Глава 2 - Адское утро

Тишина снова царствовала в подземных сводах Тартара. Человек спал, расположившись в импровизированной лежанке из поддоспешникиа и накинутого в качестве одеяла табарда. Вымотанный всем произошедшим Коваль даже не стал ставить палатку или доставать спальный мешок, а беспечно лёг на тёплый каменный пол темницы и уснул. В отличие от невежественного пришельца Лорд Тирек не мог позволить себе роскошь забытья. Цепкий взгляд кентавра медленно анализировал спокойно спящего на полу иномерянина. Само по себе существо отдаленно напоминало Тиреку его сородичей, но лишенного всяких благородных черт, таких как рога и копыта. «Ущербный, напоминает примата как внешне, так и повадками» — Размышлял колдун. Но Лорда Тирека волновал далеко не физический образ пришельца. Кентавр за свою жизнь видел много существ с ужасным магическим потенциалом, видел он и существ с жалкими крохами внутренней энергии, но Коваль обладал поистине уникальной «бездарностью». Магия это вечно подвижная, почти что живая и для многих существ тайная сила. Её незримые потоки текут по всему миру, меняя форму и заполняя собой всякую материю. Но чем сложнее материя, тем сложнее энергии просочится внутрь и тем меньше магии можно получить из объекта. Например: многие металлы имеют настолько сложную энергетическую форму, что не позволяют магии течь сквозь себя. Другой же крайностью является воздух, который из-за своей нестабильности неспособен как-либо задержать магические потоки. Впрочем, изменчивая энергия всегда находит способ, как просочится в самые труднодоступные места. В тех точках мира, где чистая энергия бьёт ключом, металлы теряют закалку и ржавеют, а воздух густеет, лишаясь прозрачности. В идеальных закрытых условиях эфир может даже затвердеть, приобретая форму чудесного кристалла. Но всё это касается мёртвой материи. Живые существа в течение всего своего бытия сами создают свою внутреннюю энергию, хотя это не значит, что внешняя магия никак на них не влияет, но по большей части живые отгорожены от внешней энергии. Инстинкты, эмоции и чувства играют здесь не последнюю роль, а многие маги смело заявляют — «Разум превыше материи». Именно разум живого существа способен направить энергию, предать ей нужную форму и в итоге сотворить чудо, так же называемое магией или волшебством. В этом и была загвоздка, не каждое живое существо способно воспринимать тайную энергию и лишь немногие виды могли от природы касаться этой тонкой материи. И здесь в игру вступает Коваль. Иномерянен не имел собственной магии, как и магического сопротивления, а потому всевозможные энергетические потоки Тартара хлынули к нему. Тирек предполагал, что такая особенность может быть следствием как перемещения между мирами, так и особенностью самого Коваля, впрочем, это было не сильно важно. Самым удивительным во всём этом было то, что тело человека совсем не препятствовало притоку тайноё энергии, но при этом, по неизвестной колдуну причине, магия не спешила покидать его, постепенно накапливаясь в организме. «Если бы я провёл свой ритуал на свободе, то бушующий эфир поверхности попросту бы разорвала пришельца изнутри» — Размышлял Тирек — «Впрочем, будь я на воле, в ритуале не было бы нужды. Пожалуй, сейчас этот примат просто превосходный накопитель, для магии» Колдун не боялся того что человек направит накопленную магию против своего сокамерника, в конце концов Коваль весьма ярко показал, что в тайных науках он не смыслит ровным счётом нечего. «Как он тогда назвал телекинез? Чёртовщиной?!» — вспоминал Лорд Тирек, вглядываясь в намотанные на руку бинты, что скрывали стигмат. Стигма — для непосвященных это не более чем обычная рана, но для колдуна вроде Тирека это один из немногих способов компенсировать недостаток энергии и сил. Рана, нанесённая ножом, служила своеобразной жертвой, что позволяла обменять жизненные силы, которые тело тратит на заживление пореза, на поддержание заклятья, из-за чего стигмат продолжит кровоточить пока колдун не развеет связанные с ним чары. «Хотя всё же дикарь в чём-то прав. Это лишь жалкая замена настоящей магии» — Промелькнула мысль в голове у кентавра. — Что же, можешь отдыхать и набираться сил, примитивный. — Тирек оскалился, в его жёлтых глазах мелькнуло кровожадное предвкушение. — Лишь для того чтобы я раздавил тебя словно переспевший плод! — Э? — С пола раздался приглушенный окрик сонного человека. — Ты что-то сказал? — Нет! Тебе показалось, спи! — Поспешно заверил кентавр. — Без проблем, — зевнув, согласился Коваль. — Просто не ори, ты и мёртвого разбудишь. Тирек утёр холодный пот со лба, поставив мысленную пометку отвыкать общаться самим с собой, это может быть чрева не самыми благоприятными последствиями. Дождавшись, когда пришелец уснёт, кентавр стал чертить плацем по пыльному полу темницы всё новые и новые формулы, просчитывая свой побег. «Ох, учитывая скорость притоков магии, а так же окончательный эфирный лимит существа, а эту переменную только предстоит узнать, то попыток уйдёт немало, ещё больше понадобится времени» — Пришёл к выводу колдун, и, казалось бы, это должно было огорчить кентавра, но сейчас он лишь предвкушал будущие эксперименты и будущую свободу. *** Отвратительно. В высшей степени отвратительно. Именно так мог охарактеризовать своё самочувствие Коваль. Смесь головной боли, ноющих мышц, тошнотворного привкуса во рту, скованности, что мыслей, что движений и весь этот смак ощущений человек испытал, не успев даже открыть глаза. А самым ужасным было то, что Коваль даже не выспался и всё ещё чувствовал себя чудовищно уставшим. Такого тяжкого пробуждения реконструктор не переживал ещё никогда в своей жизни. Человек отварил засовы тяжелых, словно крепостные ворота век и огляделся. Пыль, пепел, полумрак и стальные прутья темницы предстали перед ним. Страннее всего была фигура, каких в природе не бывает, выглядевшая так словно художник смешал Гринча из «Рождественской истории» и дьявола приямком с церковной карикатуры после недельной пьянки в клубе любителей греческой мифологии. Ещё более непонятным были действия этого краснокожего кентавра. Тощий гуманоид, что-то чертил на полу, точно умалишенный, разрисовывающий стены изолятора. «Где это я, во имя гульфика Максимилиана?! Но важнее, что я такого выпил, что бы мне такая херня мерещилась? Неужели Сёма таки уговорил меня попробовать один из его адовых коктейлей?» — Думал человек, вставая с импровизированной лежанки и отряхивая с себя серую пыль, Коваль столкнулся лбом об неожиданную преграду. Посреди комнаты парила его верная алебарда, окутанная в едва видную плёнку оранжевой ауры. — Ебаный по голове! Тирек, какого разрази меня гром, Зевса она до сих пор весит в воздухе?! Внезапный удар головой пробудил в реконструкторе воспоминания вчерашнего дня, события пронеслись волной сумбурных событий и диалогов. За обрывками памяти пришло и понимание — человек заперт среди жара и мрака. Этот факт словно совершил добивающий удар под дых Ковалю, и тот безвольно осел на пыльный пол темницы. Впрочем, не само заточение волновало реконструктора, тюрьма была лишь следствием куда более глобальной проблемы. — Я в другом мире… — То, что ты, наконец, пришел к этому выводу радует, — не оборачиваясь на сокамерника, прокомментировал Тирек. — Хотя даже сломанные часы иногда показывают верное время. — Угу. — Только и ответил Коваль, вонзив взгляд в пустоту. Отвратительное открытие выбило из Коваля последние остатки сил и злости. Реконструктор помнил все свои тщетные метания по камере, всю ту бесполезную и позорную панику, которой поддался, только попав сюда и былая пылкая ярость, сменилась холодной расчётливой ненавистью. Ненавистью к своей нелепой участи. Прежде всего, Коваль был зол на самого себя. Он как последний идиот в панике совершил целую серию наиглупейших ошибок, начиная с невежественного пренебрежения информацией кентавра, заканчивая непростительной оплошности оставлять рюкзак у Тирека, там же был нож. Хотя полоумный старик сам не обращал на содержимое никакого внимания, в конце концов, он мог бы хотя бы взять блокнот, а не чертить пальцем по полу. — «Но что с него взять то. Он же наполовину животное!» Вторично, Коваль злился как раз на своего нелепого сокамерника. Кентавр строил из себя невесть что, хотя на самом деле просто полоумный старик. — «Тоже мне инфернальный Хоттабыч» — меньшей злобы удостоились предполагаемые виновники заточения — «Княгини Алекорновы, или как их там?» Впрочем, их участие в своей чудной судьбе ещё предстояло выяснить, а пока гневу нужно унять, самое важное сейчас — информация и, увы, единственный её источник это пожилой конелюд. — Как долго я спал? — Неделю, — без особого энтузиазма ответил Тирек. — Чего?! — от такой информации глаза Коваля чуть не вылезли из орбит. — Сколько сейчас времени? — Не знаю… — пожал плечами колдун увлечённый расчётами. — Если ты не заметил, здесь нет ни часов не даже окон. Мы под землёй и я не знаю, сколько прошло времени, с того момента как ты стал храпеть в пыли. — Тогда зачем это всё? — Негодовал Коваль. — Просто пытался отвлечь тебя от ненужных мыслей, — цокнул Тирек. — Я надеюсь, ты уже осознал весь ужас своего положения и готов на… — Я надеюсь, ты запомнил все, что записал на полу, да? — Перебил его реконструктор. — Зачем тебе это зна… — Не успел кентавр договорить, как в выстроенные из пыли и грязи сложные магические расчёты влетела стальная перчатка. От поднявшегося пылевого облака колдун закашлялся и прослезился. — Ух-ты оказывается, и Дьявол может плакать! — Ехидно заметил Коваль. — Ты не волнуйся, я просто пытался отвлечь тебя от ненужных мыслей. — Идиот! Кхе-Кха, эти расчёты были нужны для нашей с тобой свободы! — Кричал колдун сквозь хриплый кашель. — А вдруг я за хорошее поведение хочу отсюда выйти, по условно досрочному? — Парировал человек. — Сейчас все твои расчёты сдам местным охранникам! Тирек протёр глаза и посмотрел на Коваля со смесью недоумения и жалости, после чего взгляд кентавра ушел куда-то во мрак пещеры. На лице колдуна появилась улыбка, и тот расхохотался, чем вызвал у человека искреннее негодование. — Сдашь все мои уравнения охране? Дерзай! Я с радостью погляжу, как ты будешь рассказывать Церберу о высшей тауматургии. Только жаль, что ты даже не знаешь, что это такое, а псина не умеет говорить! — Ну есть же и другие охранники… — потеряв всякую уверенность спросил коваль — Есть же? — Нет. — Отрезал Тирек. — Здесь нет другой охраны! Здесь нет условного освобождения, как и не было ни суда не следствия, тебе вынесли вердикт и пересмотру он не подлежит. Ты, как и я проведешь всю оставшуюся вечность здесь… Кентавр мог понять негодование пришельца, ведь и у него были схожие мысли, когда он только попал в Тартар, но колдун не собирался потакать всяким суеверным выродкам из других реальностей. Когда-то и сам Тирек надеялся на скорое освобождение и не верил в реальность выставленного срока, он даже рассчитывал, что его проклятый братец вернётся за ним, поняв свою ошибку. Но ничего. Все надежды тщетны в Тартаре, и Тирек не собирался потакать им. Он верил только в собственные силы и лишь в собственный разум. — Как такое возможно? — Коваль не верил словам кентавра, ведь это просто блеф, чтобы поиграть на нервах человека, всего на всего. Но всё же реконструктор не помнил не суда ни обвинений не тем более своих пленителей, может что-то из этого и правда? — Разве нас не должны содержать банально как пленников? Кормить нас или хотя бы этого огромного пса? — В этом нет необходимости, — отмахнулся кентавр. — Тартар поддерживает жизнь в своих пленниках. Ты не будешь нуждаться в пище или воде покуда находишься здесь. — Я не верю, этого просто не может быть, — сорвалось с губ Коваля, но чем больше он над этим думал, тем больше всё эта мозаика собиралась в целостную картину, он уже давно приметил абсолютную пустоту тюремной камеры, ни санузла не спальных мест, да и вообще любых удобств. У Тирека вместо кровати была лежанка из рванья и тряпья. — Мне не нужна твоя вера, — отмахнул колдун. — Мне даже не нужно ничего доказывать. С течением времени всё встанет на свои места. — Но какой в этом смысл?! — Негодовал человек. — Зачем запирать кого-то на целую вечность? Не проще ли казнить? — У эквестрийцев весьма извращённое милосердие. — Заключил Лорд Тирек. — По какой-то причине им претят сами мысли о казни. Они скорее обрекут тебя на существование в вечных муках, чем замарают свою шерсть кровью. Они считают любую жизнь бесценной, даже если это очевидно не так. И поэтому принцессы бросили нас здесь, замуровав выход наружу. — Получается, нас погребли заживо? — Сделал вывод человек. — Схватываешь на лету, — усмехнулся колдун. — Тогда зачем здесь эта псина? — Коваль указал в непроглядный морок, в котором светились три пары хищных глаз. — Цербер? О-о, этот зверь такой же узник, как и мы. Пёс доставлял хозяевам слишком много проблем и был брошен здесь. Жалкая тварь, несмотря на три головы у него слишком мало мозгов, чтобы понять, что его хозяева оставили его. — В словах Тирека не была и капли жалости, лишь жгучая язвительность. — И что же делать… — Вопрошал реконструктор. — Я не могу здесь оставаться, ни в этой темнице, не тем более в мире! — Ха, удивительно, тебя, наконец, стали посещать благоразумные мысли. — Издевался над растерянностью человека кентавр. — Я работаю над планом побега, а точнее работал, пока ты не прервал меня своей бесцеремонной выходкой. — В чём заключается этот твой план? В черчении пальцем по полу? — Парировал Коваль. — Пока что весь план сводится к точным математическим расчётам, — ответил Тирек. — А теперь всё предстоит начинать с самого начала, пускай это не так уж и страшно, ведь свои расчёты я только начал. — Сколько времени займёт этот этап плана? Колдун замялся, посмотрел на собственные перепачканные в пыли пальцы и с досады морщась, произнёс. — В лучшем случае месяцы, может быть годы, в условиях Тартара сложно говорить о течении времени. — Что? Это безумно долго! — У Коваля от злости скрипели зубы. — А нельзя ли это как-нибудь ускорить? — С нашими ресурсами, нет. — Покачал головой колдун. — В моём состоянии заклинания требуют предельной точности и основательных расчётов. — Я знаю, как помочь… — Коваль вскочил, забыв об изматывающей боли в мышцах и длинными шагами направился к Тиреку. Кентавр, перепугавшись таких резких действий, стал нащупывать спрятанный в лежанке нож. Тщётно нож потерялся в тряпье и колдун никак не мог его найти, а человек вот-вот ещё шаг и подберётся на расстояние удара. Лорд Тирек испел только прикрыть глаза, когда пришелец рывком приблизился вплотную, а затем… — Значит так, — Раздался голос человека чем-то шумевшего. — Прекращаем играться в песочнице и начинаем работать нормально. Тирек открыл глаза, поняв, что ему ничего не угрожает и увидел, что Коваль даже не смотрел в его сторону, а копался в своём рюкзаке, откуда он стал по очереди доставать странный железный стержень, блокнот и небольшую пластину чёрного стекла в металлической раме. Человек сделал нечто, и пластина засияла ярким светом, хотя, как и любой другой предмет пришельца была начисто лишена магии. Человек довольно улыбнулся и протянул кентавру телефон. — Знакомься, это называется калькулятор. — Говорил Коваль словно ребёнку. — Ты это, рот закрой, муха залетит.