Глава 6. Я - зверь, и этим всё сказано (18+)

      Сорок пять, сорок шесть, сорок семь. Эмили впилась зубами в нижнюю губу. Стрелки на часах двигались с поразительной медлительностью. По коридору уже слонялись освободившиеся студенты, а их группа всё сидела, сидела — и сидела на смертельно скучной лекции по истории правоведения, которую вела мумия, датируемая веком так семнадцатым, если верить рассказам мамы.       Стефания Ванденбург-какая-то там какая-то была старухой довольно строгой, непреклонной и закрытой для веяний нового времени. Анна не раз жаловалась на чрезмерную дотошность своей наставницы, мечтая оказаться под крылом Сары. Но, к сожалению, мечты молодой ведьмы так и остались мечтами, а их мозги всё продолжали размешивать никому ненужной информацией. Хотелось домой. Хотелось покурить, выпить, заняться сексом… А еще Эмили была чертовски голодна.       Она глубоко вдохнула сладкий запах крови. Пятьдесят. Пятьдесят один. В кабинете, за вторым столом в третьем ряду у девушки пошла кровь из носа. Пьянящий аромат. Он схож с амброзией, в которую Эмили жаждет вгрызться зубами. Чтобы терпкий сок стекал по губам, а клыки разрывали податливую человеческую…       — На сегодня мы закончили.       Туманное марево развеялось долгожданной фразой, которую так хотели услышать уставшие студенты. Эмили в два счет собрала свою сумку, буркнула Анне, что подождет ее снаружи, и пулей вылетела в коридор. Не прошло и секунды, как следом выбежал радостный Дейдара, в мыслях проклинавший свое руководство за такую подставу. Кто бы только сказал, что… учиться это так скучно и тягомотно! Лучше бы он с Кисаме дежурил, доверив всё напарнику.       — И мы должны это слушать четыре раза в неделю?       Растерянность, остро граничащая с шоком, стала крайне любопытной эмоцией на лице Сасори, когда он с остальными покинул не кабинет, а сущую пыточную. Два часа пустой головомойки, а любая попытка заняться своими делами вмиг пресекается. Вот что значит учиться у ведьмы.       — Увы, — Конан окинула новичка вымотанным взглядом, затем прищурилась в поисках подруги.       Эмили обнаружилась на подоконнике в компании Дейдары. Прошел всего день, а эти двое, казалось, нашли друг друга. Оба ветреные и оба чересчур шумные, у себя на уме, что создавало для Итачи определенные трудности. Замедлившись, он отошел к стене, присел на одно колено, делая вид, что завязывает болтающийся шнурок. Одна из девушек, что проходила мимо него, будто бы специально задела шиноби кончиками пальцев по плечу. И в ту же секунду его пробрало морозной дрожью до самых костей.       Итачи бросил осторожный взгляд через плечо. Незнакомка улыбнулась уголками губ, смахивая на спину длинный хвост каштановых волос, а после вернулась к разговору со своими спутницами, от которых по коридору мигом разлетелся звонкий смех. Еще одни ведьмы. Со слов Сары, Орлеан считается местом сосредоточия — цитирует: «богоненавистных тварей, лицемеров и лжецов, которым положено самое жаркое место в аду», а если быть совершенно непредвзятым и хотя бы на минутку вспомнить, что их Конан теперь тоже не совсем человек, то округ испокон веков считался домом для ведьм, оборотней и прочей нечисти. Сара не особо хотела вдаваться в подробности о себе подобных, однако про устройство города рассказала много чего занимательного.       По сути, все ключевые посты округа занимают демоны и ведьмы, а людям отвели совсем незначительную роль в решении городских вопросов. Даже архив находится в ведении ковена — что уж говорить о подрастании и обучении нового поколения. Поэтому-то и сердце молодежи, университет, находился под пристальным контролем детей ночи. Все, кто имел хоть косвенное отношение к магии, обучался в стенах этого заведения. Конечно, таких людей единицы, но суть от этого не меняется: в Орлеане балом правят ведьмы.       — Поэтому будь осторожен, Итачи, — в голове всплыло предупреждение Сары, за пару минут до того, как его отправили в неизведанный мир. –Верить никому нельзя, особенно ведьмам. Особенно им. Старайся избегать с ними контактов, мой тебе совет: дольше проживешь… Человеческая жизнь для нас ничто. Без особой на то надобности мы не убиваем, если только совсем худо станет. Но жизнь испортить — это и есть сущность ведьмы.       Только помимо этих ведьм у Итачи появилось еще несколько забот. Эмили была самой трудной из всех. Так еще и Дейдара к ней клинья начал подбивать. Чует сердце — беда грядет.       — У нас тут возникло шикарное предложение, — Эмили радостно заболтала ногами, вырывая из груди долгий вздох. Чего Итачи и боялся; из двух бомб замедленного действия получится лишь трагедия мирового масштаба.       — Я сразу пас: у меня назначена встреча, — скатившуюся лямку сумки поправили, и Конан в тот же миг ощутила на себе негодующий взгляд подруги.       Сасори отошел к окну, делая вид, что его интересуют каракули из конспекта по правоведению.       — С этим стариком? — спрыгнув на пол, Эмили уперла руки в бока и в крайнем возмущении уставилась Анне в глаза. — Ты, моя лучшая подруга, решила променять…       — Это очень важно, — серьезно и без лишних эмоций.       Выражение лица оборотня мигом сменилось на виноватое. Она зажмурилась, прижимая кулак ко лбу, и мысленно отругала себя за бестактность.       — Извини, извини, я не должна была так говорить. Конечно иди. Позвонишь, когда закончишь?       — А как иначе, — Конан махнула всем на прощание. Итачи поднялся на ноги, чтобы оказаться возле своего объекта наблюдения, но ровно в тот момент, когда он уже занес ногу для шага, мимо него прошла бывшая напарница Лидера, одними губами говоря: — Проследи за ней, пожалуйста.       С ее уходом уверенности заметно поубавилось. И, кажется, стены начали давить на него со всех сторон. Звуки резко усилились, они превратились в противное гудение, от которого виски пронзило ноющей болью, а внутренности закрутились в тошнотворный узелок. Внезапно захотелось вернуться в особняк, там спокойно, тихо, нет страха потеряться в совершенно незнакомом мире. Но нельзя, он должен адаптироваться ко всем странностям, что теперь их окружают.       А еще Итачи должен научиться быть простым человеком.       — Ну, а вы? С нами? — мелькнувшее в глазах девушки озорство столкнулось со стеной глубокого безразличия. Итачи ничего не ответил, всё равно его мнение не учитывается; остановить Эмили от задуманного не удастся, она и так на грани. Весь день он наблюдал, как ее трясло от косых взглядов других студентов, и отказ сейчас будет равноценен последней капле.       Но вот Сасори был совершенно иного мнения.       — Ты не сказала, что за предложение, — конспекты захлопнули довольно громко, чтобы женский взгляд сместился к серо-карим глазам кукольника.       — Бар. Море алкоголя. Травка. Танцы до утра, — хмыкнула она, с улыбкой смотря уже на Итачи. — Будет весело, как раз познакомимся поближе… Правда, сэмпай?       На секунду гений потерялся мыслями в ее глазах. Внезапное озарение нахлынуло подобно огненной волне. Всё же он довольно низкого мнения об этой девушке, не такая уж и беспечная оказалась для своих лет. Появление бывших акацуки привело в смятение даже самого Лидера. Почему именно сейчас? Почему они сразу дали отказ на встречу с Сарой? Так много «почему», что сразу возникает подозрение: Дейдара и Сасори явно темнят, выдавая им байки за действительность.       — Сару предупреди, — Итачи наконец кивнул.       Его согласие восприняли с безмерной благодарностью и несменяемой робостью. Эмили поспешила отвести взгляд в сторону, чтобы не растеряться еще сильнее. Но покрасневшие щеки выдавали ее состояние с потрохами. Значит ты запала на нашего Учиха, подумал Сасори и незаметно для остальных переглянулся с Дейдарой. Тот мигом скривился, а после взял девушку под локоть и насильно потащил подальше от слащавого, ненавистного Итачи. Не хватало ему, чтобы рыбка сорвалась с крючка.       

***

Shizuku - Темнее чёрного/ Darker than Black / OST / Track 26

      В туалетную комнату ворвался невообразимый гвалт. Подвыпившая девушка, со смазанной помадой, проковыляла до дальней кабинки и чуть ли не кубарем туда ввалилась, зацепившись шпилькой за край плитки. Эмили вздохнула.       Из крана хлынула ледяная вода, под которую она подставила свои руки.       Прошло не больше часа, как они пришли в один из самых популярных баров Орлеана. Как и ожидалось, в пятничный вечер от желающих пропустить бокальчик виски не было отбою. Внутри витала чересчур оживленная атмосфера, а сколько запахов, запахов… Человеческие тела, спиртное, сигаретный дым, дешевые духи. Каждое лицо, грозное, улыбчивое, хмурое или подернутое презрением, виделось Эмили всего лишь маской. Мясо есть мясо. Но у ведьмы даже кровь кажется слаще.       Мелькнувшая позади незнакомка заставила Эмили вернуться к насущным проблемам. Только не думать о еде, не думать о голоде. Она приблизилась к зеркалу, критично осмотрела подкрашенные глаза, ноготком поправляя чересчур вызывающий макияж.       — Они тебя всё равно убьют, дорогуша… Лучше беги, пока есть возможность.       Взгляд бросился к силуэту, что скрылся за дверью. Разгоряченная кровь застучала в висках. Вцепившись в края раковины, младшая де Виль недовольно рыкнула. Да будто она не знает, какую ошибку совершила! И теперь не ровен час, как ковен потребует расплаты за убийство своей. Что тогда будет? Даже авторитета Сары недостаточно, чтобы замять такое преступление.       Тут Эмили увидела, как ее зрачок медленно вытягивается в звериный, а от уголков начинают проступать набухшие вены. Нет, нет, нет! Сейчас не время выпускать своего монстра. Она глубоко вдохнула, затем еще раз. На губы заползла фальшивая улыбка. Эмили расправила плечи, разделила волосы на две части, проводя пальчиками по расстегнутым пуговичкам своей блузки. Сквозь белоснежную ткань просвечивало кружевное черное белье.       Нет, сегодня она будет отдыхать, а не думать о проблемах.       С такой мыслью девушка вышла обратно в бар, где сразу отыскала взглядом рыжеволосую макушку. Сасори и его спутники сидели за столиком неподалеку от барной стойки. Не самое лучшее место для разговора, который, впрочем, не особо клеился с Итачи. Появление девушки даже он воспринял с неким облегчением — всё же эта особа помогала разрядить обстановку.       Как только сбоку появилась сбежавшая одногруппница, Дейдара вмиг повеселел. Смотреть на постную рожу Учиха было совсем невмоготу, изнутри разъедало желание отомстить за прошлые обиды. Но для этого еще наступит время.       Официантка принесла заказанный алкоголь, который был резво разлит по опустевшим бокалам. Поставив локоть на потертый столик, Тцукури залпом осушил горячительный напиток, а затем, разморенный алкоголем и близостью красивой девушки, приблизился к ней так близко, что губы коснулись распущенных волос.       Тело, до кончиков пальцев, пробрала мелкая дрожь. Только близости она желала совершенно другой!       — Так значит ты… оборотень, м? Типа как в фильмах показывают?       Эмили подавила в себе желание зыркнуть на Итачи обиженным взглядом. Вместо этого она повернулась к Дейдаре лицом и милой улыбкой ответила:       — Конечно. Каждое полнолуние я превращаюсь в кровожадного монстра и иду убивать заплутавших путников, — но потом рассмеялась, забирая полупустую бутылку с виски. — Это всё брехня. В реальности жизнь оборотня совсем другая.       — И как ты питаешься?       За столиком повисло молчание. Эмили в непонимании уставилась на Сасори, силясь понять, к чему такие подробности о ее кровавой жизни.       — Нам действительно нужно говорить об этом сей… — однако договорить Итачи не дала сама девушка. Она вернула бутылку на стол, слегка прищурилась, кладя свои локти на стол.       — Боишься, что я разорву твое милое личико?       Сасори не ответил, лишь подался корпусом немного вперед, чтобы лучше видеть яркие глаза оборотня. Он смотрел на нее в ожидании, почти не мигал. Напряжение постепенно нарастало. Как же она ненавидит, когда кто-то пытается давить на нее, ставить ниже себя. А этот наглец еще будто изучает, словно обезьянку в зоопарке.       — Поспешу тебя огорчить: без надобности я не убиваю. Мне достаточно ночной охоты в лесу, — холодным голосом ответила. — Но играть со мной не советую — могу и укусить случайно.       — А как же человеческое мясо? — не унимался кукольник.       Светлые брови девушки поползли к переносице, и в глазах мелькнуло нечто опасное. Она медленно забарабанила отросшими ноготками по столу, отчего сидящий напротив Итачи мысленно чертыхнулся.       — Мне кажется, это уже лишнее, — только и здесь его мнение осталось не услышанным.       — Я вот понять не могу, чего ты всё вынюхиваешь.       — Простой интерес, — флегматично бросил Сасори, отпивая из своего бокала. — В прошлой жизни я был что-то вроде… художником. Искал идеальные экземпляры для своего искусства, — и тут же остановил напарника тяжелым взглядом, когда услышал возмущенное пыхтение. — Заткнись, Дейдара.       А после встретился с непониманием в глазах девушки. Ответ она услышала, да и Учиха вполне удовлетворился объяснением такого интереса — Акасуна не меняется даже в новой жизни, хорошо хоть его лишили сил. Однако это всё равно не проясняло мотивов кукольника. Для Эмили и вовсе услышанное было сравни бреду больного.       — Не совсем понимаю, — помотала головой, нахмурившись.       По губам кукольника пробежала слабая улыбка.       — Я создавал марионетки, чтобы потом использовать их в бою.       Эмили иронично усмехнулась, откинулась на спинку стула.       — Слабо верится, что такое возможно, но вам виднее, — и с небольшой заминкой добавила, кончиком языка ведя по нижней губе. — И как, я бы подошла на роль твоей марионетки?       Свой ответ Сасори дал не сразу. Перегнувшись через столик, он пальцем поманил девушку к себе. Природная вредность не позволила ей подчиниться мгновенно, но любопытство оказалось сильнее. Как только лицо Эмили оказалось на расстоянии нескольких сантиметров, так, что каждый мог ощущать на себе дыхание другого, Сасори подхватил ее подбородок двумя пальцами.       — Вполне, — ответил он тихо, уверенно, отчего де Виль невольно заерзала на своем стуле. — Ровная линия губ, черты лица, по моим меркам, приближены к идеальным, — холодные пальцы сместились на плечо, медленно скользя по коже, вызывая дрожь по всему телу. — Мощный скелет с мышцами. Но самое выразительно в тебе — это глаза. Когда ты превращаешься, они как-то меняются?       Эмили, словно завороженная, засмотрелась на своего одногруппника. И теперь ничто не вызывало в нем отвращение, злость. Он крепко держал ее за локоть, размеренным дыханием обжигал губы, а взгляд — каким же пронзительным и глубоким он стал.       — Я… я не люблю смотреть на себя в такие моменты, — мотнула головой, отгоняя от себя странное наваждение.       Сасори поджал губы, отдалился от оборотня и взял свой бокал с недопитым виски.       — А зря. Ты ведь уникальна, Эмили де Виль. Ты стоишь на несколько ступеней выше людей.       — Но это не значит, что ей дозволено убива… — Итачи замялся на полуслове, когда мимо их столика прошла подвыпившая компания мужчин. Двое из них замедлились и одарили Эмили похабными улыбками. Вот только сама девушка и взглядом их не удостоила. Теперь она в упор смотрела на Учиха, недовольная, быть может обиженная.       Теперь ясно, какого он мнения о… чудовище. Конечно, она ведь людей ест, контролировать себя не умеет! Вот и причина, почему Итачи так холоден в ее отношении. Не девушка она для него — всего лишь монстр, удел которого всегда быть одиноким.       — Только у меня нет иного выбора, — заговорила она, выдыхая. — В меня с рождения заложили установку убивать ради еды… Для меня априори не существует понятия «хорошо» и «плохо». Меня не мучает совесть, я никогда не увижу лица убитых в кошмарах. А знаешь, почему? — и налила себе целый бокал. — Потому что я зверь. И если тебе что-то не нравится, можешь катиться обратно в особняк. Тебя никто здесь не держит.       Дейдара аж присвистнул, когда Эмили одним глотком осушила содержимое бокала.       — Хотя, — громко вернув его на столик, де Виль поднялась со своего места, — лучше я пойду прогуляюсь. Душно здесь.       С этими словами она развернулась к шиноби спиной, растолкала компанию студентов, и через секунду скрылась через центральный вход. Улица встретила ее отрезвляющей прохладой. Эмили вытащила зубами сигарету из пачки и уже собралась закурить, как затылком почувствовала пронзительный взгляд.       Острый нюх уловил тонкие нотки древесины и химических реагентов. Самым ярким оказался формалин.       — Еще никто не говорил мне такое, — и краем глаза посмотрела на вышедшего из тени Сасори. Следом появился Дейдара, с неизменно-хитрой улыбкой и таким видом, будто ему подвластен целый мир.       А вот Итачи она почувствовала в том самом баре. Остался, не пошел за ней… Но ему-то какой с этого толк? Чего она себе напридумывала, каких сказок начиталась, чтобы поверить в принца на белом коне?       — И я очень удивлен, — по губам кукольника пробежала улыбка. — Если не против, мы бы хотели составить тебе компанию. Всё же с Учиха нас связывают… не самые лучшие воспоминания.       Эмили внутренне поежилась, тело отозвалось странной дрожью, когда Дейдара наклонился к ее уху и бархатным шепотом смыл зачатки всякой злости:       — Или ты хотела провести этот вечер в гордом одиночестве, в кругу скучных взрослых?       Дыхание мгновенно отяжелело от всколыхнувшихся эмоций. Перед глазами пронеслась вся жизнь, обремененная столь омерзительным чувством, как безысходность. Она никому не нужна, ни одна стая оборотней не желает связываться с младшей дочерью де Виль. Ведьмы смотрят как на отброс, которому не место среди их величественных особ. Даже демоны сторонятся, словно боятся ту, кто до сих пор не смог определиться со своей судьбой.       Кто она? Для чего пришла в этот мир?       Недокуренная сигарета упала на канализационную решетку. Тлеющий пепел сорвался в непроглядную темноту, и Эмили с улыбкой посмотрела Сасори в глаза.       — И куда же мы пойдем?       

***

      В камине гулко потрескивали затухающие угли, под размеренный рокот настенных часов, стрелки которых лениво двигались к полуночи. Сара отставила бокал и выжидающе перевела взгляд на второе кресло, где вальяжно, подобно хозяину, развалился Мадара Учиха.       За пустой болтовней они провели целый день. Говорили обо всем: о мире, существующих расах, магии и чакре. Полученная информация оказалась весьма полезной, теперь не придется тратить время на изучение целой библиотеки. Однако за всё это время, что они провели вначале на кухне, а после в гостиной, мужчина так и не получил разъяснения их будущего.       — Так что насчет сотрудничества? — попытка придать своему голосу твердости не увенчалась успехом. Усталость и алкоголь оказали на него расслабляющий эффект. Поэтому в данный момент Мадара не мог думать даже о том, как сильна его ненависть к Саре де Виль.       — В вашем мире все такие неотесанные и бестактные? — Сара усмехнулась и сразу же добавила, ощутив резкий выброс чистой энергии: — Поменьше гонора, я сейчас просто констатирую факты.       Мадара выдавил долгий вздох.       — Я шиноби, а…       — А я ведьма, но это ничуть не умаляет факта, что в первую очередь я женщина. Ну, а ты, соответственно… мужчина. Или я чего-то не знаю?       Глаза мужчины опасно сузились.       — Ходишь по тонкому льду.       — Пятый муж также говорил, воевать любил, — откинувшись на спинку кресла, Сара подняла серо-зеленые глаза к потолку. — А когда попытался поднять на меня руку, я прокляла весь его род, а на страну наслала черную смерть. Прекрасные были времена…       — Да ты больная стерва.       Улыбку удержать не удалось.       — Ну, а ты чем промышлял? — взгляд сместился на задумавшегося мужчину. — И только не говори, что цветы выращивал. Твой взгляд мне знаком. Он принадлежит закоренелым воякам, полководцам. Для чего тебе сила?       Промолчать? Оставить прошлую жизнь в прошлом, а помыслы при себе? Нахмурившись и посмотрев на свою руку, сжавшуюся в кулак, к Мадаре внезапно пришло ясное понимание — сейчас незачем конфликтовать с ведьмой, она больше не представляет для него угрозы. Поэтому и слова потекли с поразительной легкостью, с какой бы он никогда не стал говорить о себе.       Воспоминания. Оказывается, намного больнее окунаться в омут боли и страданий, чем один раз пережить тот день. Смерти. Смерти. И опять смерти любимых проносились в памяти, оставляя горькое послевкусия от предательства. Мадара говорил и в какой-то момент поймал себя на мысли, что весь пройденный путь, все принесенные, казалось бы, во благо жертвы, привели его в тупик.       — Впечатляет, — Сара подавила в себе желание рассмеяться, когда ее собеседник резко замолчал. — Добраться вершины и с позором улететь на самое дно… Как же знакомо. Я ведь была такой же.       Мадара задумчиво потер подбородок, с интересом оглядывая сплошную для него загадку. В своем мире он не вспомнит ни одно существо или человека, которому отвели такой же срок, что и Саре.       — Эмили говорила, что тебя прокляли.       — Долгая история, — ведьма быстро отмахнулась, отчего интерес шиноби лишь возрос.       — Я никуда не тороплюсь.       Взгляд упал на пустую бутылку из-под вина, уже третью, если не четвертую. Спиртное никогда не действовало на нее, словно сама вселенная хотела напомнить, что такой человек, как она, не в праве забываться даже на короткий миг. Ее проклятье — жить. Жить и каждый день мечтать о вечном забвении… покое.       — Если быть совсем краткой, я убила кое-кого. За это меня хотели казнить, но… У нас вино закончилось.       Ухватившись за слабый шанс узнать подробности из жизни де Виль, Мадара поднялся с кресла и со словами «я схожу» отправился на кухню. К его сожалению, ни в одном из шкафчиков спиртного не обнаружилось — пришлось спускаться в подвал, где он мельком видел богатые запасы спиртного. Годы, десятилетия. Века. Бессмертие всегда казалось ему манной небесной, пока он не повстречал Сару. Человечеству не зря дали срок, столь короткий, что он не успевает исполнить задуманное, достичь всего, о чем мечтал. Он умирает с чувством незаконченности, верит, он верит, что будь у него больше времени, то всё было бы иначе. Нужно только жить…       А если ты исполнишь всё? Если твоя жизнь подойдет к той грани, за которой ничего больше нет? К чему стремиться, когда у тебя есть абсолютно всё?       В выборе вина Мадара был абсолютным профаном, поэтому с собой захватил сразу три бутылки. На лестнице из подвала он замедлился, искоса посмотрел в проход, ведущий к оружейному залу. Будь у него столько времени, что бы он сделал? Стал самым сильным? Принес мир во всем мире, заставив подчиняться себе? А если нет семьи, любимых, друзей? Если нет того, что бы помогало держаться, тогда что?       Уже на подходе в гостиную мужчина ощутил, как виски начинает сдавливать зудящей болью. Слишком много думает о вещах, неподвластных его пониманию. Стоит немного расслабиться, очистить разум от пустых мыслей. Оказавшись внутри, Мадара тихо усмехнулся, когда увидел заснувшую Сару. Бесшумной походкой он подошел к ее креслу, затаился. Во сне каждый становится похожим на ангела, невинного, чистого душой и не обличенный людскими пороками. Он точно младенец… Но Сара виделась другой, Мадара даже слов не находил, чтобы объяснить свои мысли.       Он смотрел на расслабленное лицо ведьмы и видел человека, познавшего саму суть мироздания. Ее уже ничем не удивить, она ничего не боится и в любой момент готова расстаться с жизнью. Такой тип людей самый опасный, ведь им не за что цепляться. Но почему Сара так упорно ищет способы защитить Эмили? Спустя века проснулась материнская забота? Или вина?       Внезапно головную боль дополнила навалившаяся усталость. Точно, а он ведь какой день нормально не спал. С этой мыслью Мадара поплелся к себе в комнату, решив больше не тревожить сон ведьмы. Однако в тот момент, когда он уже почти вышел в коридор, до слуха донеслись обрывки фраз, которые немедля вырвали его сознание из цепких лап Морфея:       — Нет… прошу… только не уходи… Хару.       Мадара резко обернулся. Еме сейчас не послышалось, и во сне Сара позвала лесного духа? Но ведь Хару сама говорила, что у них крайне напряженные отношения. Тогда что это было?       Какого биджу происходит в этой семейке?       

…

      Сквозь распахнувшуюся дверь в номер мотеля ворвалась целующаяся парочка, цепляясь за высокий порожек, теряясь пальцами в своих волосах, каждым вздохом наполняя легкие чужим ароматом и разгорающейся страстью. Шаг, затем второй, четвертый — и Дейдара наткнулся на препятствие в виде одноместной кровати.       Вошедший следом Сасори прикрыл за ними дверь. Исчезающая полоска света скользнула по женскому силуэту. Эмили толкнула блондина на кровать и точно кошка одичавшая запрыгнула на него.       Глаза застилала мутная пелена. В висках пульсировала кровь — в такт той, что струилась по венам одногруппника.       Кончик носа повел по коже лица. Дейдара попытался перекатиться, подмять под себя девчонку, чтобы взять в этой неожиданной близости верх. Однако Эмили оказалась не только быстрее, но и в разы сильнее простого человека. Вцепившись в тонкие запястья, она силой вдавила руки парня в скрипучий матрац, и в ту же секунду по бьющейся венке пополз кончик ее мокрого языка.       Он был таким сладким. Губы прерывистыми касаниями кружили по шее, оставляя за собой небольшие отметины. Ноготки едва удлинились. Дейдара усмехнулся, но учащенное сердцебиение и мелкая дрожь, пробившая каждую клеточку его тела, не ускользнули от чуткого внимания зверя.       Эмили чувствует.       Слышит.       Сасори ведь прав; жалкое племя людей состоит из страха, и никогда не появится человека, что сможет принять ее такой, какая она есть. Никогда. И уж точно не в этом мире.       — Не сдерживай себя… Попробуй его плоть.       И опять этот голос. Эмили с трудом оторвалась от манящей, чуть солоноватой кожи человека и в темноте нашла его образ. Точно демон-искуситель, Сасори опустился на корточки у головы напарника, чуть склонил голову к плечу, с тенью улыбки на губах, слабой, но приправленной безумием, наблюдая за развернувшимся действием. В тот момент, когда опешивший от предложения напарника Дейдара вознамерился встрять, его рот зажали ладонью.       В номере повисла тишина, нарушаемая только учащенным сердцебиением блондина. Глаза девушки медленно прошлись по мальчишескому лицу Сасори, а после она схватила его за подбородок и силой притянула к себе.       Ногти проникли под мягкую плоть, окропившись кровью человека.       — Если не оправдаешь моих ожиданий, — Эмили обнажила чуть отросшие клыки, — обоих убью. И поверь, тогда я с лихвой полакомлюсь вашими телами.       Отвечать на ее угрозу Сасори не стал — лишь вырвался из цепких лап оборотня и без единого слова, но с особым блеском в глазах приступил к раздеванию. Когда из одежды на нем остались джинсы и нижнее белье, он дернул девушку на себя, схватившись за копну ее волос, и носом ткнул в паховую область. Затуманенный рассудок не позволил Эм огрызнуться, наказать наглеца за поступок, поставивший ее на колени. Всё свое внимание она переключила на выпирающий бугорок, позволив Дейдаре выбраться из-под ее тела.       С полученной свободой вернулась былая уверенность. Избавившись от ненужной одежды, Тцукури обхватил Эмили под животом, рывком вынудил встать на колени. Подол юбки он задрал до самой спины, не тратя времени даже на кружевное белье, которое просто подвинули в сторону. Двумя фалангами Дейдара отыскал заветный проход — и его тут же охватило неутолимое бахвальство.       — Такая мокрая, — промурлыкал он, проникая между влажными складочками и любовно поглаживая ягодицы горячей, немного шершавой ладонью.       Ресницы задрожали в удовольствии, когда его пальцы стали задевать чувствительные точки. Эмили выгнулась в пояснице, будто бы в просьбе проникнуть в нее глубже, резче, чтобы наконец ощутить себя девушкой, которой так не хватает простой ласки.       В этот момент к ее губам подвели головку члена. Переглянувшись с напарником, Сасори еле заметно кивнул, а после толкнулся в горячий ротик, сильнее сжимая волосы девушки на затылке. Горло завибрировало от приглушенного рычания. Эмили облизала ствол по всей длине, невыносимо медленно прошлась языком по головке. В воздухе задрожало от текучего возбуждения, в котором тонуло не только ее здравомыслие и чувство собственного достоинства. Когда по ладони потекла липкая влага, Дейдара избавился от ненужной одежды и, пристроившись позади оборотня, хватаясь за ее узкие бедра, плавным толчком наполнил горячее нутро.       На мгновение оба застыли, чтобы насладиться упоительной дрожью от единения. Первое же движение выбило из Эмили сдавленный стон удовольствия. Она заглотила член Сасори и каждой клеточкой потянулась за мягким ощущением, что постепенно разрасталось в нечто большее, схожее с подступающей бурей, где безвозвратно испарится ее рассудок. Прикосновения чужих рук расцветали по телу горячими следами. Все мысли без остатка устремились к сумраку, где в эту ночь, полную разврата и похоти, Эмили поддастся самым низменным желаниям и хоть на мгновение позабудет о своей бессмысленной жизни… Но глубоко в душе она будет гореть под осуждающим взглядом его глаз. Ведь он ничем не обязан монстру — не обязан смотреть на ту, по чьей вине его и остальных затянуло в другой мир.       Если мама узнает, кто причастен к случившемуся, Эмили навсегда утратит ее доверие.       

…

      С первыми лучами солнца, когда в городе только зарождался новый день, к мотелю подъехало такси. От ствола раскидистого дерева отделилась тень человека. В следующий миг он уже сидел на заднем сиденье, где лежал заранее приготовленный чемодан для хранения ценных образцов биоматериала.       Из куртки вытащили колбу с парой капель рубиновой жидкости.       — Зачем Вам ее кровь, Сасори-сама?       Когда образец занял почетное место рядом с другими, кукольник закрыл чемодан, защелкнул его на кодовые замки и только тогда удостоил водителя безразличным взглядом холодных глаз.       — Нужно кое-что проверить, — сухо ответил. — Руководство убеждено, что Эмили де Виль может иметь особую для нас ценность. Если всё подтвердится, то мы будем вынуждены прибегнуть к крайним мерам.       — Хотите выкрасть ее? — удивился водитель.       Но ответа своего он так и не дождался. Отрешившись от дотошного водителя, Сасори поставил руку на подлокотник, и его сознанием завладели мысли об одном деле, попавшее ему в руки пару лет назад. Тогда он не особо вдавался в подробности неудавшегося эксперимента, который закончился смертью всех подопытных. Однако сейчас ситуация может кардинально измениться. Он обязан всё проверить. Личность Эмили вызывает слишком много вопросов — подозрений. Почему оборотень проживает вместе с ведьмой, а не со стаей? Возле Орлеана обитает большая популяция оборотней. А Сара? Он не помнит других прецедентов, когда ведьма становилась матерью для оборотня.       Если только Эмили не представляет для тебя особую ценность, не так ли де Виль?