1 том. «Власть и чувства». Часть 3. Спектакль для лорда.

      Ристольга физически выворачивало от мысли о том, что в его замке находятся люди. И хуже было только то, что одна из них — чистокровная минаэрская принцесса! Лорд даже думать не мог об этом спокойно. Вся радость от встречи с юным королём, почтенными братьями и сёстрами омрачалась из-за одного единственного факта. Дракону казалось, что приезд минаэрцев осквернил его земли, дом и даже одежду, в которой он их встречал. Но хозяин замка не собирался терпеть этих грязнокровных выродков под своей крышей и радушно предоставлять им еду и постель. Мысли о подкинутой змее разливались чёрным утешением на душе. Пусть пребывание людей в Варуте будет хоть немного омрачено!       Мысли о столь раздражающем факте смешивались, однако, с радостным осознанием, что лорд может провести этот вечер в компании молодого короля. Ему не терпелось навестить Роланда, но слуги только сейчас начали разносить еду. Надо было дать августейшему гостю поесть с дороги и перевести дух. Старый лорд считал минуты до встречи, и когда он уже собрался выйти из покоев, чтобы бесцеремонно явиться к сыну Рофеуса, к нему прибежал перепуганный слуга.       — Господин! Его Величество! — слуга упал на колени, и это заставило немедленно напрячься.       — Что с королём?! — лорд сосредоточил всё своё внимание на лакее.       — Его Величество укусила нумейская змея!       — Как?! — сердце, казалось, пропустило удар. — Где это произошло?!       — В покоях Его Высочества. Король и минаэрская принцесса поменялись комнатами, господин…       На эти слова Роланд тут же выругался, ударив кулаком стену:       — Будь проклята эта принцесса!       Однако это не было концом доклада. И слуга робко продолжил:       — Господин… Из-за лекарств, которые Его Величество принимал последний месяц…       — Что «из-за лекарств»? Ну же! Говори!       — Яд змеи в сочетании с ними усилился. Пошла нагрузка на сердце… Оно может не выдержать…       — Королева Рандлисса, помоги! — старик чуть ли не впечатал бедного слугу в стену, рванув вперёд. Не так… Он хотел, чтобы всё было не так! У лорда леденели конечности от одной только мысли, что по его вине может пострадать сын Рофеуса, тот самый мальчонка, которого Ристольг помнил ещё совсем маленьким. К покоям принцессы, точнее теперь к покоям короля, Ристольг прибежал на ватных ногах. Дверь перепутать было невозможно. Лишь одна была открыта и в дверном проёме намечалась явственная возня.       Дракон в испуге вбежал в комнату. Она была ярко освещена, принесли дополнительные свечи и лампы. Ристольгу хватило лишь одного взгляда на кровать, где лежал бледный, как смерть, Роланд с посиневшими губами. Подле него суетилось два лекаря. Один держал руку на пульсе, второй смешивал какие-то травы в пиале для отвара. При виде лежащего короля в окружении лекарей, лицо кварцевого дракона побледнело, как мел, глаза заблестели от ужаса.       — Нет… — сорвалось с губ.       Ему показалось, что в этот миг вся земля из-под ног ушла. Подкашивающиеся колени не хотели больше держать своего хозяина. Чёртова принцесса! Это всё из-за неё! Ристольг уже двинулся к лекарям, как в комнату в сопровождении Арии бесцеремонно влетела минаэрка, не обратившая никакого внимания на лорда и чуть не сбившая его с ног:       — Ваше Величество?! — перепуганная девица, увидев златовласого дракона на постели, буквально набросилась на лекарей. Ее грудь часто вздымалась от волнения, а глаза переполнял неподдельный ужас. Разве что приходилось контролировать громкость голоса, чтобы говорить тише. — Что с ним? Отвечайте немедленно!       — Ваше Высочество, — лекарь, что держал пиалу, слегка поклонился, — Его Величество укусила нумейская змея. Яд в сочетании с салокой, которую король принимал последний месяц, усилился и дал нагрузку на сердце…       — Боги… — девушка прикрыла рукой рот, прошла чуть ближе к постели и снова обратилась к лекарю. — С ним всё будет в порядке?       Лекарь виновато понурил голову, обращаясь сразу и к минаэрке, и к хозяину замка:       — Если Его Величество протянет до утра, то да.       Перепуганная девица сделала ещё один шаг к кровати, всё ещё прижимая руку в губам. Судя по одежде, известие ее застало прямо в постели. Белоснежный шёлк мужских штанов и сорочки, прикрытые длинным халатом, распущенные волосы давали понять, что принцесса уже не собиралась выходить из своей комнаты. Без всяких внутренних специфичных подкладок Кристиана стала казаться куда тоньше. Она застыла в ужасе. С другой стороны постели стояли близнецы, перепуганный вид которых не заставлял сомневаться в произошедшем.       — Человеку здесь не место… — прошипел лорд.       Казалось, Кристиана только сейчас заметила Ристольга, который из-за появления минаэрки так и не двинулся с места, раздираемый противоречивыми желаниями. Старый дракон смотрел на принцессу так, будто это она вместо змеи укусила молодого короля. Но, потрясенный случившимся, не смел перейти к более решительным действиям. И уж тем более в присутствии отравленного Роланда.       Обратив внимание на мужчину, принцесса резко изменилась в лице. Черты стали жёстче, в глазах разгоралась ярость. Она развернулась к великовозрастному дракону, а ладони сжались в кулаки. Если бы Кристиана происходила из рода бедняков или являлась рабыней, ее могло бы ждать блестящее будущее в качестве актрисы. Вживаться в выдуманную роль у нее получалось лучше, чем быть собой. Или же в этом и был вся ее суть?       — Как вы могли?! — минаэрка стремительно приблизилась к лорду, оставляя между ними всего два шага. Она говорила негромко, но слова резали, как металл. — Это вы виноваты! Вы не сумели обеспечить защиту Его Величества!       Ристольг, казалось, побледнел ещё сильнее.       — Я… Этого не должно было произойти!       — Эмиль! Позови Исава. Пусть стоит на страже. Если асшинесские подданные не могут защитить своего короля, то это будет делать минаэрский принц. А вы, лорд Ристольг. Если с Его Величеством, — принцесса начала шипеть, делая шаг в сторону дракона. Девушка немногим превосходила его в росте, — что-то случится, вашему дому и семье не смыть позора до конца своих лет! В Минаэре за такое бы казнили на следующий день.       — Убирайся!       — Я не покину его Величество! В Алькаве я уже принёс королю Роланду присягу в верности и жизнь отдам ради своей будущей семьи, которую ваша халатность могла погубить в первую ночь пребывания на асшинесской земле! — ещё помня утренний разговор с Роландом, девушка решила поэкспериментировать с понятием семьи. — Если из-за Вас король Роланд умрёт, я лично направлю минаэрские войска на ваши земли и сравняю здесь всё с землёй!       Вид Ристольга вызвал у второго лекаря небезосновательное опасение, что этот дракон станет сейчас вторым их подопечным. Ибо потрясение вкупе с психологическим давлением, которым не преминула воспользоваться Кристиана, окончательно выбили мужчину из колеи. Лекарь тихонечко обратился к принцессе.       — Ваше Высочество, вам с лордом Ристольгом лучше уйти.       — Я останусь подле своего будущего мужа.       — Ваше Высочество, мы ничего уже не сможем сделать до утра. Отвары дали. Нам остаётся только ждать. И вы, и мы уже бессильны. Ступайте отдыхать.       — Вы, кажется, плохо меня расслышали. Я буду прислуживать королю наравне со всеми. Не пытайтесь меня остановить. А вот лорду явно стоит заняться проверкой других комнат. Если от такого инцидента не был застрахован сам король, то о какой безопасности в этом замке вообще можно говорить?       Кристиана резко развернулась, всем своим видом демонстрируя, что она больше не намерена разговаривать с лордом. Девушка подошла к постели с той стороны, где сидел второй лекарь:       — Я сам.       Она сама взяла чашу с водой и тряпкой из рук лекаря, опустилась на колени возле королевской постели и трепетно, будто прикасалась к святыне, приложила намоченную холодную ткань к виску, впервые в жизни, пусть и посредством ткани, прикасаясь к дракону (если не считать их вчерашний танец, но те прикосновения были частью ритуала, а не проявлением своего желания). Однако, натиск новых впечатлений пришлось подавить и продолжать свою актерскую импровизацию. Присутствие Ристольга Кристиану больше не волновало. Она игнорировала его всем своим видом, под сокрушенной маской, однако, уже думая о том, что ей делать, когда лорд покинет комнату. В курсе ли всего происходящего лекари, которых они взяли с собой из крепости Зирра? Или Роланд, действительно, что-то принял, чтобы его плохой вид был настолько достоверным?       Лорд Ристольг так и застыл на месте истуканом, последние слова чужачки стали для него подобно удару обухом по голове. Он неотрывно следил за королем и принцессой, и с каждым мгновением вопреки собственной воле, все меньше сомневался, что минаэрка блефовала. Ноги кварцевого почти подкосились, но его подхватил под локоть подоспевший лекарь, вовремя заметив неладное. Бережно усадив вельможу в кресло неподалеку от постели короля, он снова засуетился, вернувшись к своей увесистой сумке.       Немногим ранее.       Король ответил на согласие принцессы лишь резким благодарным кивком, прежде чем покинуть комнату. Игра начиналась.       Роланд не питал симпатии к хитрым многоходовым играм, но это не значит, что он не умел их устраивать. Более того он был прекрасно осведомлен, каким филигранным и удобным инструментом порой выступали подобные манипуляции, несмотря на всю суету и волокиту, что неизбежно тащили за собой.       Не прошло и минуты, как дракон оказался в покоях, что еще недавно старательно готовили для принцессы. Ариа предусмотрительно закрыла дверь, прежде чем подойти ближе к господину и выслушать его план.       — Жестоко, но справедливо, — драконица одобрительно закивала. — Но ты не сможешь просто сделать вид, что отравлен. Твоя легенда будет работать лишь до того момента, пока здесь не окажутся лекари. А мы не сможем сдерживать их долго. Этого будет недостаточно, чтобы раскусить Ристольга. Можно, конечно, подговорить самих лекарей, но…       — Нет, я это продумал. Чем меньше присутствующих знает правду, тем лучше. Я не уверен, что могу доверять кому-то еще, — монарх задумчиво покачал головой.       — А Ее… Или Его… — замялась она, будто выговаривала слишком сложные звуки чужого языка, — Высочеству, надо полагать, доверяешь? — драконица удивленно захлопала глазами, по-птичьи наклонив голову к плечу.       Роланд не сразу нашелся, что ответить, пауза красноречиво растянулась.       — М-м-м, мы с ним в одной лодке… — начал было он несмело, но потом вдруг нахмурился и раздраженно замахал руками. — Хватит! Достаточно! У нас и без твоего праздного любопытства хватает дел! Принцесса… Принц, — Роланд и сам не мог привыкнуть к новому обращению в отношении женщины, — уже знает, что устроил Ристольг, его из этой пьесы не вычеркнуть при всем желании!       — Хорошо. Так к чему это я, — тут же переключилась Ариа, растянув губы в улыбке. — Не могу сказать, что авантюра слишком опасная, но пострадать тебе все же придется. И на утро, несмотря на все наши старания, могут остаться легкие неприятные симптомы. А ведь нам с самого утра снова в дорогу. Если, конечно, ты не захочешь развести драму на несколько дней! — альбиноска развела руками, прекрасно зная, что золотой не останется теперь и на лишний час, даже если всерьез будет при смерти.       — Ты преувеличиваешь, яд Адриана в небольших дозах действует достаточно мягко, — парировал король.       — Да-а, и именно поэтому он нам не подходит, — Ариа без какого-либо сожаления поспешила разбить иллюзии своего господина. Заметив недоумение на его лице, продолжила:       — Яд Адриана действует как паралитик. Ничего общего с ядом нумейской змеи. Нам нужно что-то более агрессивное, тем более если мы рассчитываем делать акцент на осложнениях из-за лекарств. Нужно что-то сложное, то, что на первых порах собьет лекарей с толку и заставит их верить в нашу версию. И по «счастливому стечению обстоятельств» у нас как раз есть то, что нужно! — голос драконицы наполнился елеем, она мило прикрыла щеки ладонями и на редкость широко улыбнулась, демонстрируя чуть удлиненные клыки.       Роланд состроил недовольную моську, всем своим видом давая понять, что идея старой подруги ему ни разу не по душе. Впрочем, он быстро взял себя в руки и, сокрушенно выдохнув, кивнул.       — А лорд сильно тебя задел, а? — убрав руки от лица, вдруг спросила Ариа, посерьезнев. Король не ответил, но прямого утверждения и не требовалось, реакция была красноречивее слов.       — Что ж, будем надеяться, что твои страдания оправдаются. Пойду отыщу Адриана, — с этими словами альбиноска направилась к двери.       — Не задерживайтесь. Начинаем сразу после ужина. Если лорд успеет добраться сюда быстрее, чем мы все провернем, будет нелегко сыграть по плану, — дал последнее напутствие Роланд.       Ариа развернулась у самого порога и плавно присела в реверансе, но сейчас этот жест выглядел не как дань уважения господину, а скорее как дружеская насмешка. Дверь закрылась, ненадолго оставив короля наедине со своими нерадужными мыслями. Подумать только, он еще не успел официально принять корону, а уже вынужден подавлять первые очаги возмущения, что покушались на новый, столь дорогой и хрупкий мир.       Настоящее время.       В мыслях Роланд последними словами клял и Ариу, и всех богов, что даровали ей такой ужасный яд. Тело болезненно реагировало на любую попытку движения, тотчас отзываясь тысячей игл, единовременно пронзающих мышцы. Сердце заходилось в неровном ритме, то стуча так громко и быстро, что грудная клетка начинала болеть, то почти затихая. И пусть дракон знал, что жизни его ничего не угрожает, в редкие минуты становилось по-настоящему жутко. При всем этом «великолепии» ощущений разум монарха оставался необходимо ясным, хотя периодически то казалось недостатком. Перевязанная рука под бинтами пульсировала и горела огнем. Порез, что должен был имитировать укус змеи, вышел очень даже симпатичным и достоверным, по крайней мере, у лекарей, судя по виду, не возникло сомнений в его натуральности. Самые тяжелые актерские роли достались, конечно, принцессе и слугам, Роланду что-то имитировать практически не приходилось, он и так чувствовал себя скверно, не забывая периодически подбадривать себя мыслью, что сразу после всей этой затеи примет противоядие, которое уже, наверняка, подготовил Адриан.       Наконец, когда король уже прошел первую «проверку» у лекарей, что теперь были хмурее туч, в покои вошел перепуганный лорд. Роланд собственными глазами увидел, как лицо старика стало на пару тонов белее, когда взгляд карминовых глаз нашел на кровати ключевую фигуру сегодняшнего «представления». Было сложно сдержать злорадную улыбку, но скверное состояние Роланда помогло ему сохранить страдальческое выражение. Однако совсем скоро всеобщее внимание привлек кое-кто другой.       В мыслях дракон искренне удивился, увидев минаэрку в подобном виде и на миг даже растерялся, благо в его состоянии то было не слишком заметно. Он не спешил говорить, наблюдая со стороны, как развивается ситуация. Но молчал не столько потому, что нечего было сказать, сколько потому, что ему требовалось время собраться с силами, чтобы превозмочь боль и подать голос. Король банально не успевал за темпом здоровых и бодрых собеседников. Мельком он бросил взгляд на Ариу, которая, равно как и Адриан, выглядела предельно взволнованной, но при этом немного виноватой.       Роланд чувствовал себя странно неловко, полусидя в окружении подушек, в роли главной жертвы, и это чувство достигло своего пика, когда рядом с кроватью оказалась минаэрская девица, очень уж убедительно и правдоподобно изображавшая верную супругу… Будущую супругу. Легкая прохлада мокрой ткани дарила мимолетное облегчение. Король даже позволил себе на пару мгновений закрыть глаза, позволяя принцессе стереть выступившую на лбу испарину.       Кристиана больше не говорила с лордом. Лишь периодически бросала на него пренебрежительные взгляды, словно одна лишь необходимость смотреть на этого асшинессца доставляла ей физическое отвращение. Взгляд серых глаз явно говорил, что принцесса считает Ристольга предателем и что она не намерена отвечать ни на одно его оскорбление, считая это пустой тратой времени, когда на постели в любой момент король Асшинесса и будущий супруг мог умереть. Девушка превратилась в само воплощение заботы, ловя на изможденном лице Роланда каждое болезненное содрогание. Принцесса осторожно прижимала холодную ткань к лицу и оголенной шее страдальца, всё ещё где-то на подкорке разума понимая, что прежде никогда ей не приходилось быть так близко к мужчине (тем более дракону!), с таким трепетом прикасаться к чужому телу и уж тем более при этом смотреть на постороннего как на мужа, которого принцесса якобы желала всем сердцем.       — Не нужно шума, — негромко, с хрипотцой произнес Роланд, будучи уверенным, что если потребуется, минаэрка продублирует его слова громче. Но все присутствующие жадно ловили каждое слово монарха. Даже лекари перестали суетливо греметь склянками. — Все будет хорошо. Спасибо тебе, — еще тише произнес золотой, вяло улыбнувшись. Эти слова явно предназначались только человеку. Когда чаша с водой оказалась отставлена в сторону, дракон, поразмышляв пару мгновений, решил, что играть так играть. Пришлось приложить усилие, но здоровой рукой он все же смог взять девушку за руку, своеобразно удерживая ее подле. Вопреки обыкновению, сейчас пальцы дракона были холодными.       Кристиана жила сейчас своей ролью. Она не преминула в ответ положить свою горячую ладонь сверху, оставаясь в смиренной позе на коленях возле королевской постели. Со стороны это выглядело и впрямь трогательно.       Роланд выждал немного, устало гуляя взглядом по растрепанным серебристым волосам, собираясь с силами на новый и главный раунд. Он и сам не заметил, как временно сделал девушку объектом своего внимания, а вот Ристольг заметил все и видел ситуацию совсем не такой, каковой она была на самом деле. Старик сидел, тяжело дыша, на лице его цвели противоречивые чувства.       — Я попрошу покинуть комнату всех, кроме лорда Ристольга, Его Высочества и моего слуги Адриана, — вновь раздался слабый голос.       Первый лекарь остановился, обернувшись на лорда, видимо, желая еще раз убедиться в его состоянии, но тот не раздумывая дал отмашку, несмотря на то, что вид у старика все же был неважный.       — Я должен позаботиться… если вдруг эта ночь станет для меня последней.       — Не говорите так, Ваше Величество! Не смейте так говорить! — наконец не выдержал кварцевый, белки его глаз покраснели. Король ответил ему спокойным, даже равнодушным взглядом. Ристольг видел в этих глазах смирение обреченного, и сердце его наполнялось еще бóльшим горем, граничащим с чувством жгучей вины.       — Не шумите, Ваша Светлость, — снова напомнил Роланд. — Мне нужно сосредоточиться. Не думал, что мне придется в таком возрасте писать завещание. Я хочу, чтобы вы оба стали свидетелями. Бывший враг, а нынче союзник и несостоявшаяся супруга… Ах, да, — Роланд с трудом попытался выдать подобие улыбки, — супруг, в котором я нашел приятного спутника, пусть и на столь короткий срок, — дракон медленно повернул голову, ловя взглядом дымчатые глаза человека. Он настолько вжился в роль умирающего, что теперь ему даже почти не хотелось смеяться. — И верный вассал, которого я имею честь знать всю свою сознательную жизнь, — взгляд вернулся к лорду.       Ристольг едва не подавился воздухом, но не только из-за накатывающего отчаяния, а из-за ужаса происходящего. «Супруг?» — пронеслось в его голове. Мужчина уже замечал странные глагольные окончания чужачки, но был уверен, что это низкое создание просто не знает на должном уровне их великий язык, поэтому и говорит так. Неужели слухи правдивы? Что она сделала с их королем, раз он попускает ТАКОЙ АБСУРД и чернит свое имя подобными непотребными словами?!       Адриан за это время, все еще пребывая в наигранной растерянности и испуге, занял место за столом. Трясущимися руками он разложил перед собой пергамент, открыл чернильницу и приготовился писать.       Ариа хоть и была с виду ни жива, ни мертва, все же сумела быстро заставить лекарей покинуть комнату, после чего вышла сама, закрыв дверь.       — Ваше Величество! Зачем?! Зачем вы расположились здесь?! Вам не понравилась ваша комната? — заголосил лорд. Попытавшись вскочить с кресла, он рухнул на колени и едва ли не ползком направился к кровати короля. В другой ситуации слуга незамедлительно помог бы вельможе, но сейчас сгорбленная фигура альбиноса оставалась неподвижной. Если присмотреться, можно было бы даже заметить как периодически подрагивают его плечи, словно от беззвучных рыданий.       — Не понимаю, к чему вы клоните. Дело не в комнате, — старательно строя наивную простоту, снова заговорил король. — Тот гобелен в соседней комнате очень понравился Его Высочеству. Я не стал лишать его возможности полюбоваться им подольше. Только и всего, — он постарался произнести это предельно непринужденно, чтобы у визави не осталось сомнений: обмен комнатами не более чем случайность и пустяк.       — Вы не понимаете, Ваше Величество! — стоя на коленях у кровати и с силой сжав в кулаках простыни, не унимался лорд. — Вас не должно быть здесь! Это ужасная ошибка! Вас она не должна была укусить!       — А кого она должна была укусить? — монарх тотчас задал вопрос тоном, не обещающим ничего хорошего.       Ристольг осекся, понимая, что сказал лишнего.       — А ведь знаете, я немного размышлял над этой ситуацией, Ваша Светлость, — дракон, морщась от боли в мышцах, попытался немного приподняться на подушках для удобства. — Варута издревле известна тем, что кишит змеями. И, разумеется, те, кто живет здесь долгие годы, научились защищать свои жилища от проникновения гадов, — король взял паузу перевести дух, отмечая, что выражение лица у кварцевого такое, словно он вот-вот готов был зарыдать. — Но как же так вышло, что именно в этот день, и именно в этой комнате, на втором этаже оказалась змея? Да еще и не какая-нибудь, а нумейская, та, что способна хоть как-то навредить своим ядом?.. Ответьте мне, лорд Ристольг, кого она должна была укусить?       Злость снова поднималась в груди золотого, отчего держать свою роль становилось труднее, но он не позволял себе сорваться. Да и яд в его теле также не позволял. До чего же смешно: Арии, что нередко выступала стоп-краном для взрывного характера золотого дракона, здесь не было, но ее яд прекрасно выполнял эту функцию за нее.       Из глаз лорда наконец брызнули скупые слезы, он опустил голову, едва не уткнувшись носом в постель.       — Я виноват, Ваше Величество… — голос его дрожал. — Я виноват и прощения мне нет. Если бы я мог занять сейчас ваше место, я бы сделал это без раздумий.       — Вы не ответили на вопрос, — слабый полушепот короля сейчас звучал громче и тверже голоса визави.       Лорд Ристальг помедлил, прежде чем поднять раскрасневшееся и мокрое от слез лицо на больного.       — Эта змея предназначалась минаэрской принцессе, — кварцевому хватило такта произнести эти слова спокойно, но дальше он сорвался на крик, заметив перемену во взгляде короля. — Ваше Величество, она не должна быть здесь! Люди — закоренелые предатели, убивающие друг друга по единственной прихоти! Она улыбается вам, а за спиной держит нож! Такова их природа! Я искренне предан вам и короне! Я всегда желал только лучшего вашей семье и стране! Вы молоды, вы не видите истины! Я желал избавить вас от демона, что пытается пригреться на вашей груди! Не позволяйте ей заморочить вам голову! Она наверняка поняла, что здесь ее ждет ловушка и разыграла эту сцену, чтобы избавиться от вас!!!       Принцесса слушала разговор двух драконов молча и после признания лорда наградила его ненавидящим и презирающим взглядом, алые губы скривились. Кристиана бессловесно говорила о том, какое же ничтожество лорд Ристольг, раз он настолько мелочный и может опускаться до таких низких способов воздействия.       — Довольно! — голос вырвался из горла короля почти рыком. От боли, пронзившей горло, на миг даже потемнело в глазах. Роланд едва не согнулся пополам, выпустив руку принцессы. Тяжело оперся ладонью о постель. Адриан вскочил со своего места и взглянул на дверь, но все же не стал вмешиваться, приняв во внимание, что рядом с королем сейчас Кристиана. И не прогадал. Реакция Роланда заставила девушку немедленно переключить всё своё внимание и подскочить на ноги, придержав золотого за плечи. Ристольг же, не подумав, было ухватил монарха за другую, перебинтованную руку, но тот отдернул ее, болезненно зашипел. Старик отпрянул точно в испуге.       — Минаэрский принц, Его Высочество… Такой титул ему был дан, и такое обращение ему соответствует. Скажите, лорд Ристольг, если завтра в Этлу вместо одного ледяного гроба направятся два, вы будете довольны результатом? — с трудом проговорил золотой, в который раз кляня последними словами Ариу.       — Во имя Первой Королевы! Что вы такое говорите, Ваше Величество! — взмолился старик, болезненно скривившись. Глаза его снова заблестели.       Минаэрка с сочувствующим, искаженным горечью и испугом лицом замерла, пока золотой говорил о последствиях действий Ристольга. Образ двух гробов был весьма выразителен, но Кристиана уже больше не смотрела на лорда. Всё ее внимание сосредоточилось на короле. Ей пришлось применить силу, чтобы придержать немалый вес мужчины и дать ему возможность плавно и мягко облокотиться на подушки. Под тонкой тканью она ощутила, как сильно напряжены мышцы чужой спины. В страданиях Роланда вкупе с испариной на его лице оставалось всё меньше сомнений. Справившись с тем, чтобы вернуть Роланда обратно в полусидячее положение, Кристиана снова опустилась на колени, взяв в руки смоченную ткань и прижав её к мужской шее.       Роланд же, когда ему не без помощи принцессы удалось снова откинуться на подушки, едва слышно изрыгая ругательства, почувствовал, что стало пусть и незначительно, но легче.       — Мирный договор с Минаэром стоил моему отцу и вашему другу жизни… Наши страны долго воевали, война истощила оба государства. Об этом нелегко забыть и пройдет немало времени, прежде чем минаэрцы и асшинессцы смогут смотреть друг на друга без открытой вражды во взгляде. Наш с Его Высочеством союз должен стать символом заключенного мира. Он должен показать остальным, что люди и драконы могут жить в мире. Жить и не враждовать… — Роланд сурово смотрел прямо в глаза лорда. Глядя на искреннее раскаяние, ему тяжело давался этот взгляд, но он не позволил себе смягчиться. — Вы сказали, что искренне преданы короне, но вместо того, чтобы поддержать и помочь сохранить этот хрупкий мир, вы нанесли ему удар такой силы, что под угрозой оказалась линия наследования, что не прерывалась со времен правления королевы Рандлиссы.       Ристольг не выдержал, опустив голову.       — Подите прочь, Ваша Светлость, — наконец, подытожил монарх. — Если Первая Королева будет милостива, я решу вашу судьбу позже. Если же нет… я передам все распоряжения.       В наступившей тишине Адриан неторопливо прошел к двери и распахнул ее, делая недвусмысленный намек. Ристольг помедлил, но все же тяжело поднялся на ноги. В последний раз взглянул на измученного короля, глаза которого, тем не менее, горели ярче прежнего. Только сейчас минаэрка снова бросила на лорда враждебный и презрительный взгляд. Она наблюдала за Ристольгом, пока тот не скрылся из поля зрения.       Едва дверь за спиной лорда закрылась, Роланд вытерпел всего несколько секунд, прежде чем сползти с подушек вниз и мученически закрыть перебинтованным предплечьем глаза.       — Адриан, скорее, мне кажется, я сейчас и правда умру!       Кристиана поняла, что маски сняты. Ее лицо тут же приняло безразличное выражение лица. Она лениво отложила пиалу с водой и тряпкой в сторону, поднимаясь на ноги и смотря на золотого дракона уже сверху вниз. Принцесса была явно удивлена. В самом начале она была уверена, что король подговорил лекарей, но уже в середине их спектакля начала подозревать, что мужчина и правда был под действием каких-то отравляющих трав. Кристиана внимательно оглядела его, лежащего в постели, мысленно отмечая, что это было весьма рискованно.       На этих словах в комнату проскользнула Ариа, вероятно, следившая за комнатой из-за ближайшего угла.       — Лорд ушел, — коротко отчиталась она, прежде чем окинуть насмешливым взглядом страдающего короля. — На этом сила воли нашего дорогого господина иссякла?       — Ариа, твой яд ужасен! Каким демоном ты была в прошлой жизни, если в этой тебе досталось ЭТО?! — вяло сокрушался дракон, сползая все ниже и зарываясь в одеяло, пока Адриан доставал из внутреннего кармана небольшой флакон.       Красноглазая своим появлением и бесцеремонным поведением снова перевела на себя всё человеческое внимание. Дразнящее и шутливое обращение к королю, который находился в явно плачевном состоянии, переворачивали мир Кристианы с ног на голову. Ее ошарашенный взгляд, конечно, был уже не таким удивлённым, как в момент «разоблачения» этой парочки, но всё же девушка до сих пор не могла принять факт такой вседозволенности и мало мальски уложить его в свою устоявшуюся традиционную картину мира.       «Твой яд?!»       Кристиану передернуло от этой мысли, а ее удивление стало уже неприкрытым. Сложно было сказать, что шокировало больше: что эта смазливая мордашка является носительницей яда или что король позволил своей служанке… Кристиана не закончила эту мысль, решив даже не представлять подобное! Понимая, что ее «услуги» больше не понадобятся, минаэрка лениво отошла в сторону, пропуская Адриана со своим стеклянным флакончиком и снова мысленно отмечая поведение Арии, которая, пройдя вглубь комнаты, бесцеремонно села на постель короля. Кристиана даже допустила мимолетную мысль о том, что возможно между ними могло быть нечто большее…       — Не волнуйтесь, Ваше Высочество, к утру с ним все будет в относительном порядке. Наши с Адрианом яды являются противоядием друг для друга, — уверенно и даже немного весело заявила альбиноска, с широкой улыбкой сидя на краю королевской кровати, пока брат помогал королю принять противоядие.       — Кажется, ты не рассказала самое важное, — между делом хмыкнул Адриан.       — И что же? — в тон ему ответила сестра.       — Например то, что мы обсидиановые драконы, которым не повезло родиться альбиносами? — скосил взгляд на девушку.       — Но это же очевидно! — парировала она, облокотившись на спинку кровати.       — Для человека? Едва ли. Да и много ли хотя бы драконов сходу верили, что мы принадлежим роду лорда Таргерона? — резонно подметил альбинос, забирая пустой флакон, но драконица в ответ лишь отмахнулась, не желая признавать свое поражение. Девушка заняла одно из пустующих кресел, подтянув чуть ближе к себе второе и вытянув на него ноги. Получилось что-то вроде софы. Она расслабленно откинулась затылком на мягкую спинку, соединила кончики пальцев перед собой и из полуприкрытых век наблюдала за происходящим, слушая череду новых фактов о происхождении этих двоих. Внутри, однако, минаэрка всё ещё пыталась смириться с тем, что слуги продолжают так себя вести. Она вскользь припомнила, как белокурая девица некоторое время назад пришла к нему в комнату, вкратце сообщив о псевдоукусе нумейской змеи и о том, что в покоях уже стоит лорд Ристольг. Кристиана сориентировалась незамедлительно, пускаясь в импровизацию. При минаэрке эта девушка вела себя сдержаннее, чем сейчас. Хотя даже наедине с ней керзонка определённо чувствовала стержень вседозволенности. Безусловно, если ты так можешь вести себя при короле, то уж явно не станешь тушеваться при принцессе, пусть и чужеземной.       Роланд же снова упал на подушки, уткнулся в них лицом и страдальчески замычал, поняв, что больше может не притворяться.       — Теперь ему просто нужно как следует отдохнуть. Ваше Высочество, надеюсь, вы не всерьез планируете остаться здесь на ночь, потому что в этом нет никакой нужды. Мы проследим, чтобы Ро не беспокоили до утра, — напоследок полюбопытствовал Адриан, припоминая слова принцессы во время разговора с лордом Ристольгом.       Пристально следя за Адрианом, который поднялся во весь свой рост и сделал несколько шагов в направлении принцессы, Кристиане понадобилось время, чтобы соединить в голове сокращённое «Ро» с полным именем «Роланд». Она чуть ли не выпалила один единственный и очень короткий вопрос: «Ро?!» — всем своим видом продемонстрировав отношение к такой фамильярности. Но каменная маска на лице, которую уже успела надеть взявшая в себя в руки принцесса, не дала возможности это сделать. Вместо проявления своих эмоций девушка задержала взгляд на альбиносе, прежде чем ответить.       — И таким образом аннулировать все мои старания? Ну уж нет. Если я заявил во всеуслышание, что останусь подле Его Величества, — принцесса хоть и вынуждена была вести себя неформально, всё же называть короля даже по полному имени не собиралась, — значит я останусь подле Его Величества. Или вы считаете, что если я буду спать в своей постели, это окажется незамеченным? Напомню, что местным слугам завтра убирать эти комнаты. А некоторые из них могут стать ещё и случайными свидетелями моего бегства. Так что я уйду отсюда лишь утром.       Кристиана поёрзала спиной, устраиваясь таким образом поудобнее, снова прижала затылок к мягкой спинке и прикрыла глаза, давая понять, что разговаривать больше не намерена. Хотя даже под закрытыми веками Кристиана достоверно представила, как брат с сестрой переглянулись и визуально обменялись своим мнением по этому поводу. Девушку, однако, не шибко волновала сейчас их точка зрения. Конечно, она могла бы использовать ситуацию, попытаться разговорить их, узнать чуть лучше, но страдающий в постели Роланд, которому явно нужны были тишина и покой, а ещё накопившая за день усталость все же подталкивали принцессу к мысли о том, что надо хотя бы подремать.       — Ваше Высочество, но на кресле спать неудобно, — кажется, это был единственный аргумент, который нашёлся у альбиноса после того, как они с Арией обменялись красноречиво недовольными взглядами.       — Я переживу.       Кристиана даже глаза не открыла, резко отрезав дальнейшую беседу своим ответом.       Слух ещё долгое время улавливал возню и шёпот этих двоих. Кристиана долгое время не спала. Она изменила положение, уперев висок в свою руку, лениво рассматривала комнату, проваливалась в какие-то свои мысли. Они медленно перетекли с прокручивания в голове всех сегодняшних инцидентов к возможным опасностям в Этле. Особо коснулись образа посла. У девушки как раз появилось время вновь припомнить все его былые заслуги и попытаться представить, чего от него можно ждать в дальнейшем. Кристиана практически всегда заканчивала день тем, что анализировала в голове все его события и немного думал наперёд. Только после этого она могла заснуть.       Дремота пришла неохотно, лениво, полностью в этом соответствуя настроению принцессы. Спать в кресле оказалось отвратительным занятием. Уже через час мышцы ныли, а кости ломило. Хотелось просто сползти вниз и лечь на пол. Но минаэрка не могла себе этого позволить. Максимум, что было в ее власти, так это смещать вес с одного бока на другой, чтобы дать затекающим мышцам иллюзию удобства хотя бы на несколько минут. Из-за физического дискомфорта и понимания, что она не одна в этой комнате, Кристиана дремала чутко, периодически просыпалась, мельком бросала взгляд на окно, отмечая цвет неба, и снова прикрывала глаза. Ночь казалась мучительно долгой, но девушкее хватило выдержки не сдаться до утра. Сначала синяя чернота за окном сменила тон. Это было едва заметно человеческому глазу, но уже давало сигнал в мозг о наступлении утра. Затем небо стало стремительно светлеть. Темно-синий перешёл в серый, землю окутали неприятные утренние сумерки. Золотых лучей не было видно, а значит день предстоял пасмурным. Кристиана вспомнила, что в ночи, когда они уже подъезжали к стенам варутского замка, звёзды на небе начали исчезать, прячась за надвигающимися облаками. Даже нарастающая луна всё реже и реже появлялась на небосводе. Комнату осветил серый тусклый свет.       Дверь тихонько отворилась. Бесшумно вошёл Адриан, сразу отмечая, что его присутствие не осталось незамеченным. Кристиана безмолвно наблюдала за ним из-под опущенных век, опираясь виском о руку.       — Он спит, — Кристиана предугадала вопрос альбиноса, который скосил взгляд в сторону постели. Адриан и Ариа долго не хотели покидать королевские покои, не желая оставлять Роланда наедине с минаэрской принцессой, особенно учитывая состояние дракона. Однако не могли найти ни одного предлога, чтобы выдворить принцессу за дверь или остаться в комнате самим. В итоге после того, как эти двое погасили свечи и лампы (а делали они это нарочито медленно), Адриан под предлогом, что он носитель спасительного противоядия, навещал их всю ночь. Сначала он пробыл в комнате, пока король не уснул. Затем под шиканье Арии он всё же покинул покои, но не надолго, навещая «больного» каждый час, а самое главное — отмечая, что принцесса всё ещё сидит в кресле, вытянув ноги, а Ро всё ещё дышит, и также цел и невредим.       Ещё одна бессонная ночь была и у Исава, который, как караульный, простоял всё это время на страже по приказу, исполнительно переданному Эмилем.       На слова Кристианы Адриан кивнул. Девица не стала дожидаться, когда альбинос скажет про то, что за окном наступило утро. Она поднялась со своего импровизированного ложа и с трудом сдержала стон, чувствуя как все мышцы ее тела проклинают свою хозяйку. Принцесса не устояла перед желанием потянуться, отчего несколько суставов щёлкнуло. На этом ее дежурство и игра в обеспокоенную благородную невесту на некоторое время была окончена.       Принцесса уже без опаски вернулась в свои покои, где ее, однако, ждали. Эмилия, которая стала свидетелем косвенных начинаний для ночной пьесы. Вздрогнув от щелчка входной двери, девушка немедленно поднялась и сдержанно поклонилась, пряча свою ломоту в теле и недосып.       — Ваше Высочество.       Кристиана сверху вниз окинула свою фрейлину удивлённым и внимательным взглядом, скользнула по нетронутой постели, обратила внимание на кресло позади, которое, видимо, и послужило ночным пристанищем.       — Только не говори мне, что ты сидел здесь всю ночь.       — Простите мое своеволие, мой принц. Когда вы остались в покоях Его Величества, я остался здесь на случай, если вам понадобится моя помощь по возвращении.       Кристиана рассматривала фрейлину столь пристальным взглядом, что ни одна складочка, ни одна морщинка на одежде не оказалась незамеченной. Эмилия стояла с покорно опущенной головой, ровно, и Кристиана догадывалась, что для этого ей приходилось задействовать всю свою выдержку, ибо мышцы у ее слуги сейчас ломило и крутило не на шутку. Она могла представить это слишком хорошо, ибо только что сама провела ночь в кресле. Этот факт заставил ещё больше оценить внимание Эмилии. Кристиана почувствовала тёплое довольство, разлившееся по ее телу. Молчание принцессы служанка, однако, оценила иначе.       — Господин, если вы посчитаете, что из-за бессонной ночи я буду плохо служить днём, то это не так. К тому же Идумей и Лэрсис будут рядом, поэтому…       — Нет, ты всё правильно сделал. И твоя помощь мне нужна, — принцесса решила не разочаровывать служанку и не перечеркивать ее стремления и старания одним своим словом. — К постели не прикасайся. Она должна остаться такой же нетронутой. Сходи на кухни. Знаю, что ещё рано, но я хочу позавтракать пораньше. И упомяни там, что я только сейчас вернулся в покои.       — Слушаюсь.       Эмилия даже улыбнулась, обрадовавшись, что терпела всю ночь не зря, поклонилась и вышла из покоев. Кристиана, действительно, хотела перебить свое отвратительное самочувствие едой.       «Что ж… По крайней мере, плохо себя чувствовать на утро будет не только Его Величество» — мысленно констатировала принцесса, даже не думая садиться в кресло, от которого ее уже тошнило. Она с удовольствием прошлась по комнате, разминая конечности и не задумываясь о том, что может кого-то разбудить.       С завтраком Эмилия подсуетилась так, что уже через полчаса Кристиана могла сосредоточиться на еде. После того, что произошло ночью, она чувствовал себя в максимальной безопасности, ибо представить, что Ристольг посмеет что-либо ещё выкинуть в ее сторону, было невозможно. Уж точно не до их отъезда.       Когда утренний голод был утолен, Эмилия помогла принцессе умыться, переодеться в дорожную одежду и зачесать серебристые волосы в хвост, повторяя вчерашнюю причёску с косами.       — Эмиль, ты был весьма полезен. Надеюсь, говорить тебе о том, что язык необходимо держать за зубами, не нужно. Можешь быть свободен. Удели оставшееся время себе.       — Благодарю, Ваше Высочество.

***

      Дракон уснул довольно быстро под далекие разговоры собственных слуг с принцессой. Принятое противоядие начало свое действие, и тормозил процесс только тот факт, что яд Арии за время спектакля успел разнестись по телу. Но доза его была слишком мала, чтобы стать настоящей угрозой, да и яд Адриана все стремительнее разносился по венам с каждым ударом приходящего в норму сердца. Спал мужчина беспробудно до самого раннего утра, пока в комнате не появились близнецы. Позволить господину поспать подольше, увы, было никак нельзя, скоро придут лекари с утренней проверкой, а к этому еще нужно подготовиться. Разбудив золотого, они рассказали ему о последних событиях ночи, заставив короля перевести взгляд на пару сдвинутых кресел, которые слуги еще не успели расставить по местам. В мыслях Роланд подивился самоотверженности принцессы: пожертвовала нормальным отдыхом перед долгой дорогой ради того, чтобы качественно отыграть свою роль до конца. Это было достойно похвалы, хотя еще после дневного разговора минувшего дня, монарх был почти уверен, что минаэрка из тех неженок, что способны спать только на мягких перинах и в походе вертятся всю ночь, не в силах устроиться на жестком ложе.       Ариа прихватила с собой небольшую шкатулку, о назначении которой дракон знал еще до того, как девица открыла ее — косметика. Для того, кто еще вчера вечером грозился отойти вслед за отцом, сейчас видок у Роланда был слишком здоровый, несмотря на сохранившееся легкое недомогание и нещадно болевшие мышцы как после длительной и непривычной физической нагрузки. Впрочем, эти побочные эффекты уже можно было терпеть. Насилу пытаясь потянуться после сна Роланд вдруг вспомнил случай еще с периода совместных странствий, когда у одного несчастного, получившего полную дозу яда от разъяренной альбиноски, на руке оторвалась мышца из-за скрутивших тело судорог. Перед глазами живо пронеслась картина, как на оголенной руке под кожей бандита нечто вдруг «скукоживается» по направлению от локтя к плечу, из-за чего силуэт руки сразу принял жуткий неестественный вид. Стало так противно от этих воспоминаний, что дракон так и не потянулся толком, решив сразу перейти к утренним процедурам. Завтраком было решено пренебречь, Роланд чувствовал легкую тошноту после вчерашнего и не хотел усугублять в свете того, что совсем скоро снова предстоит дорога. Умывшись, он отдался в руки Арии, которая должна была сделать вид короля более болезненным перед утренним приходом лекарей. И вот тут-то Роланду уже пришлось пустить в ход все свое актерское мастерство, чтобы убедить не на шутку взволнованных эскулапов, что вопреки возвращающимся в норму показателям, самочувствие монарха еще оставляет желать лучшего. Но после случившегося в Алькаве, они, наверное, готовы были закрыть глаза на некоторые несостыковки и принять их не иначе как за божественное чудо, лишь бы им не пришлось констатировать смерть второй августейшей особы за последнюю семидневку.       К тому времени, как минаэрка была полностью готова, лишь плащ не укрывал ее плечи, уже подошло время завтрака. Кристиана предполагала, что им будет необходимо отыграть финал. Если Роланд, «чудом переживший ночь», будет решать судьбу лорда, лучше чтобы Кристиану застали там же, где и оставили, даже если потом ей прикажут выйти. Поэтому она снова вернулась в королевские покои, отмечая, что Роланд уже не спит и помимо альбиносов в покоях никого нет.       Принц вошел как раз в тот момент, когда Роланд, уже облачившись в дорожную одежду, сидел в кресле и наводил последние детали марафета: с одной стороны Ариа подправляла макияж, с другой Адриан собирал в низкий хвост золотые волосы.       — Рад приветствовать Его Величество живым и невредимым, — Кристиана не сдержала насмешливой улыбки, отдавая при этом низкий поклон. — Как самочувствие?       На лице девушки и следа не осталось от тяжело проведенной ночи. Нет, чувствовала она себя по-прежнему прескверно, но не показывала это ни мимикой, ни сутулостью.       — А, доброе утро, Кристи…ан, — дракон, на миг осекшись, ибо едва не забыл, что минувшим вечером пообещал этой странной девице обращаться к ней в мужском роде, отвел голову чуть в сторону, чем вызвал недовольный взгляд альбиноски, но ему очень не хотелось, чтобы служанка зарядила напудренной кистью прямо в рот, потому что он решил вдруг поболтать.       — Доброе утро, Ваше Высочество, — не отвлекаясь от своих дел, в унисон поприветствовали визитершу близнецы.       — Чувствую себя так, словно знатно посидел в таверне, а затем на спор за ночь пролетел половину материка. Ощущаю каждую мышцу. Но это уже мелочи, — бодро отозвался дракон, под недовольное цыканье драконицы. — Надеюсь ты смог хотя бы немного отдохнуть, несмотря на условия, — добавил, чуть понизив голос и не скрывая своей осведомленности о ночных событиях. На язык это наигранное неправильное обращение к девушке, да еще и к собственной невесте по-прежнему упорно не ложилось, казалось каким-то кощунством, но крылатый старался гнать эти мысли подальше, уверяя себя, что он лишь первое время будет следовать этому глупому обещанию, а потом, несомненно, убедит керзонку прекратить этот фарс.       Глядя на принцессу, в мыслях Роланд отметил, что девушка не выглядит как та, что провела всю ночь подле будущего супруга в креслах, но памятуя каким хорошим игроком являлся Ее Высочество, мужчина мог сказать наверняка, что та попросту прячет свой дискомфорт, но как либо акцентировать внимание на этом притворстве не стал. Он уже начинал привыкать к тому, что минаэрке даже в подобной неформальной обстановке комфортнее было натянуть очередную маску.       Кристиана сразу отметила, что голос короля преисполнен бодрости, и от вчерашних страданий, сводящих с ума, не осталось и следа. Это радовало.       — Благодарю за оказанное внимание. Я отдохнул достаточно, чтобы продолжить наш путь. Но должен заметить, что у лорда Ристольга невероятно удобная мебель! Спал, как младенец.       Кристиана не прикрыла лживостью свой финальный сарказм, подчёркивая антонимичный подтекст своих слов, который сейчас поняли, кажется, все. Хоть принцесса упрямо держала спину и рисовалась достаточно бодрой, чувствовала она себя скверно. Всерьёз обмануть не пыталась. Это было бы глупо. Особенно нелепо ложь выглядела бы на фоне столь красноречивого и искреннего ответа короля. Некрасиво было бы не ответить взаимностью.       — Ты кстати пропустил кое-что интересное. Ри, расскажи ему, — напоследок произнес Роланд, прежде чем закрыть рот, дабы не мешать работе девушки. Она как раз собиралась придать губам господина более синюшный цвет.       Адриан, к этому времени закончивший возню с лентой, охотно подчинился, но предварительно придвинул второе кресло к принцессе, не желая заставлять ее стоять. Хотя, он своими глазами видел как «замечательно» спалось минаэрке минувшей ночью на этих самых креслах, так что альбинос не был уверен, не тошнит ли гостью теперь от них. Тем не менее, свою дань заботе о чужом комфорте он отдал и вернулся к господину, бесцеремонно облокотившись на спинку его кресла.       От вида придвинутого кресла девушка и впрямь ощутила тошноту. Но свое отношение предпочла не показывать, мило улыбнувшись Адриану:       — Благодарю, Адриан.       Принцесса села и привычным жестом закинула ногу на ногу. То, как альбинос облокотился о спинку кресла, минаэрку уже не смутило. Вчера она была свидетельницей и большей фамильярности от этих двоих.       — Лекари приходили не так давно. Подтвердили, что острый период прошел и жизни короля более ничего не угрожает. Видели бы вы лица этих несчастных, Ваше Высочество, — альбинос хитро улыбнулся. — Когда они переступали порог комнаты, готов поклясться, они думали, что идут фиксировать смерть. Зато обратно летели как на крыльях! Но они пока будут молчать о своем заключении, Ро все еще размышляет над тем, как поступить с лордом Ристольгом.       — Но у меня уже есть кое-какие мысли, — снова включился в разговор Роланд, пользуясь тем, что Ариа закончила и сейчас придирчиво осматривала свою работу. Монарх снова выглядел болезненно бледным, пусть и не настолько сильно как вчера. Под глазами залегли тени, а губы имели едва заметный синюшный оттенок. Драконица явно не первый раз занималась подобными перевоплощениями, ибо работа была сделала достаточно умело. Удовлетворившись увиденным, она взяла в руки небольшое зеркало, позволяя теперь самому «заказчику» полюбоваться итогом.       — Жуть, — прокомментировал монарх, глядя на себя. — И вот так я вчера выглядел?       — Хуже, — с улыбкой протянула альбиноска, прежде чем убрать зеркало и начать собирать косметику. Золотой недовольно скривился на миг, но быстро вспомнил о незаконченном разговоре.       Кристиана внимательно слушала Адриана о заключении лекарей, а затем скользнула внимательным взглядом по телу и лицу монарха которые стало возможно детально разглядеть благодаря отодвинувшейся в сторону фигурке Арии. Кристиана отметила, что в этом теле снова чувствовалась сила. Это ощущение и в сравнение не шло с тем, что творилось ночью. Грим на лице выглядел весьма достоверно. Синюшность губ и тени под глазами казались ещё выразительнее в обрамлении золотых волос. Сейчас у минаэрки было время подумать об этом. Она даже поймала себя на мысли, что ей не хотелось бы, чтобы король выглядел так когда-нибудь взаправду. Совершенная внешность вкупе с золотым обрамлением могли дёшево подкупать народ, давая им ассоциации с Первой Королевой.       Но долго Кристиана предпочла об этом не думать и полностью сфокусировалась на речи дракона. А диалог предстоял явно интересным! Принцесса жаждал быть в курсе событий. Она всегда этого желала. А тут информация сама плыла к ней в руки. Это удивляло. В какой-то момент она даже задалась вопросом, для чего асшинесскому королю допускать ее сейчас к «святая святых» — ходу своих мыслей и принятию решения? Но уж точно не собиралась противиться.       — Так вот, я думаю не наказывать его. Более того, я хочу сказать ему, что идея не накладывать клеймо позора за преступление исходила от тебя, — Роланд снова перевел взгляд на принцессу. — Опасность смерти короля миновала, Его Высочество, остыв и успокоив свое сердце, проявил великую милость к провинившемуся аристократу, — помпезно произнес дракон, имитируя голос какого-нибудь глашатая. — Думаю, свое он уже получил. Лекари отчитались, что ночью им все же пришлось навестить лорда в покоях. Он много лет верой и правдой служил короне и я предпочел бы дать ему последнюю возможность не потерять свой статус при дворе. Кто знает, может события минувшей ночи вкупе с тем, что тот, кого он ненавидит больше самой жизни, стерпел обиду и проявил милосердие, вернут лорду Ристольгу ясность рассудка, — мужчина говорил размеренно, словно желал, чтобы девушка расслышала каждое слово. Ариа, к этому моменту же закончила и заняла место рядом с братом. — Несмотря на то, что вчера мы выбрали позднее время для нашей затеи, слухи разной степени достоверности уже гуляют по поместью, но думаю, мы сможем обернуть их так, как нам нужно, дав официальное разъяснение. Таким образом, подлинная информация об инциденте с нумейской змеей будет достоянием тех, кто принимал в ней прямое участие. Но, — Роланд сделал особый акцент на последнем слове, подняв вверх указательный палец, — я не хочу принимать это решение в одиночку. Эти двое свое мнение уже сформировали. Ребята, резюмируйте, — дракон откинулся на спинку стула, подкрепив свои слова жестом. Близнецы переглянулись. Первым заговорил Адриан.       — Влияние и связи лорда Ристольга будут очень полезны, особенно на первых порах, пока позиция Ро в Этле не столь крепка, как нам бы хотелось. Я считаю, что нам стоит не отсекать Ристольга за минувший проступок, а постараться выручить из него максимум выгоды, сделав лорда еще больше обязанным не только короне, но и лично вам, Ваше Высочество. Я думаю, мы сможем успешно манипулировать его чувством вины и, может быть, даже сможем немного притупить его ярый расизм.       — Я считаю, что если мы сейчас спустим это Ристольгу с рук, он воспримет это как слабость и в будущем нанесет новый удар, но уже с учетом старых ошибок, — как только брат замолчал, в разговор тут же вступила Ариа. Голос ее звучал резче, категоричнее. — Прощать подобное значит собственноручно рыть себе могилу. Лорд не глуп, возможно, сейчас на эмоциях он действительно примет решение о прощении как великую милость, то позже, обдумав все как следует, он найдет в этом возможность для новой подлости. Он взращивал свой расизм не одно десятилетие, он не откажется от него из-за одного случая. Эти угли будут продолжать медленно тлеть, пока на них не бросят ворох трута. Добавить к этому общие настроения в Асшинессе относительно нового договора с Минаэром… подобная ошибка может закончиться катастрофой. Я думаю, Ристольга уже нельзя считать верным соратником. К тому же, он далеко не молод. Лучше сосредоточиться на его дочерях.       — Как видишь, к единому мнению мы не пришли, — дракон развел руками. — Ты — одна из ключевых фигур и несостоявшаяся жертва. Эдакий камень преткновения. Ко всему прочему, как я успел заметить, ты далеко не глуп. Так что теперь мне хотелось бы услышать твое мнение. Рассуди нас.       На последних словах короля близнецы переглянулись сначала между собой, затем перевели взгляды на короля и затем на принцессу. Прозвучало так, словно их господин давал минаэрке право вынести окончательный приговор асшинесскому аристократу. Такой исход до прибытия принцессы троица не обсуждала и это заставило родственников немного занервничать.       Девушка не встревала. Слух обострился, особенно с того момента, когда в плане Роланда появилось ее имя. Стать милосердной чужеземной принцессой, которая всем сердцем настроена на благожелательность к народу Асшинесса, и ещё до прибытия в Этлу положительно зарекомендовать себя? Это, определённо, ей нравилось! Однако, сейчас вопрос сосредотачивался не исключительно на ее скромной персоне. На кону стояло куда больше — вся внутренняя политика Асшинесса и становление короля. Это заставляло забыть о себе и своём эгоизме и думать более масштабно. Как бы местные не воспринимали минаэрку, (а она имела смелость признаться самому себе, что родной стране больше не нужна) куда явственнее она была теперь заинтересована в благосостоянии Асшинесса, в котором ей придётся жить. Если власть Роланда рассыпется в щепки, положение Кристианы окажется весьма незавидным. И даже если девушка выживет в этом политическом катаклизме, то ей, определённо, придётся искать политическое убежище либо у дяди, либо в соседних странах. И поэтому, когда король неожиданно спросил ее мнение (а принцесса явно отвык за эти годы от такого обращения), это заставило ее задуматься. Она отвела взгляд, снова прогоняя в голове все «за» и «против». Лицо оставалось по-прежнему безмятежным, но взгляд стал тяжелее и серьёзнее. Не чувствуя растерянности, минаэрка снова заглянула в золотые глаза. К необычному взгляду дракона она уже начинала привыкать, хотя в первую встречу ощущала мурашки по коже.       — Я не посмею разрешать ваш спор и уж тем более давать советы королю страны, на территории которой я формально пребываю всего второй день. Однако, если Его Величество хочет услышать ход моих мыслей, я с радостью его озвучу. Но прошу учитывать и то, что я явно заинтересованное лицо. Безусловно, мне выгодно, чтобы с первых дней пребывания в Асшинессе мой образ запечатлелся в памяти местной знати не только как «миленький спутник короля», но и как «чужеземный принц, проявляющий симпатию и доброжелательность к асшинесскому народу». Однако, я постараюсь отдалиться от этой мысли, чтобы претендовать на объективность, — короткая пауза дала начало новому витку мыслей. — Ариа права. Любое проявление неповиновения нужно карать с такой агрессией, чтобы другие на какой-то период забывали, как дышать, не то что уж замышлять что-то против власти. Я знаю, что имя моего отца упоминать — дерзость и кощунство в этих землях. Однако моё происхождение не тайна, и все прекрасно это знают, — Кристиана видела, что упоминание Ардана вызвало тень на лицах близнецов, но не собиралась стыдится своего родства. Да, она тот самый минаэрский «принц», любимый и единственный «сын» тирана и великого завоевателя. Закрывать на это глаза бессмысленно. — Каким бы тираном он ни был и какую бы внешнюю политику не вёл, внутри страны ни один лорд не посмел бы и слова сказать против него, даже если бы всю семью и всех родственников этого человека отправили на войну. За все годы его правления ни одна волость не посмела выйти из-под контроля, несмотря на колоссальные экономические и человеческие ресурсы, затрачиваемые в битвах. Польза карательных мер доказана историей, — Кристиана плавно начала переключаться с образа Ардана на образ Роланда. У дракона была немного другая ситуация. — К тому моменту, как король Ардан занял трон, у него была влиятельная поддержка. Однако, насколько я имею смелость предполагать, учитывая все косвенные факты и прямое упоминание Арии о настроениях в Асшинессе, сторонников у Его Величества не так много. Если не сказать ещё резче… Следовательно, если придётся устраивать репрессии, под них попадут многие. Очень многие… А эти репрессии придётся устраивать в любом случае. Тогда… Одним убитым лордом больше, одним меньше — какая разница? Лорда Ристольга можно будет устранить в любой момент, главное — удерживать центральную армию. Стоит учесть, что и подобный инцидент, как с Ристольгом, вряд ли с кем-то ещё из недовольных удастся провернуть. Сегодняшняя ночь — череда случайностей, которые удалось использовать. А чувство вины — весьма сильный рычаг давления в некоторых случаях. Иначе зачем всё это было? Я клоню к тому, что если есть возможность завербовать хотя бы одного сторонника, этим лучше воспользоваться. Если придётся карать на плахе недовольных, то этого лорда всегда можно включить в список таковых. Я не говорю о прощении и доверии. Нужен специальный человек в варутском замке, который будет обо всем докладывать в столицу. Можно лишить части земель, армии, на какое-то время наложить вето на встречи с другими лордами, переписку и выезд, а потом пригласить в столицу и держать подле себя на коротком поводке. Король таким решением проявит милость, а лорду придётся «платить» своими связями. И если он хоть шаг сделает не туда, то билет к палачу оплачен. На мой скромный взгляд, террор устроить никогда не поздно, а хотя бы один сторонник (особенно влиятельный) будет стоить многого. К тому же репутацию слабого короля иногда путают с милостивым. Я почему-то уверен, что в Этле в первые же дни полетит парочка голов. Это можно сделать показательно. Выбрать тех, кто особо не нужен в игре и кого есть, за что покарать. Хотя о чем я? Покарать всегда есть за что. Тогда никто не посмеет сказать, что Его Величество мягок сердцем. Многие напрягутся, если правление начнётся с кровопролития. Но для показательной казни пока что нужны другие лица. Тех, кого точно не жалко, но при этом тех, кого все знают.       Кристиана задумалась лишь на мгновение, отведя глаза в сторону.       — Да. Лично я так бы и поступил. Каким бы сильным король не был, ему нужна поддержка. Глупо потерять потенциального сторонника в массовых репрессиях. А что до показательных казней в первые же дни… Это может лишний раз поубавить пыл тому же Ристольгу. И чем больше голов полетит, тем лучше.       Кристиана поймала себя на том, что говорит слишком долго и буквально озвучивает то, о чем думает. Примерно такими мысленными монологами заканчивался любой ее день. Правда, в последние годы масштабы явно поубавились с учётом снятия с нее метки «наследный принц Минаэра». Опомнившись, она расплылась в широкой улыбке, желая этим разрядить обстановку.       — Наверное, глупо слушать того, кто утратил статус наследного принца, — она сказала это так беззаботно и легко, словно говорила о скачках. С этим она уже давно смирилась и даже позволила себе тихий смешок. Настроение располагало. — Поэтому не принимайте мои слова всерьёз. Я лишь поделился своей точкой зрения, о чем вы, Ваше Величество, меня попросили.       Кристиана даже не надеялась, что к ней прислушаются. Того, что ее вообще спросили, уже хватало с лихвой. Она до сих пор пребывала в недоумении от того, что ей дали свободно высказать свое мнение. Но холодный разум уже нашёл несколько объяснений. Либо Роланду, как воздух, были необходимы верные подданные, либо это была проверка, либо ничего не значащий спортивный интерес с его стороны. Однако последними словами Кристиана, на всякий случай, освободила своих собеседников (именно «собеседников», потому что, учитывая влияние Арии и Адриана, с близнецами теперь приходилось считаться) от необходимости учитывать ее слова; а себя обезопасила от того, чтобы не попасть в неловкую ситуацию.       — Позвольте же узнать, какое в итоге решение вы приняли?       Всё трое слушали минаэрку предельно внимательно, даже взгляда с нее не сводили. Асшинессцы не пытались скрыть, что их заинтересованность выходит за пределы банального любопытства. И чем дальше в своих размышлениях пускалась принцесса, тем яснее становилась очевидная разница между мышлением человека и дракона. Близнецы мельком переглянулись, когда речь зашла о репрессиях во имя укрепления позиций короля, на несколько мгновений они даже подумали, что принцесса шутит, но вскоре пришлось признать — она совершенно серьёзна. В такие моменты тесное родство с таким тираном как король Ардан наиболее ярко читалось в девице и это было даже немного жутко.       Роланд размышлял. Изначально он сказал сам себе, что дал принцессе слово, лишь желая получить ещё одно мнение по данному вопросу и в целом остался доволен своей инициативой, пусть порой слова минаэрки казались дракону сущей дикостью. Он не мог не отметить перемены в визави под конец речи, та словно очнулась и быстро пошла на попятную. Глазами золотого то было даже забавно, но ситуация и нынешние отношения не располагали к беззлобным шуткам. Оставалось только гадать, что служило тому причиной — банальное недоверие к драконам или же последствия того, что последние годы девушка была лишена статуса наследного принца. Или же всё вместе? Но увы, позволить себе долго размышлять над этим Роланд не мог, на повестке дня были куда более важные вопросы. Лёгкое наказание дабы указать лорду на его место — неплохой вариант, могло сработать, но всё было не так просто.       — Мне нужен твой ум. А на него твой статус, ни прошлый, ни нынешний не влияет. Не стоит себя принижать, — по-философски ответил Роланд, слабо улыбнувшись. В голове его по-прежнему роилось немало мыслей и требовалось чуть больше времени, чтобы упорядочить их.       — Но репрессии мы можем отбросить сразу, — Ариа пожала плечами.       — Если Ро начнёт своё правление с казней… — подключился Адриан.       — …он не просидит на троне и недели. Не спасёт даже Первая Королева в предках, — закончила за него сестра.       — Все важные посты в Асшинессе занимают драконы. Известные личности, следовательно, тоже сплошь драконы. И устраивать казни среди них никак нельзя, — альбинос покачал головой.       — Война и без того сильно ударила по нашим рядам. При самых благоприятных прогнозах потребуется несколько десятков лет, чтобы восполнить популяцию. Если новый король начнёт отправлять на плаху драконов, он предельно быстро заработает такую репутацию среди подданных, на фоне которой король Ардан покажется милосердным монархом. И я сейчас не преувеличиваю, Ваше Высочество, — драконица повторила жест брата.       — Да, вы правы, устраивать казни — не наш выход. Но у нас ведь есть собственные варианты высшей меры наказания. Однако, думаю, и они в нашем случае будут слишком грубы, — включился в разговор Роланд. По привычке он хотел было потереть подбородок, но Ариа, состроив страшное лицо, хлопнула его по руке, напоминая о макияже. Золотой этот финт со стороны слуги словно и не заметил, лишь сменил тактику и сложил руки на груди.       От сцены, в которой Ариа шлепнула Роланда по руке, Кристиану разве физически не передернуло. Нет, к такому она определённо ещё долго будет привыкать… И даже маячащий в будущем статус советников не спасал ситуацию.       — Сажать Ристольга под «домашний арест» тоже нецелесообразно, в скором времени между Асшинессом и Минаэром планируется заключение целого вороха торговых договоров, а Варута поставляет львиную долю металлов и драгоценных камней. Без их представителя никуда, а значит глава обязан быть у дел. Но в словах Кристиана, определённо, есть смысл. Удержать тонкую грань между слабостью и милосердием, не отвернуть от себя потенциально важного союзника, но и не «поощрить» его козни… — король снова погрузился в свои мысли. Вся эта ситуация с каждой минутой всё больше напоминала ему сложную партию в шахматы, где нужно было по-настоящему думать головой, а не слепо следовать готовым стратегиям.       Арии этот разговор наскучил первой. Она шумно вздохнула, стряхнула с платья несуществующие пылинки и отошла, принявшись за сборы. Несмотря на привилегированное положение альбиносов, обычных обязанностей с них никто не снимал. Адриан проводил сестру взглядом, выпрямился и сменил позицию, теперь остановившись слева от кресла господина, но присоединяться к родственнице не спешил, всё ещё вынашивая какую-то мысль.       В дальнейший обмен репликами после озвученного монолога Кристиана предпочла не вмешиваться, с напускной ленцой наблюдая за течением беседы. Она придержала язык касаемо того, что драконы слишком уж сильно трясутся над своими жизнями. Нет, принцесса, безусловно, понимала, что с популяцией у этой расы большие проблемы. Весьма большие. Однако она смотрела на ситуацию так, как если бы сама была королём (драконом себя представить она могла едва ли). И подобный подход ей не симпатизировал. Если каждый дракон заранее уверен в своей неприкосновенности, ибо удачно родился с чешуей на спине, то о каком страхе может идти речь? Тогда любой из них может выйти вперёд и высказать свое недовольство! Девушка про себя даже подумала, что при таком подходе чудом является то, что эта страна всё ещё не представляет собой кучку разрозненных провинций и держится единым пятном на карте. Кристиана и правда не представляла централизованную власть без карательных мер. «От парочки голов существенно численность бы не уменьшилась». Но эти мысли Кристиана придержала, на периферии разума понимая, что национальный комплекс этого народа — деторождение. И носителем этого комплекса был, видимо, каждый дракон, вне зависимости от титула. Что ж, такая проблема объясняла подобное поведение. Но Кристиана явно видела в ней проблему для утверждения власти. К слову, ей, как человеку, здесь приходилось представлять себя на месте асшинессца, а это было затруднительно. Людской род не знал проблем с произведением на свет потомства и был весьма плодовит.       — Не составит никакого труда оставить в доверенное лицо из Этлы здесь. Причём, под более чем благовидным предлогом. В свете предстоящих переговоров с послами Минаэра, ещё до отбытия в Алькав обсуждался вопрос отправки ревизоров по всем провинциям. Министерство экономики желало лично убедиться, что у Асшинесса не будет перебоев с поставками. Внедрить в одну из таких комиссий шпиона — и дело с концом.       — Верно говоришь. А ещё я бы обеспечил себе гарантию того, что лорд будет сидеть смирно даже если ему всё это категорически не понравится. Хоть я сомневаюсь, что он теперь скажет хоть слово против, даже если я решу снять с него все титулы лишить всех привилегий, — согласился король и поднялся было с кресла, но раздавшийся неуверенный стук в дверь заставил его тотчас ухнуть обратно и старательно изобразить болезненность.       — Войдите, — подал голос Адриан, убедившись, что король «готов». Вошедший в комнату слуга низко поклонился.       — Ваше Величество, Ваше Высочество, доброе утро. Его Светлость лорд Ристольг отправил меня справиться о самочувствии владыки. Его Светлость приносит извинения, что не пришёл задать этот вопрос лично, но он сомневается, что Его Величество захочет его сейчас видеть, — взволнованно отчеканил мужчина, не поднимая глаз.       — Я слышал, что ночью Его Светлости требовалась помощь лекарей, — подал голос Роланд. Сейчас слова его звучали приглушённее и напряженнее, словно беседа давалась ему нелегко.       — Это верно, Ваше Величество. Его Светлость по-прежнему не здоров. Возможно, это ещё одна причина, почему он отправил меня, но о ней Его Светлость не упоминал.       — Где сейчас лорд?       — Когда я уходил, он был в своем кабинете.       — Хорошо, ты свободен. Я сам навещу Его Светлость и подробно расскажу о своем самочувствии, — махнул рукой Роланд, отпуская слугу. Однако, тот замешкался.       — Его Величество уверены? Возможно, мне тогда стоит проводить вас? — незнакомец впервые за время разговора поднял глаза. Голос его сквозил неприкрытым беспокойством.       — Не волнуйся, я знаю дорогу и у меня есть тот, кто поможет мне дойти, — тем же приглушенным голосом ответил дракон. Больше настаивать слуга не посмел и, еще раз поклонившись, вышел.       Адриан задержал вопросительный взгляд на монархе и тот не стал долго держать интригу, вернув голосу былую бодрость:       — Вы двое продолжите сборы. Будет здорово, если к моему возвращению все будет готово. А мы с Кристианом пойдем к Ристольгу и поставим в этом деле окончательную точку, — на последних словах альфа перевел взгляд на минаэрку.       — Его Высочество ведь окажет мне честь? — позволив себе шутливый тон, спросил он, не нуждаясь, впрочем, в ответе.       — Все же желаете выставить его воплощением милосердия? — поинтересовался обсидиановый.       — Да. Как бы то ни было, я заинтересован в том, чтобы как можно скорее снизить градус ненависти и агрессии, как минимум, к его персоне среди драконов. Можешь считать это эгоистичной попыткой избавиться от лишней головной боли, но Кристиан ожидаемо подтвердил, что это и в его интересах, — король отвел взгляд, отмахнувшись от слуги. Альбинос громко хмыкнул, весьма характерно улыбнулся, но никак эти слова не прокомментировал. Вместо этого он наконец соизволил помочь сестре, унося с собой призрачный шлейф неловкости, повисший над беседовавшими.

***

      Из-за необходимости притворяться больным, дорога до кабинета лорда, несмотря на относительную близость расположения, заняла больше времени, чем рассчитывал король. Потребность сильнее напрягаться, искусственно делая движения более скованными и вялыми, лишать шаг привычной пружинистости — все это заставляло мышцы болеть еще сильнее. И помимо этого, для полноты картины девушка все это время вела альфу под руку, готовая поддержать в любой момент, отчего Роланд и вовсе незаслуженно чувствовал себя немощным стариком.       Сказать, что Ристольг был удивлен таким гостям, значит не сказать ничего. Его собственный вид был весьма утомленным и серым, что невольно заставило сердце золотого сжаться, но вида он не подал. Кварцевый, до этого стоявший у распахнутого настежь окна, тотчас засуетился, запричитал, что не стоило монарху утруждать себя этим походом и стоило только позвать, но Роланд единым жестом пресек этот поток бесполезной болтовни. Вскоре он и принцесса заняли место на софе, лорд же расположился в кресле по другую сторону чайного столика.       Корпус минаэрки, сидящей на софе, был заметно повернут к Роланду, что демонстрировало особое внимание к физическому состоянию золотого дракона. Девушка старалась не смотреть на лорда, будто обида за случившееся всё ещё гложила ее. Обида не за себя, а за асшинесского короля. Керзонка строила из себя служанку, затронутую в самых высоких чувствах преданности и служения хозяину. Она демонстрировала это весьма красноречиво.       — Как видите, мне легче, — начал издалека молодой мужчина, памятуя, зачем приходил слуга.       — Слава Первой Королеве, — взмолился старик, на мгновение подняв глаза к потолку.       — И полагаю, вы понимаете, зачем мы сюда пришли.       — Я готов принять любое наказание, которое Его Величество сочтет справедливым, — Ристольг покорно склонил голову.       — Еще недавно я всерьез рассматривал несколько вариантов, — Роланд старался удержать ту тонкую грань между болезненностью и суровостью голоса. — Но окончательным решением я обязан Его Высочеству, — золотой выразительно медленно кивнул в сторону принцессы, кварцевый же заметно напрягся, припомнив вчерашний вечер. Помимо этого, ему в очередной раз резануло по ушам это смешное обращение к девчонке как к мужчине, но вида он не подал, как бы горько не было от того, что какой-то жалкий человек навязал их молодому и неопытному королю свою игру.       Заметив напряжение собеседника, Роланд специально выдержал паузу, прежде чем продолжить.       — Я не стану подвергать вас лишениям, не стану пятнать ваше имя клеймом преступления.       На этих словах Ристольг вдруг встрепенулся, устремив удивленный взгляд на короля. Но тот не повел и бровью, невозмутимо продолжая:       — Его Высочество смог унять порочные мысли, отказаться от справедливой обиды и принял пусть милосердия в отношении вас, лорд Ристольг. К чему призвал и меня. И мы надеемся, что вы также сможете совладать со своими пороками.       — Разумеется! Разумеется, я… — начал было торопливо говорить старик, но Роланд остановил его жестом. — Это еще не все. Пожалуйста, дослушайте.       — Да, прошу меня простить, Ваше Величество, — кварцевый снова смиренно опустил голову.       — В предстоящих переговорах с послами Минаэра представитель Варуты будет занимать важную роль. Но принимая во внимание, что вам, вероятно, пока еще может быть нестерпимо тяжело общаться с нашими союзниками, в качестве представителя я сегодня заберу в Этлу вашу старшую дочь Аминариллу, — монарх говорил это тоном, что красноречиво намекал — противиться не стоит. Он не спрашивал разрешения у родителя девушки, не советовался с ним, он ставил условия. Ристольг едва не подскочил на месте. Он поднял на визави карминовый взгляд, в глубине которого плескался испуг, как мужчина продолжил, не давая визави вставить и слово.       — Вы вероятно хотите сказать, что она еще слишком молода и неопытна. Принимая во внимание и это, вы вольны отправить с ней одного из своих доверенных подчиненных, что поможет Аминарилле в ее нелегком деле. Я уверен, она справится, — дракон наигранно вымученно улыбнулся. — Для вас же, Ваша Светлость, будет другое, не менее важное задание. В скором времени в Варуту в рамках всеобщей проверки будет отправлена этлийская комиссия от министерства экономики. Я рассчитываю, что вы охотно будете сотрудничать с ревизорами и покажете впечатляющие результаты. На этом все, — подытожил Роланд.       — Я вас понял, Ваше Величество. Я все исполню, — наконец начал говорить Ристольг. Было слышно, что слова даются нелегко, его явно насторожил факт столь стремительного и безотлагательного отбытия одной из своих дочерей.       — Мне не хватит слов, чтобы выразить свою благодарность и признательность за проявленное ко мне великодушие, Ваше Величество и… Ваше Высочество, — последние слова дались кварцевому особенно нелегко, но он приложил все силы, чтобы запихнуть собственную гордость как можно глубже.       — Я искренне сожалею о содеянном и, клянусь именем Первой Королевы, что сделаю все возможное, чтобы загладить свою вину и вернуть к себе прежнее доверие. Я не думал, что доживу до того дня, когда человек обратит на меня добрую волю, а не клинок, — старик поднялся со своего места, обогнул стол, и, замешкавшись на пару кратких мгновений, опустился перед софой на одно колено, склонив голову. — Я никогда не забуду вашего милосердного поступка и молю Первую Королеву, что однажды вы сможете отпустить мне мой грех невежества и слепой ненависти.       Роланд наблюдал за этой картиной с тяжелым сердцем. Лорд Варуты всегда представал в глазах молодого монарха сильным и гордым драконом. Тем, на кого стоит равняться. Ему никогда не доводилось видеть Ристольга таким подавленным, это казалось настолько неестественно, что становилось не по себе. Вдвойне не по себе было то мысли, что это он, Роланд, довел его до такого состояния. Разумеется, это было не на пустом месте, и старик заслужил тот спектакль, но это не умаляло тяжести в груди. В мыслях же альфа попросил прощения у старого дракона за эту необходимую ложь. Возможно, ему и правда еще многое предстоит познать и принять в этой жизни.       Несколько мгновений спустя король выразительно взглянул на принцессу, а затем на миг скосил взгляд в сторону коленопреклоненного лорда, мол, давай, на ноги его «поднимать» тебе.       Кристиана не вмешивалась в диалог короля и лорда, делая вид, что сосредоточение всех ее интересов — Роланд и его самочувствие. А всё остальное — ничего не значащая суета. Своей услужливостью и почтением она ярко показывала, что король здесь — золотой дракон. И она, «принц» Минаэра, склоняется перед ним и готова служить наравне с другими.       Невзыскательная роль не требовала от девушки шибких усилий. Она демонстративно не смотрела на лорда, про себя думая, что так и просидит безмолвной нянькой Роланда до конца, затем поможет ему подняться и они покинут эти комнаты. Когда старый дракон встал перед ними на колено, мимика девушки не изменилась. Большую часть слов Ристольга керзонка мысленно адресовала Роланду. Но когда повисла пауза и Кристиана столкнулась с выразительным зрительным намёком короля, она поняла, что слова Ристольга были адресованы также и ему.       Принцесса повернула голову в сторону изможденного событиями этой ночи лорда. Мужчина и впрямь выглядел сломленным, раздавленным. Это было видно слишком хорошо. Кристиана невольно испытала садистское удовлетворение.       — Прошу Вас, встаньте, Ваша Светлость, — Кристиана говорила тихо и спокойно, но слова давались ей с трудом. Где-то внутри ее словно снедала обида за то, что в одну ночь она могла лишиться всего, а король Асшинесса мог умереть по глупейшей ошибке… Лицо девицы казалось уставшим. — Жестокость войны и совершенные преступления, в том числе и моим отцом, не смыть никакими поступками… — керзонка опустил глаза. Иногда ее подлость могла доходить до того, что она без зазрения совести использовала имя своего отца ради выгоды. Что ж… Ардан сам ее этому научил. «Отец мёртв. «Там» никого нет. Есть только мы, здесь и сейчас» — неоднократно она повторял сама себе слова почившего монарха. — Тем не менее приношу извинения за то, что мой народ не смог показать себя с лучшей стороны. Ваши действия тому доказательство. Это вселяет в меня скорбь… Но я искренне хочу, чтобы вражда между нашими странами была, наконец-то, похоронена вместе с прахом моего отца, а наши народы, наконец, познали мир и процветание, — минаэрка говорила медленно, разыгрывая невинную простоту. Каждое слово казалось наполненным искренностью, ведь девушка не скрывала тот факт, что говорить ей было тяжело, как и смириться с ночным инцидентом. Но она якобы делала над собой усилие ради благих целей. — Я был наслышан о вас как о преданнейшем вассале. И не хотел бы, чтобы из-за меня король Роланд потерял верного подданного… Я буду рад, если нас с вами, лорд Ристольг, объединит служение Его Величеству и этой стране.       Принцесса поджала губы, снова отвернув взгляд. Хорошо, что Ристольг не был приглашён в Алькаву. Тот, кто видел, как Кристиана могла огрызаться и противостоять Кастору, едва ли бы сейчас мог поверить в ту покорность, которую разыгрывала минаэрская принцесса. Любой, кто знал ее, вообще с трудом мог представить такую картину: Кристиана, верой и правдой служащая королю, пресмыкающаяся как слуга… Про желание построить семью и вовсе не стоило упоминать. В одном Ристольг оказался прав: Кристиана — та ещё лживая демоница. Но повезёт тому, на чьей стороне она будет играть.       Она знала, что своими словами, особенно об отце, произвела нужное впечатление. По крайней мере, она второй раз вызвала неподдельное удивление в лорде, который за эту ночь, казалось, постарел на целый десяток лет по человеческим меркам. И сейчас лорд верил. Конечно, может быть, через неделю, когда его разум начнёт очищаться от наплыва эмоций и острого чувства вины, он начнёт искать подводные камни в этой речи, но к тому времени во власти короля будет его дочь. А сейчас лорд верил…       Когда Роланд закончил этот разговор и кивнул Кристиане, девушка тут же поднялась и поддержала молодого монарха под локоть, помогая тому встать. Здесь она всё делала взаправду, давая физическую поддержку. За это утро минаэрка столько раз прикасался к Роланду, сколько, наверное, за всю жизнь не прикасалась к какому-либо ещё мужчине. Естественно, танцы на светских раутах и тренировки с Исавой не учитывались.       Кристиана так и поддерживала Роланда, пока не довела его до покоев. В коридорах керзонка ни о чем не спрашивала, прекрасно зная, как хорошо обученные слуги могут быть незаметны.       Завернув в нужный пролёт, минаэрка увидела два знакомых силуэта. Идумея и Лэрсиса суетились с ее вещами. Шатенка как раз собиралась сопроводить лакея, который выносил аккуратный сундук из комнаты. Вид короля Роланда и шествие этой парочки под руку явно озадачили фрейлин, которые некоторую информацию вчера пропустили, но частично что-то узнали от слуг. Несмотря на это, девушки не посмели застыть с удивленными лицами и поклонились.       — Ваше Величество, Ваше Высочество, — поприветствовали они почти синхронно. Ниже поклонился лишь лакей, несший сундук.       — Вещи собраны?       — Все ваши вещи уже погружены, мой принц. Адриан и Ариа тоже закончили сборы, — поспешно отрапортовала Идумея, почему королю с принцем даже не пришлось останавливаться. Тем временем Лэрсиса с лакеем поспешно исчезли за поворотом. — Прикажете принести плащ?       — Позже, Идумей. Будьте готовы к отъезду в любой момент.       — Слушаюсь.       Брюнетка с низко склоненной головой поспешно прошла назад и открыла дверь перед августейшими особами.       Как только они оказались в покоях, в которых Кристиане сегодня тоже «посчастливилось» провести ночь, девушка немедленно убрала свои руки, прекрасно понимая, что крылатый и без нее отлично справится. Маски сразу слетели прочь. Кристиана перестала строить из себя воплощение тонкой души. Что-то резко изменилось во взгляде, осанке. Оказавшись одни, Кристиана не сдержалась, восхищённо промурчав:       — М-м-м, взять в «заложники» члена семьи? Родную дочь… Какой хороший ход. Раз в Асшинессе так развит культ семьи, это весьма прагматично. Я об этом преимуществе даже не подумал.       Несмотря на моральный дискомфорт, с рациональной точки зрения Роланд остался доволен итогами разговора с лордом Варуты и искренне надеялся, что его план воплотится в жизнь без эксцессов. Уже на этом моменте дракон был сыт неприятными неожиданностями по горло, хотелось хотя бы доехать спокойно до Этлы и взять небольшую передышку перед началом первого полноценного акта этой большой игры.       — Я предполагал, что тебе придется по вкусу подобное решение, — усмехнулся золотой на слова девицы о старшей дочери Ристольга, попутно позволяя себе немного размять болезненные мышцы, пользуясь отсутствием лишних глаз поблизости. Ему не нравилось слово «заложник», но понимал, что оно наиболее четко описывало королевское решение, как бы монарх ни пытался в своих мыслях рисовать это иначе. Возможно, было даже хорошо, что рядом находился кто-то вроде Кристианы, не имеющей эмоциональных привязанностей к асшинессцам. Та, кто могла легко в паре фраз обнажить всю правду, которую для собственного успокоения Роланд имел обыкновение заворачивать в «мишуру» и, как следствие, искажать.       В дверь раздался стук и в комнату вошёл Адриан. За доли секунды поняв, что посторонних нет, он тут же без лишних формальностей доложил:       — Ро, вещи собраны, знать готова выезжать. Все ждут.       Альбинос ещё не знал, что всем придётся немного подождать.       Подоспевшего Адриана пришлось кратко посветить в итоги беседы с лордом и отправить донести информацию о вынужденной задержке до остальных асшинессцев. У короля оставалось не так много времени перевести дух и закончить наконец неприятную главу, связанную с остановкой в Варуте. Если бы еще вчера днем кто-нибудь сказал молодому монарху, что ночевка в поместье Ристольга обернётся такой нервотрепкой, Первая Королева — свидетельница, он бы разозлился не на шутку от такой вопиющей лжи. Но как же непредсказуема порой бывает судьба.

***

      Ристольг сидел за большим тяжелым столом из тёмного дерева. Слова давались ему с трудом, но в голосе звучали стальные нотки принятого решения. Его супруга, Гариса, стояла перед ним, внимательно слушая.       — Аминарилла отправится с процессией Его Величества в Этлу как моё доверенное лицо и представитель Варуты. Таково решение короля. С ней отправится Верон. Он лучше всех разбирается в делах и сможет незамедлительно дать совет, если со мной нельзя будет быстро связаться.       Сердце Гарисы разрывалось на куски. Она злилась на то, что вынуждена была вот так неожиданно расставаться со своей дочерью, злилась на мужа, слепая ярость которого привела к такому исходу. Но при этом она видела перспективы для Амины… В столице она окрепнет как представитель их семьи, вникнет в дела, станет достойным продолжателем. И для этого Гариса была готова смириться с тем, что драконице придётся контактировать с людьми. Настрой женщины был не столь радикален. Куда тяжелее было материнскому сердцу разрываться между собственными эгоистичными желаниями и мыслями о благом будущем для старшей дочери.       Ристольг устало поднялся. Эта ночь так его вымотала, что он с трудом стоял на ногах. Его жена знала всё. У них не было секретов. И сейчас он видел, как мрачные тени ползут по её лицу. Она не поднимала глаза… Она никогда их не поднимала, когда переживала нечто страшное в душе, испытывала негодование или была не согласна с мужем. Кварцевый дракон подошёл к ней и обнял за плечи.       — У нас совсем не осталось времени… — пряча дрожь в теле, обречённо сказала Гариса, чувствуя, как её спина начинает содрогаться от накатывающих рыданий. — Мы даже не успеем проститься.       — Я знаю… — тихо прошептал Ристольг на ухо женщины, прижимая её к себе сильнее.       Но время поджимало. Гариса немедленно взяла себя в руки, утерев слезу с щеки, отстранилась и выпрямилась:       — Перон! Позови Амину, — женщина снова держала себя как подобает. Лишь мокрые щеки и блестящие глаза выдавали её.       Рыжеволосая девушка пришла очень скоро. Её мать сама передала ей волю короля. Амина тоже знала о ночном инциденте. Сегодня из их семьи не спал никто, ожидая решения короля.       — Но как я успею собраться?       — Возьми только самое необходимое, — тут же ответил её отец. — Завтра мы отправим следом за вами карету со всеми остальными твоими вещами.

***

      Прощание семьи с дочерью происходило на каменном крыльце и трогало душу всех свидетелей. Гариса задержала объятия, не в силах противостоять материнской привязанности. Ристольг и сам с трудом смог разомкнуть свои руки.       Вышли король с принцессой. Девушка также заботливо поддерживала руку дракона, внимательно следя за скоростью своих шагов. На ее лице с каждой новой ступенькой проскальзывали то тревога, то сопереживание. Их приветствовали поклонами. Решение короля о том, что Аминарилла, старшая дочь лорда Ристольга, владельца Варуты, отправится вместе с ними в столицу в качестве представителя семьи кварцевых драконов, было озвучено здесь. Ристольг преклонил колено.       Золотому уже начинало откровенно надоедать еле-еле тащиться под руку с девицей. Осознание, что все вокруг сейчас видят его как ослабшего и больного угнетало разве что не физически. Роланд к такому не привык. Ему было легче напротив делать вид, что он бодр и полон сил даже когда сознание грозит вот-вот покинуть его. Выжимать максимум из собственного тела, демонстрировать чудеса выносливости и выживаемости там, где другие просто падают, а не строить из себя тяжело больного, который не может передвигаться без посторонней помощи. И это не говоря об уроне, что наносился гордости и самолюбию монарха. Последнее, впрочем, немного компенсировалось взглядами большинства асшинессцев, обращенных на минаэрскую принцессу. Драконы явно были удивлены тем, что эта парочка столь быстро нашла общий язык, раз человек с таким участием сопровождает их нового короля. Разумеется, были среди этих взглядов и подозрительные, те, кто не верил, что два представителя двух еще вчера официально враждующих народов спустя двое суток оказались столь дружны. Но как бы то ни было, равнодушными эта сцена не оставила никого.       Едва появившись на улице, августейшая парочка аккурат подоспела, чтобы увидеть трогательное прощание семьи со старшей дочерью. Даже слепой заметил бы насколько тяжело это дается провожающим, и эта картина лишь добавила вес грузу на сердце короля. Сама же Аминарилла держалась на удивление спокойно и стойко, но Роланду не хотелось знать, какого колоссального усилия воли ей стоит это спокойствие. Пожалуй, лишь немного покрасневшие глаза девушки выдавали ее истинные чувства.       — Ваше Величество, — далее, наверняка, должна была последовать фраза о том, что для Ристольга было честью принимать короля в своём доме; что двери для такого гостя открыты всегда; что он как хозяин будет рад принять у себя Его Величество ещё раз. Но в сложившихся условиях ни одна из этих фраз, хоть она и была бы правдивой, не подходила… — После всего, что я совершил, мне нет оправданий. И всё же я смиренно прошу вас, присмотрите за Аминариллой в столице. Она ещё так юна…       Расставание с дочерью явно было тяжелым испытанием. Кажется, оно окончательно состарило Ристольга. Жена и младшая дочь при последних словах тоже опустились на одно колено, что означало, что к этой просьбе присоединяется вся семья. Не лорд просил, а именно семья. Кристиана наблюдала за этой сценой, также сохраняя свою наигранную настороженность. Казалось, напади сейчас на них кто, и минаэрка будет яростно защищать дракона собственным мечом. Принцесса скользнула взглядом по двору и заметила новую карету, что предназначалась Аминарилле и её спутнику.       — Нет нужды беспокоиться, — подал голос король, видя как вся семья кварцевых кроме самой Аминариллы, что стояла низко опустив голову, преклонила колени. — Я приложу все усилия, чтобы пребывание юной леди Аминариллы в столице отложилось в ее памяти приятными воспоминаниями и полезным опытом. Уверен, когда вы увидите ее в следующий раз, она уже твердо встанет на крыло и порадует вас своими успехами. Все условия для того будут созданы. Даю слово.       Слова короля, вопреки «болезненной» слабости голоса несли в себе смысл ободрить и поддержать домочадцев, но Ристольг уловил в них более глубокий посыл и совсем не радостный: его дочери не скоро представится возможность вернуться в родные стены. И как бы лорд ни был предан короне, как бы ни понимал, что возможность показать себя в столице — большой шаг для молодой аристократки, он прекрасно осознавал, какая обстановка царит в ныне неспокойной Этле, куда уже дошли новости о смерти короля Рофеуса. Это был не самый благоприятный период, чтобы отправлять дитя покорять новые высоты, но увы, выбора Ристольгу никто не предоставил.       — Понимаю, что слова эти неуместны в свете последних событий, но они полны искренности. Его Величество — всегда желанный гость в нашем скромном доме, — с трудом Ристольг коротко добавил, — Ваше Высочество, я буду помнить ваше милосердие.       После этих слов лорда и последующих слов короля враждебный взгляд Кристианы несколько смягчился. Она вдохнула побольше воздуха, будто отпуская что-то. Правила приличия требовали и от нее несколько слов.       — Я рад, лорд Ристольг, что мы оба делаем шаг навстречу, как бы тяжело порой это не было. И я буду искренне рад встретиться с вами, но при других обстоятельствах.       Наконец, обмен прощаниями завершился, Аминарилла с трудом, но все же была отпущена в дальний путь с наилучшими благословениями. Роланд уже успел мысленно выдохнуть, представляя долгую и унылую дорогу под болтовню близнецов и попытки от них же развести господина на игру в карты, но не тут то было.       Кристиана отвернула взгляд, снова возвращая всё свое внимание золотому дракону. Поддерживая его под руку, девица помогла дойти до кареты. Лакеи отворили дверку, спустили ступень. Но когда один из них что-то сказал принцессе, Кристиана во всеуслышание грубо шикнула:       — На этой земле я ни на секунду не оставлю Его Величество и поеду вместе с ним!       Дракону, что уже поставил ногу на подножку кареты, задать вполне закономерный вопрос в сложившейся ситуации не представлялось возможным. Выходка чужачки явно была «вне сценария», что гонял новоиспеченный правитель с своей голове. Ему пришлось запихнуть подальше собственное удивление и, войдя в карету, молча наблюдать за Кристианой.       Девушка бесцеремонно залезла в карету следом, игнорируя помощь. Ариа и Адриан только удивлённо переглянулись, понимая, что для них места уже в этой карете нет. И «место» понималось не в качестве свободного пространства на сидении. По сути их без предупреждения выдворили прочь. Фрейлины принцессы тоже впали в явное замешательство. Поступок Кристиана противоречил протоколу. Но кто посмеет ему об этом напомнить? По всей видимости, спутникам Роланда и Кристианы придется потеснится в минаэрской коляске.       Как только дверь кареты была затворена, Кристиана растянула довольную улыбку. Золотой же терпеливо дождался пока процессия тронется с места, все это время не сводя взгляда с визави и размышляя, стоит ли ему высказать свое мнение относительно последнего финта. Мысленное «А почему бы и нет?» стало финальным аргументом, развеявшим сомнения.       — Я думаю, это было уже немного чересчур, — крылатый наморщил нос, более красноречиво демонстрируя свою реакцию. Улыбка керзонки стала ещё шире. Она парировала незамедлительно.       — Да? Чересчур? — довольная, как кошка после сметаны, Кристиана вальяжно откинулась назад, поправив плащ и ножны, закинув ногу на ногу, сплетя пальцы на колене, и продолжила приторным наигранным голосом. — А по-моему я был очарователен! Что может быть прекраснее преданного суженого? Моё горе было так трогательно! — девушка даже руку на грудь положила, подчёркивая нарочитую наигранность своих слов. — Уверен, даже тебе понравилось. Минаэрский принц был практически у твоих ног — у ног короля Асшинесса! Согласись, это тешит самолюбие. Многие такое даже в своих самых смелых фантазиях не могли представить. Вообрази, какая слава пошла бы о тебе среди людей, узнай они, что ты выдрессировал меня всего за двое суток? Тебя бы начали обожествлять.       — Если и понравилось, то лишь самую малость, — пробормотал себе под нос, переводя взгляд на окно. Такой уверенный и довольный ответ визави заставил немного стушеваться. Несомненно, было в той сцене кое-что привлекательное и приятное, оно тешило нечто инстинктивное, но удивление по первости затмило все.       О скромности, возможно, Кристиане только рассказывали, ибо сама она ей не обладала нисколько. Пристально наблюдая за своим собеседником, она продолжила:       — К слову, мою компанию теперь придётся немного потерпеть. Будет некрасиво, если ты выдворишь меня прямо за крепостными стенами. Я не слишком прямолинеен? Если мой язык смущает, ты всегда можешь мне приказать вернуть ту самую лживую учтивость, которую ты не захотел видеть во мне на балконе в Алькаве.       Принцесса не преминула напомнить, что дракон первый пожелал отстранить светскую учтивость в их общении. При Арии и Адриане Кристиана соблюдала тонкую грань между неформальным обращением и некоторыми светскими условностям, которые обязательно должны были присутствовать в общении людей с разных ступеней иерархической лестницы. Наедине девица был раскованнее, хотя не опускалась до фамилярностей и уж точно не посмела бы назвать дракона сокращённым именем, как это делали его слуги.       — Думаю, здесь мы квиты, тебе ведь тоже придется терпеть мою компанию, не так ли? — задумчиво парировал Роланд, пытаясь поддержать тон разговора, что задавала девушка и окончательно прогнать странные мысли, что пусть самую малость, но будоражили разум.       — И если это была твоя попытка заставить меня признать ошибочным решение отбросить официоз в личных беседах, то она провальная! — король позволил себе хитроватую улыбку, устраиваясь поудобнее. — Милым, но целиком и полностью фальшивым улыбочкам я предпочту язык такой же острый, как и меч, что ты носишь при себе. Он же наточен, надо полагать? Было бы смешно, носи ты с собой бутафорию, — дракон усмехнулся и тут вдруг кое что вспомнил.       — Не беспокойся, мой меч наточен также хорошо, как и мой язык, — Кристиана даже паузу не выдерживала, прежде чем парировать ответы.       Дракон же, недолго думая, задернул шторы на окнах — легкая воздушная ткань не мешала проникновению света, но скрывала от лишних глаз все, что происходило внутри. И эти действия заставили Кристиану напрячься.       — Ну-ка, будь добр, пересядь ко мне на минутку. Кажется, Ариа оставила их где-то здесь, — попросил золотой, вскользь отмечая в мыслях, что с каждым разом называть будущую невесту «мужчиной» ему все менее и менее неприятно. Он привыкал и его это беспокоило.       Ровно на секунду девушка даже подумала, что асшинессец задумал нечто дурное в ее сторону за озвученные колкости. Она подозрительно сощурила глаза, пристально наблюдая за молодым мужчиной, но послушалась, стараясь удержать равновесие, пока под скачки кареты пересаживалась со своего места на противоположное.       Там, где сейчас сидела принцесса, еще вчера восседала альбиноска и монарх четко помнил, что служанка припрятала кое-что перед выходом. Дождавшись выполнения просьбы, крылатый опустился перед нужным сидением, приподнял его, и принялся шарить в открывшейся полости. Сложности этим нехитрым действиям добавляла необходимость держать равновесие: пусть дорога была достаточно ровной, но карету все же немного потряхивало. Однако, не прошло и пары минут как дракон извлек на свет черный шелковый мешочек. Достав желаемое, он тотчас вернулся на свое место.       — Спасибо, — коротко произнес, прежде чем распустить узел на своем трофее и вынуть из плена ткани колоду карт. Обилие мелких цветных узоров на рубашке на первый взгляд могло показаться хаотичным, но стоило только присмотреться, как становилось ясно: то были изображения множества плотно расположенных друг к другу драконов, сцепившихся хвостами и лапами, словно одна большая семья, что решила никогда больше не расставаться.       — Умеешь играть в карты? — прямо спросил Роланд, перетасовывая колоду. Когда-то давно драконы переняли эту игру в числе всего прочего у людей, и с тех пор этот вид развлечения широко разошелся по всему Асшинессу.       Принцесса внимательно следила за поисками Роланда, и когда тот достал чёрный мешочек, в мыслях ее успели промелькнуть самые разные варианты, что же могло лежать внутри. Но ни один из них не соответсветствовал реальности. Девушка удивлённо взметнула брови вверх, когда увидела колоду. И на вопрос: «Умеешь играть в карты?» — лишь озадаченно повторила последние слова:       — В карты?       В Минаэре подобные игры были излюбленным занятием солдат, когда у них появлялся лишний час для отдыха. Завсегдатаи трактиров и пабов тоже любили перекинуться в картишки. Это было распространенное развлечение, но аристократы не играли. По крайней мере, это не было принято и формализовано, а следовательно оставалось лишь в рамках личного вкуса. Ардан умел играть. Он научил дочь лишь одной игре — в кункен. Кристиана хорошо помнила, как это было. Ардан в тот день осматривал крепостную стену. Причём его осмотр не был запланирован. Они ехали мимо, и Ардану вдруг показалось, что мерлоны северной стены плохо охраняются. Юная принцесса следовал за отцом. Девочке тогда было всего пятнадцать. Поднявшись наверх в сопровождении капитана башни, что нелепо суетился вокруг, пытаясь выслужиться, король дошёл до нужной части стены и увидел причину, по которой не заметил раньше солдат. Трое воинов, сидя на деревянных ящиках, играли в карты вместо того, чтобы нести свой дозор. Кристиана до сих пор помнила их гортанные крики, когда этих трёх бедолаг вместе с капитаном башни стегали кнутом на тренировочной площадке одной из казарм, разбивая спины в мясо под палящим солнцем. А тем временем Ардан, сидя напротив своей дочери под натянутым полотняным навесом буквально в пяти метрах от истязаемых, учил ее играть, используя те самые карты, которые стали причиной мучений четырёх мужчин, осквернивших свой служебный долг халатностью. До этого отец с дочерью обычно играли в шахматы — любимую игру знати.       В тот месяц они играли в те самые карты ещё несколько раз. Но времени на подобные развлечения оставалось не так много. Куда больше королю-тирану нравилось наблюдать за тренировками Кристианы, обсуждать с ним утренние аудиенции, слушать о том, что нового она узнала от учителей или из книг. И сейчас, спустя столько лет, Кристиана с трудом припоминала правила, которые усвоила из тех немногочисленных раундов. Да и даже тогда девочке удалось выиграть всего два раза и то случайно.       — Я играл когда-то в кункен… Но это было очень давно. Мне было пятнадцать. Практически ничего не помню, — Кристиана чуть скривила губы, наблюдая, как мужчина ловко перетасовывал колоду. У дракона явно имелся немалый опыт. Невольно девушка вспомнила, как смешивал карты ее отец своими крупными пальцами. Но Ардан делал это совсем иначе, не так как Роланд…       — Ехать вместе нам еще долго, просто сидеть сложа руки и развлекать друг друга беседой не так интересно. А безделье заставляет меня думать о том, о чем я думать не хочу, уж прости. Так что при необходимости я готов даже дать тебе пару уроков. За время своего путешествия я освоил игру в карты во многих вариациях, — добавил немного пояснений, с тенью хвастовства в голосе. — Или же я готов принять твои предложения по скрашиванию совместного досуга.       Роланд не лгал, говоря, что ему нужно чем-то занимать себя, дабы не впасть в крайность, где главным противником будет собственный разум. Последние дни были морально слишком напряженными и пусть дракон чувствовал себя весьма сносно, сейчас он не был готов снова перетирать в голове одни и те же мысли, вариться в них и разбираться. Хотелось просто сбежать, хотя бы временно. То была больше неосознанная реакция в ответ на свалившуюся прямиком на голову череду невзгод, дань старой привычке. И по этой же старой привычке альфа не отказал себе в этой затее, не отказал себе в очередном «побеге», едва градус напряжения вокруг немного спал.       — Нечестно, — вдруг выпалила девица, всё ещё морща губы от каких-то своих мыслей. — Раз ты часто играл, у тебя есть опыт, которого нет у меня. Это равнозначно давать согласие на заведомо известное поражение. А я не люблю проигрывать. Не будь мы в дороге, я бы предпочёл сыграть в шахматы. Уверяю, в моем лице ты нашёл бы достойного соперника, — Кристиана тяжело вздохнула, словно пытаясь смириться с неизбежным. — Но раз уж ты достал эту колоду… Я не прочь принять поражение от короля Асшинесса. Хотя бы статус победителя будет утешать. Во что будем играть? И что поставим на кон после разминочных партий? Надеюсь, мы же не будем играть на интерес? А учить тебе меня придётся в любом случае. И буду благодарен, если это будет нечто простое, где у меня есть хотя бы мизерные шансы.       Роланд не перебивал, слушая мнение принцессы относительно предложения развеять скуку. Сам он не видел в своей идее ничего нечестного, пусть один из участников едва ли мог назваться игроком. В конце концов, это же всего лишь дружеская игра, баловство! Однако, услышав про ставки, дракон едва сдержал смешок. Кажется, в этой карете только он не придавал особой значимости игре. Было довольно смело и безрассудно предлагать играть «на что-то» едва умея держать в руках карты, но этот комментарий Роланд оставил при себе, не желая сбить настрой визави. Того и гляди осерчает да откажется.       — Я научу тебя самой простой игре, которую я знаю. Она называется «Инка». Перевод с гальказского полностью отображает простоту правил и лёгкость для освоения! — бодро отозвался монарх, начиная раскладывать карты. Сам перевод он, конечно же, умолчал в силу его неблагозвучности для ушей аристократки. Не говорить же, в конце концов великородной особе, что её учат играть в «дурака».       — Что же до ставок… — дракон задумался. — Мы с Ари-Ри обычно играли на желание, если хотели добавить в наши партии огонька, но сомневаюсь, что тебе такое будет интересно. Да и стоящих вещей у нас при себе практически нет, — Роланд миг невольно скосил взгляд на собственную левую руку, где на указательном пальце поблескивало отцовское кольцо. — Так что предлагаю подумать над этим во время обучения. В конце концов, может тебе не понравится настолько, что ты не захочешь продолжать! Итак…       Принцесса вернулась на своё место, откидывая небольшой столик, крепящийся к дверце кареты. Объяснения Роланда, никуда не спешащие, а потому медленные и последовательные, изобилующие примерами, она слушала внимательно и постоянно задавала уточняющие вопросы, к которым новоявленный учитель относился спокойно, на каждый давая развернутый ответ. Воодушевления от предстоящей игры девушка не испытывала, если не сказать больше: Кристиана относилась к предстоящей партии с явным скептицизмом. Однако усиленно пыталась запомнить правила, хмуря брови. Вот уж она не думала, что будет перекидываться в картишки, как какой-то солдат, с королём Асшинесса в третий день знакомства.       Роланд же между делом невольно придавался воспоминаниям о том, как сам учился играть в эту игру. Погода в тот день отличалась непредсказуемостью: еще утром ласково светило солнце, а днем сплошной стеной шел ливень. Под кроной старого раскидистого дерева, что служило единственным укрытием в округе, судьба свела трех путешественников и одного пастуха. Он-то и стал тогда для асшинессцев карточным учителем. Но обучение шло куда менее гладко. В ту пору драконы едва могли связать между собой несколько слов на гальказском, а знанием других языков пастух похвастаться не мог. Так и пришлось осваивать новую науку больше на практике, по жестам угадывая, что говорил новый знакомец, который, к слову, не отличался большим терпением и пару раз даже чуть не стукнул Адриана своим посохом за излишнюю недалекость. Близнецам это занятие наскучило первым: сославшись на головную боль, они кучкой отодвинулись от оставшихся игроков, что так и просидели за картами до самого вечера, пока не начало смеркаться, и дождь наконец не перестал лить. Прощаясь, пастух вручил свою колоду самому упертому из своих сегодняшних учеников, сумевшему одержать над учителем целых две победы из нескольких десятков. Колода была старой и изрядно потрепанной, заметно невооруженным глазом, что она повидала немало рук, но Роланд был горд и рад такому подарку. Эта колода побывала с ним во множестве таверн и постоялых дворов, не раз спасала от скуки, пока троица ехала на скрипучей телеге до очередного пункта назначения. Дракон и по сей день иногда вспоминал ее и жалел, что в последний год странствий она сгинула вместе со всеми пожитками, когда в шторме затонул их корабль.       Сначала крылатый учил керзонку основам и постоянно подсказывал, какой картой она может сделать ход. Следующие раунды Кристиана пыталась играть самостоятельно. Но как девушка и ожидала, тренировочные партии она проигрывала с треском, что заставляло ее недовольно цокать языком и кривить губы. Так прошло несколько кругов, пока не дошло дело до игры со ставками…       Король был искренне удивлен, что принцесса, несмотря на то, что не смогла выиграть ни одной тренировочной партии, все же не отказалась от своей идеи сделать ставку на «серьёзную» игру. В мыслях Роланд даже немного посетовал, что его сегодняшняя противница, возможно, слишком надеется на удачу, и подумал, что ей не стоит позволять садиться играть со всякими ушлыми типами в будущем, но потом молодой правитель одернул сам себя. В Асшинессе играли в более сложные и длительные карточные игры, нежели крестьянская инка. С другой стороны, что помешает минаэрке освоить и их?       Увидев, что девушка ставит на кон свою серьгу, монарх не на шутку удивился: изделие не выглядело дешевым и пустячным, чем можно легко пожертвовать в игре, где у тебя, будем честны, мало шансов на победу. Но это только лишний раз убедило Роланда, что эту девицу не стоит пускать за карточный стол. Недолго поразмышляв, крылатый снял с пальца отцовское кольцо и положил его на немного подрагивающий в такт движению кареты столик. Будь здесь близнецы, они бы уже, как минимум, смерили господина неодобрительным и даже возмущенным взглядом, а как максимум, подняли бы шум на такое «расточительство». Но в то время как многие видели в кольце с королевской печатью почти бесценный артефакт, мужчина видел в нем просто кусок металла нужной формы. И его можно было заменить другим куском, отдав один единственный приказ ювелиру. Поэтому Роланд дорожил им меньше, чем следовало, пусть оно и было напоминанием об отце, брате и матери, которую он помнил весьма смутно. Но оно больше напоминало об их смертях, нежели о чем-то хорошем.       В глазах минаэрки, когда Роланд только ставил королевскую печатку на кон, стало очевидно, что девушку как игрока в карты не ставят ни во что. Такие вещи явно не предназначались для разыгрывания, а следовательно дракон был более чем уверен в своей победе. Но принцесса предпочёл не озвучивать эти мысли, понимая, что самоуверенность короля полностью обоснована.       Игра потекла вновь. Золотой не был напряжен, ему эта игра нравилась не победами, а возможностью лицезреть перед собой соперницу, такую живую и настоящую. Без лживых улыбок, фальшивой заботы и масок, обязательных к дворцовому этикету. По возвращении в Асшинесс молодой король стал ценить такие моменты пуще прежнего, ведь тех, кто в его присутствии позволял себе настоящие эмоции можно было пересчитать по пальцам одной руки.       — Играем ещё раз! Я требую ещё один шанс! — Кристиана сама собрала все карты в колоду, начав её неумело перемешивать. Ее мучила одна только мысль, что она не может выиграть! Хотя прекрасно понимала, что пытаться одержать победу — нелепо. Ее соперник слишком силен, и по всей видимости в своём многолетнем путешествии одержал не одну победу в партиях с опытными завсегдатаями таверн. И всё же чувство неудовлетворения раздражало. Ожидаемые проигрыши бросали вызов врождённой упертости. Девушка живо вспомнила, как злилась, когда играла с отцом. И тот каждый раз громко смеялся, наблюдая за надувшейся, пыхтящей дочерью, скрещивающей руки на груди. Кажется, карты с детства были не ее игрой… — Если проиграю и в этот раз, то, даю слово, приму поражение.       — Как пожелаешь, еще раз так еще раз, — дракон с улыбкой пожал плечами, позволяя в этот раз сопернице раздать карты. Его вся эта ситуация донельзя забавляла, и он ни капли не воспринимал ее всерьез.       Лицо Кристианы было сосредоточенным и нахмуренным. На соигрока она даже не смотрела, выдерживая нерешительную паузу перед каждым своим ходом, будто вспоминала правила или думала над своими картами. Со стороны это выглядело даже забавно. Роланду явно играть было проще и он с большим позитивом и лёгкостью воспринимал партию, пока минаэрка пыхтела и пыталась обдумывать происходящее.       Однако, реваншу не суждено было произойти, и Кристиана снова проиграла.       — Чёртова игра! — далее Кристиана неожиданно выругалась на минаэрском такими грязными словами, которых она явно могла нахвататься лишь в тренировочных залах солдатских казарм, когда наблюдала за их тренировками. — Это не игра ума! Победа больше зависит от удачи! — Кристиана шумно выдохнула, плотно сжав челюсти. — В шахматы я разобью тебя в пух и прах, — она снова выдохнула, поджала губы и скрестила руки на груди. Понадобилось несколько секунд, прежде чем продолжила уже спокойнее. — Ладно. Ты выиграл. Опыт и удача, ожидаемо, на твоей стороне. Я принимаю поражение, — эти слова ей явно давались с трудом, но она была вынуждена принять такой исход.       — Я бы с тобой поспорил. Удача, конечно, может разительно облегчить игру, но последние две партии тебе падали карты лучше моих, — парировал он, заслышав как принцесса назвал их занятие «не игрой ума».       — Даже здесь приходится пораскинуть мозгами. Например, если будешь следить и запоминать какие карты выбыли, то по ходу игры сможешь прикинуть, какие карты сейчас у твоего соперника. А затем останется только выманить их у него и либо забрать себе, либо вывести из игры, чтобы они не представляли угрозы. Что я, собственно, и делал, если удача не баловала меня хорошим уловом.       Дракон снова надел на палец кольцо, а затем поднял серьгу, которая теперь по праву считалась его выигрышем. Задумчиво повертел ее в руках, прежде чем произнести:       — По прибытии в Этлу я обязательно выкрою вечерок, чтобы поиграть с тобой в шахматы. Я любил их в детстве, но по мере взросления выдавалось все меньше возможностей поиграть. Так что я уверен, там мы поменяемся ролями, но я буду отнюдь не против проиграть тебе несколько партий и поднабраться опыта, — дракон усмехнулся, подмигнув минаэрке. — Но что же до дня сегодняшнего… — он выглянул в окно, немного отодвинув шторку. Солнце еще даже не начинало клониться к закату. Было ясно как день, что минаэрка недовольна итогом игрищ и оставлять это как есть дракон не собирался. Он подбросил серьгу в воздух и ловко поймал ее одной рукой, прежде чем снова продемонстрировать девушке, держа предмет большим и указательным пальцами.       — Это я тебе отдам только за победу в карточной игре. Выиграешь у меня хотя бы одну партию, верну назад, — уверенно заявил дракон. — Не пойми меня неправильно, но ехать нам еще порядочно, а мне нужно как-то мотивировать тебя продолжать играть со мной. А чтобы тебе было легче, давай еще немного потренируемся. Я покажу тебе несколько хитростей. Основные правила ты уже освоил, так что думаю, путать они тебя не будут.       С этими словами Роланд снова взял карты в руки и пустился в объяснения. В этот раз они были больше посвящены тому, за какими картами в процессе игры нужно следить, как вынудить противника сдать те карты, что тебе нужны, и прочие мелочи, которые уже не входят в разряд правил, но освоение которых может существенно помочь в игре. Им пришлось только раз прерваться на обеденную остановку, во время которой, слуги были уверены, что господа разойдутся по своим каретам, но как бы не так. Покончив с трапезой, августейшая парочка снова отправила свое сопровождение в минаэрскую карету.       Снова несколько тренировочных партий под чутким руководством короля, который не упускал возможности подловить момент, когда противница максимально сосредоточена на своих картах, и спросить: «Какие карты выбыли из игры? Какие карты у меня?» или же бросал с напускной небрежностью в голосе: «Когда же ты сдашь свою алую даму…», а то и вовсе задавал вопросы совсем не относящиеся к игре. Словом, он отвлекал свою оппонентку как мог, заставляя ее шевелить извилинами активнее. И в один из таких моментов дракон, вдруг глянув на сосредоточенную девицу поверх своих карт и произнес:       — Мне давно не дает покоя одна мысль и я буду признателен, если ты утолишь мое любопытство.       Ответом ему стал молчаливый взгляд поверх карт напротив. Сосредоточенный и даже раздраженный. Принцессе явно приходилось не по нутру, что ее, то и дело, «дергают», но, не встретив прямого сопротивления, золотой принял этот жест за согласие.       — Почему ты упрямо называешь себя принцем, а не принцессой? Это ведь, по сути, одно и тоже. Две стороны одной монеты. Дитя правителя. С различием лишь в том, какого пола оно родилось, — дракон старался говорить мягко, приправляя свои слова нотками невинности, понимая, что ступает на тонкий лед. Не нужно было быть большого ума, чтобы понимать: это не та тема, которую керзонка бы начала с удовольствием обсуждать, но молодой монарх ничего не мог поделать со своим любопытством. При необходимости, он уже даже придумал для себя путь к отступлению, когда вдруг, спустя несколько мгновений выразительной паузы, наконец получил ответ.       — Титул принца в Минаэре выше титула принцессы. Хоть суть, на первый взгляд, кажется одинаковой, однако, это не так.       Золотой уже рефлекторно почти открыл рот, чтобы задать уточняющий вопрос, но вовремя прикусил язык. Тон, с которым были произнесены слова керзонки, заставил крылатого лишний раз убедиться, что он лезет куда не следует. Он немного поерзал на месте, делая вид, что старательно изучает свои карты, но все же решил не расспрашивать дальше. Остатки воспитания и тактичности не позволили. Сама девица, судя по виду, тоже не спешила баловать противника подробностями. Роланду оставалось только подавить разочарованный вздох и мысленно признать, что желая получить ответ на один вопрос, он заимел лишь ворох новых.       Шли часы, ученица мало-помалу набиралась опыта, ее игра постепенно переставала напоминать детское баловство и Роланду уже приходилось лучше думать над своими ходами. Вытащить из визави нужную карту тоже уже было не так легко, она перестала вестись на очевидные провокации. И в какой-то момент, когда в карете уже пришлось зажечь пару ламп для освещения, дракон вдруг громко хмыкнул и нахмурился, разглядывая свои карты. Солидная их часть уже была выведена из игры и теперь неровной кучкой лежала на краю столика. Партия явно подходила в логическому завершению.       Кристиана лишь к позднему вечеру, наконец-то, добилась своей победы, в которую не особо верила после стольких проигрышей, но которую не переставала добиваться.       — Что же, мои поздравления. Кажется, в этот раз победа за тобой, — монарх с улыбкой сбросил свои карты, демонстрируя, что ему и правда нечем было отвечать на ход соперницы. — Как и обещал, эта вещица снова твоя.       С этими словами дракон немного подтолкнул серьгу к визави, а затем завел руки за голову и потянулся, разминая затекшие мышцы и не без удовольствия отмечая, что они уже почти не болят из-за действия яда.       Поначалу керзонка даже глазам своим не поверила, смотря на карты соперника. Это заставило ее широко улыбнуться, но эта улыбка была скорее озорно-детской, чем искусственной. Девушка пальцем подтянула к себе свой выигрыш.       — Славно сыграли, — добавил он с довольным выражением лица. Отодвинув шторку, золотой прищурился, старательно всматриваясь в пейзаж за окном. Процессия уже давно въехала в лес, посреди которого этой ночью и предстояло разбить лагерь. Небо было чистым, ночь обещала быть ясной, но из-за густых крон деревьев, видимость оставляла желать лучшего. По крайней мере, для Роланда.       — Я рад, что скрасил твой досуг, научился этой… «прекрасной» игре, а главное, что вернул свою серьгу. Это подарок отца, мне было бы без неё одиноко, — Кристиана повертела в руках украшение, рассматривая его, хотя прекрасно знала каждую грань. К золотому крючку крепился крупный рубин, обрамленный золотым кольцом, от которого вниз разной длины свисали тончайшие золотые цепочки с рубиновыми каплями, напоминающими капли крови. Ювелирная работа и впрямь была отменной, но Кристиана больше ценила это украшение как напоминание об отце. — Хотя даже если бы ты не предложил мне выиграть её за победу в карточной игре, я бы все равно нашёл способ вернуть это украшение назад.       Принцесса расплылась в лукавой улыбке, потянулась к своему уху и прикрепила серьгу на свое законное место.       Опускающаяся темнота нравилась Кристиане. Ей не нравились серые вечерние сумерки, которые размывали очертания предметов и заставляли глаза напрягаться. Но в ночи, в кристально чистом лунном сиянии тени имели чёткие границы, а весь мир приобретал нечто таинственное. Ей нравилось думать в такое время, сидя на своей плетеной софе на балконе в Ирне. Когда столичная жизнь огромного города, расстилавшегося в низине перед их дворцом, засыпала, когда весь дворец погружался в тишину, мысли текли в голову сами. Никто и ничто не мешал и не мешало продумывать следующий день или очередной запланированный диалог. А ещё в эти моменты Кристиана чувствовала долгожданное расслабление, которое не позволяла себе в течение всего дня.       На некоторое время эти воспоминания заставили девушку замереть, пока она вглядывалась в чёрные кроны деревьев, за которыми растянулось сияющее небо. С балкона в Ирне бескрайняя небесная ширь смотрелась куда красивее и величественнее, чем сейчас снизу, с земли, где из-за густых веток был виден лишь маленький синий кусочек.       Прошло еще совсем немного времени, прежде чем процессия начала замедлять ход, а затем и окончательно остановилась. Местом остановки стала просторная поляна прямо посреди густого леса. Солнце почти зашло, высоко в небе виднелся ясный диск луны и пусть король еще относительно видел, что творится вокруг, Адриан, подоспевший открыть дверь вельможам, уже был с лампой.       — Ваше Величество, Ваше Высочество, — слуга коротко поклонился. — Скоро будут подняты шатры, пока же можете немного размяться после долгой дороги.

***

      Днем же в минаэрской карете разворачивалась своя атмосфера, которая прошла полноценный путь от неловкости до приятной расслабленности. Когда ещё утром неожиданно выяснилось, что слугам обоих августейших особ придётся ехать вместе, это вызвало определённую стесненность. Адриан с Арией, что подошли к минаэрской карете, напоминали выброшенных котят, которым пришлось искать себе пристанище. Спасли ситуацию словесная находчивость и приветливость альбиноски и рыжеволосой Эмилии.       — Господа, — Арии показалась, что к женщинам в мужском платье стоит обращаться соответственно. К тому же урок с обращением к их принцессе уже был усвоен, — кажется, нам придётся потесниться с вами в одной карете…       —… Ибо мы сомневаемся, что наше присутствие в компании Его Величества и Его Высочества сейчас будет уместно, — тут же закончил Адриан фразу за сестрой.       Быстрее всех среагировала Эмилия, экстравертность которой спасала любую ситуацию. На ее лице засияла улыбка. Вкупе с яркими рыжими волосами и приятной внешностью ее внутренний позитив располагал любого.       — Мы будем только рады вашей компании! А в карете… Уверен, мы все поместимся.       Последнее прозвучало весьма самонадеянно, ибо стандартные кареты были рассчитаны всегда лишь на четырёх человек. Повезло, что эта карета принадлежала принцессе, отчего её простор позволил трём девушка втиснуться на одно сидение, прижавшись друг к другу плечами. Второе сидение осталось для драконов. Это тоже внесло определённую неловкость, которую ощутили альбиносы, вынужденные доставлять такие неудобства «хозяевам». Неловкое молчание поначалу было продиктовано и тем, что драконы и люди попросту растерялись. Если вчера они легко находили общий язык, споро решали появляющиеся проблемы, не чувствовали никакого словесного барьера, то сейчас «неожиданность» в виде совместной поездки да ещё и с такими неудобствами заставила всех стушеваться. В первые несколько минут, даже когда карета качнулась и послышался стук колёс, эта неловкость не сразу растворилась. Дополнительный моральный дискомфорт для обсидиановых представляло и то, что фрейлины керзонки, поддерживая игру своей госпожи, обращались друг к другу как к юношам. И если вчера, занятые делами, красноглазые еще могли не придавать этому значения, то сейчас, сидя в одной карете и в полной мере ощущая перспективу подыгрывать им, чувствовали себя донельзя неловко. Оставалось утешать себя тем, что несчастным девушкам, наверное, было не легче, хотя они и не смели показать этого.       Два обособленных лагеря, представители двух рас смотрели друг на друга, пока Эмилия со свойственной ей непринуждённостью не разбавила обстановку:       — Это даже к лучшему! — вдруг заметила она. — Уверен, что совместная поездка поможет нам узнать друг друга. А учитывая, что служим мы господам, которые в будущем составят супружескую пару, нам лучше уже сейчас познакомиться поближе, — Эмилия прямо-таки сияла. Ее искренность и радушие в миг разорвали повисшее смущение. — Вчера, учитывая суету, мы толком успели узнать лишь имена.       — Эмиль прав. Раз сейчас нам не нужно прислуживать, используем же совместную поездку для знакомства.       — Мы хотели предложить то же самое! — тут же подключилась Ариа.       Эмилия и Ариа вывели всех на непринуждённую лёгкую беседу, стерев нотки повисшего над ними замешательства. О своих господах предпочли не говорить, боясь взболтнуть чего-нибудь лишнего. Попутчики еще не были так хорошо знакомы, а фрейлины пока и вовсе являли собой образ желторотых птенцов. Поэтому беседа очень быстро перешла в форму «вопрос-ответ». Говорили о традициях Минаэра и Асшинесса, затем пошли в ход забавные истории из жизни. Эмилия с Арией разжигали огонёк беседы. Адриан периодически подкидывал новые темы. Лэрсиса, как образец минаэрского красноречия, вносила какую-то особую эстетику не только своими рассказами, но и одним своим видом. Даже в такой неформальной обстановке от нее исходила особая аура чистокровной аристократки. Идумея меньше всех говорила но когда она вставляла свои реплики, собеседники замолкали. Брюнетка обладала очень приятным мягким голосом, который баюкал, как материнская колыбельная.       В какой-то момент Ариа все же решилась задать давно интересующий ее с братом вопрос, но который она так и не решалась задать. Сейчас же настроение в их карете позволяло немного вольности.       — Не сочтите вопрос за дерзость… А наедине к вам… Тоже обращаться как к «господам»?       Адриан незаметно дернул сестру за рукав, а развеселевшие фрейлины напротив замялись, стушевались и начали переглядываться. Ариа уже пожалела, что спросила, но отозвалась Лэрсиса:       — Так угодно нашему господину, Его Высочеству. Нам лучше сразу привыкнуть к этому и не баловать себя послаблениями.       Во время обеденной остановки фрейлины принцессы и слуги короля прислуживали своим господам, которые не расстались даже на время трапезы. И периодически не только члены свиты многозначительно переглядывались между собой, но и асшинесская знать всё больше задавалась вопросами, уже не скрывая их в беседах меж собой. Никто не рискнул, однако, прервать намечающуюся идиллию будущей семьи.       По окончанию трапезы, когда уже всё было убрано по местам, члены королевских свит тепло прощались, следуя за Роландом и Кристианой, которые решили пройтись после обеда:       — Это часы были незабываемы! Очень приятно было узнать больше о минаэрских традициях да и узнать спутников Его Высочества поближе. Нам это пригодится, — промурлыкала Ариа.       — Взаимно. Со своей стороны мы можем лишь присоединиться к уже озвученным словам, переадресовав их вам. Нам тоже было искренне интересно узнать об Асшинессе больше. В свете того, что мы пребываем в этой стране впервые, это очень полезно, — Лэрсиса любезно ответила за всех.       Его Величество и Его Высочество уже возвращались с прогулки и подходили к каретам, когда эти прощания были озвучены между членами свит. Ни у кого не было сомнений, что дальше они поедут в прежних компаниях: близнецы с королём, а фрейлины с принцессой. Но удивление в глазах проскользнуло у всех, когда они поняли, что снова подошли к одной карете и внутри неё король и принцесса снова оказались вместе. Адриан с каменным лицом закрыл дверь, и все, делая вид, что так и было задумано с самого начала, снова пошли к минаэрской коляске.       — Что ж, видимо судьба сама благоволит нашему общению, — в карете Идумея первой нарушила молчание, которое уже не было таким тяжелым, как утром.       И приятный разговор снова потёк, как ручеек по каменистому спуску. Вскоре послышался задорный смех собеседников. Однако в какой-то момент всеобщего расслабления в разговоре случайно было упомянуто имя принцессы. Вопрос со стороны Адриана о том, как отреагировала принцесса на выходку лорда, буквально на мгновение заставил Лэрсису стушеваться. Но инициативу переняла Идумея.       — Принц — потрясающий человек. Его уважают и боятся одновременно. Из всех присутвующих я дольше всех его знаю и был свидетелем той истории, которую рассказал Лэрсис. Его Высочество до последнего бился за того кабана, утверждая, что его стрела с синим оперением первая поразила добычу, а стрела лорда Ацгульда с красным оперением поразила жертву секундой позже, почему ту охоту выиграли именно Его Высочество, а не Его Светлость. Принц Кристиан очень любит охоту.       — Кстати, а в Асшинессе охота — такое же любимое развлечение знати, как и в Минаэре? И если да, то как она проходит у вас? — Эмилия ловко перевела фокус внимания с принцессы на само развлечение, заставляя уже альбиносов держать рассказ.       День пути протек практически незаметно как для короля с принцессой, так и для членов их свит. Правда, после обеденной остановки по настоянию Арии вынужденные попутчики всё же поменялись местами. Идумея, как самая мелкокостная (хотя трое девушек по охвату плеч были практически одинаковыми), потеснила драконью парочку, давая Лэрсисе и Эмилии немного расслабить мышцы. Чуть позже его место заняла Эмилия.       Вечерние сумерки быстро перетекли в ночную тьму. Но благодаря серебристому свету неполной луны люди и без ламп всё хорошо видели. Однако, когда настала пора выходить из карет, местность уже была хорошо освещена множеством факелов, с которыми королевские гвардейцы проехали часть пути.       Фрейлины и слуги короля с яркими лампами прошли к карете и помогли своим господам спуститься. Кристиана осталась подле золотого дракона. К их свите присоединилось двое гвардейцев, призванных в такое время суток (так ещё и посреди леса) особо следить за безопасностью своего монарха. Слугам буквально через несколько минут пришлось покинуть Кристиану и Роланда, чтобы проконтролировать внутреннее обустройство их шатров. Адриан и Ариа были любезны дать парочку советов фрейлинам принца, которые не имели и малейшего представления, что им делать. Спустя ещё какое-то время брат с сестрой и вовсе взяли над ними шефство, помогая с внутренним обустройством шатра для минаэрки.       Выйдя из кареты, Кристиана осторожно свела лопатки назад и потянула руки вниз, стараясь сделать это как можно незаметнее. Если у Роланда к вечеру боль в мышцах проходила вместе с постепенно съедающейся синевой с губ, то у Кристианы к концу дня тело ломило с такой силой, что ей хотелось подвывать под её импульсы. Особенно страдала шея… Больше всего на свете девушка хотела сейчас лечь на какую-нибудь горизонтальную ровную поверхность. И была бы даже готова лечь прямо на землю в высокую траву, которую местами уже потоптали лошади и колеса тяжёлых карет. Поэтому, когда она ожидаемо услышала, что придётся ждать возведение шатров, мысленно Кристиана не преминула употребить парочку терпких слов, ярко отражающих колоритное богатство всего минаэрского языка. Принцесса считала минуты до того, как лагерь будет возведён, хоть и знала, что хорошо обученные воины умеют это делать за четверть часа, тогда же как какой-нибудь отряд новобранцев с плохим командованием затратит около двух часов.       Минаэрка старалась держаться так, чтобы ни у кого и в мыслях не возникло, что ее прямая осанка вымучена последними остатками силы воли. Хотя она сомневалась, что ей удавалось скрыть свою усталость от дракона, ибо в его присутствии ещё не раз невзначай свела лопатки назад, сохраняя при этом каменное выражение лица. Серые глаза вгляделись в непроглядную тьму, что окружала их поляну, на которой с факелами мельтешили гвардейцы и слуги.       Роланд после целого дня в карете чувствовал себя вполне неплохо, особенно на фоне того, что творилось утром, а тем более, ночью. Тупая боль в затекшей спине и конечностях не шла ни в какое сравнение с тем, что он испытывал ранее. Однако, судя по всему, принцесса не разделяла ощущений асшинессца, по крайней мере, вполне характерные движения лопатками выдавали в минаэрке недюжиный дискомфорт, который та вынуждена был терпеть. Впрочем, поделать с этим дракон пока ничего не мог, разве что мысленно посочувствовать, отправляясь на вечернюю прогулку, пропускать которую не было никакого смысла — все равно лагерь еще не развернут. Несмотря на факелы, Роланд всё равно видел хуже чем днем и, как следствие, чувствовал себя не комфортно. Та непроглядная тьма, что была за пределами круга света, заставляла его нервничать, хотя виду он не подавал, неотступно следуя за принцессой, благо ни у кого и в мыслях не было заходить за пределы поляны. Периодически золотой бросал внимательные взгляды то в одну, то в другую сторону, по возможности подмечая особенности ландшафта и нового лагеря, обдумывая кое-какую идею. Впрочем, еще сомневаясь, что её получится реализовать, да и стоит ли. Разговаривать о чём-то конкретном уже не хотелось, накопленная за день усталость мало-помалу давала о себе знать. Если раньше дракон умело игнорировал её, будучи полностью погружённым в игру, то сейчас свежий воздух навевал сонливость, почти убаюкивал.       Король с принцессой решили немного пройтись до края хорошо освещенной поляны, пока в землю методично вбивались колья, раскладывались шёлковые полотна. Как и в течение всего дня никто из знатных не посмел вмешиваться в их диалог без причины. Лишь провожали королевскую парочку подозрительными взглядами. Кто-то даже назвал принцессу распутницей, увлекающейся на досуге приворотной магией, раз их король не отпускал этого человека от себя ни на шаг.       — Люблю тёмное время суток. Оно так успокаивает… — раздался голос керзонки.       — Не могу разделить твое удовольствие. Как по мне темнота полнится неизвестностью и, как следствие, опасностями, — озвучил своё мнение дракон, но не стал уточнять причин, которые заставляли его придерживаться этого убеждения.       На поляне царила хорошо организованная суета. Со стороны было приятно смотреть на слаженную работу. Кристиана про себя отметила, что королевский отряд гвардейцев демонстрировал великолепную дисциплину и сноровку. Никто не прохлаждался, каждый знал свое дело. Часовые сразу по приезде были выставлены по границам запланированного лагеря. Костры окрасили воздух запахом дыма, а затем и запахом жарящегося мяса. Шесты, вбитые в землю, очень скоро были скрыты полотнами, образующими множество куполов. Самый высокий и чуть его поменьше предназначались, естественно, для короля и принцессы.       С того места, где стояли Роланд и Кристиана было всё отлично видно. По крайней мере, человеку. Серые глаза легко заметили рыжую копну вьющихся волос. Эмилия поспешно несла дорожный сундучок в сторону воздвигнутого шатра для Кристианы, как имела неосторожность обернуться и впечататься в кого-то.       — Ох, я прошу прощения… — тут же выпалила Эмилия. Сундук выпал из ее рук, но мягкая трава не позволила открыться ни одному ящичку или сломаться какой-либо витой ручке. Про себя Кристиана недовольно цокнула языком.       Слух асшинессца, в которого только что врезались, уловил ощутимый минаэрский акцент в чужой речи, а ещё через мгновение он узнал фрейлину человеческого принца. Но стоит признать, что если бы он просто встретил ее где-то случайно, не ведая, кому служит эта девица, то без сомнений принял бы ее за миловидного юношу. Ситуация немедленно заставила его извиниться в ответ:       — Это я прошу меня простить. Я шёл, не глядя под ноги.       Дракон поднял выроненную ношу и подал её высокородной служанке, после чего вдруг резко одёрнул руки, как-то дерганно поклонился и быстро исчез, заставив Эмилию окончательно растеряться. Один из гвардейцев, наблюдавший эту картину, подошёл к человеку и перенял многострадальную ношу в свои руки.       — Позвольте, я помогу вам.       Дракон в сверкающей броне каким-то особенно заинтересованным взглядом скользнул по необычной внешности девицы, но опустил глаза, соблюдая приличия, и послушно поплелся за рыжей. Взгляд Кристианы ещё несколько раз выхватывал этих двоих вместе. Принцесса сразу отметила, что Эмилия очень быстро взяла гвардейца в оборот, заставляя его носить вещи и выполнять чужую работу.       Тот же мужчина, с которым некоторое время назад столкнулась фрейлина принцессы, быстро отошёл к своей семье, где произошёл короткий диалог:       — Дэрольт? О чем ты говорил с этим человеком?       — Ни о чем, мама. Мы просто столкнулись. Я имел неосторожность задеть его.       Мать Дэрольта с его отцом ещё на какое-то время задержали взгляды на странной рыжеволосой девице, но тему больше не развивали. Их напряг не столько факт того, что Дэрольт столкнулся нос к носом с человеком, сколько цвет волос этой чужачки. Их сын, к несчастью, имел славу самого молодого вдовца, супруга которого скончалась прямо во время свадьбы. Молодой дракон до сих пор носил траур, хотя время для чёрных одежд уже давно вышло. По совпадению у его покойной избранницы волосы были такого же цвета, как у Эмилии. Вся разница заключалась лишь в оттенке, который у человека переходил больше в красный.       Заметила Кристиана и своего учителя, который как человек военный не погнушался оказать помощь гвардейцам, а потом, кажется, со знанием дела даже перекинулся парочкой фраз с их капитаном. Кристиана отметила, что несмотря на бессонную ночь, мужчина держится весьма хорошо. Однако это ее не удивило.       Вдалеке принцесса увидел и Аминариллу. Девушка стояла отчужденная ото всех, как струна. Расставание с семьёй ещё чувствовалось в ней. Несмотря на то, что она очень хорошо держалась внешне, скорбь витала вокруг неё тёмной аурой. Подле варутской драконицы стоял Верон, как каменный защитник. Они тихо обменивались какими-то фразами, но кажется, мысли девушки были далеки от этого места. Её внимание вынуждено было вернуться к реальности, когда со словами поддержки к ней подошло семейство турмалиновых драконов в сопровождении своего сына — Дэрольта.       — Что это за семья, что сейчас говорит с Аминариллой? — поинтересовалась Кристиана у Роланда, рядом с которым стояла всё это время.       Король бегал поверхностным взглядом перед собой, особо не приглядываясь и не концентрируясь на чем-то, пока внимание невольно не привлекла сцена, произошедшая между фрейлиной и парой асшинессцев. Одного из них, даже несмотря на недостаток освещения, Роланд узнал, гвардеец же остался в его глазах неопознанным. От золотого взгляда не укрылось, как поспешно турмалиновый дракон ретировался, словно его напугал призрак.       Монарх невольно припомнил печальную историю этого сородича. В своё время о ней гудела вся аристократия Асшинесса. Такое горе, такая потеря как для молодой несостоявшейся семьи в частности, так и для нации в целом. В голову золотого в который раз пришла нерадужная мысль, что в последние годы среди драконов было слишком много потерь и не всегда причиной тому были жестокие сражения.       — Что прости? — поспешно переспросил Роланд, резко выныривая из собственных мыслей, в которые он погрузился настолько глубоко, что прослушал вопрос. Но прошла секунда и разум, словно активировав какой-то потайной резерв, вдруг «вспомнил», о чем его спрашивали несколько секунд назад.       — А, это… — монарх прищурился, всматриваясь в ту сторону, где стояла Аминарилла. — Если не ошибаюсь, это главенствующая семья рода турмалиновых драконов. Леди Синдрасса, ее супруг лорд Амарос и сын молодой лорд Дэрольт.       Роланд не спроста представил семью именно в таком порядке, негласно подмечая, что главой является именно Синдрасса.       — Я удивлён, что последний все же отправился в Алькав. Слышал он всё ещё не отошёл от выпавшего на его долю горя. Супруга молодого лорда трагически скончалась прямо посреди свадьбы. Несмотря на то, что времени прошло достаточно, он все ещё горюет и не снимает траура.

***

      Когда Кристиана оказалась внутри теплого шатра, который согревался внутри огромной жаровней с догорающими углями, она разве что не застонала от счастья. Ощутив себя в одиночестве, а не под постоянным вниманием кого-то, она приказала фрейлинам немедленно раздеть ее. Поела очень быстро, желая лишь поскорее лечь на сбитый топчан, который накрыли сверху матрасом и шелковыми подушками. Вечерний туалет фрейлинам пришлось совершать прямо за трапезой. Пока принцесса ела, ее волосы распустили и расчесали. Больше она не позволила ничего с собой делать и немедленно легла спать.       Фрейлины тоже спали в шатре принцессы. Для них был обустроен широкий тюфяк, который им пришлось делить на троих. Ещё несколько дней назад эти юные выходцы из знатных домов практически не знали друг друга, а уже сегодня были вынуждены делить одну постель.

***

      Наконец лагерь был готов и можно было немного расслабиться, скрывшись от любопытных глаз за тонкими стенами шатра. Роланду впервые за день удалось поболтать с близнецами и, неудивительно, что основной темой расспросов стал минувший день, который августейшие особы провели в компании друг друга. Ариа не верила, что они на протяжении всего дня только и делали, что играли в карты. Адриан не выказывал возмущения, но его задумчивое лицо явно выражало скептицизм. Впрочем, когда крылатый предложил близнецам самостоятельно выдвинуть гипотезы, чем же тогда, по их мнению, занимались принцесса и король в карете на протяжении дня, оба стушевались и перевели тему разговора.       Вечерние заботы этим поздним вечером немного напоминали былые деньки путешествий: стрекот сверчков, запах костра и трав, шелест ветра в кронах деревьев неподалёку, умеренная походная суета. Но впрочем атмосфера все равно была не та, полностью отдаться ностальгии не вышло.       Несмотря на спокойную, умиротворяющую обстановку, спалось Роланду плохо. Возможно дело было в том, что ночью ранее он все же неплохо выспался, а возможно всему виной были лезущие в голову мысли. Но как бы то ни было, молодой мужчина честно провалялся на топчане почти всю ночь, прежде чем понял, что так больше продолжаться не может, и решился окончательно. В конце концов, когда он в следующий раз окажется в лесу?       Лагерь был тих и спокоен, близнецы, устроившись неподалёку, спали, сладко посапывая. Сейчас эта обычно чуткая парочка не представляла угрозы, в отличие от зорких дозорных, не смевших смыкать глаз. Брать с собой стражу Роланд не хотел, наличие «конвоя» рядом только портило бы саму суть задумки. Проскользнуть мимо них было той ещё задачкой: дракон был уверен, те, что охраняли его шатер, прошли кое-какой инструктаж, но и Роланд был опытным беглецом. Больше он сейчас опасался своей возней (одеться нужно было предельно неприметно, исключив любые яркие детали) все-таки разбудить близнецов. Но в этот час Первая Королева явно улыбалась своему потомку, ибо прошло не более получаса, как он уже ловко петлял меж деревьев, удаляясь от лагеря. Солнце еще не поднялось над горизонтом, но небо уже посветлело и этого с натяжкой хватало, чтобы король не спотыкался об каждую корягу. У него не было конкретной цели, хотелось просто ненадолго побыть наедине с самим собой, в окружении природы, для которой не было разницы, король ты или бедняк.       Прошло немного времени, прежде чем монарх вышел к лесному роднику. Умывшись и напившись ледяной водой, он решил, что это место и станет его остановкой перед тем, как пойти обратно. Солнце поднималось всё выше, сумрак леса рассеивался с каждой минутой всё быстрее. Скоро лагерь окончательно проснется и правителя хватятся, а потому не стоило задерживаться, чтобы не доставлять никому проблем. Так он думал, присаживаясь на траву у воды, у широкого ствола дерева. Ночной воздух приятно холодил кожу, а мерное журчание воды под тихий аккомпанемент ночных шорохов радовали сердце владыки. Все дела и заботы остались где-то там за спиной, отошли на второй план. Сейчас он словно ненадолго снова вернулся во времена своих странствий, когда наивно полагал, что его свобода будет длиться вечно. Роланд прикрыл глаза, старательно цепляясь за это пьянящее чувство, желая растянуть его насколько возможно…

***

      Как наступило утро, Кристиана не заметила. После отвратительно проведённой ночи в Варутском замке ее сон был безмятежен. Девушка ни разу даже не перевернулась, проснувшись утром в том же положении, в котором легла.       Лагерь начал просыпаться задолго до нее с первыми рассветными бликами. Многие солдаты не спали, следя за кострами или неся караул в ожидании смены. Другие только сейчас просыпались и начинали суетиться, перепроверяя колеса карет и повозок, оружие. Следом за ними подтянулись слуги, которым необходимо было подготовиться к пробуждению своих господ.       Непривыкшие к такому распорядку фрейлины проснулись далеко не сразу. Но услышав за полами шатра шум, Идумея тихонько растолкала всех остальных. Принцесса ещё спала. Жаровня уже остыла и не отдавала тепла. Тихо перешептываясь, эти трое быстро оделись и исчезли снаружи. Нужно было позаботиться о воде для умывания, завтраке для принцесса, помочь ей с утренним туалетом, подготовив заранее свежую сорочку. Обязанности были распределены весьма быстро.       Утро началось с небольшого переполоха в шатре короля. Точнее, в этом переполохе участвовали только двое: Адриан и Ариа. С раннего утра, когда не проснулась еще и бОльшая часть слуг, эти двое уже рыскали по округе, стараясь привлекать к себе как можно меньше внимания. И причиной тому было отсутствие их господина. Нет, это был не первый раз, когда он «исчезал», стоило слугам всего на миг потерять его из виду, но одно дело потерять его где-нибудь в Этле и совсем другое — посреди старого леса. Альбиносы попросту недооценили своего короля, наивно поверив, что уж сегодня он никуда не денется. И что тревожнее, поиски себя не оправдывали.       Они до последнего откладывали поход ещё в одно место, где могла обнаружиться их «пропажа», но когда все остальные варианты были безрезультатно отработаны, другого выхода просто не оставалось. Но благо, что у шатра принцессы уже давно суетились фрейлины, а значит была высока вероятность, что Ее Высочество бодрствует и тревожить ее будет не так неловко…

***

      Кристиана проснулась лишь спустя час после того, как ее фрейлины встали и взялись за свои обязанности. Трое слуг понимали, что помощь альбиносов вечной быть не может. Поэтому, как только они оделись и вышли за пределы шатра, сразу принялись за работу. Благо, что в распоряжении имелись королевские лакеи, которым можно было давать простейшие приказы: набрать, нагреть и принести воду для умывания, донести тяжелый поднос с едой. И все трое пользовались этим при малейшей возможности, ибо ещё три дня назад всё перечисленное для них самих выполняла челядь. Ни Лэрсиса, ни Идумея, ни Эмилия как бы не жаждали служить принцу, не были готовы к этому служению. Им не хватало опыта, сноровки и элементарных знаний, которые они теперь пытались извлечь из своих собственных нужд по утрам, вспоминая, что делали для них их собственные слуги. Если бы их выбрали с соблюдением всех необходимых обычаев, таких бы сложностей не возникло. Потенциальных фрейлин бы обучили старшие, дали время освоиться, а прислуживать принцессе разрешили бы лишь спустя какое-то время.       Все утренние приготовления, с которыми бы опытные фрейлины справились за пятнадцать минут, заняли у них час с небольшим. И тем не менее девушки старались. Они готовы были не выспаться, лишь бы выслужиться перед принцессой, которой поклялись в верности задолго до того спектакля в Алькаве. Поэтому, когда через час Кристиана открыла глаза, села на постели и начала разминать свою многострадальную шею, в которой ещё ощущались отклики былого неудобства, в ее распоряжении уже были как минимум подготовленная одежда и чаша для умывания.       — Ваше Высочество, доброго утра вам, — Идумея тихонечко поклонилась, появившись в проходе, откуда на какое-то время показался ослепительный для сонных человеческих глаз свет.       — Потри мне шею, — Кристиана не была приветлива. Она не стала вдаваться в празднословие, морщась от дискомфорта в мышце. Брюнетка незамедлительно подошла, но оробела, не зная, как коснуться своей госпожи и что ей делать.       — Ваше Высочество, возможно, мне лучше позвать лекаря? Он, конечно, не обучен расслабляющим массажам, но всё же лучше понимает…       — Нет. Просто большими пальцами помассируй круговыми движениями вот эти мышцы, — принцесса указала пальцами на область, в которой мышцы болели при каждом повороте головы. — Смелее.       Идумея явно терзалась нерешительностью, но спорить с принцессой не стала. Робко положила пальцы на оголенную распахнутой сорочкой шею, аккуратно, словно прикасалась к дорогой вазе тонкой работы, которая от любого неосторожного движения могла треснуть и разбиться. Пальцы Идумеи сразу ощутили хорошо натренированные трапециевидные мышцы, позволяющие Кристиане с лёгкостью пользоваться мечом. Они были напряжены.       — Сильнее! И потри подушками пальцев вверх-вниз.       Как только фрейлина надавила сильнее на шею, Кристиана не сдержала стона боли и удовольствия, прикрыв глаза. Да, это было именно то, чего ей не хватало. Особенно вчера. Спустя несколько минут в шатер вошла Эмилия и Лэрсиса с подносом, который до шатра им нёс лакей.       — Доброе утро, Ваше Высочество! — шатенка продемонстрировала чудеса грациозности и равновесия, умудрившись поклониться даже со своей ношей, а рыжеволосая после приветственного поклона снова куда-то исчезла. Тем временем Идумея всё ещё пыталась освоить азы массажа, пока Лэрсиса расставляла блюда на столике. — Как вам спалось? — продолжала шатенка.       — Лучше, чем в Варуте. Век не забуду тот замок. Слава Богам, что сегодня и ближайшие дни у меня нет занятий с Исавой. Достаточно, Идумей.       Идумея сразу же убрала свои руки, словно за промедление ее могли наказать. Кристиана положила ладонь на шею и повертела головой в разные стороны. Пусть массаж был и неумелым, но всё же немного облегчил физическое состояние. Принцесса скользнула взглядом по шатру и довольно отметила, что чаша для умывания уже стояла, одежда была подготовлена, завтрак практически накрыт.       — Идумей, подай полотенце, — несмотря на сохраняющийся дискомфорт в шее, Кристиана бодро встала и босыми ногами прошла к чаше. Вода оказалась слишком горячей. — В следующий раз держи рядом чашу с холодной водой, чтобы разбавить. И я умываюсь по утрам ромашковым отваром. В дорожных сундуках тебе сейчас будет затруднительно найти необходимое, но в Этле я не собираюсь изменять своим привычкам.       — Как прикажете, мой принц.       Кристиана, вопреки своей капризности, умылась горячей водой, отчего кожа на ее лице раскраснелась. Фрейлина рядом держала полотенце.       В это время снаружи Эмилия, уже намеревавшаяся вернуться в шатер, была остановлена нежданной гостьей.       — Эмиль, доброе утро! — Ариа постаралась, чтобы ни её внешний вид, ни голос не выдавали внутреннего беспокойства. — Его Высочество уже проснулся? Мне нужно кое о чем с ним поговорить. Это касается Его Величества.       Конечно, драконица могла бы поднять интересующую тему и при фрейлине, но сомневалась, что та владеет информацией в полной мере. Так что не оставалось ничего, кроме как использовать своего господина как гарант, что слуга не станет зря тратить время и задавать лишние вопросы. В последние дни тема взаимоотношений минаэрской принцессы и асшинесского короля стояла на грани табу, слишком уж неоднозначные гуляли по этому поводу мнения.       — Доброе утро, Ариа, — кивнула Эмилия, временно откладывая свое возвращение к господину. — Да, Его Высочество уже встал. Я передам ему, твою просьбу, подожди здесь, пожалуйста, — произнесла она, прежде чем наконец войти в шатер.       — Ваше Высочество… — рыжеволосая снова поклонилась, а принцесса оглядел ее сверху вниз, отмечая, что она также, как и другие фрейлины, выглядит бодро и опрятно. Иное бы незамедлительно повлекло за собой замечание. — С вами хотела поговорить Ариа, личная служанка короля Роланда. Она сказала, что дело касается Его Величества.       Кристиана небрежно вытерла мокрые ладони, а после кинула полотенце на стол. Новость заинтересовала. Идумея тем же временем сгребла в охапку использованный ручник, подхватила чашу и скрылась снаружи шатра.       — Мне нужно одеться. Скажи ей подождать. Когда вернёшься, поможешь с волосами. Лэрсис, а ты помоги с одеждой и шнуровкой.       С этими обязанностями девушки справлялись уже проворнее. Кристиана не села завтракать, решив прежде пригласить в шатер альбиноску и не вести беседу с ней во время трапезы. Лишь кубок с водой она держала в руке, стоя недалеко от топчана. Четверть часа спустя, как только девушка вошла, фрейлинам последовал короткий, но чёткий приказ: «Выйдите». Робкий вид драконицы приковал к себе внимание человека. Кристиана, с одной стороны, испытывала удовлетворение, что с ним эта парочка не переходила границы дозволенного и не фамильярничала, что, наверное, могло иметь место быть, учитывая их взаимоотношения с королём и вседозволенность. А самое главное, что подобное поведение пришлось бы какое-то время терпеть в связи с будущими должностями этих двоих. С другой стороны, внезапный визит Арии, её напряжённость, бегающие глаза, тема разговора заставляли принцессу насторожиться.       — О чем ты хотела поговорить со мной?       — Ваше Высочество, не поймите меня неправильно, но… — начала было Ариа, переминаясь с ноги на ногу, взгляд её при этом бегал по сторонам, она была не до конца уверена, как лучше сформулировать мысль. Красноглазая надеялась заметить в шатре минаэрца какую-нибудь деталь, что натолкнула бы на мысль о присутствии здесь Роланда, но увы, ничего не было. И от этого становилось еще тревожнее, ведь сам собой напрашивался закономерный факт: в лагере этого великовозрастного паршивца нет.       — Его Величество не посещал вас минувшей ночью? — говорить она старалась осторожно и вкрадчиво, понимая насколько провокационно звучали её слова.       Кристиана лениво покачивала кубок, словно помешивая его содержимое, и пристально наблюдала за девушкой, которая откровенно что-то искала глазами вокруг. Следующий её вопрос чуть ли не заставил принцессу воздухом поперхнутся, благо, что она не пила в этот момент. У нее уже начало складываться ощущение, что за последние дни пребывания в Асшинессе оне приобрёле славу дорогостоящей путаны, а не чужеземной принцессы. Удивлённый и одновременно убийственный злобный взгляд оказался красноречивее слов. Если бы альбиноска не опустила голову и сама не стушевалась, Кристиана бы с трудом себя сдержала. И всё же она взял себя в руки достаточно быстро. Раздавшийся следом голос уже не выдавал той секундой реакции, что всеми красками багровела на лице минаэрки.       — Если король Асшинесса и посещал кого-то этой ночью, то уж точно не меня. Как видишь, моя постель пуста и холодна.       Но затем мозг начал соображать лучше. Кристиана вновь окинула взглядом альбиноску. И её растерянность, нервозность, пальцы, которые она все время теребила, дали понять, что что-то не так. И драконицу беспокоят явно не любовные похождения хозяина. Взгляд принцессы стал тяжелее и серьёзнее. «Что случилось?» — тут же пронеслось в голове, но обсидиановая уже разразилась своей словесной тирадой, пытаясь оправдаться. Кажется, она была на грани эмоций, и керзонка видела это перед собой отчётливо.       — Поверьте, я бы не пришла с таким вопросом, если бы меня не вынудили обстоятельства. Дело в том, что Его Величество… пропал, — с тяжёлым сердцем закончила альбиноска. Сохранять внешнее спокойствие было все сложнее. — Точнее, вероятнее всего он ушёл сам. Подобное уже случалось ранее, но он всегда возвращался значительно раньше. Как вы понимаете, раз я здесь, сегодня этого не произошло. Я подумала, возможно, он втянул вас в свою авантюру. Но, кажется, я ошиблась в своих предположениях, — драконица еще раз окинула шатер взглядом.       Уже через секунду брови керзонки поползли вверх. «Король пропал?» Одно это словосочетание заставило растеряться. В голове немедленно начала выстраиваться цепочка спонтанных суждений. Если дракон посещал кого-то из своих любовниц втайне даже от своих слуг, значит его партнёрша была либо несовершеннолетней, либо уже связана узами брака. И если с королём произошло нечто нехорошее, то в этом наверняка замешана его любовница. Но подобное вредительство было бы максимально глупо в их походных условиях, где список подозреваемых лиц сводился к сотне знатных асшинессцев и ещё к чуть более сотни их сопровождающим. Тогда что могло задержать короля по пути назад?       Внезапно обсидиановая крупно вздрогнула и замерла, уставившись стеклянным взглядом прямо перед собой. Продлилось это не более пары секунд, после чего альбиноска тряхнула головой, проморгалась и выдохнула.       — Нашелся! — уже более приподнятым голосом объявила она, позволив себе облегченную улыбку. — Нижайше прошу простить за беспокойство, Ваше Величество! Я должна идти, — Ариа присела в реверансе, прежде чем быстро покинуть шатер.       Мысли, которые молниеносным потоком проносились в сознании, снова сводились к покушению, пока альбиноска вдруг не осеклась, подозрительно замерев. Её странное поведение и уж тем более перемена в настроении снова удивили. Брови Кристианы поползли вверх второй раз, пока девушка юрко ретировалась из шатра. Как она поняла, что её господин вернулся, для принцессы стало настоящей загадкой. Не могут же драконы иметь столь совершенный слух? Кристиану даже посетила мысль, что эта девушка обладает даром ясновидения, иначе как ещё подобное откровение можно было объяснить? Ариа была настолько взволнована, что даже обратилась к принцессе «Ваше Величество», а не «Ваше Высочество». Но сейчас подобная оговорка явно никого не беспокоила.       От неожиданности всего произошедшего Кристиана на какое-то время замерла, как вкопанная. Она даже не реагировала на беспокойство Лэрсисы и Эмилии, которые тут же окружили ее, заметив неладное. Их вопросы: «Ваше Высочество, вы в порядке? Что-то случилось?» — слышались будто под толщей воды. Кристиане было абсолютно все равно, будь Роланд замешан в любовной интриге. Более того, такой расклад был даже ожидаем. И принцесса не питала иллюзий о том, что бастард в дальнейшем будет иметь гораздо большую поддержку знати, нежели законорожденный полукровка. Если бы она была на месте Роланда, она бы укрепила свои позиции и таким образом тоже, заведя себе фаворита поименитее. При таком неблагоприятном для минаэрки раскладе, Кристианаа лишь желала удержать свои шаткие позиции в качестве «чужеземного принца» — неприкасаемого и уважаемого залога мира между двумя странами. А там пусть ее постель и дальше будет холодна — одной в ней вполне комфортно. Кристиану выбило из колеи другое — возможная мысль, что с королём могло случиться нечто нехорошее. Такой исход мог повлечь весьма плачевные последствия за собой. Особенно для самой минаэрки.       Если бы Кристиана подумала ещё, она бы не была так скора на домыслы. Однако сейчас она холодно мыслить могла едва ли.       — Следуйте за мной, — резко выпалила она и стремительно сократила расстояние до выхода. Взбудораженная девушка выскочила наружу, глазами пристально осматривая всё вокруг. Ни намёка на какое-либо происшествие не было. Все занимались своими делами, постепенно готовясь к отправлению.       Ещё сама не решив, что делает, минаэрка большими уверенными шагами направилась в сторону самого большого шатра. Стремительность, с которой она шла, заставляла фрейлин за ней спешить. Ровная осанка и каменное выражение лица при этом говорили о том, что часть разума продолжала держать реакции тела под контролем.

***

      Роланд проснулся от луча солнца, который пробившись через густые кроны, светил прямо в глаза. Он резво вскочил на ноги, увидел, что вокруг уже совсем светло и птицы весело свистят свои трели, однако короля эти песни не радовали. Осознание того, что он попросту задремал под этим самым деревом и пропустил момент благоприятного возвращения в лагерь вмиг заставило монарха внутренне поежиться. Не нужно быть ведуном, чтобы понять: близнецы уже явно ищут его, припоминая далеко не самыми ласковыми словами. А, может, успели поставить на уши всех остальных? Роланд передернул плечами, представив, как бóльшая часть гвардии, поднятая едва ли не по тревоге, ищет безрассудно слинявшего короля. Вот уж действительно у посетителей Алькава ни один день не мог пройти спокойно. Но делать было нечего, альфа понимал: чем раньше он вернётся, тем лучше.       Путь обратно он преодолевал осторожнее, постоянно оглядываясь, уж не ищут ли его. Но так никого и не встретил, пока не подошёл почти вплотную к поляне. Лагерь жил своей жизнью, активно готовясь к отбытию, не было похоже, что кто-то был занят поиском пропавшего вельможи. Это радовало. Так как теперь народу на улице было слишком много, какое-то время пришлось просидеть «в засаде», прежде чем появилась возможность незаметно прошмыгнуть к лагерю, чтобы затем как ни в чем не бывало вынырнуть из-за какого-то шатра и с невозмутимым видом прогуливающегося аристократа, направиться к своему. Не снимая одежд, Роланд едва успел снова завалиться на топчан, когда за его спиной раздалось злобное и шипящее:       — Ро-о-о-о-о-о-ла-а-а-а-анд!       Король узнал голос. И сейчас, слыша каким тоном Адриан растягивает одно единственное слово, не хотел видеть насколько озверевшее у того лицо. Вместо этого король всё же закончил свой финт с лежбищем и развалился на спине, сложив на груди руки — приготовился морально и физически к тому, что его сейчас будут распекать.       — Где ты был?! — продолжал злобно шипеть альбинос. Он наверняка с бо́льшим удовольствием сейчас просто бы орал, но тканевые стены шатра не позволяли разойтись как следует.       — Гулял, — в противовес слуге спокойно отозвался король, глядя в потолок.       — ГУЛЯЛ?! — от возмущения Адриан всё же не выдержал и поднял голос, но быстро осёкся, суетливо огляделся по сторонам скорее по привычке, нежели то и правда имело смысл.       — Ты хоть понимаешь, чем могли обернуться твои «прогулки»? Ещё немного и нам пришлось бы уведомить гвардию и начать причесывать лес в поисках тебя! Ты знаешь правила! Если уж тебе не сидится на месте, будь добр хотя бы возвращаться раньше и не создавать проблем другим!       В этот момент в шатер вошла Ариа и в точности повторила шипящие интонации брата:       — Ро-о-о-о-о-о-ла-а-а-а-анд!!!       — Как ты вообще смог проскочить мимо дозорных?! — не придав особого значения появлению сестры, продолжал сетовать альбинос, начав расхаживать по шатру туда-сюда.       — Где ты шлялся?! Я уже справлялась о тебе у принцессы! — включилась в диалог драконица.       — Гулял! — уже громче и раздраженнее отозвался золотой, лежа в той же позе на том же месте. — С чего в твою голову вообще пришла идея искать меня у принцессы?       — Возможно, потому что вы последние три дня практически всё время вместе? — резонно парировала Ариа, разведя руками.       — Это не моя вина, так получается. И это совершенно не повод! — ворчал монарх. Он остался недоволен тем, что минаэрка узнала о его побеге.       — Мне интересно, чем занималась стража, если не заметила огня среди деревьев, — драконица возмущенно уперла руки в бока.       — Я не использовал огонь.       — Ты шел без огня? — в удивлении Адриан даже остановился.       — В темноте? — в тон ему продолжила Ариа.       — Я пошел уже утром, ясно? Было светло! — Роланд резко сел. Его начинали откровенно раздражать речи слуг. Он чувствовал себя мелким мальчишкой, пойманным за попыткой сбежать с уроков. — И вообще, почему вы все еще здесь? Забыли о своих обязанностях? Вы мне не няньки, а слуги, на минуточку. Где моя еда? Где сменная одежда? — поняв, что так просто этот разговор не закончится, золотой решил пойти в наступление. — Что вы вообще здесь устроили? Я не первый раз ухожу, а вы словно впервые об этом узнали! Эка невидаль!       Ариа возмущенно встрепенулась и уже открыла рот, чтобы ответить, но Роланд резким жестом велел ей молчать.       — Я хочу есть! А еще нужно собрать вещи! Так что будьте добры перестать трепать языком и приняться наконец за работу! — с этими словами золотой вскочил на ноги и направился к выходу.       — Куда ты? — уже спокойно поинтересовался Адриан. По взгляду алых глаз было видно, что альбиносу еще есть что сказать по текущей теме, но он сдержался.       — К принцессе! — не оборачиваясь бросил король. — Мне следует извиниться перед ней за своих нерадивых слуг, что раздувают проблему из ничего.       — Вы двое, за мной, — раздраженно бросил он уже на улице, указав на двоих гвардейцев. На самом деле Роланд не собирался идти к минаэрке, но ему нужен был весомый повод отделаться от этой парочки, чтобы немного успокоиться. Было решено просто сделать кружок по лагерю и заодно лично убедиться, что сборы идут по плану, но в этот раз монарх сделал все «по правилам».       Разумеется, покидая шатер Роланд и не рассчитывал, что прогулка пройдет в полном уединении. Как ни крути, то там, то тут мельтешили слуги и гвардейцы, а некоторые вельможи не упускали возможности подышать свежим воздухом да покомандовать лишний раз. Морально король готов был потратить немного своего времени на бесполезный и малоприятный ему треп, но тот, кого он встретил, едва выйдя за порог, был последним, с кем монарх искал встречи.       Принцесса не прошла буквально и десятка метров до цели, когда увидела, как из шатра вышел знакомый силуэт. Роланд чувствовал себя великолепно, по всей видимости. Не был он ни ранен, ни изможден. Кристиана мысленно выдохнула, попутно проклянув себя за горячность суждений. Но идти назад уже было слишком поздно. Их столкновение было неизбежно, а потому Кристиана не сбавила шаг, и как только «столкновение» произошло, низко поклонилась, держа руки перед собой.       — Рад приветствовать Ваше Величество, — Кристиана опустила глаза, решив не выдавать своим поведением ничего из того, что знала. К тому же она не сомневалась, что золотой дракон уже был в курсе ее осведомлённости о некоторых «ночных похождениях». Она выпрямилась и продолжила, не давая разговору состояться.       — Мы с моими фрейлинами направляемся к повозкам. К сожалению, они так и не запомнили, в каких конкретно кладях лежат те вещи, которые мне нужны. Придётся этим заняться лично. Прошу меня простить.       Молодой король сразу ощутил неловкость перед минаэркой. Она сковала горло и спутала мысли, не позволив быстро отыскать нужные слова. Впрочем скоро стало ясно, что принцесса в них и не нуждалась. Роланд только и успел кивнуть на слова визави, как та уже вознамерилась продолжить путь, спеша к своей карете. На миг дракон позволил себе мысль, что девушка сердита, но зацикливаться на этом не стал, расценив, что это логично. Ему, Роланду, тоже не понравилось, если бы его с самого утра приплетали к чужим разборкам.       Кристиана снова поклонилась, ощущая за своей спиной, как внимательно слушают ее выдуманную легенду спутницы. Подобная отмазка была второй по счету в голове, а на третью времени уже не хватило. Сперва девушка хотела сказать, что совершала утреннюю прогулку, и уже направляется назад, но, учитывая стремительность ее шагов, это звучало бы нелепо.       Принцесса с фрейлинами подошла к одной из повозок и быстро приказала:       — Идумей. Возьми любую кладь, и мы возвращаемся.       Всю обратную дорогу Кристиана мысленно ругалась из-за того, что не на шутку переполошилась, опасаясь худших исходов, пока асшинесский король просто завалялся в чьей-то постели или где-либо ещё, занимаясь плотскими удовольствиями. А она сама даже ещё не позавтракала! И чем дольше принцесса об этом думала, тем сильнее злилась, ибо сорвалась из-за какого-то пустяка.       Оттрапезничать пришлось достаточно быстро. Кристиана не хотела затягивать со сборами. И уж тем более не желала, чтобы ее ждали, что, видимо, мог себе позволить Роланд. Настроение было испорчено.       Когда фрейлины не смогли сопровождать свою принцессу, ибо были вынуждены заняться сборами, в качестве спутника выступил Исав, который вместе с ещё одним гвардейцем непроницаемой стеной возвышались рядом с принцессой, которая несмотря на свой биологический пол отнюдь не выглядела хрупкой и беззащитной.       Покинув шатёр, чтобы солдаты имели возможность его разобрать, Кристиана якобы невзначай направилась туда, где вчера заметила одну интересную для себя фигуру. Она не знала, встретит ли её в предполагаемом месте или нет, и все же решила попытать удачу. Аминариллу минаэрка заметила в той же компании. Её сопровождал Верон. Появление направляющегося к ним человека прервало диалог меж ними. Головы одновременно склонились и послышалось стандартное приветствие: «Ваше Высочество». Блондинка ещё не знала, встретит ли она скрытую агрессию в свою сторону из-за того, что произошло в Варуте и центром какого инцидента она являлась, или же наоборот, к своему облегчению, обнаружит хотя бы нейтральное отношение к себе. В любом случае, она хотела это выяснить и заодно составить о себе нужное впечатление. Кристиана ещё в Алькаве решила использовать каждый возможный шанс для того, чтобы лучше узнать асшинесскую знать.       — Леди Аминарилла. Рад, что мы с вами пересеклись. Не имею чести знать вашего спутника…       — Господин Верон — граф и доверенное лицо лорда Ристольга, моего отца, — мужчина снова отдал короткий поклон головой, когда леди его представила.       — Рад знакомству, граф. Дорога не сильно вас утомляет? — внимание принцессы вновь вернулось к драконице.       — Ваше Высочество, мне очень приятно ваше внимание. Не стоит беспокоиться о моей скромной персоне. Я нисколько не устала, — за мягкой улыбкой Аминарилла скрыла свою неловкость и проскользнувшее на лице напряжение. В воспоминаниях всплыл гнев отца, который таки не сдержался во время сборов дочери даже несмотря на все ранее произошедшие события:       «Это человеческое отродье совсем затуманило голову нашему королю… Как Его Величество вообще с ней общается?! Она же даже пол свой уродует, называя себя мужчиной!»       Но большего выпалить кварцевый не успел, вмешалась Гарсия и одним взглядом успокоила своего супруга. Тогда была явно не та ситуация, чтобы уточнять слова отца. Однако сейчас Аминарилла осторожно подбирала свои выражения, хоть и с каждой новой репликой минаэрки убеждалась в том, что та и впрямь ведет речь от мужского лица.       — В таком случае, не составите ли вы мне компанию для прогулки? Мои фрейлины заняты, а я почти здесь никого не знаю. Я бы оценил этот жест как услугу.       — Для меня это будет честью, Ваше Высочество.       Кристиана подала девушке руку, и они медленно пошли вдоль разбирающихся шатров, пока позади на расстоянии нескольких шагов плелись их спутники. Постепенно траектория пути сместилась ближе к краю поляны, чтобы не мешать мельтешащим слугам и гвардейцам. Видя, что девушка покладиста и мягка в общении, как глина, принцесса решила обыграть в диалоге весьма щепетильные темы.       — Леди Аминарилла, позвольте быть откровенным. Если честно, я не просто так подошёл к вам. Последние сутки меня смущает некоторое чувство вины за случившееся, хотя разумом я понимаю, что не сделал ничего преступного.       Принцесса почувствовала, как рука, держащая ее под локоть, напряглась. Женские пальцы неосознанно сжали вельвет ее верхней одежды сильнее. Было весьма рискованно так открыто затрагивать эту тему. И на какой-то момент показалось, что это всё испортило. Но принцесса не собиралась сдаваться и уже знала, что скажет дальше. Буквально через несколько мгновений ее внимательный взгляд заметил, как рядом идущая рыжеволосая девушка опустила глаза, будто сдавшись. Её голос стал тише:       — Вашей вины в произошедшем нет, Ваше Высочество, — драконица закусила губу. Ей слова давались с болью и тяжестью, и всё же Кристиана не ощущала в них агрессии конкретно к ней.       — И тем не менее, вопротив своему желанию, я стал причиной вашего отъезда из родного дома. Из всех здесь присутствующих, думаю, я лучше могу понять вас, ибо сам покинул семью и свой дом всего несколько дней назад. Разлука с дядей… Его Величеством, Королём Кастором, вселяет в мою душу тоску. Я понимаю, что испытываете вы сейчас.       — Разлука с семьёй тяжела… — послышался в ответ женский голос. Кажется, Кристиана нашла нужный речевой виток, чтобы какой-то барьер между нею и собеседницей оказался разрушен. Принцесса смогла показать, что они испытывают одинаковые чувства и находятся даже в отчасти одинаковом положении; смогла убедить, что сочувствует и сопереживает. И это подействовало. Не будь Аминарилла в таком состоянии, вряд ли бы она повелась на столь дешёвую, хоть и искусную провокацию. — Однако, это мне в пору принести извинения за действия моего отца, а также поблагодарить Ваше Высочество. Я знаю, что именно вы повлияли на решение Его Величества…       — На решения Его Величества нельзя повлиять. Я лишь просил смягчить гнев. Когда угроза для жизни короля Роланда отступила, я иначе взглянул на ситуацию… — минаэрка вздохнула и задумчиво продолжила. — Я лишь всем сердцем желаю мира… В то утро я это понял очень хорошо.       — И тем не менее благодаря вам отец жив. То есть… — девушка вдруг осеклась и закусила губу, поняв, что взболтнула лишнего. Но принцесса уже зацепилась за эту фразу.       — Остался жив? Я думал, что жизнь драконов бесценна в Асшинессе.       Рыжеволосая драконица колебалась, не зная, как выкрутиться из этой ситуации. И всё же ни сил, ни идей в этом состоянии у неё не было.       — Это правда, Ваше Высочество… Мой отец — очень гордый дракон. И я думаю, вы слышали, что род наш — один из самых древних. Подобный позор стал бы роковым для чести всей семьи. Леди Гариса, моя мать, нашла в кабинете незаконченное письмо моего отца… Он собирался собственной смертью искупить свою вину перед короной, в случае…       Аминарилла осеклась, не зная, как закончить свои слова. Но Кристиана участливо пришла на помощь:       — Не надо, леди Аминарилла. Я вас понял. В благородстве вашего отца не было и нет сомнений. Это лишь укрепляет моё желание наладить доброжелательные и тёплые взаимоотношения, — она выдержала паузу, давая драконице принять все сказанные слова, после чего спросила. — Вы бывали прежде в Этле?       Кристиана перевела разговор, пытаясь максимально расположить к себе рыжеволосую драконицу, подло пользуясь её моральной истощенностью. Было видно, что Аминарилла всю свою жизнь прожила под теплым крылом (и в данном случае это выражение употреблялось в мыслях принцессы в прямом значении) своих родителей, в стороне от коварных придворных интриг. Эта неопытность и наивность тоже играла на руку минаэрке. Куда бы тяжелее ей было взаимодействовать с тем же графом Вероном, что рядом с Исавой неотступно следовал за ними и сверлил минаэрку враждебным взглядом. Заранее предвзятое отношение нельзя было обмануть лестью и наигранным вниманием так просто, как это было сделано с неопытной девушкой.

***

      Дракон не чувствовал себя виноватым за утренний переполох, для него это было привычно, естественно. И он искренне не понимал, почему именно сегодня близнецы решили устроить панику. Однако, если сам монарх не видел различий, то альбиносы уже успели в полной мере понять и осознать, что теперь на их плечах ответственность не за второго принца Асшинесса, а за верховного короля. И то, что мозги августейшего владыки все еще принадлежали легкомысленному балагуру и авантюристу, слишком осложняло дело.       Ставка Роланда сыграла: еще четверть часа назад закипавшая в крови злость сошла на нет без остатка, не испортил настроение даже лорд Ривалон, предложивший монарху свою компанию на время прогулки. Сапфировый прекрасно знал, что ему, как лорду, на территории которого проходили многие боевые действия, от столицы полагается многое, и в разговоре он не упускал возможности вскользь упомянуть об этом. Золотой слушал его вполуха, вовремя кивая и поддакивая. Играть в эти игры настроения у монарха не было совершенно, и он скорее предпочел бы, чтобы лорд завел тему о сегодняшней ясной погоде. Этот замечательный диалог был прерван подоспевшим Адрианом. Весь его вид теперь выражал привычное непоколебимое спокойствие, словно и не было недавней вспышки эмоций.       — Прошу прощения, что прерываю вашу беседу, — слуга поклонился. — Однако я вынужден просить Его Величество последовать за мной. Необходимо закончить утренние процедуры как можно скорее, лагерь пора сворачивать, если мы не желаем отстать от графика.       — Прошу прощения, Ваша Светлость, мне следует идти, не хочу никого задерживать. Каждый здесь наверняка считает минуты до окончания пути, — дракон кивнул собеседнику, на что тот отвесил короткий торопливый поклон.       — Разумеется, Ваше Величество! В Этле, я думаю, у нас еще будет достаточно времени продолжить этот разговор, — голосом, полным елея, ответил сапфировый, а у золотого от этих слов по спине побежали мурашки, ибо восприняты они были едва ли не как пассивная угроза.       Уже на обратном пути Роланд заметил в сторонке Аминариллу в компании именитой минаэрки. Вид угнетенной и подавленной драконицы, еще вчера живущей беззаботной жизнью, а уже сегодня грубо оторванной от семьи, заставлял сердце монарха тяжелеть. Может, ему не стоило действовать так категорично?       Никто из альбиносов благоразумно больше не вспоминал об утреннем инциденте и более того, оба были тише обычного. Ни привычных шуток, которыми часто перебрасывались брат и сестра в процессе работы, ни праздных разговоров с господином. Роланд в этой гнетущей обстановке чувствовал себя некомфортно, но упорно делал вид, что ему все равно. Завтракал второпях, не чувствуя вкуса еды, переодевался, едва ощущая прикосновение ткани к коже. Он прекрасно понимал, что близнецы затаили на него обиду, но идти с повинной первым не планировал, все еще считая, что эти двое напрасно подняли шум, хотя где-то в глубине души уже делал свое дело червячок сомнений.       Последующие дни пути по праву могли считаться самым нудными и скучными в жизни короля. Сначала из-за напряженного молчания, что царило в карете троицы, затем по причине отсутствия каких-либо стоящих развлечений: от карт уже начинало откровенно мутить.       Несколько раз Роланд порывался сопровождать процессию своим ходом, но всякий раз близнецам удавалось убедить его не делать глупостей и сидеть смирно. Изначально по пути в Этлу планировалось остановиться на ночь еще у двух лордов, но после случая в Варуте Роланд отдал приказ ускориться, насколько то возможно, и ставить лагерь каждый вечер. С минаэрской принцессой они теперь пересекались лишь во время остановок, но максимум обменивались парой-другой фраз, прежде чем каждый расходился в свою сторону. После того как обида среди троицы изжила себя, близнецы в красках поведали своему королю, какие неоднозначные слухи полушепотом передают друг другу аристократы, воочию увидевшие стремительное «сближение» двух августейших особ, и их совершенно не волновало, что по большей части то была вина обстоятельств. Поэтому на остаток пути было принято решение свести общение с чужачкой к минимуму. Роланд не протестовал, ибо объективных причин стремиться к компании будущей супруги у него не было, если, конечно, не брать в расчет появление нового лица в своем окружении.

***

      Когда в очередной раз поинтересовавшись текущим местоположением у гвардейца, что ехал рядом, золотой услышал о приближении к крепости Оль, счастью его не было предела. Крепость служила одним из рубежей обороны Этлы, была возведена очень давно и строилась еще по старинным правилам. Она была намного просторнее в сравнении со своими сестрами, и первое, что бросалось в глаза — это дверные проемы и ворота, более высокие и широкие, чем принято ставить обычно. Они явно предназначались для кого-то крупного. В крепости царило оживление — именно здесь предстояло подготовиться к финальному ритуалу по случаю возвращения драконов с подписания мирного договора. От нее до Этлы было меньше часа пути, вдали отчетливо виднелись горные хребты, что почти брали столицу в кольцо. Где-то там, на противоположной от ворот стороне стоял вырезанный прямо в горе замок — родовое гнездо королевского рода.       Роланд радовался каждой пяди земли, что оставалась позади по приближении к крепости, но стоило близнецам посетовать на предстоящую беготню по случаю «Возвращения Стаи», как мгновенное осознание заставило короля съежиться едва ли не физически.       — А кто поведет стаю? — с толикой не желавшей умирать надежды осторожно поинтересовался золотой. Близнецы посмотрели на господина как на форменного дурака.       — Что за глупый вопрос, — произнес Адриан.       — Конечно, ты, — закончила Ариа.       Этого-то ответа и боялся монарх. Он выглянул в окно еще раз: теперь медленно приближающиеся стены крепости приносили куда меньше удовольствия.       — Я думаю, это плохая идея. Я никогда не делал этого раньше, — попытался слабо воспротивиться Роланд.       — Но ты множество раз видел, как это делает Его Величество Рофеус, в этом нет ничего сложного. К тому же, мы будем рядом и подскажем при необходимости, — резонно парировал Адриан.       — Я не поведу, — серьезно взглянув в лица альбиносов, проговорил золотой, в этот раз уже предельно четко облекая в слова собственное настроение относительно грядущего мероприятия. Лица брата и сестры потемнели.       — Поведешь! — в один голос произнесли они тоном, не обещавшим в случае продолжения сопротивления ничего хорошего.