Глава VI. О памяти

Прошлое часто, увы, забывается,

И в череде ежедневных забот

Маятник ходиков тихо качается,

Часики тикают, время идёт.

Помнить добро не всегда получается,

Кажется, будто бы былое не в счёт.

Стрелки упрямо по кругу вращаются,

Все изменяется, время идёт.

3-е ноября, 2019-ый год, Боржоми, Грузия.

             В вертолёте стояла убийственная тишина. Даже рокот мотора будто утонул в общем напряжении и сосредоточенности, и изредка всплывал, когда мозг требовал отдыха и живительного кислорода. Шакал упускал самое интересное, но с другой стороны, это даже хорошо, что снайпер будет только один. Найти позиции сразу для двоих было бы проблематично с учётом горной местности, в которой находилась лаборатория Баркова, да и они бы мешали друг другу. — "У генерала, очевидно, какой-то фетиш на горы. Только почему-то воспользоваться всеми преимуществами выбранной им местности он не может"       Основная задача легла на войска генерала, которыми предстояло командовать Андрею, Марко и Салазару. Две группы, каждая из которых должна будет разбиться и защищать определённый сектор, по которым собрались нанести удар ОТГ совместно с ополчением. — "И где они только нашли средства для этой операции? Они серьёзно думают одолеть полноценное войско?"       Конечно, за сутки не удалось сделать всего того, что было бы необходимо для полной победы. Но, тем не менее, у Баркова были хорошие шансы. Группа Альфа во главе с Андреем должна будет защищать главный реактор, куда хотели заложить взрывчатку. Оперативно были пригнаны машины ПВО и резервные отряды. Группа Бета один и два с Салазаром и Марко соответственно должны были разбить силы противника в самом начале, чтобы потом часть людей Баркова добила их перед лабораторией. А кому удастся пробежать дальше в этом марафоне, быстро сгинет от пули Гиены, ибо ОТГ решило подорвать ещё и трубы. — "Идиоты. Что те, что те, рискуют взлететь на воздух сами"       А вместе с ними рисковали Андрей и его группа, которая рассредоточилась по зданию лаборатории. Их задача заключалась если не в полном уничтожении противника, то в недопуске его до главного реактора. И хотя обычно Гиена не волновалась за сохранность Танка по причинено размеров и умений, реактор представлял большую опасность. Если он рванёт, разнесёт как минимум полздания. Интересно, как к этому относился сам Андрей? Привык ли он к таким заданиям, где ему приходилось стоять впереди всех и принимать удар на себя? Конечно, даже будь Гиена под его командованием, она бы без колебаний пошла за ним, зная, что защищена его крепким плечом. Но пошла бы она перед ним или вместе с ним? Она затруднялась ответить, даже если бы гипотетически обладала теми же навыками, что и он. Наверное, ответ крылся в прошлом, прятался в многочисленных испытаниях на выносливость, бежал вместе с Гиеной по беговой дорожке, пока та, будучи находясь в стеклянном кубе, полностью заливалась водой. Но что Андрей, что Кёниг, к таким испытаниям привыкли и терпели, успешно их проходя. А вот для Гиены это каждый раз был личный ад, который привёл её к панической боязни воды.       Вертолёт подлетел к лаборатории сзади и высадил Гиену на одном из холмов, с которого отлично просматривались трубы, бегущие от главного здания и превращающиеся потом в огромную гору, в которую через них выводится пар. Затем вертушка высадила Андрея, кинувшегося внутрь, и умчалась дальше, чтобы доставить Марко и Салазара на передовую. — Безликий шесть на месте. Группа Альфа на месте, приём. — Безликий три и четыре на месте, группа Бета один и два в сборе, приём. — Безликий главный, вас понял. Будьте осторожны, вражеский самолёт на подходе, даю команду для активации ПВО.       Без Нео было жутко неудобно. Теперь переключать частоту приходилось самостоятельно, а перед этим запоминать их в количестве 4-х штук и настраивать вручную. Да и закралось какое-то нехорошее чувство, что без шоколадки-тихони Безликие как на ладони. Их разговоры могли прослушивать, хотя Барков заявил, что позаботился о конфиденциальности, а они сами никого слушать понятное дело не могли. Не могли и точно знать, где авиация противника(это конечно задача ПВО, но с вертолётами было сложнее), не могли опознать чужого среди своих. И хотя это обычные условия для простых вояк, привыкнуть к ним вот так с ходу было нелегко. Но Гиена успокаивала себя тем, что это всего лишь единоразовая акция и надо быть готовым ко всему. Ведь не исключено, что Нео однажды может погибнуть.       Тряхнув головой, Гиена принялась возиться с рацией. — Орлы, говорит Безликий главный, что у вас там, приём? — Докладывает Орёл один, видим вражескую авиацию, приступаем к ликвидации.       Девушка повернула голову вправо, где за лабораторией на холмах, среди сосен и елей спряталась противовоздушная оборона. Раздался шипяще-грохочущий звук, в мгновение ока в небо взвились две ракеты, а через пару секунд раздался глухой взрыв где-то высоко в небе. Приподняв голову, Гиена увидела, как из-за облаков спускается чёрный "метеорит", оставляющий за собой горелый след. Он быстро скрылся за горизонтом, а воздух наполнился шумом и грохотом: прибыло ополчение. — Группа Бета один, что у вас там, приём? — Видим ОТГ в полном составе и ополчение... Матерь божья, они собрали всех! Впереди танк и..       В рации раздался взрыв, и девушка поморщилась, отключившись. Из-за большого белого здания не представлялось возможным разглядеть то, что происходило за ним, поскольку там сразу начиналась крутая дорога вниз, которая должна была дополнительно осложнить противнику подъём. На поворотах стояли наблюдательные пункты, в которых засели снайперы Баркова. Всего их было пять, и они обозначали пять зон прорыва, по которым ориентировались группы Бета. Танки Барков доставить не успел, но зато в его распоряжении были военные вертолёты, ракету которых и надеялась услышать на линии Гиена. Но ей оставалось только тяжело вздохнуть и лежать среди камней, изредка поглядывая по сторонам. На ней был серо-зелёный маск-халат, отлично скрывающий её местоположение в камнях. На винтовку было накинуто такого же цвета тканевое укрытие.       Гиена была не из тех людей, которых, если посадить в стороне от какого-то важного события, они не смогут усидеть на месте и обязательно захотят принять участие. Непонятно, рассматривать ли это как патриотизм в нынешних условиях, или как внутренний человеческий фактор, присущий любому и заключающийся возможно частично в каких-то инстинктах. —"Я не буду сидеть в безопасном месте и ждать смерти, я лучше сразу встречу её и принесу пользу? Что за бред? Из безопасного места можно сделать столько всего полезного, ещё и исключить возможность глупой гибели"       Ей доставляло удовольствие лежать почти что в тишине и не разрываться от количества поступающей информации, как было сейчас с Марко и Салазаром. Несмотря на то, что вдали отчётливо слышались выстрелы, от звуковой волны которых вздрагивала земля и сыпались камушки, девушка прислушивалась к шуму ветра в хвое и вдыхала прохладный горный воздух. Пока здание лаборатории отделяло её от основных боевых действий, она была как за щитом и в полном спокойствии готовилась к прямому выполнению своих обязанностей.       Однако без верного компаньона, полагающегося любому снайперу, было как-то неуютно. Ощущаешь себя голым, ведь нет человека, просматривающего окрестности на все триста шестьдесят градусов. Нео ежесекундно мониторил ситуацию и всегда знал, что и где происходит, предупреждал об изменениях и иногда предлагал наиболее выгодный вариант действий. И хотя девушке нравилось работать одной, что Нео, что Андрей сливались с привычным для неё окружением: травой, деревьями, камнями, песком. Они как приятное дополнение к успокаивающему пейзажу и сеткой прицела перед глазами, с ними операция точно будет успешной. А главное, Гиена никогда не ощущала с ними паники или тревоги: они как телефон под рукой, знающий ответы на все вопросы и никогда не оставляющий в беде. А сейчас умиротворяющий и как будто бы поглаживающий по спине ветер стал холоднее и пронизывал до дрожи. В кровь брызнул адреналин, только вот Гиена не могла понять, испытывает ли она приятный мандраж или начинает вздрагивать от каждого шороха, с которым теперь приходится считаться в силу отсутствия напарника.       Вертолёт, пронёсшийся над трубами, взбодрил Гиену и освежил, отгоняя тот зловещий свист куда подальше и принося тёплое дуновение. Раздался выстрел, и вертолёт с душераздирающим воем, заваливаясь набок, скрылся за лабораторией, с грохотом упав. Вдруг в небо взметнулся чёрный клуб густого дыма вперемешку с огнём, а ударная волна вместе с оглушающим взрывом колыхнула маск-халат Гиены, зажавшей уши. Судя по всему, бахнуло ПВО. С другой стороны приближался ещё один вертолёт, принадлежавший уже Безликим. Его не заметили сразу, отвлекаясь на вертушку Баркова, и он зашёл по дуге, выпустив пару ракет. Затем резко крутнулся на месте и скрылся за холмами. Однако приближался какой-то странный шум, и зданию лаборатории с каждой минутой удавалось всё хуже удерживать стадо баранов. Рация ожила: — Говорит Безликий три, танк уничтожен, мы гоним их внутрь, группа Альфа готовится атаковать из засады, отбой.       Это девушке не очень понравилось. Сколько осталось от ополчения? Группа Альфа хоть и была достаточно мощной, но небольшой, она была рассчитана на пару человек, которые по данным Скотта должны были проникнуть внутрь первыми и заложить бомбу. Тут то бы их и настиг Андрей, потому что Альфа патрулировала здание изнутри, и по факту они разбиты. А теперь на них идёт противник в неизвестном количестве сквозь бутылочное горлышко. — Говорит Безликий главный, группа Бета, сколько вас осталось и какой план? — Меньше половины. Мы взяли их в кольцо и тесним в зданию, пока Альфа собирается. — "Заебись"       Странное чувство, с которым девушка так и не определилась, переросло в сильный порыв броситься вниз и вместе со всеми разобраться наконец с чёртовым ополчением. План ей не нравился: теснить кольцом противника, превосходящего тебя числом и так не лучшая идея, но ещё хуже она становится, когда с другой стороны поджидает кое-как собранная группа. Даже если глупую овцу загнать на убой, она будет сопротивляться с ещё большей силой. — Безликий главный, приём, говорит Безликий шесть, мы разбиты, повторяю, мы разбиты! Преследую подрывников, отбой.       Запыхавшийся Андрей умолк, а Гиена стиснула челюсти. С каким-то ожесточением она сжала винтовку и буквально приклеилась к прицелу. На мгновение воцарилась звенящая тишина, как перед бурей. Она была нарушена нарастающим рокотом. С каждой секундой он становился всё громче, пока девушка с раздражением не подняла голову и не замерла с открытым ртом. С двух сторон приближались вертолёты, открывшие друг по другу огонь. Один вильнул в сторону, опасно накренившись, поэтому огненная очередь второго прошла мимо, выбив окна верхнего этажа лаборатории. — Говорит Безликий главный, ну ка быстро мне вертушку сюда!       Чуть не сломав рацию, завизжала Гиена и через несколько секунд над ней промчался Чёрный Ястреб, подбивший одному из вертолётов хвост и отправив того в смертоносный вальс с землёй. Ястреб умчался вперёд, заходя на разворот, ибо не имел возможности развернуться на месте из-за большой скорости, а на борт ещё одного вертолёта, появление которого девушка упустила из вида, прыгнула какая-то фигура, после чего вертушка начала набирать высоту. Гиена вернулась к прицелу и с удивлением обнаружила, что это был генерал. —"И куда это ты собрался?"       Не сказать, что она выстроила о нём какое-либо мнение, но она относилась к нему скорее больше положительно, да и он был её земляк. Но видимо придётся вновь разочароваться в людях, особенно в тех, кто имея высокое звание, привыкли отсиживаться в безопасном месте и чуть что, сразу предпочитают бежать. — "Он как по старой немецкой схеме: чуть что — сразу в бункер. Ему дед что ль подсказал?"        Гиена немедленно связалась с Барковым: — Говорит Безликий главный, приём, это что нахер? Вы куда так лихо направились, генерал?       Ответа не последовало. Ожидаемо. — Ястреб, а ну живо сюда.       Вертолёт как раз подлетал к холму над лабораторией и на ходу открыл грузовой отсек. Девушка закинула винтовку на плечо, разбежалась и прыгнула внутрь на ходу, тут же отдав приказ: — Преследуй этого идиота, огонь не открывай.       Ястреб мгновенно поравнялся с транспортом генерала, который уже закрывал заднюю дверь, но девушка оказалась быстрее и с разбега, с бешено колотящимся сердцем прыгнула, буквально нырнув в узкую щель, прежде чем она захлопнулась. Приземлившись в перекате, Гиена набросилась на генерала, срывая с себя капюшон и ткань на лице. Барков перед этим с кем-то разговаривал, поэтому упав на живот, рядом с ним приземлился телефон, чудом не разбившись. Ему удалось сбросить девушку с себя, воспользовавшись эффектом неожиданности и собственной силой. Это спасло его от металлических зубов, которые с лязгом выпустила Гиена. Она хотела было кинуться на него снова, чтобы поговорить "по понятиям", но замерла, когда из динамика сенсорного мобильника раздался голос. Его она узнает из миллиона других, учитывая то, что слышала его всего лишь два раза в своей жизни три года назад: — Генерал, я вас слушаю. Что побудило вас связаться со мной в таком спешном порядке?       Девушка, оторопев, застыла с открытым ртом, чем Барков тут же воспользовался и направил в её голову дуло пистолета. — Да вот, Владимир, ваша цепная лисица провалила задание. Лаборатории конец!       Громко ответил генерал, тяжело дыша, пока Гиена пыталась прийти в себя. Через секунду в груди заклокотал гнев и вскочив на ноги, Гиена зашипела: — Прямо сейчас мои люди защищают твой несчастный газ, а ты..       Но договорить ей не дали. Сзади кто-то схватил её за шею, намереваясь воспользоваться ещё и ножом, но Гиена благодаря своему телу оказалась проворнее. Обидчик только успел чиркнуть лезвием по боку, вскрыв одежду и кожу. Гиена резко дёрнулась вперёд и опрокинула оппонента через себя, поэтому тот вынужден был отпустить её, чтобы не сломать руки.       Хорошая народная мудрость — решать проблемы по мере их поступления. Барков отошёл на второй план, поскольку Фара упала чётко на него и тут же переключилась, замахнувшись ножом. Гиена не дала ей завершить задуманное и дёрнув её за шкирку, выдернула вверх, а затем с грохотом уложила на лопатки. Фара вздрогнула, увидев, как Гиена безумно лыбится, сверкая зубами, из-за размера которых её челюсти слегка выдвинулись вперёд. Говорить с такими клыками было трудновато, приходилось достаточно широко открывать рот. — Ааааа, Фара Карим... Давно не виделись. Помнишь меня?       Барков, пребывавший в ещё большем шоке, хватая ртом воздух отполз назад, пытаясь встать и обрывая связь с Макаровым. Правильное решение. Ему повезло, что гнев недочеловека сейчас обрушится не на него. Фара начала лепетать: — Ч-что ты такое?       Прижав коленом девушку в районе солнечного сплетения, Гиена нацепила задумчивый вид. Говорила она без акцента на английском, лукавя и пытаясь мурлыкать, но это ещё больше пугало лидера ополчения, потому что вместо мурлыканья в голосе она слышала тихий рык: — А ты как думаешь?       Фара дёрнулась, вновь замахнувшись ножом, но Гиена остановила её руку у своего горла и начала давить её в обратную сторону, выламывая кисть. Вид напуганной Карим привёл девушку чуть ли ни в экстаз: она давно мечтала увидеть настоящий страх со стороны. А уж побывать в роли его источника — послание с небес. Губы Фары дрожали, карие глаза блестели и бегали туда сюда, но никуда кроме как посмотреть в лицо жуткой твари, нависавшей над ней и продавливающей её клинок всё ближе к себе, не могли. Её дыхание сбилось, а затем она и вовсе закричала: захрустели кости в запястье и порвались сухожилия. Фара начала брыкаться, но Гиена усмирила её, надавив в солнечное сплетение и заставив ту жадно глотать воздух в перерыве между криками. Девушка начала заговорщеским шёпотом: — Я то, во что превращается человек после жестоких пыток и издевательств. Но я не маньяк, нет. Я хуже.       Улыбнувшись ещё шире и склонившись над Фарой так близко, что она ощущала её прерывистое дыхание на губах, Гиена продолжила. Её голос стал скрипучим, как у мертвеца: — Я ваш самый страшный кошмар — то, что не должно существовать, но существует. То, что не должно жить из-за каких-то глупых предрассудков и правил, но живёт. А знаешь почему?       Из глаз Карим хлынули слёзы, но Гиена только громко рассмеялась, наслаждаясь этим зрелищем. Два года переодически плакала только она, выставляя себя тряпкой и разламываясь на мелкие кусочки, а теперь сама лидер ополчения лежит перед ней и плачет от боли. — Мне сломали разум. Вместе со всеми вашими дурацкими законами. Отправляйся ка ты лучше к братцу, Фара. У вас ведь семья превыше всего.       Отобрав клинок и замахнувшись им, со всей дури Гиена вонзила лезвие Фаре между глаз. С омерзительным звуком сломалась кость, разошлась плоть и хлынула кровь. Гиена зажмурилась, потому что половина попала на неё. Фара заорала так, что задребезжали иллюминаторы, но для Гиены это были райские звуки. Когда её жертва дёрнулась в попытках дотянуться до неё руками, она нанесла ещё один удар, вызвав очередной душераздирающий крик. И ещё, и ещё, ещё. Она продолжала кромсать её голову, упиваясь привкусом крови на языке и зверея, пока центральная часть лица Карим не превратилась в мессиво из мяса и костей. Это было даже лучше, чем вымещать злость в маленьком спортзале глубоко под землёй. Намного лучше. Хруст костей, хлюпающие звуки рваной плоти и текущая повсюду алая жидкость, которую Гиена постоянно вытирала о себя... Её маск-халат через некоторое время превратился в окровавленный костюм маньяка из какого-нибудь военного хорора. Хотя её лицо, улитое кровью и сам его вид только больше подходили к этому заключению. Какое-то время Фара ещё дёргалась, пока не умерла от болевого шока или от того, что захлебнулась своей кровью. А может это были конвульсии или внутреннее кровотечение, Гиена была не сильна в медицине. Она стянула с себя перчатки и с наслаждением просунула внутрь пальцы, стискивая ими глазные яблоки Фары, пока те не лопнули с характерным звуком, и не вытекли. Вместе с гневом вышли все остальные эмоции, которые копились в ней всё это время: вся напряжённость и недосказанность, вся ярость и несправедливость. Бросив лезвие в сторону и уперевшись коленями в тело жертвы, Гиена покрепче вцепилась в трещину в черепе, погружая пальцы максимально глубоко, и с усилием разорвала его пополам, отбрасывая кости в стороны. Погрузив руку в мозг, девушка почувствовала приятную прохладу и обволакивающую её ладонь жидкость, после чего с лёгкостью извлекла орган наружу. Гиена приподняла коричнево-серый мозг розоватового оттенка перед собой так, чтобы лучи солнца из иллюминатора частично падали на него. Хотя он и не показался от этого более привлекательным, разве что только странно заблестел, девушка пожала плечами и поднесла его к себе, понюхав и повертев. Пахло не очень, но вдруг неплохо на вкус? Сверкнув глазами в сторону Баркова, который сдерживал рвотные позывы, и о котором она на некоторое время забыла в нашедшем на неё приступе, облегчившем её состояние, прохрипела: — Разворачивай.       Генерал сначала то ли не понял, то ли ещё не пришёл в себя, поэтому пришлось повторить чуть громче и злее: — Я сказала, разворачивай.       Мужчина активно закивал, ползком добрался до двери позади себя и скрылся в кабине пилотов. В его глазах плескался ужас, и его лицо вместе с лицом Карим, Гиена отложила у себя в памяти, чтобы было, с чем сравнить. Вертолёт замедлился вместе со временем и начал разворачиваться. —"Чего он испугался? Жестокости? Меня? Или переживает за свою жизнь? Так какая разница, как убить, если это приведёт к одному и тому же результату? Какое ему будет дело до состояния своего тела в гробу? Родственникам его всё равно не покажут. Выходит, способ действительно заключается только в своих моральных устоях? А повышается ли благодаря этому эффективность? Количество убийств, показательная расправа, помогающая влиять на остальных, если это требуется. А кто мне запретит например... "       Посмотрев ещё пару секунд в пустоту, девушка откусывает зубами мозг. Текстура у него кремовая, хотя он и сохраняет форму. А вкус... Нечто среднее между яйцом и рыбой, довольно странный, но приятный. Прожевав и проглотив кусок, Гиена склонилась над Фарой, а точнее над тем, что осталось от её лица, и спросила: — Говорят, у смерти нет лица. Выходит, я она и есть? А другой человек, потерявший свой лик, может ей стать? Или он должен обладать для этого какими-то особыми качествами?       Замерев на мгновение и уронив главный орган управления человеческим телом на пол, Гиена поставила руки на залитый кровью пол вокруг головы Фары, осмотрев фейерверк в её лице и улыбнувшись. Девушка облизнулась и впилась в её горло. Хотя зубы достаточно глубоко вошли в плоть, пришлось несколько раз сильно дёрнуть головой на себя, чтобы оторвать кусок. Когда Гиене это удалось, она слегка потеряла равновесия и села трупу на живот. Впрочем, это её не волновало, она старалась распробовать человеческое мясо. Не так интересно, как мозг: плоть упругая, жёсткая, наверное стоило бы прожарить перед этим до состояния, называемого в профессиональной кухне Well-done. По вкусу что-то между индейкой и свининой. Осмотрев свою одежду, по большей части покрытой кровью и прочей вонючей составляющей человеческого тела, Гиена поднялась, накинув капюшон обратно. Когда-то она пологала, что у людей, обладавших так называемым "лицом", под ним есть настоящая сущность, которая отвечает за истинные эмоции и чувства, а лицо нужно только для того, чтобы существовать в обществе. —"Внутри мы все одинаковы. Все такие же грубые, жадные и злые. Все в тайне хотим добиться своей цели каким-то ни было способами. Только кто-то принял это и воспользовался открытой им силой и возможностями, а кто-то испугался и не выдержал. Ведь способов прийти к этому состоянию всего два и оба стирают из нас всё человеческое" — Открой.       Встав у заднего отсека, девушка подождала, пока он откроется. Затем задумавшись, вернулась к трупу, пнула мозг, который первым вылетел наружу и скорее всего расквасился от удара о землю. На душе царила необыкновенная лёгкость, Гиена ощущала то забытое чувство спокойствия. Будто бы всё уже решено, и хорошо кончится, не нужно тревожиться. Последний раз она ощущала это только в объятьях Андрея и Кёнига... Вскоре она спрыгнула на землю, держа тушу Фары перед собой.       Надо сказать, это было наилучшим решением, ибо Карим зачертыхалась от выстрелов, которые впились в неё через несколько секунд. Долго она живым... Мёртвым щитом быть не могла, поэтому предположив, что противник находится где-то спереди, девушка кинула в него труп и сбила сразу двоих с ног. —"Двухочковый"       Как они так встали, она не знала, но зато узнала их лица. Те самые, что два дня назад охотились за данными Хадира. Припоминая, что она хотела пристрелить одного из них, девушка сняла с плеча снайперскую винтовку, но помедлила с решением. Позади неё грохотал вертолёт Баркова, который, скорее всего, как только развернётся, откроет огонь. Из лаборатории выбежали братья, затормозив позади ошарашенной двоицы в нескольких десятках метрах. Затем показался Андрей, который тащил позади себя чьё-то тело. Судя по всему ещё живое, так как оно активно сопротивлялось и пыталось дать отпор, но обмякло от одного удара Танка. Это был тот мужчина с уродливыми усами, а из его ноги торчал лом Андрея. Гиена хихикнула, обратившись к рации: — Ястреб, подь сюда.       Личный транспорт Безликих подлетел сзади, не давая возможности что-либо предпринять вертушке Баркова. Хотя тот похоже и не спешил с решениями после увиденного. Девушка подняла правую руку, согнутую в локте, и сжала кулак. Братья, направившие стволы в двух спецназовцев, уже скинувших с себя тело Фары, опустили их, а Андрей кинул свою жертву к ним в ноги. Те помогли неизвестному подняться и теперь не то в страхе, не то в гневе озирались по сторонам. Гиена пыталась найти в них искры страха, и даже видела их, на мгновение мелькнувших в трёх парах глаз, но они быстро сменились напряжением. —"Как скучно"       Гиена сделала несколько медленных шагов вперёд, повесив винтовку на левое плечо. Её маск-халат шуршал и дёргался каждым кусочком ткани из-за двух зависших вертолётов позади. Они к слову направили свои орудия прямиком на попавших в просак спецназовцев, и так, что при выстреле они не заденут Гиену. Так что та могла спокойно поговорить, разве что приходилось кричать из-за рёва моторов. — Кто вы?       Они ответили не сразу. Заговорил мужчина в панаме и бакенбардами, самый крупный из всех. — Капитан Прайс, ОТГ-141. Это Алекс и Гас. Что вам нужно? — Нам? Баркову возможно нужна ваша смерть, но думаю, это не очень понравится его командиру. А лично я сделала то, за чем пришла.       Гиена кивнула в сторону лаборатории, а затем глянула на труп Фары у мужчин в ногах. — Террористы убиты, капитан Прайс, добро победило зло. Я даю вам возможность мирно разойтись и не начинать новую войну. — Настоящие террористы находятся за вашей спиной! И Фара в первую очередь боролась против них! — Я знаю. А мне было сказано защитить лабораторию. Я выполнила свою задачу. Вы — нет. Но приказа разбираться именно с вами не было, поэтому идите на все четыре стороны. Уверена, мы ещё встретимся, но как-нибудь в другой раз. И думаю, при других обстоятельствах.       Но они не двигались с места. Только злобно смотрели, как их позорно зажали в кольцо. Однако капитан Прайс не собирался сдаваться. Перевесив ношу в виде Алекса на Гаса, он, положив оружие на землю, с поднятыми руками приблизился к Гиене. Девушка хмыкнула, опустив свою руку и устроив винтовку у себя на груди. Оба вертолёта сели и замолкли. — Я видел тебя неделю назад. На кого ты работаешь?       Прайс говорил тихо, немного сквозь зубы. Очевидно, его немного пугало его положение, но видимо он пытался выйти сухим из воды. Гиена усмехнулась. — Вы же легендарное ОТГ... Разве вы не знаете, кто мы?       Девушка улыбнулась, качнув головой и посмотрев капитану за спину. Рядом с её парнями уже стояли уцелевшие люди Баркова. Несколько десятков, не больше. Но зато ни одного террориста. Прайс попытался поймать её взгляд, но это было проблематично из-за ткани на её лице. Сзади послышалась возня: Барков стремительно приближался к "дипломатам", но резко остановился, когда Гиена обернулась в его сторону, процедив: — Вот и стой там.       А затем, громко, на английском, начала свою речь, обходя капитана по кругу и двигаясь к лаборатории, чтобы её слышали все: — Ваше хвалёное ОТГ незаконно проводит операцию на территории чужого государства, это первое. Второе — вы сотрудничаете с террористами, и все ваши действия будут приравниваться к террористическим, что даёт право генералу Баркову распоряжаться в соответствии с принятыми законами в отношении подобных группировок. Ну и наконец третье — вы напали на военное производство, за которое генерал держит ответ перед одним высокопоставленным лицом. Своим нападением вы намекаете на открытую войну. Что скажете, кэп? — Хлор, что производится на этом заводе, уже почти десятилетие регулярно отравляет Урзыкстан. Так что мы ещё очень вежливо просим генерала прекратить. Но похоже, по-хорошему он не понимает.       Прошипел Прайс и повернулся к Баркову, на что тот только гневно зыркнул в его сторону глазами. Гиена продолжила: — Урзыкстан — спорная территория, и Россия борется за неё в своих интересах и целях защиты. — Какой ещё защиты? От кого? Защищаться надо от вашего больного лидера! — От ваших ядерных ракет! Не одно десятилетие Запад кидается в нас пакетами санкций и поставляет в Урзыкстан оружие, в том числе и для вас, капитан Прайс. В России и так шаткая гражданская ситуация, не хватало нам ещё внешней угрозы. Генерал Барков следует приказу и пытается подчинить себе эту территорию мирным путём. Но по-хорошему, как вы выразились, ни Аль-Катала, ни ополчение не понимают. Но вот, Аль-Каталы нет, ополчения тоже. И генерал будет использовать газ исключительно в промышленных и медицинских целях.       Гиена посмотрела на Баркова и произнесла это с укором. Тот нехотя кивнул, отводя взгляд в сторону, ибо чувствовал, как зелёные глаза девушки прожигают его насквозь даже через маскировочную ткань. Прайс молчал, задумавшись. Гас смотрел на Гиену с недоверием, но вдруг очухался Алекс, хрипя: — Ты... Ты монстр... Посмотри, что ты... Сделала с ней.. И это ты называешь "подчинить мирным путём"? — Фара Карим официально числится в международном террористическом списке, как и вся её организация. Никакая из стран не несёт ответственности за её смерть, более того, всем должно быть легче. А вот вы убили сотню человек генерала, и к тому же, вероломно на него напали. Посмотрите, что осталось от его армии. И, раз уж тебя так пугает моя расправа над ней... Выходит, есть правильный способ убивать? То есть, по-твоему, такая смерть хуже тысячи других, обычных? В таком случае не ты ли тогда монстр?       Гиена провела рукой по горизонту, указывая на ширенгу, выстроившуюся перед лабораторией. Затем повернулась к Прайсу. — Я предлагаю разойтись без боя, капитан. Ваше звание наверняка позволяет вам лучше меня понять ситуацию, в которой вы сейчас находитесь, и найти наиболее выгодный для вас выход даже без моей помощи. Но от лица Безликих я обещаю вам, что мы замолвим о вас словечко и постараемся сгладить сегодняшнее происшествие в глазах нашего лидера. И впредь будем отвечать за свои действия. Мы надеемся, что и вы последуете нашему примеру.       Гиена приложила правую руку к сердцу, а по ширенге прокатился смешок. Капитан его скорее всего не слышал. Барков улыбался, бросив в её сторону одобрительный взгляд. Наконец, капитан сдался. Кивнул, и через пару минут его жалкие остатки команды подобрал и унёс в неизвестном направлении вертолёт. Толпа мужчин, окружавших её, одобрительно взревела и подскочила, чтобы поздравить и подбросить на руках. Отдельно подошёл и сам генерал, робко пожав ей руку. — Если Безликим потребуется посощь... Вы можете на меня расчитывать. — Спасибо. Я вас услышала. Надеюсь, и вы поняли меня.       Генерал сглотнул, кивнув. То, что он видел, теперь наверняка будет сниться ему в кошмарах.       Такой радости Гиена не чувствовала давно. Впервые она, сломленная женщина, взяла ситуацию в свои руки, и не просто взяла, а развернула всё в свою сторону. Генерал теперь ходит у неё по струнке, а ОТГ ещё не скоро отважется лезть со своими принципами в Урзыкстан или куда-либо ещё. Гиена даже забыла о ноющей ране на боку, которую следовало бы перебинтовать. Но этим она занялась по пути домой, в вертолёте, окружённая своими, родными парнями, всю дорогу болтавшими о её внезапно проявившихся высоких способностях в переговорах.