Глава X. О доверии

Будьте осторожны с доверием, сержант. Близкие ранят больнее всего. Главное — научись доверять себе.

Саймон "Гоуст" Райли

10 декабря 2020 года, окрестности города Снежинск, Россия.

      Воздух ворвался в лёгкие штормом леденящих игл, которые заставили вздрогнуть и моментально прийти в себя. Судорожно выдыхая от морозного инея, что по ощущениям сковал всё внутри, Гиена извергла из себя фонтан талой воды. Она рефлекторно перевернулась на бок, со всей силы пальцами впиваясь в промёрзлую землю, от чего сводило не только их, а всю руку. Откашлявшись и выдохнув облачка пара, девушка шмыгнула носом и подняла глаза. Рядом стоял с явным облегчением на лице Андрей, который вытер пот со лба и вздохнул. Сама Гиена обнаружила себя в промокшей насквозь камуфляжной одежде. Холода она пока не чувствовала, но знала, что очень скоро сводить будет всё тело, а не только руку. Будет замечательно, если она не схлопотает обморожение или ангину, но сейчас она об этом как-то даже не задумывалась. В голове остро засела картина того прекрасного слияния природы и старого друга, которая вызвала диссонанс. — Зачем ты это сделал?       Прохрипела она, находя огромную фигуру глазами. Кёниг помогал разводить костёр Каллисто, чьё лицо выражало сдержанное недовольство. Он ломал ветки и сразу после прозвучавшего в хвойной тишине и скрипе снега от остальных выбывших участников раздался громкий треск, спугнувший птиц на ветках. Бросив разломанную массивную ветвь в общую кучу, мужчина довольно ясно ответил: — Захотел.       И ни его голос, что не стало удивлением слышать его после года разлуки, ни сам ответ на Гиену впечатления не произвёл. Она будто бы знала, что он ответит именно так и не ожидала ничего другого. А может и ожидала, но это была та далёкая часть её сознания, о которой она сама ещё не подозревала и возможно не хотела принимать в силу банальной бессмысленности. — А что вообще произошло?       Гнетущую атмосферу, которая густела у всех на глазах, хотя на то не было видимых причин, решил разбавить Андрей. Оперевшись на руки, девушка резко посмотрела сначала на него, а затем впилилась взглядом в Кёнига. Он это почувствовал и медленно скосил глаза в её сторону, наклоняя голову. Увидеть в двух синих озёрцах какую-то фразу или посыл Гиене не удалось. Быть может, расстояние было слишком большим, а может, так падало освещение, или может потому, что девушку начинало трясти и какие-либо сложные размышления и намёки давались ей тяжело. Не то чтобы она и раньше занималась подобным, но считать эмоции конкретно этого человека для неё было важно.       Кёниг удостоил таким же непонятным взглядом Андрея и только пожал плечами, на мгновение прикрыв глаза и вернувшись к разламыванию палок, которые ему так любезно добывал Хоранги, с какой-то неистовой и тихой яростью одалживая их у соседних деревьев. Судя по всему, он выбыл первым. Гиена начала скрежетать зубами. Но когда над костровой кучей показалась ниточка дыма и к ней подтягивались безвольные слушатели, Кёниг всё же ответил, направляясь тяжёлыми шагами прямиком в Гиене. — Она вышла на лёд... Он сломался. Я её вытащил.       Девушка поначалу отпрянула, принимая сидячее положение, но Александр подхватил её на руки и отнёс к костру, усаживая с подветренной стороны. Он был к слову уже одет и взял у Каллисто шерстяной коричневый плед, который она так любезно подала ему из своего рюкзака. На вопросительный взгляд Гиены, что сейчас была похожа на подгоревшую лепёшку с выглядывающим острым соусом, она ответила с лёгким французским акцентом: — Иззи постоянно мёрзнет, я беру для неё.       Гиена кивнула и неожиданно приняла из рук Андрея горячий чай в кружке термоса. Он специально налил половину, чтобы из-за дрожжи вся жидкость не выплескалась. Только сейчас девушка заметила, что поляна была или задолго приготовлена, или находилась тут всегда и использовалась на играх — вокруг костра лежали сухие хвойные подстилки, которые явно своевременно меняли, а сам костёр расположился в небольшой выженной земляной яме, защищавшей его от ветра и сырости. Танк сел справа от Гиены, Кёниг позади, согнув колени и чуть касаясь девушки предплечьем, слева расположился Нео и Хоранги, который, взяв пример со Скотта, поддразнивал его, а напротив — строгая и невозмутимая Каллисто, обнявшая колени. — Зачем ты на лёд пошла?       Задал резонный вопрос Хоранги, протягивая руки к пламени и растирая их. Гиена решила скопировать Кёнига и пожала плечами, только в этот раз одарив корейца хитрой улыбкой. — Захотела.       Ответила она и хлебнула чая, начав ощущать на себе миномётный расчёт озноба. Сзади послышался смешок и массивная рука Кёнига приобняла её за плечо. А затем резко прижала к себе, на ухо опустился хриплый шёпот, сквозивший угрозой: — Ты же веришь мне?       Гиена, которая чуть не облилась кипятком, зашипела, резко повернув голову в сторону и сверкнув на здоровяка зелёным глазом. Кёниг ответил ей ещё более жутким взглядом свысока ледяного озера, которое чуть не сожрало девушку, выйдя из берегов. Она вздрогнула, в то время как мужчина губами задел её ухо: — Верь, ибо больше ты не сможешь верить никому. А не поверишь... Оступишься, лёд треснет, и я утоплю всех, кому ты поверила, вместе с тобой.       Из-под его капюшона на свет показалось щупальце насыщенного тёмно-алого, почти бордового оттенка. Глаза заплыли алчностью и жадностью, будто Кёнигу пришлось за Гиену драться, и была она не его дорогой подругой, а последним оставшимся кислородом, к которому он очнулся из-под толщи воды. Щупальце отличалось от тех, что Гиена уже видела — блестело из-за какой-то прозрачной вязкой жидкости и имело другой цвет. Оно опасно близко пришлось возле её шеи, но девушка не растерялась и схватила его рукой, заставив Кёнига охнуть и склониться ближе к ней, к её вспыхнувшим зелёным глазам: — Да я сама прыгну в твой омут.       Отпустив его, Гиена отвернулась, наконец глотнув чая. Хватка Кёнига ослабла, но по-прежнему прижимала Гиену к нему, согревая. Андрей, наблюдавший за всем этим, выразил только испуг и дёрнул плечами. Он не знал, что произошло с его другом, а потому всё это время старался с ним не контактировать. А у Гиены внутри вспыхнуло какое-то неведомое ей ранее чувство, открывшее ей руины души и самые тёмные закоулки, в которых оставались ещё частички неизвестной части её личности, благоговейно тянувшейся к безумию, которым почти неуловимо пах Александр.

19 января, 2021-й год, каньон Марискаль, Мексика

      Демократия происходит от греческого слова демос — народ, и кратос — власть. Таким образом получается власть народа. Но вот какое дело — в штате Техас разрешено ношение оружия, а в фактически соседнем Колорадо — нет. А ещё в Техасе разрешена марихуана, поэтому рядом с границей именно этого штата у Безликих и был буквально "коридор" для продажи тяжёлых веществ и оружия. Кто бы мог подумать, что через пещеры национального парка Биг-бэнд орудуют шайки курьеров с белыми пакетиками. Хотя конечно, это ещё мягко сказано, в какой-то момент Валерия позволила себе не браться за мелкие заказы и играла по-крупному, уверовав в "силу русских". Оно и понятно, они почти никогда не подводили её, да и "каши не требовали", а потому её бизнес рос, как на дрожжах. И американцы, приезжающие посмотреть или даже взобраться на Эмори-пик не знают, что на противоположной стороне горы находится несколько пещер, уже продолжительное время служащих временными складами. Ну что же, демократия так демократия. Обвинять какую-либо страну в несоблюдении тех или иных законов глупо, ведь где есть политика, там будет и грязь. Но как уже успела подметить Гиена, здесь эта форма власти порой приобретала гротескные очертания: дело не только в разных законах разных штатов, но и в самих людях. Они ущемлялись с любого пустяка, устраивали митинги, и пусть не так часто, как в той же Германии, но здесь надо смотреть на причину. То обидели какого-то транса, то в новом фильме ущемили кого-то с лишним весом... И по итогу западный кинематограф, знаменитый Голливуд, если уж говорить проще, потерялся на фоне разноцветной и иной пропаганды, которую так охотно поглощало население. О русском менталитете пожалуй было сказано и так слишком много, но если бы у Жени тогда был выбор, возможно, она бы даже предпочла остаться в России. Всё же, образование, оставшееся ещё в том или ином качестве со времён Советского Союза, воспитание, местами конечно превращающее детей в маньяков и психически больных, сильно влияло на так называемый генетический код. Кто-то может сказать, что это зверство, и что сравнивать эти культуры неверно, но стоит сразу задать вопрос — что лучше? Деградирующее общество, которое очень быстро будет сожрано матушкой-природой и станет тупиком эволюции, то есть вымрет, или немного неуравновешенное и чутка отсталое согласно некоторым мнениям, но способное к анализу и мышлению? Преодолеть себя, будучи в железных рукавицах сначала родителей, а затем и государства, Гиене казалось проще, чем бороться с начавшимся саморазрушением, которое ещё и поддерживалось голосом большинства.       Хотя конечно, эту проблему можно рассматривать как проблему Севера и Юга в тех же штатах: на многое повлияла история, культура и даже климат. Например те же канадцы в глазах девушки были не такими уж и плохими. Понятное дело, что каждый народ будет считать себя самым лучшим и красивым, это естественно и вероятно правильно с точки зрения патриотизма, но если главы государств хотят прийти к миропорядку и взаимному обмену традициями, чтобы больше не возникало конфликтов, то так или иначе все будут обязаны считаться с чужими тараканами в голове. А этого не произойдёт во-первых из-за того, что люди редко когда способны переступить через себя по ряду множества причин, а во-вторых, уже вышеперечисленным главам государства это будет сложно "благодаря" проводимой ими же политике, ну и само собой жадности. Короче говоря, это невыгодно, потому что миропорядок под собой на самом деле подразумевает выделение какого-то общего курса и следование ему. А вот кто этот курс определит и как именно, кто будет капитаном корабля — вопрос интересный.       Но пора вернуться к нашим баранам. Мексика — страна южная, находится относительно недалеко от экватора, но даже здесь можно найти привычный для Гиены снег и холод. Пусть он и не будет родным, поскольку всё равно будет ощущаться душным и влажным из-за превалирующего жаркого климата, но это уже хоть что-то. Многие резкого перепада температур не любят, но Безликих не спрашивали, да и они сами были как будто бы не против. Хоть какая-то смена обстановки. Однако кто теперь эти Безликие? Как бы абсурден и смешон не был этот вопрос, Гиена порой всерьёз о нём задумывалась. Формально с КорТаком они сотрудничают уже давно, но теперь по инициативе Скотта всё это единый отряд с едиными нашивками и... Уставом? Нет, конечно его не было, но не было и командира отряда, что уже существенно усложняло задачу. Но выбрать его было проще простого — остановились на Великане, поскольку Кёниг долго отсутствовал на своей должности, да и сам быть лидером не желал. Гиена поначалу думала, что всё уже как обычно решили за них, но к её удивлению им предоставили выбор. И буквально за пару минут единогласно избрали строгого, но в душе доброго Великана. Несмотря на его кличку, Великан был американцем, но быстро проникся российской культурой и хорошо говорил на этом языке. Как именно и почему — Гиене было неизвестно, да и неинтересно.       Им предстояло очередное задание на "сплочение", или как предпочёл думать Шакал — Валерия нашла нового крупного потенциального клиента и на самом деле последние задания даёт им именно с его барской руки, а самому отряду не говорит. Девушке в общем-то было всё равно, но её веселило иногда наблюдать, когда снайпер собирал вокруг себя масонский кружок и рассказывал о своих теориях заговора немногочисленным слушателям. Нео жаловался, что от такого количества бреда у него уже болит голова, но скучными вечерами всё равно было нечем заняться. К тому же остро встал вопрос о дислокации отряда — на такое количество человек у Валерии места уже не было, а переезжать в Россию она чуть ли не запретила. — "А кто будет охранять мои сокровища? Да и это огромные деньги — постоянно возить вас туда-сюда. Нет уж, помогайте тут, пусть Волк сам оплачивает все транспортные расходы, наши клиенты плотно засели на этой стороне света"       Засели так засели, всему мужскому населению отряда, коего подавляющее большинство, было фиолетово на то, что теперь они с некоторой переодичночтью вынуждены болтаться в самолёте двенадцать часов. Возмущались только девушки, в том числе и Гиена.       Итак, снег, горы, и доставка очередной партии, на этот раз оружия. Сначала недалеко от границы отряд в количестве десяти человек высадили на снегоходах, затем на них они пересекли небольшую гряду и оставили транспорт в уже известной пещере, накрыв специальной тканью от холода, чтобы потом быстро завести двигатель, да и не переохлаждать его лишний раз. Дальше предстояло самое интересное — с партией на лыжах и сноубордах преодолеть склон и спуститься к подножию Эмори-пик. У Гиены с лыжами разговор всегда плохо клеился, и в этот раз она предложила одну хитроумную идею: — Так, кто на сноуборде, ложимся на живот, руки ноги по сторонам и крепко держимся. Ноги в коленях сгибаем и —       Девушка села по сути на сформировавшуюся таким образом скамью, а собственные ноги закрепила на лыжах, спрятав под тело Кёнига, на котором и демонстрировала свою инженерную мысль. — И берём палки в руки, рулим.       Говорила Гиена на английском, что весьма раздражало, но поскольку большая часть отряда на данный момент была не русскоговорящей, приходилось выкручиваться. Девушка демонстративно воткнула палки в снег, широко раскрыв руки, и ждала одобрения от Великана. Кёниг под ней поднял не то страдальческий, не то издевающийся взгляд, но промолчал. Лидер пожал плечами, хмыкнул русской изобретательности и махнул рукой. Распределились следующим образом: братья естественно взяли в пару друг друга, Нео скооперировался с Каллисто, Хоранги взял в пару Иззи, а Великан для равновесия оказался с Андреем. Ящики с оружием прижали грудью к согнутым ногам, благо их тоже оказалось всего пять. Так и двинулись вниз, что оказалось даже быстрее и практичнее.       Успешно спрятав заказ в обусловленном месте, команда двинулась обратно и на вершине склона, в пещере со снегоходами, устроила привал. Всё равно помимо спуска нужно было закладывать время на вертушку, а она освободится ещё не скоро. Сначала решили поесть, ведь война войной, а обед по расписанию.       Мексиканские сухпайки Гиене никогда не нравились. Она совсем забыла, что надо было попросить привезти ребят из России нормальной еды, но теперь придётся довольствоваться местной кухней, которая частично проникла даже в казалось бы отдалённый от традиций рацион питания бойца. Но на поле боя кусочек родного дома, пусть и сублимированный, может помочь справиться с некоторыми трудностями, а потому в основном пакете, который обозначался как обед, Гиена обнаруживает ненавистную фасоль в непонятном соусе с вялыми кусками говядины. Позволив высунуть себе язык от отвращения, ведь этого никто не видел за маск-халатом, девушка неохотно делает надрез в указанном месте, заливает воду и откладывает плотно закрытый паёк в сторону, ожидая, пока тот нагреется. Девушка сгибает ноги и обнимает колени, направляя взгляд к выходу из пещеры, где небо постепенно окрашивается в яркий розовый и оранжевый цвет закатного солнца.       И в этот как его обычно называют в литературе меланхоличный момент Гиену кто-то тычет локтем в плечо. Она впрочем знает, кто, но жест всё равно кажется неожиданным. Обернувшись к Кёнигу, она кивком головы задаёт немой вопрос: — "Чего?"       Тот молча протягивает свой пакет из российского сухпайка и сонными, спокойными глазами смотрит на девушку. Та мигом оживает, усаживается поудобнее, забирает пакет с приборами и принимается с упоением поглощать макароны с тушёнкой и галетами. Александр же хмыкает и забирает порцию с фасолью. С другой стороны слышится комментарий Андрея, который хоть и имел предпочтения в еде, в подобных ситуациях ел всё: — Везунчики. А у вас случайно в запасе нет ещё нескольких? Обратно полетите не скоро... Дырявая бошка, надо было попросить Волка! Чего не напомнила?       Он сверкает глазами в сторону Гиены, на что та просто пожимает плечами и поедает пищу богов. Сама Женя, как и впрочем некоторые из КорТака, как она успела выяснить за годы их сотрудничества, еде придавали на самом деле бо́льшее значение, чем может показаться на первый взгляд. Мексиканская кухня её мало устраивала и вкупе с постоянным давящим ощущением дома радости в её жизни было немного. Но если каким-то чудом ей перепадали любимые сырники на завтрак или например "деликатес" на обед — картофельный крем-суп с сухариками, то можно сказать, что жизнь Гиены даже не была такой уж и ужасной. Хотя она конечно её таковой и не считала, но вероятно именно она, Андрей и ещё несколько человек из "нового" отряда умели ценить мелочи. Этому их научили ещё в лаборатории, когда спокойный день без резких болей в какой-либо части тела считаешь подарком богов, а мало-мальская пища, не просящаяся наружу в рвотном позыве из-за тревоги, была уже роскошным приёмом. В связи с этим можно было бы предположить, что если кто и выживет после апокалипсиса, то он точно построит новое общество. Вероятно весьма жестокое, потому что люди будут бороться за выживание, но тем не менее справедливое, ибо ни деньги, ни слава, ни власть больше никому не помогут — никому не будет до этого дела, тебя просто убьют, если найдут у тебя что-то полезное. А возможно, это общество сразу осознает, в каком положении оно находится, сплотится и наконец будет жить, как нормальный организм. Помогать друг другу, не смотреть на пол, возраст и расу, и всегда делить имеющиеся ресурсы поровну, не решая, кто и почему распорядится ими лучше и кто ими вообще владеет, сколько за них нужно заплатить. Увы только так мы избавимся от грязи, то есть политики. Так исчезнет жадность, тщеславие и корысть. А возможно так исчезнет и человечество.       Так вот Безликие мелочи ценить умели и еда порой приносила им массу удовольствия. Например Андрей просто обожал пельмени. Обычную классику, со свининой или говядиной без сметаны. Но обязательно с какой-нибудь зеленью и солёными огурцами. По его мнению жизнь тоже как пельмени — всё вокруг кипит, а ты ещё не готов.        Гиена любила сырники, но они должны были быть пышными и можно даже чтобы внутри было слегка жидкое тесто. Мягкие, бледные и никакой корочки. А вот Александр предпочитал хотдоги. Это могли быть как немецкие — с баварской колбаской, жареным луком, солёными огурцами, кетчупом и горчицей, так и вполне классические. Однако вот французкие он на дух не переносил, по его мнению там слишком много теста и начинки из разных соусов. Он пробовал и более упрощённый, русский вариант — запечёный хлеб с сосисками, плавленным сыром и кетчупом, и сказал, что тоже неплохо.       К сожалению, на данный момент этих блюд поблизости не наблюдалось, поэтому отряд довольствовался тем, что есть. Зато Гиена также насладилась наивкуснейшими джемами из российского пайка, которые умяла вместе с галетами. Поделилась и с Кёнигом, он тоже был к ним неравнодушен.       После окончания трапезы Гиена, которая вызвалась подежурить после Иззи, пока все остальные собираются, сладко потянулась и вышла наружу. Отойдя от входа в пещеру на пару метров левее, она улеглась в снег, поставила винтовку на сошки, накрыла большую её часть маск-халатом, устроилась поудобнее и облегчённо выдохнула, расслабляясь. В горных хребтах Мексики было не так уж и холодно, поэтому тело налилось приятной негой, хотелось немного спать после плотного приёма пищи, и в какой-то момент девушка чуть не задремала. Из мира грёз её выдернули шаги рядом, а затем что-то крупное плюхнулось в снег рядом с ней. Повернув голову, Гиена обнаружила рядом с собой Килгора, который лежал на спине, утопая в белом одеяле, маска его была приподнята до лба, так что можно было увидеть лицо, а глаза закрыты. Мужчина приоткрыл рот, вдыхая морозный воздух и медленно выдыхая. Несмотря на то, что лежал он всего в нескольких сантиметрах от Гиены, его силуэт постепенно начал сливаться со стремительно надвигающимися сумерками и походил на ещё одну гору. Снег обволакивал его, как часть себя, маленькую часть той суровой Сибири, из которой прилетел Кёниг. Он глубоко дышал, изредка открывая глаза, что казались тёмной бездной в отражении неба, а затем повернул голову в сторону, поглотив этой бездной девушку. Она замерла, сердце в груди остановилось, а потом забилось вновь быстрее прежнего. Этот момент глубоко отпечатался в памяти — чужая природа вокруг, которая лишь пародирует величие уральских гор, мягкий снег и Кёниг, что нашёл в этом идиллию, рассматривая фигурку девушки, которая слилась с пейзажем. Гиена сглотнула, не зная, как реагировать, но решила не двигаться, чтобы не нарушать красоту в глазах смотрящего. И впервые она увидела улыбку Александра.       Сначала его ровные сухие губы дрогнули, а затем уголки едва заметно приподнялись вверх, натягивая косой шрам, что рассекал их поперёк. Взгляд смягчился и чернота в нём растеклась, уползла куда-то, смягчая взор. Затем глаза его вспыхнули вместе с последними лучами солнца и поймали первую звезду ясного неба над головой. Мужчина протянул руку к Жене и начал гладить её по голове. Девушка сдвинулась к нему ближе и опустила лицо на его плечо, расслабившись. Александр приобнял её за шею и закрыл глаза. Если бы не его подрагивающие от улыбки губы, можно было бы решить, что он спит.       И как бы Гиена не хотела, чтобы этот момент длился дольше, до её слуха донеслось знакомое "рок-ток-ток-ток". Здесь оно было более глухим из-за снего и большего количества гор, чем в Верданске, а оттого уловить его было сложнее. Но звук медленно приближался, ветер донёс знакомый запах выхлопных газов керосина и даже немного потеплел. Девушка мигом вернулась к винтовке и прильнула к прицелу, Кёниг перевернулся на бок, опираясь на руку, маска его сама собой спала вниз и он с прищуром смотрел в ту же сторону, куда и дуло "Сумрака" — Наши решили подлететь поближе?       Предположил он, хотя уже заранее знал ответ. Гиена покачала головой. Александр встал и резво направился в пещеру. Девушка не знала, требовалось ли ему что-то говорить, поскольку была полностью сосредоточена на двух американских вертолётах, которые патрулировали границу, но когда отвлеклась, услышала позади себя возню. Свет от костра резко исчез, а через минуту отряд уже стоял в полной боевой готовности и заводил снегоходы. Великан тихо спросил, и только благодаря ветру, что донёс его слова сквозь приближающийся рокот, снайпер его услышала: — Раскрашены? — Да... Шахматная фигура в чёрной пике. Ладья, кажется? И надписи какие-то... — Теневая компания? — Похоже. — Суки, откуда они здесь взялись? — Ты их знаешь?       Гиена поднялась, собрала сошки и оставила винтовку на плече, подходя к одному из снегоходов, который уже завёл Кёниг. — Не скажу, что знаю... Просто слышал. Тоже наёмники, но вроде как на самом деле подушка безопасности некоего генерала Шепарда. Чем-то они похожи на Ко... — Неважно. Что они здесь делают?       Прервала его девушка и села за транспорт. — Понятия не имею. Возвращаются с задания, как мы? — Угу, и как мы, не хотят светить перед границей. Двигаем.       Под синхронный гул моторов снегоходы покатились по склону уже известной тропой. Однако что-то не давало девушке покоя — надоедливый рокот, как комар, то становился громче, то тише. Он казалось на миг кружил над ними, а потом в страхе быть прибитым улетал и крайне раздражал.

На этом моменте советую включить следующий трек:

The Black Eyed Peas — Pump It (Ost Taxi)

      И тут полусумрачную мглу, надёжно укрывающую цепочку отряда, который приближался к границе с Мексикой, разорвал прожектор вертолёта и сопровождающий его рёв. Звёзды ослепли и оглохли от его появления и спрятались на небосводе, их закрыли чрева железных машин. Одна из них зависла прямо над снегоходами и поймала в ослепительную сеть света. Вторая следовала сразу за ней и подключилась к "охоте". Они не стреляли и не выходили на связь, но вероятно им было крайне забавно наблюдать за тем, что происходило внизу. Гиена от испуга дёрнула рулём и чуть не улетела вниз с обрыва. Сердце в груди забилось быстрее и до этого расслабленный мозг с неохотой заворчал, пытаясь придумать выход. — Великан, им есть резон уничтожить нас?       Кричала она в коммуникатор, на мгновение обернувшись назад. — По идее — нет. Но если они достанут нас на территории штатов, то генерал их прикроет и повысит в должности. — Ясно. Нео, что по местности? — До каньона полтора километра, дальше граница! — Тянем до него, зизгаз!       Рискованно было так открыто рассказывыть о своих планах, ведь наглецам наверху ничего не стоило быстро скорректировать их и прихлопнуть убегающих букашек. Но они ничего не делали, а значит, либо не собирались, рассчитывая на то, чтобы просто поиграться, либо решили, что настигнут их около каньона, ведь какой идиот повернёт свою группу туда, где им нужно будет сбавить ход, описывать длинный крюк, да ещё и местами замедлиться до скорости пешего хода? Лёгкая и глупая добыча для них, приспешников Теней!       А букашки продолжали отчаянно цепляться за жизнь и опасно виляли из стороны в сторону, иногда проходясь задними лыжами снегохода над пропастью или слишком близко проносясь рядом с каменными скалами. Порой они срезали путь, прыгая с выступов и тяжело приземляясь вниз, но сопки. Однако так они не теряли в скорости и поднимали в воздух ворох белой пыли — транспорт заваливался набок, иногда крутился на месте вокруг себя в бешеном падении, но благодаря естественной дымовой защите в какой-то момент замыкающему удалось уйти от первого выстрела. Он оглушительно прогрохотал в нескольких метрах от Каллисто и Нео, и спасла их только железная выдержка первой, которая несмотря на звон в ушах и расплывчатую картину перед глазами крепко вцепилась в руль и стиснув зубы, уберегла обоих от смертельного переворота, они даже почти не отстали.       Гиена зашипела и ещё раз обернулась назад, потом подняла глаза в небо, прищурившись. Вертолёты теперь летели по диагонали, один впереди, другой сзади. — Безликий пять, мы можем перелететь каньон?       Ответ сквозь грохот лопастей, рассекающих мёрзлый и стылый воздух, как пила лёд, прозвучал не то глухо и испуганно, не то он просто не смог перекричать всю эту вакханалию. А может он дошёл с задержкой из-за страха от того, что Нео догадался, настиг мысли Гиены раньше, чем его голос в рации: — Теоретически — да! Нужно влево, нет деревьев! Крутой склон, нужна скорость выше!       Впереди, выхватываемые прожекторами вертолёта и правда виднелись спящие под белым одеялом деревья. Они были совершенно не рады нагрянувшей вечеринке и раздражённо заскрипели, готовясь сбросить на незванных гостей снег. Однако первый в веренице снегоход вильнул влево, окатив их холодными хлопьями, и помчался вдоль стволов на расстоянии нескольких метров. Поверхность здесь была более ровной, плавно перетекала в крутой склон, но транспорт иногда подпрыгивал на мелких камнях и корнях вековых елей.       Девушка слегка повернула голову вбок, спрашивая своего напарника: — Ты же веришь мне?       Ветер унёс её слова прямо в его лицо, не растеряв по дороге ни капли хитринки и недосказанности, что в нём были. Кёниг, всё это время мёртвой хваткой цеплявшийся за хрупкое женское тельце своими лапищами, удивлённо вскинул подбородок и окинул её ошарашенным взглядом. Ветер принёс и мысли его огненной линии, он знал, что она собралась делать. На мгновение ему показалось, будто эта идея совершенно сумасшедшая, это невозможно. Когда он создал хлопок под водой тогда, год назад, он прекрасно понимал, что делает, и контролировал ситуацию. Течение почти никак не мешало ему, он видел тонущую Женю и ему нужно было только знать, где треснет лёд и где появится в следующую секунду достаточная для них обоих прорубь. А дальше дело техники — ледяные глыбы почти ничего не весили для него, а тварь внутри него, ставшая частью его разума и тела, справлялась сама, останавливая куски льда позади него, не напрягая даже шестое чувство и уж тем более зрение. А здесь свободный полёт не только снегохода, но и фантазии судьбы, физики... И Гиена собралась бросить им вызов, как не раз впрочем по рассказам тех, кто иногда справлялся о деятельности Безликих, она делала. Это мгновение тут же сменилось уверенностью и азартом, врезавшимся в его мощное тело вместе всё с тем же ветром. Кровь внутри забурлила, ускоряя тем биения сердца, и понесла лихорадочные мысли во все уголки его души, она стиснула симбионта и вывернула мышцы наизнанку, подчинив его.       Схватившись за руки, они прямо на ходу поменялись местами и из спины мужчины, прорвав одежду и струясь под бронежилетом, выползли щупальца. Они обхватили Гиену за талию и грудь, плотно прижав к спине Кёнига. Все те, кто следовали за ними, слегка замедлили ход от удивления, однако девушка показала большой палец и зарядила в винтовку всего один патрон. Натужно хрипя двигателем, снегоход надрывался под ними и полетел вниз по склону, превысил свою максимальную скорость. Александр заприметил подходящий трамплин, образовавшийся благодаря плотному наслоению снега, и с трудом, борясь со стихией, направил машину туда. Резко задрав нос, снегоход взлетел над чёрной пропастью.       Сердце в груди подлетело, потерялось в пространстве и от страха замерло, как и время. В глазах Гиены горизонт плавно пополз вверх, открывая чудесный вид на горные вершины и полотно ночи, с опаской выглянувшее из-под вертолёта. Девушка могла хорошо рассмотреть обоих пилотов. Их лица, скрытые под высотными шлемами, мёртво уставились на взлетевшего перед ними жука, который видимо собирался причинить им какой-то вред. Наверное, им стало смешно. Но Гиена прицелилась, благо удары одного из главных органов в груди ей не мешали, не создавали мельчайшие вибрации тела, способные направить пулю не туда, куда следовало. И выстрелила. Свинцовая сверкающая молния устремилась прочь от своего гнезда, отдачей направив всю конструкцию, то есть двух ездоков и транспорт немного вниз, пробила стекло кабины и проделала в центре смешного лица аккуратную алую дырочку. По стеклу поползли кривые трещины, образуя кривой и уникальный узор, горы сзади потемнели от страха, будто бы это именно они совершили множество преступлений за несколько часов, а каньон под ними только сильнее раззявил свою зубастую пасть.       Вертолёт начало уводить в сторону, и чем сильнее он отклонялся от прежнего курса, тем быстрее начинало бежать время. Второй вертолёт пусть и не сразу, но открыл огонь, однако Гиена и Александр были уже почти у земли, снаряды выкосили только верхушки деревьев. Они были похожи на злого ребёнка, который ломал свои игрушки, но дотянуться до родителей, обидевших его, не мог. Да и все те, кто прыгали следом, шпиговали его брюхо длинными очередями из автоматов, чем вынудили бросить охоту. Первый вертолёт к сожалению не успел разбиться, но его уже было не слышно, и когда Гиена смогла вдохнуть воздух, который из неё выбило приземлением, её накрыла привычная тишина с тихим ветром, шелестящим в кронах, и успокоившимся мотором снегохода. Великан позже ничего ей не сказал, однако невербально новым лидером стала именно она. Они всей ей верили.