Глава 54. Игра Николая

      — Надоела мне эта камера... — выдохнул Дазай, лежа на спине, а затем лениво принял сидячее положение. — Поначалу было весело, а теперь даже тем для бесед не осталось. Видимо пришло время для того самого.       — Чего? — нахмурилась Аяна.       Она раздражённо дернула уголками губ. Лично ей было совсем не весело. С таким-то неприятным соседством! К тому же, беспокойство за сына грызло её изнутри, словно бобёр.       Даже Достоевский заинтриговался, оторвав наконец-то взгляд от неё. Аяна чуть ли не упала от облегчения – ей совсем не нравилось то, как он на неё смотрел. Она не могла понять, что именно в этом взгляде приводило её в ужас. Это был не просто интерес – в нём скользило нечто жадное, голодное. Фиалковые глаза, чуть прикрытые черными ресницами, блестели так, будто в их глубине пряталась бездна, готовая затянуть её в себя.       Аяна ощутила, как напряжение, сковывавшее её тело, немного ослабло, но дрожь всё ещё ползла по позвоночнику.       — Того самого? — медленно переспросил Фёдор.       Лицо Дазая оставалось расслабленным, улыбка – чуть насмешливой, но Аяна знала, что за этой лёгкостью пряталось острое, цепкое внимание. Даже от неё не ускользнуло, с какой мрачностью он наблюдал за взаимодействием Достоевских в одной камере. Было ли это ревностью? Или это игра её воображения?       — Один из нас умрёт, — усмехнулся Дазай.       Голос его прозвучал непринуждённо, даже лениво, но она почувствовала, как атмосфера здесь едва заметно изменилась. Достоевский издал короткий смешок и прижал ладонь к лицу:       — До чего же восхитительная идея!              Дазай радостно подскочил на месте:       — А то! Там наверху практически конец света, и, если выживем только мы втроём, это будет слишком тупо.       — Полностью согласен. Значит пора отсюда...       Когда речь его внезапно оборвалась, Аяна удивлённо повернула к нему голову. В воздухе витало ощущение чего-то странного, неестественного. Она ожидала увидеть насмешливый взгляд, встретить лукавую улыбку, но её глаза наткнулись лишь на пустоту. Фёдора не было!       Там, где только что сидел Достоевский, осталась лишь лёгкая вмятина на тонком матрасе. Словно его присутствие испарилось вместе с воздухом, который ещё секунду назад колыхался от его дыхания.       Аяна моргнула. Её мозг лихорадочно искал логичное объяснение, но ничего не находил. Это была крошечная круглая камера, где из мебели была только кровать. На полу стопкой лежали старые книги. Их обложки были выцветшими, потрёпанными, местами даже порванными.       — Где он?! — изумлённо вскрикнула Аяна, вскочив на ноги.       Дазай беспечно улыбнулся, его голос прозвучал лёгко, почти игриво, но в словах скользнула привычная тень цинизма:       — Буду рад, если при падении он свернёт себе шею…       Он едва успел договорить, как под его ногами вспыхнул ярко-жёлтый круг. Свет разлился по полу, словно нарисованный золотыми чернилами, очертания дрожали, а затем резко затянулись внутрь, образуя зияющий портал.       Аяна ощутила, как её сердце рухнуло в пятки.       — Дазай! — окликнула она, но было поздно.       Мужчина даже не успел попытаться схватиться за что-то — гравитация безжалостно потянула его вниз. Он рухнул в пространственную дыру, исчезая в её слепящем сиянии. Его короткий вопль эхом отразился от стен, прежде чем тишина вновь поглотила всё вокруг.       Аяна застыла, в шоке уставившись на место, где только что стоял Дазай. И тут же под её ногами разлился тот же самый золотистый свет. Сердце сделало сальто, а затем бешено заколотилось, осознавая, что через секунду она окажется в той же ловушке.       — Нет-нет-нет, — пролепетала она, пытаясь отступить, но магия, или что бы это ни было, уже схватила её за лодыжки невидимыми пальцами.       Земля ушла из-под ног. Аяна не смогла сдержать истошного крика. Всё внутри сжалось, дыхание перехватило, а тело, подчиняясь силе портала, проваливалось в бесконечную пустоту. Ветер хлестал по коже, в ушах разрывался гул, будто она падала сквозь саму реальность.       А затем резкий удар. Но не о холодный твёрдый пол, как она ожидала. Что-то, или кто-то, подхватило её в последний момент.       Аяна открыла глаза, едва дыша. Вокруг ещё искрились остатки жёлтого свечения, постепенно угасая. Она моргнула, и её взгляд наткнулся на пару рук, крепко держащих её.       — Как же я рад тебя видеть, дорогуша! — над головой раздался знакомый радостный голос. — Фокус с побегом из клетки сработал!       Аяна резко вскинула голову, стараясь сфокусировать взгляд. И тут её дыхание перехватило снова, но уже по совсем другой причине. На нее смотрел Николай, щуря свой единственный видный глаз. Второй был надёжно скрыт картой. И тем не менее, даже с одним глазом его взгляд оставался все таким же ярким и пронзительным.       — Мама!       Тёплый, звонкий, родной голос пронзил её до самого сердца, заставив его сжаться, а затем гулко ударить в груди. Аяна вздрогнула, её тело инстинктивно рванулось вперёд. Она вырвалась из рук Николая, даже не замечая, как тот с лёгкой досадой разжал объятия, позволяя ей освободиться. Её ноги дрожали, но она устояла, поднялась, и в следующее мгновение к ней прижался маленький тёплый комочек.       — Алёш… — выдохнула Аяна.       Она упала на колени, заключая сына в крепкие объятия, как будто боялась, что если ослабит хватку, он исчезнет, растворится, как мираж. Грудь сдавило от переполнявших чувств — радости, облегчения, тоски, что сжигали её изнутри все эти дни разлуки.       — Как ты здесь оказался?       Алишер уткнулся носом ей в плечо. Она ощутила, как его маленькие пальчики вцепились в её одежду, и сердце снова сжалось.       — Дядя Коля прихватил по дороге сюда, — усмехнувшись, ответил мальчик.       На заднем плане упомянутый дядя Коля хрюкнул от смеха.       — Я так по тебе скучала… — прошептала Аяна, зарываясь пальцами в тёмные мягкие волосы сына.       Как же она боялась, что никогда больше не увидит его… что он останется где-то там, далеко-далеко и совсем один!       — Ну вот, вся семейка Достоевских в сборе! — со снисходительным смехом, наполненным лёгкой иронией, Николай наблюдал за их трогательным воссоединением.        Фёдор сидел на коленях и не спешил вставать, молча тоже наблюдал за тем, как Аяна сжимала в объятиях маленького сына. Его взгляд был… странным. Фиолетовые глаза казались ещё глубже, темнее. Они скрывали в себе мысли, которые никто не мог прочесть.       — Способность Дазая срабатывает только при прямом контакте, — продолжил трещать Гоголь. — И что из этого следует? Раз он не касается самого портала я могу его вытащить! Ассистент, аплодисменты!       И только тогда Аяна поняла, что они здесь не одни. Она рассеянно подняла голову и пристально огляделась. В центре просторного зала стоял Николай, а рядом с ним возвышался незнакомец. Его длинные двухцветные волосы переливались в свете: с одной стороны они были цвета платины, с другой – нежной сирени, создавая завораживающее зрелище. А совсем неподалёку, на полу, лежали Дазай и Фёдор, всё ещё восстанавливающие силы после падения.       — Я тебе не ассистент! — резко бросил незнакомец, сверкнув глазами на Николая. — Может, расскажешь им, что вообще здесь происходит?       Николай небрежно махнул рукой, словно отгоняя назойливую муху:        — Вы главное не переживайте!       Дазай чуть пошатываясь приподнялся, опираясь на локоть, его лицо исказила гримаса боли:        — Понятно...       Фёдор, скрестив руки на груди, с удовлетворением прищурился:        — Вот оно что...       Аяна покачала головой. Эти два психа выглядели так, словно ничуть не удивлены внезапным появлением Николая и таким же неожиданным падением в портал. Лично у неё едва сердце не взорвалось от страха!       — Ну, я же говорил! — удовлетворенно цокнул языком Гоголь. — Они мигом все поймут.       Аяна крепче прижала к себе Алишера, чувствуя, как он доверчиво зарылся в её плечо. Её пальцы машинально начали поглаживать его волосы, но в голосе звучало напряжение:       — Для чего же вы вытащили нас из камер? Мне вот ничего не понятно!       Она бросила взгляд на Николая, чей вид, как всегда, был чрезмерно самодовольным. Казалось, что происходящее доставляло ему искреннее удовольствие, словно он наслаждался каждой деталью этой ситуации, и она была для него своего рода спектаклем.       — Потому что я скучал по тебе и Дост-куну! — беззаботно заявил он, улыбаясь во всю ширину своего лица.       Прежде чем Аяна успела что-то сказать, Николай резко развернулся, подпрыгнув, словно пружина, и бросился к Фёдору. Тот всё ещё стоял на коленях, не торопясь вставать, и едва успел поднять голову, прежде чем Николай с энтузиазмом схватил его за руки, заставив подняться на ноги.       — Как же хорошо, что ты жив, сердце прямо поёт! — воскликнул он с театральной страстью, крепко сжимая его ладони в своих. — Хочешь знать, зачем я пришел?       Выражение лица Николая изменилось мгновенно, будто его привычная беззаботная маска треснула, обнажая нечто иное. Глаз потемнел, уголки губ дрогнули в странной усмешке, и его голос, обычно наполненный легкомысленной игривостью, прозвучал низко, почти зловеще:       — Чтобы прикончить тебя!       Фёдор не шелохнулся. Напротив, в его глазах мелькнуло нечто похожее на скучающее любопытство. Затем он коротко рассмеялся — тихо, негромко, но в этом смехе не было ни намёка на страх. Он не делал ни малейшей попытки вырваться из хватки собеседника.       В это время Дазай лениво повернул голову к Аяне, усмехаясь с оттенком явного веселья:       — Вау! — выдал он, приподняв брови.       Николай отстранился от Фёдора:       — В моем сердце кипит неистовое желание спасти лучшего друга. Но я сделаю всё, чтобы его перебороть. Ведь это и есть свобода воли!       Дазай насмешливо покосился на Фёдора:       — Классный, однако, у тебя друг.       Алишер, до этого тихий, вдруг замер, его маленькие ручки сжались в кулачки, а взгляд начал метаться между взрослыми. Он тревожно покосился на Гоголя, который всё ещё крепко сжимал руки Фёдора, и нахмурился.       — Надеюсь, этот псих не захочет и нас заодно прирезать, — пробормотал он, прижимаясь ближе к Аяне.       Аяна едва заметно улыбнулась и мягко положила ладонь на его макушку, нежно поглаживая тёмные волосы.       — Всё в порядке, — тихо сказала она, чувствуя, как напряжение в теле мальчика чуть ослабло.       Честно говоря, она не думала, что Николай причинит им вред. Он столько раз спасал её... И был последним, кто хотел бы отправить её на тот свет. Другое дело — Дазай. Аяна с беспокойством на него посмотрела. Мог ли Гоголь навредить ему?       — У нас тут философская дилемма! — сообщил Гоголь. — Если просто прикончу Фёдора, докажу не свободу воли, а скорее склонность к секундным порывам. Это же считается как инстинкт животной эмоции! Но, пораскинув мозгами, я все таки пришел к решению. Разработал план, который удовлетворит оба моих желания.       Он выдержал драматическую паузу. А затем торжественно объявил:        — Я хочу, чтобы вы оба устроили побег из тюрьмы!       На мгновение тишина накрыла помещение, словно плотное звенящее одеяло. Ни звука, ни вздоха – лишь напряжённый воздух. А затем Дазай, лениво склонив голову набок, хмыкнул:       — Нет, ну друг у тебя, конечно, классный! — протянул он с нотками откровенного веселья.       Фёдор усмехнулся, не отрывая взгляда от Гоголя:       — И не говори! — с лёгким вздохом согласился он, словно обсуждал не потенциального убийцу, а привычные житейские неурядицы.       Этот обмен репликами прозвучал настолько буднично, что это граничило с безумием. Аяна закатила глаза, а Алишер ошарашенно оглянулся на них, явно не понимая, почему они обсуждали это с таким спокойствием. С точно таким же выражением лица застыл и незнакомый парень, выглядевший как неудачливый кролик, случайно зашедший в логово волков.       — А ты кто? — обратилась к нему Аяна.       — Сигма, владелец Небесного казино, — неловко представился парень.       Аяна лишь кивнула, не выказав особой заинтересованности – эта информация ей абсолютно ничего не дала. Тем временем Николай стал объяснять правила "игры".       — Это штука убивает за полчаса? — с интересом спросил Дазай, держа в руках шприц.       Словно маленькие ребятишки, обсуждающие план нового развлечения, Федор, Николай и Дазай склонились над металическим ящичком, который держал в руках Гоголь.       — Ага! — активно закивал белобрысый. — Кровь хлынет изо всех дырок!       — Настоящее искусство, — улыбнулся Фёдор.       Аяна вздохнула и опустилась на корточки перед сыном. Происходящее на время отошло на второй план. Она ласково поцеловала Алишера в маленький носик.       — Тебя никто не обижал? — с тревогой спросила Аяна.       Мальчик отрицательно покачал головой.       — Детективы заботились обо мне. За эти несколько дней я съел больше сладостей, чем за всю свою жизнь, — попытался беззаботно улыбнуться ей Алёш. — Тетя Наоми и тетя Харуно ничего для меня не жалели!       — Что ж, это и хорошо, и плохо, — цокнула языком Аяна. — Тебе нельзя есть много сладкого... Смотри, какие щёчки!       Не удердавшись, Аяна зацеловала его пухлые детские щёчки. Алёш тут же запротестовал:       — Мама, не сюсюкайся надо мной на людях!       Гоголь, краем уха услышав их разговор, весело хохотнул:       — О да! Наш маленький Дост-кун ведь не должен упасть лицом в грязь перед Дост-куном старшим!       Фёдор тоже наблюдал за сыном. Выражение его лица было донельзя мрачным — невозможно даже предположить, о чем он думал. Алишер, поймав его взгляд, машинально схватился за грудь. Аяна не разглядела, что это был за предмет.       — Итак, правила игры просты: кто первым покинет Мерсо, тот и победил! — объявил Гоголь. — Поэтому вы оба должны ввести себе яд. А тот, кто выберется быстрее, получит противоядие. Проще говоря...       Фёдор с предвкушением провел большим пальцем по своим губам:       — Через полчаса кто-то умрёт: я или Дазай.       Николай перевел взгляд на Дазая.       — Ты уж извини меня, Дазай. Меня интересует только смерть Фёдора. Но без тебя он не согласится ввести себе в кровь яд!       — За что ты извиняешься? Это шикарная возможность, подарок небес, — возразил Дазай.       — Согласен, — хмыкнул Фёдор.— И всё же грустно, что через полчаса моего приятеля по шахматам не станет...       В руках каждого появился шприц, поверхность которого поблёскивала в приглушённом свете.       — Думаешь, победишь? — в голосе Фёдора сквозила насмешка.       — А разве возможен иной вариант? — Дазай улыбнулся краем губ, и в этом было нечто тревожное.       Медленно, почти торжественно, они подняли шприцы. Иглы сверкнули, касаясь кожи. Лёгкое нажатие на поршень – и яд, тягучий, будто чёрное масло, впитался в их вены. Они рассмеялись. Тихо, сдавленно, но в этом смехе было что-то неестественное, леденящее. Аяна, наблюдавшая за ними, почувствовала, как её ладони покрылись холодным потом.       — И так, объявляю о начале игры Николая! — торжественно сообщил Гоголь. — Начали!       Он вдруг обернулся к застывшим Князевым:       — Али-кун, на чьей ты стороне? — с искренним любопытством спросил Гоголь. — Дазая или Фёдора?       Оба упомянутых гения разом обернулись на мальчика. Аяна вышла вперед, заслоняя его в защитном жесте. Однако Алёш никогда за словами в карман не лез.       — На стороне победителя! — с ухмылкой ответил Алишер.       Дазай и Фёдор как по команде улыбнулись – никто из них не сомневался в своей победе. Аяна дала сыну несильный подзатыльник – мог бы сразу сказать имя Дазая. Алишер, ничуть не смутившись, заинтригованно захлопал в ладоши. Первоначальный шок у него прошёл, и пробудился тёмный интерес к происходящему.       — Двое гениев собираются переиграть переигрывание друг друга. Один из них мой родной батя. Другой предполагаемый будущий батя, — он задумчиво почесал подбородок. — Вопрос, кто из вас умнее? Давайте так, кто из вас победит, с тем мы с мамой и останемся. Идёт?       — Умолкни, маленький засранец, — шикнула на него Аяна.       Гоголь от души захохотал. Смех рвался из него безудержным потоком, заставляя присутствующих, подозрительно косясь, отходить подальше. Успокоившись, он предложил следующее:       — Дорогуша, тебе я тоже предоставлю выбор, — обратился он к ней. — Ты можешь либо уйти с сыном в безопасное место, либо остаться с Дазаем и пройти с ним испытание до конца. Алеша мы в любом случае отсюда выпроводим.       Аяна поджала губы. Мысли начали переплетаться, как клубок змей, шипящих друг на друга, каждая старалась стать главной, тянула в разные стороны.       С одной стороны, ей совсем не хотелось снова оставлять сына не пойми с кем, хоть и понимала, что Николай бы точно его не тронул, насколько безумным он не был. Но если она уйдёт, то для Дазая это будет как предательство. Она не хотела его оставлять.       — Уходи, — совершенно серьёзно сказал ей Дазай.       От былой радостной улыбки на его лице и следа не осталось. Всего одно слово, а Аяна выпрямилась, словно стрела, натянутая в тетиве, больше не дрожа от сомнений. Решение было принято – твёрдое, нерушимое, как высеченное в камне слово:       — Я останусь с тобой.       Дазай медленно покачал головой, и этот едва заметный жест говорил громче любых слов. В глазах его мелькнула тень — не раздражения, не гнева, а глубокой, щемящей тревоги. Он не хотел этого. Не хотел, чтобы Аяна оставалась рядом, когда опасность уже сомкнула вокруг них свои когтистые пальцы. Он мечтал видеть её в безопасности – желательно где-то далеко отсюда.       — Скоро увидимся, — Аяна подтолкнула сына к Николаю, перед этим ласково потрепав его по голове.       Николай кивнул, и прежде, чем мальчик успел возмутиться и заорать, схватил его за шкирку, и бросил в портал. Аяна инстинктивно дернулась в их сторону.       — Я вернул его к тем кумушкам из вашего агенства.       Аяна вздохнула, успокаиваясь. Она медленно сделала шаг вперёд, приближаясь к Дазаю. Её пальцы легко коснулись его руки, словно проверяя, примет ли он это прикосновение или отстранится. Но он не отстранился. Тогда она сжала его ладонь чуть крепче, передавая всё, что не могла сказать вслух. В её взгляде горела клятва, несказанная, но незыблемая, как сама вечность: она останется. Дазай смотрел в ответ, без проблем читая её, как раскрытую книгу.       — Мы вместе отсюда выберемся, — тихо сказала Аяна.       Фёдор наблюдал за ними со стороны – влюблёнными, погружёнными в свой крошечный мир, где больше никого не существовало. Они держались за руки так естественно, будто были созданы друг для друга. Его губы скривились в насмешливой усмешке, и он негромко бросил:       — Как мило.       Голос звучал чуть тягуче, с оттенком яда, который Фёдор так искусно прятал под слоем притворного равнодушия. Уголки губ продолжали кривиться в едва заметной усмешке, а взгляд потемнел, стал чуть тяжелее:       — Не утони в слезах через полчаса, любовь моя.       — Разве что буду по тебе плакать, — таким же тоном ответила ему Аяна. — Но это маловероятно.       Николай хлопнул в ладоши:       — Итак! Пора объяснять правила. Вы трое сидели в камерах на самом нижнем уровне. В этой зоне содержатся опасные эсперы. А называют ее "Хэппи Бол"! Сейчас мы этажом выше, на четвертом подвальном этаже общей зоны. Путь к поверхности преграждают элитные из охранников. Во-первых, помещение этажей разделено на отдельные секции. Для входа в каждую секцию нужен двенадцатизначный код. Коды меняются каждые шесть часов, не запутайтесь. Ошибетесь кодом – и всё! Дверь уже не откроется! Все стены дверей толщиной в двадцать сантиметров. А в основе металл, на который не действуют сверхсилы. И даже если пробьетесь, куда более серьёзное испытание – это лифт! Только с помощью лифтов можно подняться на верхние этажи. Но для их активации нужны отпечатки рук, образцы ДНК, голос и сетчатки глаза! Ну как, переварили?       Дазай и Фёдор согласно хмыкнули.       — Тогда поехали дальше! Каждый этаж патрулируется до зубов вооруженной охраной. Они стреляют прям на поражение. Да уж! Только я мог придумать такую крутую игру! Вам даже с миллионом жизней крышка!       — Вот уж спасибо, Ник, — пробурчала Аяна. — Утешил.       — О, я совсем не хочу твоей смерти, дорогуша! — активно замахал руками Николай. И ловким движениме фокусника извлёк из портала небольшой предмет. — Подойди!       Аяна с недоумением подошла. Николай шутливо сел на колени, открыл маленькую коробку и быстрым движением надел ей на палец кольцо. Брови Фёдора взлетели вверх от такой вопиющей наглости. Сама Аяна застыла с офигевшим лицом.       — Это не предложение руки и сердца, не волнуйся! — хохотнул Николай, вскочив на ноги. — Если окажешься в опасности или передумаешь, ты в любой момент можешь вызвать меня. Стоит лишь покрутить этот рубин на кольце. Но учти, что спасать я буду только тебя, и никого больше.       Он откашялся.       — Ах да, забыл упомянуть про самое ужасное. Как только обнаруживают нарушителя, двери блокируются. А секции заполняются водой. Причем не обычной водой, а тяжелой, включающей в себя тяжёлые атомы водорода. Она плотнее обычной воды, и в ней крайне тяжело плавать. К тому же, эту воду опасно потреблять внутрь. Впрочем, через полчаса вы в любом случае умрёте от яда. Ну как, готовы разреветься?       Аяна попыталась откинуть прочь ненужные мысли и сосредоточиться на словах Гоголя. Не то, чтобы ей самой угрожала реальная опасность. Она покосилась на своё кольцо. Сможет ли она им воспользоваться, когда возникнет угроза, тем самым бросив Дазая? Аяна старалась не думать об этом. Она никогда не жертвовала собой ради других.       Посмотрев на блаженные лица соперников, Аяна засомневалась, а в своём ли они уме.        — И ещё! — Николай воодушевленно запрыгал на месте. — Напоследок, хорошая новость! Вы идете на верную смерть, и, чтобы как-то уважить вашу отвагу, я сделаю вам потрясающий подарок!       Николай развернулся юлой и пальцем ткнул в Сигму:       — Ассистент, кати их сюда!       — Я тебе не ассистент!       Но он всё же подкатил металлическую тележку, понимая, что спорить с безумцем плохая идея. Лицо его выражало крайнюю степень отвращения ко всему происходящему. Аяна с любопытством на него поглядывала. Что в этой богом забытой дыре делал нормальный человек?       — Каждый из вас может выбрать одну из этих вещей. Кроме тебя, дорогуша, свое ты уже получила.       Николай указал рукой:       — Всё, что здесь лежит, может привести к победе! Во первых, рация, которую использует охрана. С её помощью вы узнаете о передвижении охранников. Во-вторых, карта на верхний уровень. Только с ней можно попасть на вертолетную площадку. В-третьих, монеты бомбы – еще больше взрывчатки! С их помощью я сюда и проник. В-четвёртых, спутниковый телефон. На первом этаже есть радио-приемник. Если доберётесь, можете обратиться за помощью к любому своем сообщнику. В каком-то смысле это мощнейшее оружие.       Аяна оглянулась на Дазая. Что же они выберут? Лично она взяла бы карточку. Без неё они не попадут на верх.       — Мы можем просто вырубить тебя и забрать все эти вещи, — прищурилась Аяна.       — Ну, попробуй! — ничуть не смутился Николай.       Аяна закатила глаза. Против него у неё не было и шанса. Дазай же не выглядел так, будто собирался отобрать что-то силой. Не в его стиле.       — Значит, битва уже началась, — произнёс Дазай, и махнул рукой на Фёдора. — Можешь выбирать первым.       Аяна нахмурилась. Не слишком ли самоуверенно?       — Что ж, большое спасибо, — не стал отказываться Фёдор.       Он подошёл и выбрал карту. Аяна едва зубами не заскрежетала от злости.       — Ясненько. Забирай! — кивнул Николай.       Аяна с беспокойством закусила губу. Эта карта – пропуск на свободу. Она просто необходима для победы!       — Итак, Дазай. Что же выберешь ты?       — Хороший вопрос. Я выбираю его!       Он указал на Сигму. Аяна в шоке открыла рот. Он что, издевается?! Зачем им какой-то незнакомец?! К тому же, абсолютно бесполезный? Даже Федор заинтересованно приподнял бровь. Сигма недоуменно переспросил:       — Меня?       Гоголь захихикал:       — А ты хорош, хорош! Просто супер!