и стоят сотен простых солдат… Моя госпожа, простите этого подчиненного, но он не смеет ослушаться приказа. А приказ Его Величества — охранять Вас, Его сердце. К тому же, Его Величество откуда-то узнал… - он повел взглядом на поместье, туда, где в данный момент находилась Син Шихонг. — Влюбленный видит другого влюбленного издалека, — тепло улыбнулась Ци Мейли. На эти слова Ли Фенг лишь поклонился и моментально исчез. Ее жизнь здесь протекала в совершенном комфорте, вдали от тревог и волнений. Новости из столицы доходили очень поздно, люди даже не представляли, насколько тяжело воюет сейчас Поднебесная. Однако Ци Мейли всегда получала последние вести от Ли Фенга, ждала их. В этом мире все происходит крайне медленно. Время тянется тоже медленно. Поездки растягиваются на недели, новости доходят с опозданием… Все, что оставалось делать девушке — сосредоточиться на своем ребенке. Ее задача была выносить и родить здорового человечка, для этого ее супруг создал все условия. Но Ци Мейли очень сильно жалела, что Мин Лэ Ян пропустил все: рост ее животика, первое шевеление и пинки… Было бы ему это интересно? Кто знает. Ци Мейли же хотелось разделить это с любимым. С другой стороны, ей совершенно не хотелось ходить толстой каракатицей в глазах Мин Лэ Яна, поэтому было в его отсутствии и что-то хорошее. Второго дня начала сезона Лидун Ци Мейли родила долгожданного принца. Роды прошли на редкость хорошо, хотя лекарь переживал, отбирая в городе самых опытных повитух, ведь это не просто роженица — это жемчужина в ладонях Императора, которая готовится подарить Сына Дракона. Лекарь тайной стражи, впрочем, и сам Ли Фенг мало сомневался, что это — будущий наследник. Главное, чтобы Его Величество вернулся живым-здоровым. И если поначалу капитану тайной стражи могло показаться, что его место и правда не здесь, то сейчас он понял — Император доверил ему для защиты самое дорогое в своей жизни. Ли Фенг не имел права подвести… Маленький Юн Линлан, получивший молочное имя Лун-эр, оказался на редкость громким. Он настойчивыми криками заявлял о себе, будил весь дом и требовал неустанного внимания. Для Ци Мейли такой характер сына не стал сюрпризом, но забота о маленьком ребенке помогала девушке не думать. Она все еще не могла подпустить посторонних людей к ребенку, не понимала скопления нянек и кормилиц, которых наняла Сюань-гугу, занимающаяся ведением хозяйства поместья. Впервые взяв красный сморщенный комочек на руки, Ци Мейли расплакалась. Ей стоило прожить две жизни, чтобы прийти к такому моменту. Казалось, этот малыш окончательно разорвал все привязки с прошлым существованием, словно сообщая: «эй, теперь ты можешь быть только здесь, ты никуда от меня не денешься, ведь я — часть тебя». Однако в Ци Мейли не осталось страха. Пока она отдыхала и восстанавливалась после родов, все обязанности на себя взяла Син Шихонг. Девушка все еще двигалась аккуратно и старалась не делать резких движений, причинявших боль даже по прошествии времени, однако ради маленького хозяина совершенно не жалела себя, училась быть неустанной нянькой. Ци Мейли не решалась спрашивать о ее взаимоотношениях с Ли Фенгом, но несколько раз девушка видела их вместе у озера. От души желая им счастья, Ци Мейли могла лишь молиться о том, чтобы Небеса не забрали ее собственное. Рассматривая пухлое белое личико сына, Ци Мейли вдруг подумала о матери девушки, в теле которой она и пребывала. Интересно, что с ней? Может стоит сообщить ей о внуке? Однако вспомнив о семье Ци, об отце, почти продавшим ее в наложницы на задний двор какого-то чужого человека, решительно отмела эту мысль. Будь Ци Мейли более мстительной, девушка не успокоилась бы, пока не поквиталась за такое, но винить образ мыслей и жизни Ци Ханга нет смысла — он типичный представитель своего времени. В конце концов Ци Мейли махнула мысленно на свою семейку рукой. Какое теперь отношение она к ним имеет? Дочернего долга Ци Мейли никогда и в прошлой жизни не знала… Так стоит ли обвинять эту девушку в непочтительности? Еще один вопрос давно не давал покоя Ци Мейли. Улучив момент, когда только что накормленный Лун-эр сладко уснул, девушка попросила Ли Фенга: — Господин Ли, я хочу попросить тебя об одолжении… — девушка не знала, как правильно подобрать слова. — Но прошу не сообщать об этом Императору в письмах. — Моя госпожа, этот подчиненный служит сейчас Вам, он исполнит приказ. — Перестань называть меня так, мы же скоро породнимся, — подмигнула Ци Мейли опешившему капитану тайной стражи. Ей очень нравилось видеть выражение лица всегда безразличного и спокойного мужчины в такие моменты. — Я хочу узнать, счастлив ли гвардеец императорской стражи, который спас меня от смерти, — Лю Бохай. Я в огромном долгу перед ним, мне важно знать, что у него все хорошо. Вы можете помочь? Ли Фенг не изменил равнодушного выражения ни на секунду, словно его спросили о погоде. — Моя госпожа, этот солдат преступил все мыслимые границы. Только благодаря тому, что он спас Вас, этот человек остался жив. Его Величество… Вы не видели Его Величество в то время… Лю Бохаю очень повезло, что Император не разорвал его на куски в прямом смысле этого слова. Более того, он подарил ему брак с принцессой первого ранга, дал возможность честно служить и жить не нуждаясь… Только ради Вас. Ци Мейли уже прекрасно понимала методы своего супруга, поэтому красивая картинка, нарисованная в словах Ли Фенга, не могла обмануть ее. — Он так много сделал для меня… — Этот человек солдат, — безапелляционно отрезал Ли Фенг. — Он знает, что такое долг и служба. И прекрасно понимает, что преступив черту, будет наказан. — Ли Фенг, — упрямо остановила отповедь Ци Мейли, — у вас, мужчин, свои заморочки, у нас, женщин, — свои. Давай ты не будешь спорить со мной по этому поводу, — ее тон вдруг зазвенел повелительными нотками. — Просто ответь — поможешь? Хочу узнать, как у него дела и как живет этот человек. Не потому, что испытываю какие-то чувства, — еще раз подчеркнула девушка молчавшему капитану, — а потому что очень благодарна ему. И хочу хоть чем-то отплатить… Если Лю Бохай в чем-то нуждается, скажи мне. Наконец Ли Фенг вздохнул. Да он-то промолчит… Но неужели госпожа до сих пор не поняла мелочный и ревнивый характер Его Величества по отношению к своей любимой супруге? Верить в то, что Вансуйе не узнает об этом… — Хорошо, госпожа. Этот подчиненный пошлет своих людей все узнать. Ци Мейли просветлела и улыбнулась, снова являя милый и нежный «лик Будды». — Спасибо, Ли Фенг! Син Шихонг очень повезло, — тут же надавила девушка на чувствительную точку капитана. Эффект оказался действенным — Ли Фенг тут же смущенно исчез. Монотонные дни в беспокойстве и заботах о «маленьком пухлом пельмене» потекли вновь. Зима выдалась весьма суровой в этих плодородных краях. Ци Мейли знала, что армия Цинь уже разбита в основных сражениях, однако большая территория остается в осадном положении, и теперь армия Поднебесной вынуждена была выбивать врага из всех захваченных крепостей, осаждая их, выдавливая захватчиков. К тому же, Ин Гао Дэ, монарх Цинь, по-прежнему оставался жив, и если этот человек вернется в свои земли, то рано или поздно придет вновь. Ци Мейли от души хотелось, чтобы Лэйгун покарал и этого человека, как уже покарал мнимого Цзань Си Юаня… Ли Фенг тоже знал, что Император никогда не отпустит этого человека. Его разум и сердце горели ненавистью и, зная упорство Его Величества, а так же силу характера Вансуйе, Ли Фенг не сомневался — Ин Гао Дэ найдет свою судьбу. Да, правитель Цинь оказался достойным противником. Даже не смотря на проигрыш в открытых столкновениях, он умудрился бежать и грамотно спланировать осадное положение, сохраняя таким образом численность выживших солдат, что увеличивало для него шансы вернуться в Цинь. Именно поэтому поход настолько затянулся. В столице сейчас осталась лишь небольшая часть армии — всего сто пятьдесят тысяч человек. Все дела в уже почти упраздненным гареме, сохранившимся лишь в виду нехватки времени у монарха, по-прежнему вела Лули-шуфэй, позволяя себе не опасаться ничего. Как доложила разведка, Лули-шуфэй пыталась узнать о месте нахождения Ци-гуйфэй, но таких широких возможностей у Добродетельной Супруги не было. Спустя неделю Ли Фенг получил очередные шокирующие новости — в императорском Дворце убит младший принц династии — Юн Цзыхао, который рассматривался как возможный наследник. Юный принц еще даже не прошел просвещение, как полагается всем мальчикам императорской крови, ему лишь недавно исполнилось три года. Сын обычной наложницы, которой не дали высокого титула после его рождения, убит во сне — заколот, однако самого оружия не нашли. Двое евнухов и две кормилицы, присматривающие за ребенком в покоях, найдены там же рядом с перерезанным горлом. Расследование не могло дать каких-то более точных сведений, коронерская служба дворца зашла в тупик. Сейчас у династии официально оставался лишь последний принц — глупый Юн Жулань. Совершенно было ясно, что этот ребенок не мог претендовать на престол… Капитан тайной стражи посмотрел на маленькую белую булочку на руках Ци-гуйфэй. Этот ребенок должен стать сильным, очень сильным, чтобы возвышаться над всеми волками и шакалами. Вот только сила, как правило, приобретается через боль и пот.

***

Император Юн-ди снова и снова просматривал данные разведки по поводу укреплений Сипина. Самая большая неприятность таких войн — затяжной характер. Армия противника может расползтись по большой территории, устраивая баррикады из ранее захваченных деревень или городов, особенно, если там находятся крепости и гарнизоны. На осаду могло уйти очень много времени, и пока они пересекут границу с Цинь, неизвестно, сколько снегов стает… На днях к нему в шатер подбросили предмет, завернутый в шелк. Развернув его, Юн-ди увидел окровавленный клинок с золотой ручкой, в рукоять которого был инкрустирован лунный камень. Записка к этому оружию гласила: «Это ответный подарок Императору династии Чжоу — у тебя больше нет достойного наследника». Человека, подбросившего этот клинок, конечно, нашли… Новость о смерти Юн Цзыхао пришла день в день с подброшенным клинком. Все окружение Его Величества скорбно опустилось на колени, умоляя Императора позаботиться о своем теле Дракона и не впадать в уныние, ведь именно этого и добивается уже почти поверженный враг. Юн-ди лишь молча развернулся и скрылся в своем шатре. Присев на походную кровать, он закрыл глаза. Раньше Юн-ди никогда не задавался вопросом — сколько он уже не был дома. Потому что дома для него не было… Теперь же Его Величество мог понять тоску в глазах мужчин, так давно не видевших семью, мог понять разговоры у костра о тех весточках, что приходили из дома. Лица суровых воинов светились улыбками, стоило им упомянуть близких. Сейчас Юн-ди понимал. Династия лишилась последнего разумного наследника. Юн-ди вздохнул. Конечно, он казнит всех причастных, но жизнь принца не вернешь. Однако если Ин Гао Дэ решил, что это выбьет Императора Тянь-ся из колеи и заставит совершать безумства, то пусть и дальше так считает. Юн-ди достал из плотного манжета рукава письмо от Ци Мейли. В этом письме она сообщала о рождении их сына. Почерк девушки был жутко неаккуратный, ошибки пестрели на бумаге, бросаясь в глаза, но Юн-ди лишь улыбался, глядя на это. Он перечитывал строчки раз за разом, не в состоянии унять волнение. Сколько еще ему нужно сделать, чтобы они были в безопасности? Его союзники в этой войне, помогавшие в ослаблении армии Ин Гао Дэ, — Джунгарское ханство и ойраты напали на Цинь со стороны своих границ. Сейчас, когда все основные силы брошены в поход против Поднебесной, а в пограничных городах государства Цинь осталась лишь номинальная численность солдат, подкрепления им ждать неоткуда. И это была законная добыча союзников Императора Тянь-ся в этой войне. Все земли, которые их воины смогут покорить за время уничтожения Ин Гао Дэ, останутся принадлежащие захватчикам. Цинь попадала в плотное кольцо с трех сторон, Великая Лян не вмешивается, да и не граничит с Цинь, а вот государство Сун не решится открыто выступать с поддержкой — слишком слабы. Оставалось немного… Совсем немного. Кольцо стягивалось. Но именно в этом ожидании терпение стремительно таяло. Юн-ди хотел домой — к своей дикой сливе, к своему сыну. Мужчина поклялся возместить появившемуся ребенку все те дни, что отец не мог быть вместе с ним. Мин Лэ Ян даже не увидел своего сына при рождении. Юн-ди горько усмехнулся — он не видел рождения ни одного из отпрысков династии. И это становилось уже традицией. Но в прошлом это был всегда его собственный выбор. Не теперь. Его мысли прервал страж-евнух, скользнувший внутрь. — Бися, раб Хао Тянь просит аудиенции Его Величества… — Этот человек больше не раб, запомни уже наконец, — раздраженно поправил Юн-ди. — Позови его. Когда в шатер вошел юноша в военном платье, в кожаных доспехах и с мечом на поясе, Юн-ди не мог не откинуться на спинку стула Тайши и не рассмотреть его. Хао Тянь сильно изменился. Почти несколько месяцев после того побега от монарха Цинь он пролежал больной из-за того, что на свое же тело наносил раствор, проникающий в кровь при физическом контакте, поражающий нервную систему. Он помог ослабить Ин Гао Дэ, хотя в равной степени пострадал и сам. Однако врачи Императора Тянь-ся знали, как правильно нейтрализовать этот раствор, а вот правитель Цинь до сих пор не понял, почему с ним вдруг произошли такие изменения. Когда Хао Тянь, наконец, очнулся, Юн-ди пришел к нему в палатку лично и поблагодарил за то, что этот хрупкий юный мальчик сделал для Поднебесной. Шпионы при дворе Ин Гао Дэ помогали насколько это было возможно, говорили, что делать, как вести себя. Через них же Хао Тянь передавал всю информацию, которую много и часто слышал, являясь лишь бессловесным забитым псом. Тело юноши оставалось покрыто отметинами и шрамами, многие из которых останутся с ним навсегда. Юн-ди заключил с этим мальчишкой сделку еще тогда во Дворце перед отправкой… Хао Тянь честно выполнил все, что от него требовалось и даже выжил. Юн-ди же честно выполнит свою часть договора и отблагодарит его, когда придет время. Сейчас Хао Тянь казался сильно старше, в глазах горел тлеющий огонь ненависти и бездушия, словно все, что можно было найти в нем человеческого, безжалостно вытрясено безумным хозяином. Хао Тянь, встав на ноги, присоединился к армии, не захотев уезжать. Смерти Ин Гао Дэ жаждал не только Юн-ди — Император прекрасно понимал юношу. Хотя уже не юношу — молодого мужчину, которого каким-то чудом не сломали. — Ваше Величество, — опустился на одно колено Хао Тянь. — Этот слуга хотел предложить Вам план по взятию города… — Почему не пошел к генералам? Этот Император держит здесь много дармоедов-советников, которые отвечают за стратегию, — развеселился Юн-ди. — Они не станут меня слушать, я — лишь бывший раб-наложник в их глазах, — без всякого выражения сказал Хао Тянь. — Тебе докучают? — прямо с угрозой в голосе спросил Юн-ди. Приказ был дан прямой — Хао Тянь неприкосновенен. — Нет, Ваше Величество. Но слушать считают ниже своего достоинства. — Снобы, — криво усмехнулся Юн-ди. — Ну что там у тебя, излагай… — Мы можем взять Сипин, не разрушая город. Надо лишь найти тайные ходы торговцев. — Тайные ходы торговцев? — удивился Юн-ди. — Почему ты считаешь, что они есть? — Сипин — город не очень крупный. Здесь власть наместника сильна, налоги тоже немаленькие. Торговцы и бедняки всегда найдут возможность обойти пошлинные сборы, чтобы не платить в казну. В Лои их очень много. Здесь тоже есть река, значит — торговля по ней. Но просто так их не найдешь. Крестьян впускают и выпускают за городские ворота после досмотра… — Может ли нас там ждать ловушка? — Может, — признался Хао Тянь. — Но рискнуть стоит. Целостность города важна. — Кого Нам послать под видом крестьянина? — Этот слуга хотел пойти сам… — Чжэнь не может заставлять тебя, солдаты Цинь могут узнать это лицо. Если Ин Гао Дэ до тебя доберется… — Этот раб понимает. Но он готов рискнуть. Этот слуга знает, что искать, в отличие от Ваших советников, Вансуйе. — Рисковый план, даже дерзкий. Чжэнь не сможет тебя спасти, если что-то сорвется, ты понимаешь? — Этот слуга готов… — Тогда мы сейчас обсудим все детали, а ты приготовь для себя капсулу с ядом. Хао Тянь, не меняя выражение лица, посмотрел куда-то в сторону. — Люди правителя Цинь первым делом пойманным шпионам перекрывают всю акупунктуру. Капсула с ядом становится бесполезной. — Тогда… — Юн-ди внимательно смотрел на парня. — Боль давно не пугает этого ничтожного. В моей жизни все связано с болью. Но этот слуга хочет добраться до него… О ком говорит Хао Тянь — Юн-ди ли этого не знать? Император встал и кивнул. Через три дня Сипин был взят. Хао Тянь высочайшим указом военного времени награжден титулом фанъюйши. Войдя в город, Юн-ди тот час доложили, что монарх Цинь, переодевшись, бежал посреди ночи, используя проход императорского наместника, который всегда боялся за свою жизнь. Люшоу, кстати, бежал вместе с ним. Солдаты Цинь не церемонились с простым людом: грабили, убивали, насиловали. И императорский наместник не сделал ничего, чтобы остановить резню. Именно так и доложили дацзянцзюню Яо Цзаню простые выжившие люди. В южной части города догорали зернохранилища, сгорел также оставшийся рис. А это значит — скорый голод. Юн-ди едва не зарычал от досады! — Не щадить! Достать этого пса! Найти в столице того, кто выбрал этого люшоу, кто поставил сюда — допросить как предателя! Оставшиеся войска противника сражались, не зная того факта, что их правитель бросил своих людей на поле боя. Пленных солдаты Поднебесной не брали. Армия Цинь, вторгшаяся на чужие земли, перестала существовать… — Вансуйе! — сыма Яо Цзань вбежал в зал поместья наместника Сипина. Везде царил хаос: осколки разбитых ваз хрустели под ногами, раскиданные предметы быта, столы и стулья валялись перевернутые. — Монарх Цинь бежал только с небольшим отрядом личной охраны. С ним наместник со своими людьми. От силы их человек сорок-пятьдесят… Прикажите преследовать? За ними в комнату вбежал весь в крови и Хао Тянь. На ходу вытирая чужую кровь с щек и рук, он доложил: — Один из служащих поместья указал на выход тайного лаза прямиком к реке. Если там беглецов ждала лодка, то схватить их будет сложно. — Надо подумать, как обогнуть реку и встретить их с той стороны… Нам нужен человек, знающий дно этой речки, а также особенности берега… — размышлял Юн-ди, разглядывая великолепный клинок в своих руках. — Вансуйе, Вы будете преследовать их лично?! — воскликнул сыма Яо Цзань. Он тут же опустился на колено. — Этот дацзянцзюнь просит Императора подумать о своем теле Дракона. Оставьте это Вашим солдатам… — Нет, — жестко бросил Юн-ди. — Правитель Цинь — добыча Чжэнь. Мы лично должны встретиться с ним.

***

Ин Гао Дэ медленно сходил с ума. Его внезапные приступы на фоне всех неудач и переживаний становились лишь сильнее. Происходящее изматывало. Приступы паники, агрессии и совершенного отчаяния сменялись апатией, равнодушием и полным безразличием. Надо ли понимать, что он уже проиграл? Страх, неуверенность и ненависть сжигали изнутри. Алкоголь не помогал, постельные утехи давно остались позади, поскольку на фоне всего пережитого правитель Цинь просто не мог лечь с кем-то в постель. Он без зазрения совести бросил свою оставшуюся армию, ведь их удел — пасть за своего правителя. Но не смотря на весь ужас такого положения, Ин Гао Дэ не собирался просто умирать. Не собирался сдаваться без боя. И пусть он сейчас бежал… Но правитель Цинь вернется еще более сильным! Когда монарху доложили по голубиной почте, что границы Цинь атакованы джунгарами и ойратами, а государство Сун даже не подумало прийти на помощь, Ин Гао Дэ в припадке ярости убил трех окружавших солдат и того посланника, что принес донесение. Проклятый Юн-ди! Где же он ошибся?! Как мог Император Тянь-ся переиграть его так просто? Это была битва выдержки. Они оба действовали зеркально, оба прощупывали, оба посылали шпионов. Видимо, Юн-ди умел лучше распознавать человеческую натуру, потому что его выбранные люди служили Императору более верно. Один человек… Один ничтожный человек, раб… Ин Гао Дэ не сомневался — Хао Тянь шпионил за ним. Приняв показную слабость за натуру пленника, он полностью исключил наличие разума у юного наложника. Ин Гао Дэ был уверен — он сломал мальчишку, уничтожил все человеческое в его поведении. Кто мог выдержать такие пытки день за днем? Юн-ди… Где же ты взял такой тонкий, почти бестелесный бамбук, который в итоге переломил сильное дерево?! Будь ты проклят! Из Сипина они бежали темной ночью две луны назад, захватив самое необходимое, дабы не нагружать лошадей. Стыд сжигал Ин Гао Дэ изнутри. Столько месяцев! Столько месяцев упорной работы канули в пучину реки. Его армия в шестьсот тысяч солдат навсегда осталась ковром Поднебесной! Предки не простят такого позора! Ин Гао Дэ, облаченный в простой неприметный костюм крестьянина, стоял возле костра, обуреваемый тяжелыми думами. Они перебрались через реку благодаря императорскому наместнику Шуньяну, который в надежде на большие блага, бежал вместе с ними в Цинь. Пришлось пообещать тому хорошую должность при дворе — и этот дурак правда поверил. Человеческая жадность бездонна! Его личная охрана, а так же люди самого правителя Цинь, сопровождали двоих господ. Главное — добраться до границы. Внезапно несколько охранников, чистящих свои мечи, вдруг вскочили и прислушались. Ин Гао Дэ напрягся. — Что там? — Господин, — один из телохранителей внимательно осматривал окружающую местность. — Какие-то звуки показались этому слуге странными… Не успел он договорить, как в грудь солдата вонзилась тяжелая стрела, пробивая доспехи. Изо рта телохранителя брызнула кровь. Он молча упал в траву. — Все в строй! Охраняйте Его Величество! — крикнул один из стражников. Телохранители окружили плотным кольцом монарха, а наместник, бросив кусок мяса, который только что с аппетитом ел, принялся безумно оглядываться вокруг, громко запричитав: -Я — люшоу Поднебесной, избранный самим Императором Тянь-ся! Этого чиновника взяли в плен! Не стреляйте! Вторая прилетевшая стрела пробила ему череп, обрывая крики. Ин Гао Дэ схватился за меч, держа перед собой щит. Телохранители плотно сгрудились вокруг него. До границы Цинь оставалось лишь полдня пути… Вдруг из-за деревьев начали появляться солдаты. Они передвигались тихо, не отягощенные тяжелой броней. В их руках были щиты и короткие мечи. Они рассредоточились вокруг загнанных людей, не делая попыток напасть. Наконец появился и сам предводитель этих воинов. Юн-ди шел легко, его сапоги терялись в высокой траве, а темное грубое платье обычного солдата отчасти прятало настоящую личность человека. Однако, как мудро замечали предки, правителями не становятся, правителями рождаются. И аура силы, давления никуда не исчезла — она словно замораживала, окутывала плотным туманом, заставляя на мгновение потерять концентрацию. Миг — и твоя голова полетит с плеч. Юн-ди остановился перед телохранителями Ин Гао Дэ и сопровождавшими наместника солдатами, растерянными и сдавшимися. — Чжэнь видит, что его старый друг вдруг сделался крайне неучтив — он не встречает своего давнего товарища, не предлагает ему чай с дальней дороги… Более того, он схватился за оружие, — голос человека, стоявшего перед толпой замерших противников сочился иронией и медовой сладостью одновременно. — Это не дружеский жест со стороны правителя такого достойного государства. Ин Гао Дэ ощущал вновь нарастающий приступ панической злости, его руки начали подрагивать, а глаза заволокло ненавистью. — Потому что этот друг крайне неучтиво ведет себя — заявляется без приглашения, убивает моих людей… Что остается этому несчастному? Нет смысла приклеивать золото к своему лицу, чтобы оправдаться. Это недостойно монарха. — Действительно, неправильно… — удрученно покачал головой Юн-ди. — Вот только почему-то Наш давний «друг» словно вор ворвался на землю своего брата, безнаказанно гулял по ней, брал все что вздумается. Не в праве ли Мы обидеться, что за столько лет «дружбы» этот человек все еще оказался не способен узнать гору Тай? — Неужели этот скромный правитель так важен для Императора Поднебесной, раз он лично гнался за ним? — насмешливо спросил Ин Гао Дэ. Юн-ди бесстрастно улыбнулся. — Чжэнь хотел узнать, понравился ли «давнему другу» Наш подарок? Чтобы создать такой шедевр, нужно очень много усилий и мастерства. Ин Гао Дэ похолодел, тут же вспомнив судьбу своей любимой луны. — Этот дар оказался впечатляющ, не могу не восхититься. Но мог ли этот правитель быть невежлив в таком случае? Я уже отправил моему дорогому брату ответный подарок. Ты получил его? — голос, не смотря на ровный тон, выдавал нотки нервозности, и Юн-ди это прекрасно слышал. Здесь и сейчас. Будет поставлена точка. Отбросив церемонии, Юн-ди ответил: — Ты ошибся, мой «давний друг». Ты хотел нанести удар в сердце, но сердце Императора, как известно, словно игла в море. Мне жаль безвинно забранную жизнь ребенка так рано, к тому же, ребенка династии. Но этот принц умер бы в любом случае. Ты ведь понимаешь, что для законного наследника Трона Дракона будет расчищено все: сорняки выдернут с корнем. Таков закон престолонаследия. Только Юн Цзыхао — не наследник, он всего лишь муляж. Для таких как ты. Ин Гао Дэ закрыл глаза от бессилия. Смешно. Глупо. Но даже так… — Юэ Лян был слишком красив. Но он остался в итоге глупой шлюхой… А вот твой подарок оказался гораздо прочнее. Где ты нашел это прелестное тело? — Судьба красивых людей омыта слезами. С давнего времени красивые люди рождаются под несчастливой звездой, — вздохнул притворно Юн-ди. — Но любому нужна цель, ради которой он будет жить и бороться. И у Хао Тяня она была. — Ублюдок, — сплюнул Ин Гао Дэ. — Что он со мной сделал? Юн-ди почти ласково улыбнулся. — Пусть это останется маленьким подарком от него. Впрочем, мне кажется, вы еще увидитесь… Перестань прятаться, Гао-эр. Ты ведь хотел меня? Победить, конечно, — тут же поправился Юн-ди с насмешкой в глазах. — Хотел увидеть этого монарха поверженным у своих ног? Мечтал обо мне? Перестань убегать. Твой брат очень хочет провести дружеский поединок. Только ты и я. Разве может что-то случиться между давними друзьями? Почему бы нам не поразвлечься? Ин Гао Дэ нервно рассмеялся. — И правда. Только я прекрасно знаю твои возможности, мой «друг», а вот ты мои — нет. Будет ли такой поединок честным? — Забота брата делает ему честь. Но этот избранный под Небесами рискнет. Ин Гао Дэ, решившись, растолкал своих людей, выходя навстречу. — Твои псы отпустят нас, если этот монарх выиграет. Отдай им приказ сразу, ведь на тот момент ты не сможешь говорить, — оскалился правитель Цинь. Юн-ди лишь холодно улыбнулся. — Слово Нашего брата — закон. Вы слышали? — громко спросил он своих сопровождающих. — Дадите им уйти живыми и невредимыми. — Солдаты выполнят приказ, — раздался лаконичный ответ. Два противника встали друг перед другом. Через мгновение мечи скрестились. Клинки начали свой танец в руках умелых мастеров. Ни один человек из присутствующих не пошевелился. Выпады становились злее с течением времени, Ин Гао Дэ никогда не умел играть честно, он старался бить в самые уязвимые места, но Юн-ди тоже не был благородным правителем и как парировать, предугадывать такие удары тоже прекрасно знал. Мечи вспыхивали серебряными молниями, кружились, но не давали друг другу коснуться чужой плоти. Ин Гао Дэ постоянно двигался, не замирая на месте. Его силы сдавали, подорванные ядом, страх расползался уродливым темным пятном внутри, затапливая сердце. Монарх Цинь ощущал свой конец и отчаянно сопротивлялся. Сделав очередной неловкий выпад, он вдруг упал на землю, но тут же, исхитрившись, отбил удар Юн-ди. — Разве бить упавшего брата — это честь для правителя? — усмехнулся он, незаметно сжимая в руке горсть сухой земли с песком. — Я бы тебя и раненого добил с удовольствием, — лишь отзеркалил усмешку противник, тут же нанося еще один удар. Ин Гао Дэ легко парировал его и, откатившись, поднялся на ноги, сжимая кулак. Не давая рассмотреть свою руку, он кинулся в атаку, его силы стремительно истощались и выиграть он мог лишь хитростью. Юн-ди играючи отбивал удары. Тогда Ин Гао Дэ, отвлекая противника ложным выпадом, бросил землю в лицо Юн-ди, который вовремя успел отскочить. Закрывать глаза нельзя было даже на миг, но пыль все же в них попала, отдаваясь жжением и дискомфортом. Юн-ди отступил на пару шагов назад, выигрывая себе ценное время. Ин Гао Дэ с улыбкой поспешил добить замешкавшегося «друга», но Юн-ди, словно ожидая этого, замахнулся клинком, вынуждая правителя Цинь отбить атаку, другой же рукой Юн-ди нанес противнику неожиданный удар в лицо. Кулак встретился с челюстью, Ин Гао Дэ вскрикнул от боли — он не ожидал такого грубого простецкого приема неотесанного простолюдина от Императора. Одного удара сердца хватило Юн-ди в то мгновение, чтобы ногой отпихнуть от себя ненавистного ублюдка. Правитель Цинь отлетел к ближайшему дереву и, упав, согнулся пополам от боли. Силясь встать, Ин Гао Дэ сквозь белую пелену в глазах видел широкие шаги соперника, который настигал его. — Поистине высокое благородство! Драться честно… — выплюнул кровь Ин Гао Дэ, крепко сжимая меч и силясь подняться. — Драться честно? Да ты мечтатель… — зло парировал Юн-ди, нанося точный острый удар сапогом сопернику под ребра. Ин Гао Дэ со стоном откатился, кровь вновь хлынула сгустком изо рта. Юн-ди, наступив на руку противника, сжимавшую меч, заставил того с мучительным криком выпустить клинок из рук. Легко подняв обессиленного человека за грудки, Юн-ди от души приложил его спиной к стволу ближайшего дерева, едва не выбив дух. Ин Гао Дэ терял сознание от полученных травм, но там, внутри его походного платья, еще оставался кинжал… Если бы дотянуться… Злость, ненависть и желание отомстить придали сил, возобладали над туманом боли. Ин Гао Дэ вдруг резко ударил Юн-ди по точке на шее, заставив соперника на миг лишиться дыхания и ослабить хватку. Правитель Цинь, чувствуя себя небесным возмездием, молниеносно выхватил кинжал из-за пазухи и с маниакальной радостью, светящейся в глазах, ударил этим клинком прямо в сердце Юн-ди. Ты не бессмертен. Ты ведь просто человек…