Глава 55. В лифте

      — Почему именно я?          Голос Сигмы эхом разливался по белоснежному коридору, отражённый гладкими стенами. Его интонация была полна недоумения, а взгляд, устремлённый на Дазая, сверлил пространство между ними. Мужчина сжал кулаки, словно сдерживая внутреннюю бурю эмоций.          Аяна, шагающая позади них, не выражала своих чувств открыто, но её молчание было пронизано тем же сомнением, что и у Сигмы. Но это чувство с лёгкостью заглушало чувство доверия к своему парню. Она внимательно следила за происходящим, завершая их весёлый строй, не вмешиваясь в разборки.          — Почему из всех вариантов ты выбрал меня?          Осаму, казалось, не обращал на говорившего никакого внимания, он прикрыл глаза, вальяжно закинув руки за голову, но всё-таки ответил:          — Знаешь, о чём я сейчас думаю?          Аяне поняла, что это был скорее риторический вопрос, она продолжала молчать, предоставляя мужской части компании разъясниться, хоть и сама не до конца понимала, что здесь творится.          — О чём?          — Просторне-е-е-к!       Дазай воскликнул так, что по всей зале раздались его громкие эхо.       — По сравнению с той тесной камерой тут настоящий бальный зал! — Говорил он это с высоко поднятыми руками, словно демонстрируя сие великолепие. — Станцуем?          Дазай не нуждался в ответе; он лишь резко схватил Сигму за руку, притягивая его к себе, словно пушинку. Мгновенно прижав его к себе, он начал незамысловатый танец. Шаг. Поворот. И снова шаг. Дазай вёл, Сигма же никак не отвечал; он, как марионетка, послушно шёл туда, куда его вёл партнёр.          А Аяна тем временем стояла в стороне, молча наблюдая за происходящим. Её взгляд скользил по грациозным движениям Дазая, который уверенно руководил танцем.          — Да ну нет… — Тихо прошептала она, — я оказалась в обществе геев!          «Надо прекращать читать яой. Срочно!» - подумала она с каменным лицом, смотря на то, как двое мужчин кружатся по залу, прижимаясь телами друг к другу.          Сигма что-то говорил, пытался достучаться до Осаму, но тот усердно делал вид, что не слышит, делая новый поворот.          — Эй! Это вообще нормально, что мне приходится ревновать парня к другому парню?! — Громкий голос Аяны заставил Дазая остановиться, завершая танец эпичной поддержкой.          — Остановился, — Дазай улыбался, сжимая чужую талию на весу, не давая партнёру упасть.         Сигма вырвался из захвата, и его рука, словно молния, метнулась в сторону детектива. Однако тот, словно предвидя движение, легко уклонился, избежав удара.         — Хватит валять дурака! — воскликнул Сигма, тяжело дыша. — Пока мы здесь теряем время, Фёдор… Ну же, скажи ему! — Он повернулся к Аяне, надеясь найти в её лице понимание и поддержку.       Но его взгляд встретил лишь холодную отрешённость.         — Ты думаешь, это поможет? — мягко спросила Аяна, её голос был наполнен смесью иронии и сочувствия.         — Психи! Вы играете в игру на выживание с одним из самых умных и жестоких людей во всем мире. Это не просто игра, это битва за жизнь, где на кону стоит всё. И что вы делаете? Танцуете! Каждый ваш шаг может стать последним. Вместо того чтобы продумывать стратегию, вы развлекаетесь. Это безумие! Вы играете с огнем.         Сигма зарылся руками в волосы, чуть оттягивая их, словно хотел вырвать себе пару клочков:         — Как меня вообще угораздило попасть к вам?         В воздухе повисла напряжённая тишина. Аяна, успевшая на мгновение расслабиться, внезапно ощутила новый, всепоглощающий ужас. Она осознавала, что он прав: сейчас не время и не место для подобного дурачества. Однако её разум, подобно острому клинку, пронзил холодный факт: Дазай мог противостоять могущественному демону Фёдору. Его кажущаяся расслабленность говорила о тщательно продуманном плане. И хотя её сердце билось в такт с тревожным ритмом, она приняла решение довериться ему.         Жаль, что Сигме она этого донести не сможет.         — У меня есть предложение! — воскликнул Дазай с неподдельной радостью в голосе. Его глаза сияли энтузиазмом, словно он был ребёнком, которому только что подарили новую игрушку.         — Сволочь! В аду нагуляешься! — рявкнул Сигма, его лицо исказилось от ярости. Князева лишь вздохнула, её взгляд был полон обречённости.         — О, я придумал! — Осаму подошёл к Аяне, взял её за руку и направился вдоль по коридору, не говоря больше ни слова.         — Эй, ты куда? — Аяна неуверенно последовала за детективом, чувствуя спиной испепеляющий взгляд их нового напарника.         — Мы идём в служебное помещение. Эта тюремная баланда уже надоела, хочется чего-то сладкого! — голос Дазая звучал как детский, полный радости и предвкушения. Сейчас он действительно вёл себя как ребёнок.         «Иногда мне кажется, что его ментальное состояние гораздо моложе, чем даже у моего Али», — подумала Аяна, пытаясь понять, как этот человек умудряется сохранять такое беззаботное отношение в такой ситуации.         — Клоунада какая-то… всё, я ухожу! — сказал Сигма и демонстративно направился в противоположную сторону: — Вам не одолеть Фёдора, это и так ясно. Я не могу проиграть, и на то есть причины.          Сигма шёл уверенно, полностью игнорируя парочку позади него, которые судя по звуку шагов направились за ним. Он сам сможет одолеть Фёдора, а они лишь балласт, особенно девчонка. Ни способности ни силы, ни особого интеллекта, зачем она нужна Достоевскому?         — Аа, понятно, — голос Дазая раздался над самым ухом, а после Сигма почувствовал тяжесть на собственных плечах и сильную хватку у шеи. — Какой же ты занятный.           Аяна вновь осталась в стороне, молча наблюдая за брачными играми, до тех пор, пока Осаму не притянул и её к себе, прижимая как можно ближе.           — Обещаю, я вытащу нас отсюда живыми.           В следующую секунду здание затряслось. Раздался грохот, Сигма потерял равновесие и чуть не свалился на пол. Дазай отпрянул от него, ещё сильнее прижимая испуганную Аяну к себе. Он чувствовал, как её пальцы впились в его кофту.          — Что это было?          — Разве это не очевидно? — Дазай усмехнулся с присущей ему самодовольностью. — Это один из последователей Достоевского.           Аяна замерла, её разум лихорадочно искал ответ на вопрос, который казался неразрешимым. Кто мог быть настолько могущественным, чтобы вызвать землетрясение?           — Вероятно, это эспер, — наконец произнесла она, отступая на несколько шагов. Её голос звучал твёрдо, но в глазах читалось напряжение. — Другого объяснения быть не может.           Мужчины переглянулись и молча последовали за Аяной, которая направилась вперёд.         — Ты знаешь, кто это может быть? — спросила она, её голос был полон тревоги.           — У меня есть определённые догадки, — ответил Осаму, его тон оставался загадочным, как всегда. — Но это пока только догадки.           Они прошли ещё немного вперёд и оказались в зале, стены, потолок и пол которого были покрыты огромными трещинами и пробоинами. Повсюду лежали тела людей в форме…которые уже не дышали.         — Это действительно сделал человек? — Аяна сглотнула ком в горле, её голос дрожал от волнения. — Это слишком…        В следующую секунду из рации одного из оперативников раздался взволнованный, хриплый голос.          — Это эспер, управляющий гравитацией! Накахара Чуя...— Связь резко оборвалась, оставив оперативников в тишине, которая была наполнена ожиданием чего-то неизбежного.          — Значит, теперь трое на двое, — спокойно произнёс Дазай, его глаза блестели. — Мы с вами против Чуи и Достоевского.       Он слегка улыбнулся, и эта улыбка была настолько зловещей, что даже Аяна почувствовала холодок по спине. Сигма же, напротив, выглядел напряжённым, его взгляд метался между Дазаем и Аяной.          — А мы точно справимся? Против нас повелитель гравитации и сумасшедший гений! — не переставал бурчать Сигма.       Дазай выпрямился и в развалку зашагал вперед, больше не обращая внимания на трупы. Аяна, дрожа, пошла следом за ним. Сигма выглядел не лучше неё - бледный, готовый вот-вот упасть в обморок от перенапряжения.       — Расслабьтесь! Последние семь лет я каждый день продумывал, как убить Чую...       — Почему ты его так ненавидишь? — нахмурилась Аяна.        — Это вовсе не ненависть. Мне просто не нравятся коротышки с двухметровым языком, вот и все.       Аяна молча приподняла бровь, и Дазай, даже не глядя почувствовав за спиной убийственную ауру, поспешил добавить:       — Из мужского пола, конечно. А так, есть у меня одна любимая коротышка...       — Оставьте свои сопли при себе, — поморщился Сигма. — Так у вас есть план?       — Конечно, ведь на моей стороне Ангелок, — спокойно ответил Дазай.       — Это ещё кто? — прищурилась Аяна.       — У тебя снаружи есть сообщник-информатор? — догадался Сигма.       — Неплохо соображаешь для трехлетнего, — ехидно отозвался Дазай. — Ты прав, я обмениваюсь информацией с Анго. Перевожу информацию в числовой формат и отправляю сердцебиением ему. В моем теле есть приёмник. Он считывает данные. А потом Анго эти данные декодирует.       — Ты лжешь.       Сигма покачал головой. Они остановились перед массивной дверью и напряжено уставились друг на друга. Что ж, Аяна прекрасно понимала сомнения Сигмы. Все так, на кану стояли их жизни.       — Или как минимум, не договариваешь, — продолжил он. — Ведь такой метод работает лишь в одну сторону. Как ты получаешь информацию?       — Ангелок... — вздохнула Аяна. — Твой второй сообщник, я полагаю? И именно он каким-то образом передаёт тебе информацию...       — Сможете сами догадаться? — игриво улыбнулся Дазай. — Если да, то окажетесь покруче Фёдора.       Аяна сразу же махнула рукой, понимая бессмысленность этой уловки. А вот Сигма все же попытался работать извилинами, да вот только уже через пять минут обречённо воскликнул:       — Рассказывай уже! Нам надо сбежать раньше Фёдора!       — Я не собираюсь сбегать, — покачал головой Дазай. — Я убью Фёдора, прежде чем закончится время.

***

      — Наши противники сильны, но не непобедимы. Так что мы разберемся с ними отсюда, — Дазай указал на зелёную дверь с черными узорами, перед которой они остановились.       — Это комната наблюдения... — догадался Сигма.       Дазай начал стучать по клавишам возле двери, чуть не вызвав у своих помощников сердечный приступ.       — Зачем его открывать? Там же толпа охранников! — закричал Сигма, но было уже поздно.       Дверь с грохотом отъехала в сторону. Аяна моргнула, не веря своим глазам - все охранники были без сознания, развалившись по всему помещению. Кто-то побывал здесь раньше них? Если так, то как Дазай узнал, что здесь безопасно? Она с восхищением оглянулась на своего парня, не устав изумляться его уму.       — Как ты это сделал? — поражено вздохнул Сигма.       — Все очень просто. Я остановил время, — подмигнул Дазай.       Он не спеша подошёл к одному из многочисленных компьютеров и начал над ним колдовать. Сигма и Аяна потрясённо переглянулись.       — Мерсо - загон для опаснейших эсперов, — продолжил пояснения Дазай, стуча по клавишам. — Здесь преступники со всего света. И среди них - она. Та, которая может останавливать время. Самая успешная воровка. Анго смог договориться с ней о сотрудничестве, так что она на нашей стороне.       — И на тебя ее способность не действует...       — В яблочко. Когда время останавливается, только я могу двигаться. И таким образом, я захватил комнату управления.       — Так ты получал информацию...       — В продолжительности и чистоте пауз закодирована информация, — подтвердил Дазай.       Он наконец-то выпрямился, и все они уставились на экран монитора, где высветилось изображение Фёдора и Чуи.       — Алло, как слышишь, Фёдор? — с усмешкой обратился к врагу Дазай.       Аяна с ужасом смотрела на экран, где медленно тонул её бывший муж. На удивление, никакого злорадства от этого зрелища она не почувствовала. В отличие от Дазая.       — Уже смирился с тем, что утонешь? — ехидничал Осаму.       — Ты меня не убьешь, — убеждённо отозвался Фёдор, без страха посмотрев вверх, прямо на камеру.       Аяна вздрогнула от пронзительности его взгляда.       — Твой ответ мне по душе, но как ты сбежишь? Сверхсилы вам не помогут, а дверь не пробить, — Дазай улыбнулся, довольный собой. — Чуя, кажется, пора прощаться. Жаль, что все кончилось вот так. Мы знакомы семь лет, но никогда особо не ладили. И все же... Если подумать, бывали моменты, когда мы находились на одной волне. Например... Чуя, так и не успев дослушать его речь до конца, с противным бульканьем скрылся под толщей воды. Аяна стояла, словно пригвожденная к месту, не в силах отвести глаз от экрана. Металлические стены лифта с каждой секундой сужали границы их жизни, превращая капсулу в водяную гробницу. Бульканье, слабые крики, приглушённые плеском, — всё это доносилось из динамиков, словно издевка над тем, что она ничего не может изменить. Аяна чувствовала, как в груди что-то сжимается. Победа — если это можно было назвать победой — отдавалась горечью в горле. Казалось, что весь этот бой, каждая схватка, каждый шаг, что привёл её сюда, обесценились под тяжестью этого зрелища. Ужас происходящего не давал ни облегчения, ни удовлетворения. Только липкая, тягучая гадливость расползалась внутри, как холодная вода по кабине за экраном. — Прости, не могу вспомнить. Короче, гудбай! — радостно, совсем не под стать обстановке попрощался со старым другом Дазай. Весело насвистывая себе под нос, он зашагал к выходу, больше не оглядываясь. Аяна перевела остекленевший взгляд с экрана на Осаму. Не променяла ли она одно чудовище на другое? И не заставит ли жизнь пожалеть её о сделанном выборе?

***

      — Ну вот, мы уже пришли, — Дазай подошёл к массивной стальной двери.       Он положил руку на панель управления, и двери начали медленно открываться. Это оказался лифт, очень большой и надёжный, подстать этой тюрьме. Они вошли в него и двери за ними плавно закрылись.         — Поднимемся и считай мы на месте.       — Ты действительно считаешь, что Фёдору не удастся выбраться из ловушки? — В голосе Аяны звучала едва уловимая тень неуверенности.       Несмотря на то что Осаму детально изложил свой план и лично осуществил погружение двух влиятельных эсперов под воду, её спокойствие было омрачено каким-то неясным предчувствием.         — Абсолютно, можешь не переживать по этому поводу. А ну-ка помоги мне. — Дазай притянул Сигму, сгибая его под девяносто градусов, а сам добрался на его плечи.          — Что ты делаешь? — Мужчина выглядел озадаченным.          — Дазай, это уже не смешно, может, хватит? — Сложила руки на груди Аяна и сердито посмотрела на Осаму, что ковырялся в проводке. — Сперва танцы, потом ты ставишь его раком, что дальше? Мне нужно бояться увидеть его в постели рядом с тобой?          Сигма побледнел, а Дазай лишь тихо посмеялся.          — Нет, что ты, просто мне нужно проверить, не оставил ли Гоголь или Фёдор ловушку в проводке. — Детектив, удостоверившись, что всё в порядке, спрыгнул с плеч напарника. — И так, полный на верх!          Вся команда зашла внутрь. Кажется, всё шло хорошо, но Аяну не покидало странное беспокойство. Шестое чувство не раз было предвестником беды, и она надеялась, что это просто волнение..          Внезапно лифт с оглушительным грохотом остановился. Аяна, не успев среагировать, вскрикнула от неожиданности и потеряла равновесие. Её ноги подкосились, и она рухнула на пол, чувствуя, как пол больно ударяет её спину. Рядом с глухим звуком упали Дазай и Сигма. Свет мгновенно погас, оставив их в кромешной тьме, которая мгновенно поглотила кабину. Паника охватила Аяну, её сердце бешено колотилось в груди, а воздух наполнился тяжёлым предчувствием беды. В этой зловещей тишине её руку кто-то крепко схватил. Ощутив знакомые шершавые бинты, она узнала Дазая. Его голос, холодный и спокойный, раздался над её ухом:          — Держись, — сказал он, помогая ей подняться.          Его пальцы крепко сжали её запястье, и Аяна почувствовала, как её охватывает странное чувство защищённости.          — Спасите… Спасите! — раздался испуганный голос через динамики. Он прозвучал как крик о помощи, но в замкнутом пространстве лифта его эхо казалось бесконечным, заставляя Аяну вздрогнуть.          Прошло несколько мучительных секунд, и вдруг включилось аварийное освещение. Тусклый свет, пробивающийся сквозь тьму, осветил кабину, но не принёс облегчения. Дазай помог Аяне встать на ноги, а Сигма выпрямился, недоумённо нахмурившись. В его глазах читалось беспокойство, но он молчал.         Аяна глубоко вдохнула, пытаясь успокоить бешено колотящееся сердце. Она знала, что это только начало.         — Я здесь вообще ни при чём! — кричала незнакомая девушка. Её голос дрожал от страха и отчаяния.         — Что происходит, Дазай? — прошептала Аяна, разглядывая его непроницаемое лицо. В его глазах читалась скрытая угроза, словно он был тенью, готовой нанести удар. Её охватил леденящий холод.         — Кто эта девушка?         — Я просто… просто останавливала время. Делала то, что мне велели. Умоляю, не убивайте! — выкрикнула незнакомка, её голос был полон истерики и безысходности.         Грохнул оглушительный выстрел. Эхо разнеслось по комнате, как удар молота. Аяна в страхе прижалась к стене. Её тело задрожало, словно её пронзила молния. Страх сковал её внутренности, парализовав волю.         — Ну что ж, Дазай, — раздался насмешливый голос, похожий на ледяной ветер. Аяна не могла поверить своим ушам. Достоевский? Он жив?         Так он жив… Чёрт возьми, почему все злодеи такие живучие?          Это конец. Им всем конец! Аяна коснулась кольца на пальце — последнего символа её надежды. Оно было её спасением, ключом к выходу из тьмы. Но… Что случится с остальными, когда им воспользуется?        — Сигналы остановились, — негромко произнес Дазай. — Похоже, мою сообщницу убили.       Аяна побледнела. Похоже, им всем крышка. Она с испугом посмотрела на Дазая. У него же есть план? Но по лицу Осаму невозможно было определить, напуган он или всё так же держит ситуацию под контролем. Глаза его стали непроницаемы. Губы сжались в тонкую линию.       Аяна молча подошла к нему со спины и обняла. Тепло его тела, прочного и надёжного, ощущалось сквозь тонкую ткань одежды. Она прижалась щекой к его лопатке, а ладонь осторожно легла на его грудь, под которой ровно и уверенно билось сердце. Этот ритм, спокойный, неизменный, напоминал стук дождя по крыше в тихий вечер.       Что бы ни случилось, Дазай всегда найдёт выход из любой ситуации. Чувствуя равномерное биение его сердца, Аяна постепенно успокоилась. Его дыхание было размеренным, и даже без слов она чувствовала: он не сомневается, не боится. Это спокойствие словно перетекало в неё, согревало изнутри, постепенно разгоняя смятение. Волны паники ослабли, уступая место умиротворению.       Знакомый, родной запах его тела ласково щекотал ей нос. Аяна закрыла глаза, вдохнула глубже, впитывая в себя эту уверенность, это ощущение защищённости. Мир вокруг мог рушиться, но здесь, в этих объятиях, она знала: всё будет хорошо.       — Дазай, — вновь обратился к нему Фёдор. — По правде говоря, ты умудрился меня удивить, но отнюдь не своей ловушкой. Меня удивило, как плохо ты знаешь своего напарника и его силу, раз решил, что он не сможет остановить затопление.       — Что? — тихо спросил Дазай.       В его голосе слышались нотки страха. Но сердце... сердце не обманывало. Оно даже не дрогнуло, продолжая биться умеренным темпом. Или Дазай специально делал так, чтобы её успокоить? Аяна почувствовала, как его теплая ладонь легла поверх её руки.       — Он заранее деформировал направляющие дверей. По идее, эта дверь должна быть прочнейшей на свете, а значит спроектирована так, что её тяжело было бы открыть. Вот только когда дверь открыта, закрыть её тоже не так-то просто. Из-за сломанных направляющих, дверь не смогла закрыться полностью. А дальше дело техники - мы выскользнули в щель. Ты слишком недальновидный, чтобы использовать способность гравитации на полную.       Аяна открыла глаза, понимая, что они влипли. И не понимая, как Дазай собирался их отсюда вытащить. Сигма выглядел встревоженным – лицо смертельно бледное, губы сжаты в тонкую линию.       — Да, неплохой вариант для побега, — признал он, нахмурившись. — Но только если заранее знаешь, что тебя собираются именно утопить.       Дазай спокойно сказал:       — Вампир.       — Чего? — недоуменно спросил Сигма.       — Возможно, несколько дней назад одного из охранников превратили в вампира. А когда связь с ним пропала, Фёдор понял, что мы захватили пункт управления.       До этого Аяна бы не додумалась. Дазай вдруг развернулся и уже сам заключил ее в свои объятия, бережно, но крепко. Его руки, теплые и сильные, легли ей на затылок, мягко перебирая шелковистые пряди. Другая рука обняла ее за талию, притягивая ближе. В этом объятии не было страсти, только безграничная нежность и чувство защищенности, которые окутывали ее, словно теплый плед. Она инстинктивно уткнулась лицом в изгиб его шеи, вдыхая аромат его кожи.       — Не бойся, — едва слышно прошептал ей Дазай.       Аяна молча кивнула. Она не боялась. Не тогда, когда он рядом.       — Но если станет невыносимо страшно, воспользуйся кольцом, — все так же тихо сказал ей Дазай.       На этот раз Аяна отрицательно покачала головой, давая понять, что не оставит его. Дазай тихо вздохнул, уткнувшись ей в волосы.       Фёдор тем временем продолжал свою злорадную речь:       — В принципе потоп –подходящее испытание для раба Божьего. Но здоровьем я не отличаюсь, и если простыну – поминай как звали. Поэтому я решил, что надо бы отплатить вам той же монетой.       Воздух прорезал резкий, пронзительный звук. Сигнал тревоги, похожий на тот, что обычно издавали полицейские мигалки, многократно отражался от металлических стенок, превращаясь в какофонию, буравящую барабанные перепонки.       — Несанкционированное использование лифта, — прозвучал безжизненный, автоматизированный голос. — Производится изоляция.       Тишину, нарушаемую лишь назойливым воем сирены, вдруг разорвал новый звук – низкий, утробный гул. За ним последовал резкий металлический скрежет, и с двух сторон лифта, словно из ран на теле гиганта, хлынули струи воды. Не тонкие ручейки, а мощные, пульсирующие потоки, вырывающиеся под давлением из труб. Они хлестали с такой силой, что отскакивали от стен, разлетаясь мириадами сверкающих брызг, которые тут же оседали на одежде, волосах и лицах запертой в лифте троицы.       — Разрешите откланяться, — усмехнулся Фёдор. — Буду молиться, чтобы последние минуты вы провели в объятиях своего Бога!       Голос его затих. Аяна вцепилась в Дазая, как в спасательный круг. Паника, которую удалось прогнать, вспыхнула вновь при виде такого количества воды. Давно забытый страх расцвел в груди, как бутон ядовитого цветка.       Она боялась воды. И Фёдор, будь он проклят, прекрасно об этом знал! Аяна ведь сама однажды раскрыла ему свою фобию. Это произошло всего несколько лет назад, а казалось, в прошлой жизни...       — Я не боюсь высоты. Но, предупрежу сразу — в море меня лучше не води. Однажды мы вместе с братом отдыхали на берегу Каспийского моря. Как на зло, круг я забыла дома, а плавать не умела. Али предупредил меня не отходить далеко от берега, а сам прыгнул в море. Людей на пляже было достаточное количество. И какой-то чёрт дёрнул меня залезть в воду, чтобы самостоятельно научиться плавать.       — Глупое решение, — покачал тогда головой Фёдор.       — Ну я, следуя настоянию брата, далеко от берега не уходила. Вода доставала чуть выше груди, когда я вдруг поскользнулась и упала в воду. Как потом выяснилось, там был крутой склон. Метров сто семьдесят где-то. Вот я и скрылась под водой, а никто этого даже не заметил.       — Ты наглоталась воды?       — Да нет. Я как-то инстинктивно перестала дышать. И рот на замок закрыла, что удивительно для меня, кхм. В общем, я, пытаясь вырваться наверх, начала в панике дергать руками и ногами и как-то даже перевернулась. Перестала ощущать, где верх, а где низ.       — Твой брат потом спас тебя? — спросил Фёдор.       — Конечно! Вытащил наверх. Испуганный до усрачки. Тогда я впервые увидела его слёзы.       — Ты очень дорога для него.       — Да… Потом он, конечно, как следует меня отчитал и обругал. Но я никогда не забуду выражение его лица в тот момент. Настоящий ужас и отчаяние. После такого я в воду ни ногой.       — А ты мастер находить неприятности. Я-то хотел когда-нибудь полететь вместе с тобой на Мальдивы. Но, видимо, не судьба...       Аяна зажмурилась, чувствуя, как намокла её одежда. Злые слёзы почти полились из глаз, но она сдерживала их изо всех сил. Так вот значит, как Фёдор решил ей отплатить?       Вода была ледяная, как горный ручей. Она быстро заполняла пространство, поднимаясь все выше и выше. И довольно быстро добралась почти на уровень груди.       — Пожалуйста, скажи, что у тебя есть план! — дрожащим голосом сказала Аяна.       Дазай приподнял её голову за подбородок и запечатлел на губах легкий поцелуй. Затем отпустил её, и Аяна едва не потеряла равновесие, с трудом устояв на ногах. Дазай начал ощупывать стены, пока Сигма переглядывался с Аяной, не зная, что делать. Они оба были в шоке, когда Дазай вдруг резко втянул носом воздух и, развернувшись к ним, повалил на пол, заставляя упасть прямо в воду.       — Ныряйте!       Сигму он затолкал в воду, просто толкнув. Парень даже возмутиться не успел. Испуганную Аяну он обхватил руками, и они вместе рухнули в бурлящий поток воды. Когда они оказались на дне, ей показалось, что она умерла. Вода окружала со всех сторон, липкая, тягучая, неприятная. Так ещё и холодная в придачу! Страх поглотил ее с головой.       Аяна инстинктивно попыталась вырваться, но хватка Дазая была железной. Он не отпускал её, прижимаясь всем телом и заключая её конечости в ловушку. Аяна открыла глаза, чувствуя, как вода неприятно их защипала.       Раздался взрыв. Огонь охватил все свободное от воды пространство лифта. И Аяне показалось, что шкала её ужаса достигла космоса. Она вот-вот готова была потерять сознание. Да они сгорели бы заживо, если бы Дазай не толкнул их в воду!       Но как? Аяна панически перебирала в голове варианты, откуда вообще взялся огонь. Дазай секундами назад притрагивался к стенам. Так неужели они были смазаны прозрачным горючим? Видимо, одна из ловушек Фёдора! Чёрт, он действительно захотел её убить. Похоже то, что она решила остаться рядом с Дазаем и вместе с ним пройти все испытания, нехило его разозлило.       Умом Аяна понимала, что если вырвется наружу, то сгорит заживо. Но умирать вот так в воде было невыносимо мучительно. Ей катастрофически не хватало воздуха. Испытывая нечеловеческие муки, она изгибалась под Дазаем, пытаясь вырваться, но он не дал этого сделать. Карие глаза, смотрящие на неё, были спокойными и расчётливыми. Он покачал головой. А затем дал Сигме какой-то знак.       Однако тот, на удивление быстро поняв, чего от него хотят, вытащил пистолет и несколько раз выстрелил. Аяна удивилась, когда огонь над ними погас, и лифт погрузился в полутьму. Увидев это, она и Сигма рванули вперёд. Но Дазай вновь их удержал, отрицательно качая головой. Выражение его лица стало устрашающим, и впервые после долгого времени Аяна его испугалась. Он что, хочет их здесь утопить?       Дазай смотрел на неё, словно пытаясь донести что-то без слов. И она поняла, что он хотел сказать. Нельзя.       Аяна только тогда с ужасом поняла, что в закрытом помещении пламя сожгло весь кислород. Если вдохнуть такой воздух, кровь лишится кислорода, и они незамедлительно умрут.       Почти теряя сознание, Аяна покосилась на кольцо. Вот оно, её спасение. Стоит лишь покрутить этот рубин, и её страдания закончатся. Стоит лишь притронуться... Искушение было слишком велико! Воздуха не хватало, тело почти ослабло... Аяна схватилась за кольцо. На этот раз Дазай не стал её удерживать. Наоборот, его хватка ослабла.       Она рывком сорвала с пальца кольцо и швырнула на дно. Глаза Дазая, застывшего напротив неё, впервые изумлённо расширились. Он что, серьезно думал, что она его оставит?       В карих глазах загорелся такой спектр эмоций, что Аяна вздрогнула от их мощи. Дазай, перестав её удерживать, рванул к Сигме. Вырвал из его рук пистолет и всплыл наружу.       Аяна в ужасе потянулсь за ним, но Сигма удержал её за руку. Сверху раздались выстрелы. И после этого двери лифта чуть приоткрылись, образовав столь необходимую щель. Сигма и Аяна рванули туда, как умалишённые. Парень попытался отодвинуть тяжёлые двери, чтобы протиснуться в щель. Сверху Дазай не переставал стрелять из пистолета, беспощадно тратя патроны. Он что, пытался уничтожить тросс, который отвечал за раздвижение дверей?       Аяна с нетерпением наблюдала над усилиями Сигмы открыть эти чертовы двери. И наконец ему это удалось! Двери отъехали, и поток воды рванулся наружу. Аяна жадно глотнула воздуха, отметив, какой же он, оказывается, вкусный! Они с Сигмой начали судорожно вздыхать, дрожа от облегчения.       — Живой, — выдохнул Сигма.       — Дазай! — встревоженно окликнула его Аяна, подняв голову.       Взобравшись на стену, словно паук, Дазай с улыбкой показал ей палец вверх. Напряжение, сковывавшее ее тело, начало отпускать. Она вытерла мокрые щеки ладонью и попыталась улыбнуться. Казалось, худшее позади.       Внезапно лифт вздрогнул. И тотчас же воздух прорезал новый сигнал тревоги – низкий, пульсирующий гул, от которого задрожали стены. Он казался зловещим предвестником чего-то неизбежного и ужасного.       — Протокол подачи воды для затопления прерван. Инициируется сброс кабины лифта.       Хрупкая надежда, только что зародившаяся в душе Аяны, рассыпалась на мелкие осколки. Ужас, который она уже почти преодолела, накатил с новой силой, парализуя ее волю. Глаза снова расширились от страха, губы задрожали. Она сжалась в комок, словно пытаясь стать невидимой, исчезнуть из этого кошмарного пространства, которое превратилось в настоящую ловушку. В ее голове пронеслась мысль: "Это конец".       Сверху раздался резкий звук, будто что-то взорвалось. И в ту же секунду пол под их ногами ушёл вниз. Аяну, Дазая и Сигму, словно тряпичных кукол, подбросило к потолку. Аяна заорала благим матом, от страха перемешивая и английский, и казахский, и японский, и русский языки. Ее пальцы беспомощно царапали воздух.       Лифт падал. С ужасающей скоростью он несся вниз, превратившись из замкнутого пространства в орудие пытки. Каждое сотрясение, каждый толчок отдавался резкой болью во всем теле. Время потеряло всякий смысл. Остался только непрекращающийся ужас падения, который сжимал сердце ледяной рукой, и шум ветра, вырывающегося через небольшую щель. Дазай вдруг рванулся в сторону и с силой толкнул Сигму в спину:       — Я обещал, что ты выживешь.       Он с воплем вылетел из кабины через раскрытые двери. Аяна в ужасе захлопнула рот. А он не разобьётся там? В этом безумном, стремительном падении Дазай был единственным, кто сохранял самообладание. Но его карие глаза горели каким-то странным, лихорадочным блеском. Он схватил ее за плечи, притянул к себе и, не раздумывая, впился в ее губы яростным, властным поцелуем.       Этот поцелуй не был похож на те нежные прикосновения, которыми они обменивались раньше. В нем не было романтики, только первобытная страсть. В нем сплелись воедино страх, отчаяние и безумное желание жить, любить, чувствовать, пока еще есть время.       Для Аяны этот поцелуй был настоящим потрясением. В вихре падения, среди оглушающего грохота, она потеряла всякое ощущение реальности. Поцелуй Дазая стал для нее единственной точкой опоры в этом безумном мире, головокружительный в самом прямом смысле этого слова. Он заставил ее забыть о падении, о страхе, о неминуемой гибели. Остались только его губы, его руки, его тело, прижатое к ее телу. На краткий миг ей показалось, что они не падают в бездну, а парят в воздухе, подхваченные невидимыми крыльями. Аяна вцепилась в него, ощущая, как его язык хозяйничает у неё во рту, в то время как они падали вниз. Наконец Дазай оторвался от её губ:       — Прости.       Аяна не успела спросить, за что он извинялся, как почувствовала резкий толчок в грудь. Она с воплем вылетела из кабины, напоследок поймав горящий взгляд тёмных глаз...       Аяна болезненно рухнула на твердый пол. Воздух вышибло из легких, перед глазами заплясали черные точки. После такого безумного полета, было странно чувствовать твёрдость под собой. Голова у неё кружилась – то ли от поцелуя, то ли от падения.       С трудом преодолевая головокружение, Аяна попыталась подняться. Ноги дрожали, как осиновые листья, отказываясь слушаться. Мир вокруг плыл, расплываясь в размытые пятна. Она пошатывалась, словно пьяная, цепляясь за стену, чтобы не упасть. Холодный влажный воздух проникал сквозь мокрую одежду, которая неприятно липла к телу, словно вторая кожа. Ледяные капли стекали по лицу, шее, смешиваясь со слезами ужаса, которые она уже не могла сдержать.       Страх, холодный и липкий, сковал ее сердце. Аяна огляделась по сторонам, но встретила лишь одинаковые белые стены. Мысли путались в голове. Где она? В каком этаже? Почему Дазай толкнул её? Вопрос о парне пронзил ее острым ножом. Еще секунду назад они были вместе, связанные последним отчаянным поцелуем, а теперь… пустота. Пустота вокруг и пустота внутри. Без него рядом она чувствовала себя потерянной, маленькой и беззащитной. Паника, как хищный зверь, готовилась вцепиться в ее горло. Что же делать? Что же ей делать теперь?       Аяна поплелась куда-то, не чувствуя ног. Надо было найти выход на поверхность. И найти Сигму. Увидев за поворотом лестницу, она поднялась по ней. Но она вела только на следующий этаж и быстро закончилась. Аяна вышла в коридор и вдруг услышала звук выстрела. Нахмурившись, она пошла в сторону раскрытой двери и услышала знакомые голоса:       — Раздвоение личности – избитое клише. Я знал, что ты на него купишься. Не сердись, хотелось проверить твою решимость. И раз уж ты решился, читай все, что захочешь...       Аяна ворвалась в комнату, сжимая кулаки. В тот же миг Сигма бесознательно рухнул на пол – его рука соскользнула с ладони Фёдора. Заметив на пороге знакомую личность, тот довольно хмыкнул и выпрямился во весь рост.       Лезвие, блестящее и мокрое от крови, отражало свет, словно злой глаз, приковывающий взгляд. Рука, державшая оружие, была напряжена, жилки выступали под кожей вздутыми жгутами. Но еще более ужасающей деталью была кровавая рана на его левом плече. Скорее всего, от пули. Рядом с ним на полу лежал оброненный пистолет. Фёдор выглядел по-настоящему страшным, словно воплощение самой смерти, выбравшееся из глубин ада.       — Что ты с ним сделал?! — возмутилась Аяна, уже кинувшись к Сигме, но была остановлена холодным взглядом Фёдора.       Аяна застыла, парализованная ужасом. Ноги словно приросли к полу, дыхание перехватило. Она не могла отвести взгляда от этой жуткой фигуры и блеска ножа. Страх сковал ее тело, превратив в безмолвную статую. В голове пронеслась только одна мысль: "Сейчас он меня убьет".       — Дал ему то, что он так отчаянно хотел – информацию, — безжизненным тоном ответил Достоевский, переходя на русский. — А что ты здесь забыла? Разве не должна сейчас быть рядом со своим благоверным?       Он сделал шаг ей на встречу, а затем ещё один и ещё... Аяна, тяжело сглотнув, попятилась назад. Фёдор с холодной улыбкой психопата приближался к ней. Аяна судорожно огляделась и взгляд наткнулся на пистолет рядом с телом Сигмы. Сумеет ли она до него добраться?       — Даже не пытайся, — без проблем разгадал её замысел Фёдор.       Однако Аяна рванулась вперёд. Попытка не пытка. Ей казалось, что она сможет обогнуть хилого и совсем не спортивного бывшего мужа, но тот проявил чудеса ловкости. Бросился на неё, словно змея, и толкнул к столу.       Поясница ударилась об стол, и Аяна зашипела от боли. Компьютер от силы удара едва не соскользнул на пол. Прежде, чем она успела отскочить, Фёдор схватил её руки и прижался к ней, оказавшись непозволительно близко. Аяна оказалась в ловушке между ним и столом. Она начала брыкаться, но Фёдор только сильнее прижался к ней бедрами, негромко прошептав ей на ухо:       — Хочешь меня завести?       Почувствовав ледяное лезвие ножа у себя на горле, Аяна тут же застыла. Фёдор холодно рассмеялся:       — Так-то лучше.       Он прошелся свободной рукой по клавиатуре, включая экран компьютера. Услышав знакомый голос, сердце Аяны затрепетало. Она повернула голову, уставившись на экран. Фёдор едва успел отвести от неё лезвие, чтобы она сама себе не перерезала горло.       — Давай, Чуя! Повесели меня своим хиленьким ударом.       Рыжий мафиозник размахнулся на него кулаком, но Фёдор нахмурился и произнёс:       — А ну стой!       Чуя тут же ж послушно застыл.       — Это провокация. Если прикоснешься, то его способность выведет тебя из состояния вампиризма.       Дазай, сидящий на полу, весь окровавленный, разочарованно вздохнул:       — Эх, блин.       Живой. Не совсем невредимый, но хоть живой! Аяна боялась, что падение в лифте сделает из него кровавую лепёшку... Когда Дазай вскрикнул от боли, Аяна снова дернулась в объятиях Достоевского. Ей было так мучительно, словно это ей прострелили плечо! Дазай закричал:       — Больно же! — возмутился он. — Куда ты вообще целишься, косоглазый?!       Аяна ужаснулась, когда пистолет Чуи уперся ему в лоб. Слёзы, так долго сдерживаемые ею, ручьями потекли по щекам.       — Теперь-то он точно не промахнется, — съехидничал Фёдор.       Аяна покачала головой и повернула голову обратно к Достоевскому. Холодные фиолетовые глаза оказались прямо напротив неё. Она судорожно сглотнула:       — Пожалуйста... Не надо...       Дазай, услышав её голос через динамики, утратил всякое веселье:       — Аяна?       — Пожалуйста, не убивай его... — ей было невыносимо умолять своего злейшего врага, но другого выхода не было.       Горький ком подкатил к горлу, сдавливая его железными тисками. Но перед глазами стояло лицо Дазая. Его глаза, полные любви и нежности. Его улыбка, согревающая сердце даже в самые темные времена. И осознание того, что эта улыбка может погаснуть навсегда, что он может исчезнуть из ее жизни, было невыносимо. Эта мысль, словно раскаленный клинок, пронзала ее насквозь, оставляя после себя зияющую рану.       Она готова была на все, чтобы спасти его. Даже унизить себя перед своим злейшим врагом, предать свою гордость, растоптать собственное достоинство. Пусть Фёдор смеется над ней, пусть презирает ее, пусть делает с ней все, что захочет, только бы он сохранил жизнь тому, кого она любила. Эта мысль, отчаянная и страшная, стала единственным маяком в бушующем море ее отчаяния.       — Я сделаю всё, что ты хочешь... Только не трогай его, — прошептала Аяна, заплаканными глазами глядя на Фёдора.       Одна мысль об этом вызывала тошноту, жгучий стыд разливался по телу горячей волной.       — Всё что хочу, говоришь? — усмехнулся Фёдор. — Увы, я хочу только тебя, любовь моя.       Без предупреждения он захватил в плен её губы. Аяна дернулась, но через секунду перестала сопротивляться, превозмогая отвращение. Фёдор отпустил её руки, понимая, что она ничего не предпримет, чтобы не рисковать жизнью Дазая.       Она обессиленно обмякла в его руках, отдавшись его воле. Он кинул нож себе за спину и свободными руками сжал ей талию, притягивал ближе за затылок. Аяна несколько затрепыхалась не столько от ненасытных уст мужчины, сколько из-за тяжести его тела, навалившегося на неё. Фёдор лишь сильнее впивался в чужие уста, лизнув нижнюю губу, склонил голову ещё ниже и принялся покрывать поцелуями уже шею. Аяна от его действий покраснела и руками уперлась в его плечи, инстинктивно призывая к остановке. И дернулась, когда почувствовала чужие зубы на коже шеи. Ей хотелось взмолиться, чтобы он прекратил.       — Не стоит на это соглашаться, Аяна, — услашала она мрачный голос Дазая.       Чуя отошёл от него на расстояние, так как прямого приказа от Фёдора так и не услышал. Дазай же с ненавистью смотрел на камеру на потолке, не видя, но прекрасно зная, что там происходило.       Тем временем рот Фёдора блуждал по горлу испуганной и заплаканной девушки. Она всхлипнула, когда его зубы болезненно сомкнулись на коже. А затем его язык притворно ласково прошелся по месту укуса. На Аяну накатило отчаяние. Она упиралась руками ему в грудь и надавила сильнее, отчаяннее, но Фёдор, казалось, не заметил этого.       — Стой... — она запнулась, когда Фёдор рывком стянул вниз с её плеча мешковатую кофту. — Нет...       Она ахнула, когда зубы Фёдора снова задели ее, на этот раз царапая чувствительную кожу на плече.       — Фёдор...       Его молчаливым ответом было ещё одно мучительное посасывание, а затем его руки сжались вокруг ее бедер, притягивая ближе.       — Не надо... Достоевский с трудом оторвался от неё, наконец посмотрев ей в глаза. Слезы текли, не останавливаясь. Один взгляд на них, и он нахмурился, словно только теперь понял, насколько неприятны ей его прикосновения. Он неровно дышал, уставившись на неё в странном молчании. А затем, словно приговор, произнёс:       — Что бы ты не делала... Он все равно умрёт.       Аяна в ужасе распахнула глаза. Она с хрустом повернула голову к экрану. Оглушительный выстрел едва не лишил её рассудка.       — Нет!!!