5. Сотрудничество

-Иди сюда, - Паша протянул к ней свои широкие тёплые ладони, доверчиво заглянул в глаза, осторожно улыбаясь. Было в нем таком что-то непостижимо родное и надёжное. Неловко тряхнув головой она протянула свои руки и тут же почувствовала, как по венам потекла едва начатая уверенность, что будет ещё что-то хорошее в её жизни. Там в далёко впереди неё бегущей судьбе. Он сжал её ладони крепко, но не больно и потянул на себя. Пол закачался, вся она задрожала. Три дня прошло с тех пор, как она очнулась в больничной палате. Три дня с того, что теперь настойчиво делило жизнь на "до" и "после". Крепко зажмурившись, так же крепко цепляясь за свое настойчивое желание жить сделала крошечный едва заметный шаг -Ты молодец, ты большая молодец, - хрипотца в его голосе все сильнее бьёт по натянутым стрункам души. Оля делает ещё один маленький шаг и, покачнувшись, почти падает, но Паша успевает поймать её, при этом заразительно весело смеясь. -Я же говорил - пойдёшь, - говоря это он успевает уложить её обратно на кровать и сесть назад на свой стул. При всей усталости Оля успевает заметить, как он морщиться, как тянется потереть уставшую спину. -Поезжай домой, - её тихий шепот доходит до него спустя долгое мгновение и улыбка спадает, сменяясь растерянно вздренутыми бровями -А ты? - также тихо переспрашивает он, хотя уже знает ответ. -А я справлюсь, вот, видишь, уже и хожу сама, - Паша недоверчиво хмурится. Стараясь не глядеть на него, Оля обращает взгляд в потолок, чуть сильнее сжимает одеяло в своей руке. Без него она, как без рук. Ни в туалет самой дойти, ведь это он где-то стянул каталку и возит её, каждый раз  пересаживая. Ведь это он носит ей еду, чуть не с ложечки кормит, не забывая дать такую необходимую иллюзию самостоятельности. Даже готов пойти с ней в душ, на руках усадить в ванну. Сам лично сказал, при этом смешно краснея. -Ты ведь знаешь, что это не может длиться вечно, - он белениться, даже волосы на макушке будто вздымаются. -А вечно и не надо, ты скоро поправишься, и вот когда я буду тебе не нужен...- он словно борется за себя самого с невидимым нерушимым врагом. Оля запинается на своих следующих словах, что он не нужен ей уже сейчас. Ведь прекрасно знает, как неправдиво прозвучат её слова. Паша вдруг враз становится каким-то другим. Тихим шелестом пересаживается со стула на краешек кровати. -Это в тебе сейчас гордость говорит. Ты не думай, я все понимаю. И потом напоминать ни за что не стану. Просто позволь мне тебе помочь, - шестым чувством она понимала, что он сейчас говорит искренне. Это нужно было не только ей, но и ему. В недрах души тускло теплилась надежда, что вселенная оплатит ему добром на добро, когда наступит нужный момент. Эта детская эгоистичность встрепенула в душе неприятие, а потом также лихо задавила. Ей нужна помощь, а он нуждается в том, чтобы ей помочь. Закрученные, запутанные чувства предстали в тот момент понятнее некуда. Оля перевела взгляд и вздрогнула, встречаясь с ясной голубизной надежды. В этот короткий миг показалось  почему-то, что не он протягивает ей руку помощи, а она ему. Интуитивно нашла чужую руку также лежащую на одеяле. Теплое касание, он вздрагивает, внимательно смотрит, как их руки сплетаются. И это, словно договор. "Ты поможешь мне  - я помогу тебе". Обмен этот настолько же странный насколько правильный. Оля криво улыбается -Но на ночь ты поедешь домой, спать, - в промежутках старательно проговоренных слов он улыбается все шире. Ласково оглаживает кожу на ладони. Кивает. -Хорошо, - Оля снова отворачивается, но руки не отнимает. Это просто выгодное сотрудничество. Просто...       На исходе четвёртого дня Ольга сдалась. Помыться хотелось уже до ряби в глазах. Все тело чесалось и фантомно болело от слоев пота и грязи. Паша снисходительно глядел на неё, выжидая подходящего момента, чтобы все-таки ещё раз предложить свою помощь, но это не понадобилось. После обеда, когда он вернулся, собираясь продолжить читать Алые Паруса, Оля взглянула на него большими умоляющими глазами и он все понял -Пойду возьму ключ, - только и услышала она прежде, чем за ним закрылась дверь. С тех пор, как он прописался в её палате соседка отсутствовала все чаще, будто не желала мешать им. Олю подмывало спросить уже куда она все время ходит, но подходящего момента не случалось. У Паши уже завтра смена, он уйдёт и у нее появится, наконец возможность спросить. Вернулся он довольно быстро. Подкатил коляску, ловко подставил локоть, за который Оля привычно зацепилась и пересела. Они уже потихоньку разрабатывали правую ногу и ходили по палате. Паша ободряюще улыбался, готовый подхватить её в любой момент. Врач уже видел ее успехи и назначил ежедневные упражнения, пока простые и в палате, но через пару дней должен был открыться кабинет ЛФК и Оля пойдёт уже туда, к тому же Рыков ведь не может вечно быть рядом, как бы сильно не хотел этого.        В коридоре им странно улыбались медсестры, провожали взглядами. Паша был абсолютно спокоен, не обращая внимания на это и Оля решила сделать также. В крошечной ванной была вполне приличных размеров ванна, где уже весело набиралась вода. -Ты когда успел? - удивленно пробормотала Оля и ахнула, когда её подхватили под мышки и пересадили на стул. -Успел вот, - загадочности этого человека можно было начинать завидовать. Размышляя об этом она не заметила, как исчезла из поля зрения коляска и как замялся, стоя над ней, Паша. -Как поступим? - все же пробормотал он. Осознав вопрос брюнетка залилась краской. -Я тебя в ванну пересажу, помыться помогу, ты не подумай, я... эээ...- его смущение вселило в неё уверенность, в конце концов разве она не раздевалась уже перед другими мужчинами в попытке найти среди их общества спасение от проклятого одиночества. Разве не видел Рыков обнаженного женского тела? Оля кивнула. -Давай так и поступим, - но смущение никуда не делось. Она сама стянула с себя пижамный верх, оставаясь в одном топе. Паша тактично отвернулся, стараясь лишний раз не глазеть. Потом подставил руку, чтобы она могла о неё опереться и помог встать. Скорее всего уже совсем скоро она будет способна сделать все это сама, но не теперь. Шнурочки на штанах нелегко развязываются, Оля фыркает на их непослушание и поддается, когда чужая рука дёргает один из кончиков, чтобы освободить её от штанов. Ноги предательски дрожат. К сожалению вовсе не по той причине, по которой хотелось бы. Паша разворачивается, подхватывает под колени и аккуратно опускает в теплую воду.       Его руки ласково, почти невесомо проходятся по дрожащей спине мочалкой. От мыла приятно пахнет хвоей. Оля сидит напрягая, кажется, все возможные мышцы. -Расслабься, - внезапно раздается над ухом вкрадчивый шепот. По телу зачем-то бегут мурашки, а мысли, предатели, заставляют забыть о том зачем он здесь, заставляют желать чтобы встретились они по другой причине, в другом месте. Чуть ниже живота завязываются в узел нервы, делая её ещё более напряжённой. Устыдившись себя, сломанным тихим голосом она шепчет -Не могу, - некоторое время стоит тишина. Только шум тонкой струйкой бегущей из крана воды, да тяжёлое дыхание. Паша зачерпывает рукой воду, поливает на плечи, а затем осторожно проходится по нежной коже. Снова и снова. Ключицы, лопатки, предплечья. Он такой осторожный и нежный, что она незаметно для самой себя находит в этих движениях спокойствие. Расслабляется, опираясь спиной о бортик. С волосами он был еще более предупредителен. Использовал все строго по инструкции. К сожалению пришлось использовать то, что нашлось в магазине, а не свои излюбленные средства, но запустить Рыкова в квартиру Оля была отчаянно не готова. Шампунь, мягкие массирующие движения, теплая вода, снова шампунь... Паша терпеливо делал что велено, в движениях его читалось все меньше неуверенности. В конце концов Оля настолько расслабилась, что его шепот спустя долгие, бесконконечные минуты удивил и заставил едва заметно вздрогнуть. -Справишься дальше сама? - в левой руке оказывается влажная мочалка. -Да, - тихий шепот в ответ. Паша кивает и, забрав стул отворачивается к двери. Оля тянет с себя топ, трусы, оставаясь совершенно обнажённой. Странным облаком в голове мелькает мысль, что она хочет, чтобы он обернулся. Хочет чтобы увидел. Хочет понять, красива ли ещё...но Паша даже не думает смотреть. Даже не думает двигаться.       Пол часа медленных, утомляющий, но счастливых и чистых проходят. Оля нащупывает пробку, выключает воду и смотрит, как постепенно утекает грязь, знаменуя собой маленький новый этап жизни. -Пааш,  мне нужна твоя помощь, - нерешительно  бормочет она, - Но ты должен закрыть глаза. - он молча встаёт и держась за стенку доходит до ванны. -Что нужно делать? - его обязательность умиляет. Он правда не смотрит? Даже немного жаль. -Держи и руку подними, - он, как смешная вешалка стоит с вытянутой рукой и лейкой в ней. Пена смыта и можно идти назад в палату, но что-то держит ещё. Кажется, что уйди они сейчас и исчезнет какое-то невидимое волшебство момента.  Но и вечно продолжаться это не может. Паша хмурится, меняет руку. -Все, - вода больше не течёт, только несколько запоздалых капель касаются влажной кожи. Он вкладывает лейку в крепление и протягивает руки, что помочь подняться. Полотенце окутывает мягкостью и приятным запахом кондиционера для белья. Паша вновь подхватывает её и усаживает на стул. Неловкость вдруг в один момент продаёт куда-то. Оля берет новый чистый комплект нижнего белья и замирает вдруг с топом в руке. Рыков стоит к ней спиной. Ровненько, как оловянный солдатик. -Паш? -Да? -Посмотри на меня, - он одобрительно качает головой, не ведая подвоха, оборачивается и замирает...