Огни и крыши

Бунт делает странные вещи с городом. А, будучи таким специфичным местом как Лысая Гора, от которой в панике бежали буквы почти всех магических энциклопедий, лишь бы не сказать ничего что может не понравится руководству, странные вещи случались с другими странными вещами.  К примеру тот факт, что вопреки распространенной пословице, «краешки» как раз не заиграли, большинство действий происходило в центре, куда взбешенная тратами публика поспешила вылить свое недовольство.  Глеб как мог пытался найти безопасное место для приземления поближе, но сбивающие заклинания начинали лететь на них как ветер, стоило приблизиться к внутреннему кольцу магических кладбищ. Делать нечего, пришлось спешиться.  С районом им опять повезло, как и почти всегда за этот вечер. Ни шибко богатый, ни шибко бедный, он не располагал тем пышущим безнадзорной дурью контингентом, способным произвести неприятностей больше, чем от несказанного в ответ на чих «спасибо».   Ни дать ни взять, Англия, подумала Таня. Пики домовых крыш больше напоминали половинку тоста для сендвича, каналы с мутной водой… Лигул, не Англия это, а Голландия, припомнила Таня гравюры в школьной библиотеке, где какой-то из ее предков уплетал утиную ножку вместе с Петром Первым в Великом Посольстве. С тех же времен фамилия её семьи по отцовской линии официально начинает упоминаться в русских магических документах, как показывал ей Абдулла, то в брачных клятвах, то в покупке домов.  А ко времени Таниного рождения это все схлопнулось до размеров заброшенной сторожки где-то у Тянь-Шаня, перстня и контрабаса с щепкой Ноевого ковчега внутри.  Ей стало интересно, не жили ли её предки где-то среди этих домиков, каких-то живых, каких-то больше напоминавших недвижимую нежить.  Легкое, как дуновение перышка, но совершенно особенное ощущение Глеба где-то совсем рядом с её мыслями Таня запомнила ещё когда он вывел её из равновесия упоминанием о пласте сил Чумы.  Его общество, и эти прожигающие глаза были несомненно приятны Тане, она не слепая и не глухая к собственным чувствам, и все же, чутье мага которое сходило с ума каждый раз когда некромаг был рядом, после сего «поднятия уровня защиты» оно уж во всяком случае перестало вопить ей в ухо, беги.  Плюс эта штука из кареты Малюты словно сама стала её собственной позвоночной костью. Одно ее присутствие через карман джинс заставило Таню поневоле выпрямить спину, из плеч ушла напряженность которую она и сама не замечала.  Уж непонятно было, с какого момента она стала такой зажатой, в присутствии некромага или по своим личным причинам. Но артефакт, даже будучи очень темным по своей природе, сейчас дарил ей какое-то забытое чувство полной безопасности.  Так, в детстве она представляла объятия родителей.  Ночь длинная, ей не хотелось слишком глубоко вдаваться в корень этой довольно опасной аналогии, об этом она сможет поговорить с Сарданапалом по возвращению.  Точно. Преподы же сгинули куда-то. Вестей с Тибидохса пока не было, да и сингал не становился лучше, но Тане сложно было даже помыслить зайти в кабинет академика, если академика там не будет.  Лигул, если Лысая Гора, Дурневы или Магщество причастны к происходящему… Некромаги будут ох как не первый их проблемой. Когда-то давно, ещё во времена матча с оборотнями на первом курсе какая-то женщина с трибун зрителей застряла вместе с Таней у выхода из купола. Ожидая бомбардировки вопросами, маленькая она была удивлена почти полной тишиной, такой что даже жутко становилось. Выпустив красный дым из перуанской сигареты, с изуродованной хмыриными зубами рукой, ведьма поблагодарила Таню за хорошую игру, и за деяния её семьи.  «Мангуст, который охраняет дом от змей», * добавила она и ушла к посадочной площадке на отлет.  Разум хранит и откапывает некоторые мысли как ретивый родитель - одежду на вырост, не понадобится в одиннадцать, понадобиться в восемнадцать.  Все прожитые годы и приключения действительно сделали из неё такого мангуста.  И вот, перед выпуском провидение подсунуло в её дом три вылупившихся змеиных яйца. Одно, вот, летит поперек толпы и пугает прохожих, Глеб видать когда себя не контролирует, не замечает как белки глаз начинают светиться как два фонаря. Наверное, ей стоит подойти и сказать ему… Мягко положить руку на плечо, чтобы не испугался, там, где свитер встречается с голой кожей, чтобы у него пошли мурашки… Отдать концы, рядовая Гроттер, отчаливаем. Эпатировать публику публичными непристойностями второй раз за ночь мы не будем.  Как назло эта дурная голова решила повернуться к ней именно сейчас. Неужели подзеркалил? Таня проверила свои щиты, та вроде бы нет, все цело. Наверное, как и любое темное существо он просто шел в соответствиями со своим внутренним компасом зловредности, о котором писал светлый волшебник на испытательном сроке Бегун Красноватый тысячу триста лет тому назад.  Бейбарсову ох как не нравилась эта тонкая улыбка, гуляющая у Тани от одного до другого уголка рта.  Таня лишь улыбнулась шире и показала на стеклянную витрину справа от них, мол, сам посмотри.  Немного пристыженный Глеб напоминал нахорохорившегося черного котенка, даже волосы, казалось мистически перестают быть такими гладкими и прямыми. В этом было нечто невероятно милое, хотелось подойти и начать гладить его за ушком как нашкодившего, но слишком любимого кота.  Ей мозги отшибло, да? Наверное. Они проходили по краю самой последней, самой большой площади прежде чем, как говорил Глеб, будет уже прямая дорога до того места куда он их ведет. Словно граница между степенным анклавом Европы и русскими кварталами тут уже было более оживлено. Где-то в центре даже слышались переругивания и редкие всполохи искр.  Они были слишком далеко от центра событий, им ничего не угрожало… Таня незаметно для себя замедлила шаг, пока не остановилась полностью.  Справа, сияющий как все рождественские фильмы девяностых стоял магазин. Русские маги по естественным причинам недолюбливают западное вылизанное притворство, но… На все бывают исключения.  Подойдя чуть ближе Таня поневоле была заворожена блеском плиточного пола, мягким светом магических лампочек, хромированными креслами… Креслами? Она присмотрелась поближе и посмеялась про себя. Да это же парикмахерская. Дурья она башка.  Ее отсутствие пока не заметили, и она продолжила беззастенчиво рассматривать почти мультяшные в своей идеальности интерьеры, но и какой-то трогательной наивности. Непонятно было, как нечто подобное вообще могло выжить на Лысой Горе, почему окна ещё не обвешаны афишами Грызианны или Вени Вия?  Она так потерялась в своих мыслях что с трудом заметила как её окликнули.  — Заходите, заходите! Как раз остались старшие мастера, мы сегодня закрываемся пораньше, уж больно неспокойно на улицах… — Спасибо за беспокойство, но не бойтесь, с нами все будет в порядке. Таня, все хорошо?  Она машинально кивнула. У подошедшего Глеба, по своей дурной привычке увидившего в цирюльнике соперника, сейчас сработал естественный для некромага маркетинговый иммунитет.  Может, завораживающее заклятие?  Может быть.  Таня все равно, как и часами ранее, на балконе уже сделала шаг вперед, доверившись суждению тела. — Таня, ты куда?.. Внутри было ровно на ту толику слишком ярко, чтобы превратить уют немножко в операционную. Натертые тысячами швабр белые кафельные полы не делали ситуацию лучше. Однако её уже взяли под локоть и провели к команде. — Я знаю мастера как раз для вас! Стрижет, укладывает, красит пролонгированным магическим отваром! Дает рекомендации и подбирает уход! Таня стояла и хлопала глазами на них, как кукла. У неё в кармане - буквально дырка, и… — Большое вам спасибо, но моя девушка, кажется, утомилась… — Да что вы как феодал недобитый! Ну хочется девушке подстричься! — Ничего ей не хочется. И Я ПРОТИВ. Таня, нам пора… Она схватила его за руку одновременно с тем как её разум наконец испек эту мысль, а голос Глеба почти перестал быть таким ровным и спокойным.  Кость в кармане странно потеплела. Недовольные черные глаза смотрели на неё очень, очень настороженно.  Таня скользила взглядом по его лицу, по черной воде волос которая заканчивалась ниже плеч.  Очень красивый. Ну вот, очень.  Но, немного перебор.  — Стричься будем.  Когда они всей командой усадили наконец Бейбарсова в кресло и отконвоировпли на помывку, кажется каждый учтивый таракан в углах знал, какого рода магию он практикует. С Глеба падала эта его невозмутимость, а под низом, как и ожидалась, играла и бурлила магма, голубая как бутановое пламя.  Таня присела на диван, некромагическая трость - рядом, словно неловкий сосед. Трогать её, Таня была в целом уверенна, было не так уж опасно, но все же, не стоит гладить чужую служивую собаку при исполнении.  Видимо, поняв по её лицу что никуда он от желания девушки не удерет, Глеб смирился со своей участью, так как может это сделать только хорошо знакомый с неизбежностью человек.  У него глаза были, как у обиженного красавца, вспомнила Таня и прыснула в кулак.  Наверное, думает что я не считаю его привлекательным, подумалось ей. Мужчины вообще, поистине народ немного недопеченый. Думают слишком далеко, видят слишком далеко, а под носом - сущий бардак.  Я тебя с утра встретила и уже пустила по ветру свои самые долгие отношения, про себя подумала Таня. Какими- бы красивыми ни были, а все мужики немного болваны.  Помывка закончилась, с высокой белой чалмой на голове Глеб немного напоминал дервиша, причем не в лучшую сторону.  Да, недостаток волос вредит так же как и их избыток.  Возле него колдовала ведьма в половину ниже его самого, то и дело прибегая к помощи магических левитационных туфель.  Мастерица достала ножницы, и Таня почти поневоле встала и подошла вплотную. Мало ли что упустит.  Её присутствие ту явно нервировало, но, вот, ножницы сомкнулись на левой стороне от лица, и на парикмахерскую мантию упала мокрая черная прядь.  Глеб замер и не отрывал от Тани взгляда. Бархатные черные глаза не выпадали ничего, но было в этом нечто иное от обычной Глебовской сдержанности и спокойствия.  Ха, обычной. Они едва знают друг друга, и с трудом перекинулись и десятком фраз. Она понятия не имеет, какой он обычный, и необычный.  И все же, встретившись тогда на мосту, как двое старых знакомых, откуда-то из забытого сна, Таня сейчас с полной ясностью читала за этим пуленепробиваемым сейфом, полное доверие.  Человек и дикая кошка встретились в лесу, и неожиданно зверь показывает горожанину ту нежную часть шеи, где бежит сонная артерия, и мягкий, белый живот.  Лигул, ей почти страшно, выглядит так словно он позволит ей что угодно.  Тане сложно, она не хочет быть жестокой.  Тане сложно, её безопасность - превыше всего.  Наконец общая длина и контуры были выведены, Таня на секунду даже потерялась во взгляде Глеба и их немом диалоге, но затем вынырнула, и осмотрела работу. С короткими волосами Бейбарсов стал взрослее, полированнее что ли. Словно посмотреть вперед в будущее, лет на пять или десять.  Эта показная опасность сгладилась, уступив место чему-то еще менее броскому.  Такого парня не стыдно пригласить на ужин к любым родителям, даже самым строгим. Никто потом даже не спросит, почему никто не встал из-за стола живым.  Бейбарсов отпустил её взгляд и недоверчиво вглядывался в свое отражение. Увиденное медленно, но верно начинало ему нравится.  Осталось дело за малым. Мастерица достала лопухоидный электростанок и принялась подчищать углы, а к Тане подошел все тот же зазывала с улицы.  — Простите, вы не можете подойти к столу регистрации? Наш мастер хочет вам кое-что сказать.  Предвкушая какую-то шляпу, чего же ещё ожидать на Лысой Горе, Таня тем не менее прошла за ним, держа наготове перстень. Её встретил низенький, вороватого вида мужчина с азартными глазами. Большой и указательный пальцы у него были продавлены почти до кости, и словно уже держали инструмент в руках.  — Я понимаю, звучит странно, особенно для лысегорского бизнеса, но, барышня, у меня порыв чувств. Уж больно вы оба красивые зашли к нам. Пока Милица заканчивает с вашим кавалером, дадите мне на вас поколдовать? Ничего экстраординарного, тут и времени в обрез.  Ударь Таню кто нибудь с размаху мешком с горохом, она была бы менее ошарашена.  Её никто никогда не называл красивой, вот так вот, из посторонних. Магическое чутье упорно молчало.  Она оглянулась на Глеба в кресле.  — Но как же…Там работы на пять минут осталось.  Мужичок залихватски усмехнулся и поджег сигарету.  Повалил красный перуанский дым.  — Справимся. И так уже ее саму отволокли к мойке, бесцеремонно замотали в полотенце и включили холодную воду, не будь такой спешки она бы спросила как он узнал что ей нравится мыть голову холодной водой, но на это совсем не было времени.  Достав какую-то шевелившуюся расческу мастер ринулся на её мокрые волосы, и Таня зажмурилась в предвкушении знакомой боли… Которая так и не наступила, а мужичок уже прочесал ей половину головы. Довольно причмокнув он выдавил на щетку, казалось бы, пуд какой-то сильно пахнущей дряни, нечто среднее между травами Ягге и той настойкой в глубине медицинского шкафчика. Жуткая дрянь.  У Тани защекотало шею, мелкие пряди у ушей выныривали из-под расчески и пружинили к голове, обдавая её холодной скользкой водой.  — Ой! Не холодно? — Все нормально. — ответила Таня.  Не далее чем через полторы минуты они уже неслись к креслу, к счастью подальше от Бейбарсова и его мастера. Таню пшикали, покрывали каким-то другим средством… — Да это торт будет, а не волосы! — возмущенно подала голос Таня при виде пузырька номер четыре.  — Я не лезу в контрабасы, девушка, так и вы не лезьте к фену. Все сделаю в лучшем виде.  Так их раскрыли. Немудрено, они с Глебом скрывались что ли? Надувшись Таня заглотила обиду.  И тут же едва не выпрыгнула из кресла когда мастер достал какую-то черную, широкую фигню, с щупальцами внутри.  — Так а ну-ка убрал… Ей не дали договорить. Во рту у неё вдруг оказалось зеленое яблоко Молчания, от кислоты моментально связало все мышцы рта.  — Знаю, все пугаются, — проговорил дяденька, запрокидывая ей голову назад и ставя штуку под волосы, — но это к лопухоидам все претензии. У моей девочки волосы почти как ваши, мы как въехали как этой штукой пользоваться, всё, в садик теперь только так.  Тане хотелось бы сказать что вполне возможно мнимая история кудрявой девочки и страшного волосяного монстра не тронула её чувств, но тронула же. Гробыня права, она хорошая девочка, и все тут, пожизненно.  В ушах раздался такой шум, словно она на матче случайно подлетела к трибунам зрителей. А потом последовал жар. Таня всерьез ждала, когда же начнут гореть волосы?.. Из-за страха время потеряло свой счет. Её крутили, нагинали, тормошили, и всюду звучал этот черный монстр! Лигул, а она в детстве расчесок боялась… Наконец экзекуция закончилась, к своему стыду Таня обнаружила что зажмурилась со страху. Мастер выдул ещё одну порцию красного дыма.  — Готово.  Как раз из-за угла вышел Бейбарсов, холеный до того что у Тани дыхание сперло.  Вышел, и замер.  Это какое-то особое ощущение, видеть как парень к которому ты неровно дышишь, замирает на месте от одного твоего вида. Все равно что постоять на вершине мира, даже если и десятую часть секунды.  А может, и больше.  Вся эта сказочная атмосфера, флюрисцентные лампочки и блеск поверхностей, они снова остались наедине в полной комнате людей.  Бейбарсова сейчас толкни, боюсь, укокошит на месте, до того две дыры в его глазах сейчас жадно поглощали все, что могут. Таня покраснела так что, кажется, сейчас повернется к зеркалу, а вместо головы у неё будет вишня.  Вздор какой. И с ухажерами, и с некромагами ей уже приходилось иметь дело, она же Гроттерша!  Медленно Таня повернулась обратно. И сама остолбенела.  На неё смотрела очень, очень красивая девушка, из-под копны золотисто-рыжих кудрей, отливавших как греческое золото на шее Медузии.  Как кленовый лес в Тибидохсе, когда сентябрь заканчивается.  Как византийские иконы в золотых окладах.  Как пламя дракона.  Каждая её черточка сейчас словно встала на свое место в механизме, и впервые в её жизни, с тех самых пор как Гробыня, Катя и остальные начали пытаться объяснить ей правила игры в женскую красоту, механизм взял, и заработал.  Таня выглядела как мама, на тех немногих фотографиях что ей доводилось видеть. А Глеб с таким же жаром, как на этих фотографиях — отец.  Слеза, а за ней и вторая скатились по Таниным щекам. Она прикоснулась к зеркалу, в смутной надежде дотянуться до Потустрорннего мира, до жизни которой была лишена.  Но встретило её лишь холодное стекло.  Комната замерла. Сзади кто-то стоял с драконбольным журналом и ручкой, в надежде получить автограф, но его прогнали.  Все ждут её вердикта.  А Таня была по прежнему слишком поражена, слишком уязвима, чтобы мыслить здраво.  Магия момента наложила на неё свой след, как клеймо, и отхлынула назад, как спокойное море.  — Все прекрасно, спасибо большое.  Не то чтобы у них были деньги, но хоть попытаться заплатить было приличным. Таня предложила сделать им рекламу на своем имени, или автографы, они хорошо идут с рук, но мастера отказались.  С Глеба они взяли совершенно спокойно.  А мужичок с сигареткой так и продолжал следить за ними из окна, с лукавым прищуром выпуская в помещение кровавый дым.  Только бумажка со списком средств, ценами, да маленькая расческа, младшая сестра того монстра из мойки говорила, что намерения его были добрыми, без двойного умысла.  Где-то когда-то кто-то скажет, что ровно потому что человек выглядит крайне злодейски, можно с точностью сказать, он ни в чем не виноват.* Интересно, сколько автографов ей надо будет подписать, чтобы заработать на все это? И сможет ли она, проделать ту же магию что и мастер, при каждой помывке?  У Тани не было ответа на эти вопросы. Лишь непривычные кудряшки пружинили вокруг её головы, как духи весны гоняют с маленькими девочками наперегонки.  А они меж тем дошли до того места о котором говорил Глеб.  Обозначенное лишь аккуратной, неприметной бронзовой табличкой, оно осознанно пыталось затеряться в переулках магического города, где любой другой хотел, наоборот, выделиться, заявить о себе.  Одно это заставляло прохожего затормозить и присмотреться к двери получше.  Глеб улыбнулся ей и протянул руку с дверному молоточку, Таня его опередила.  — Нарисуй меня, вот такой. Прямо сейчас.