1 том. «Власть и чувства». Часть 4. Этла обнажает человеческие страхи.

      На протяжении всего оставшегося пути обоюдное отдаление в общении с королем вызывало противоречивые чувства. С одной стороны, это несколько тревожило. Минаэрской принцессе резонно не хотелось терять расположение асшинесского короля, от которого теперь очень многое зависело в её судьбе. А такое расположение можно было завоевать лишь посредством какого-никакого, а общения. Девушка удовлетворяла себя осознанием, что между ними хотя бы отсутствовала открытая вражда… Однако… легкомысленно было загадывать наперёд. Кто знает, какое отношение к ней будет складываться уже в Этле? С другой же стороны, принцесса была рада этому отдалению и особо встреч с Роландом не искала, не желая усугублять уже имеющиеся слухи. Тот образ Кристианы, что рисовался в примитивных умах знати, совсем не нравился виновнице такого буйного полёта фантазии. Подобная слава точно не то, что требовалось репутации минаэрки в Асшинессе.       Зря время принцесса в дороге не теряла. Во время остановок она практически всегда находилась в компании какого-нибудь лорда, реже — леди. Пара фраз тут, пара фраз там. Девушка уперто держала себя в центре внимания асшинесской знати, пытаясь заставить драконов смотреть на неё как на бывшего наследного принца Минаэра, а не как на красивую диковинную куколку, что в шелках везли из чужеземной лавки. Ту, которая ещё и чуть ли не в первую же ночь легла под их короля. И в качестве козыря Кристиана использовала свои фундаментальные знания по прошедшей войне (начиная от имён своих и чужих генералов и заканчивая знанием того, какая территория и когда в чьих руках находилась), а также уже чуть меньшие познания, касающиеся внешней политики и торговли. С некоторыми драконами это удавалось. Кристиана видела, как меняются взгляды её собеседников, когда она с лёгкой руки начинала рассуждать о вещах, которые могли мало волновать среднестатистическую благородную девицу.       Неоднократно Кристиана посылала одну из своих фрейлин к близнецам, чтобы те сказали пару фраз о том или ином лорде, на которого прислужницы принцессы аккуратно указывали пальчиком. Так, к заранее выбранному объекту минаэрка подходила со знанием дела. В качестве начала диалога она сразу могла восхититься возможностью познакомиться с представителем того или иного знатного рода или упомянуть о богатствах конкретной территории, о чем «говорят даже в Минаэре»! Безусловно, такой подход играл на тщеславии коренных асшинессцев и незамедлительно переключал внимание и интерес вельможи на новую собеседницу.       В связи с этим скучной дорога принцессе не казалась. Если Роланд тосковал в своей карете, не зная, чем заняться, то Кристиана использовала долгие часы укачиваний для перерабатывания новой информации, запоминания имён и лиц, конструирования будущих диалогов с использованием дополнительной информации, что удавалось фрейлинам выведать у близнецов. Те, благо, не держали сведения о драконах втайне и очень быстро заметили связь между темами расспросов и следующими собеседниками минаэрской гостьи.       Приближение к крепости Оль привлекло внимание и человека. Об этой крепости она знала меньше попросту потому, что сюда не доходила людская армия в последнем многолетнем запале войны. А следовательно меньше интересовала маленькую Кристиану. И тем не менее она отчётливо помнила черную метку на бумажной карте, возле которой косые буквы выводили название объекта.       Остановку Кристиана восприняла как передышку, хотя не понимала её целесообразность с учётом того, что до столицы оставалось мизерное расстояние. Не совсем она поняла, почему их остановка произошла не во внутреннем дворе, а за стенами. Однако не успела придать этому должное значение, залюбовавшись огромными вратами. Масштаб явно отличал эту крепость от своих собратьев. А огромные проходы создавали ощущение, что жителями когда-то были великаны.       Планомерно внимание от постройки было перемещено на Ариу, которая появилась спустя какое-то время изнутри крепости, куда уже медленно стягивалась знать.       — Ваше Высочество! С прибытием в крепость Оль, — Ариа была приветлива и учтива, но торопливость её тона и чуть сбитое дыхание говорило о том, что ей не приходится стоять на месте. — Именно она станет отправной точкой для возвращения стаи. Красивейшее зрелище!       — Что, прости? Я не совсем понял словосочетание… — Кристиана немедленно заговорила, подумав, что знание асшинесского языка ее подводит, ибо фраза «возвращение стаи» смотрелась в высказывании неуместно. Она больше походила на местный фразеологизм с неизвестным для человека значением. Ариа однако не дала закончить вопрос и сама повторила нужное словосочетание.       — «Возвращение стаи». Это традиция, которая корнями восходит к нашим далёким предкам. Любая важная процессия во главе с королём возвращается в Ибриль в своей истиной форме. — Ариа говорила так быстро, что даже не давала принцессе вставить слово. Пока до ее разума медленно доходило осознание слов «истиная форма», она уже успела переключиться на другого собеседника — Исава. — Нет-нет. Минаэрским лошадям лучше остаться здесь. Передайте вашего коня в руки местных слуг. О нем достойно позаботятся. Ваше Высочество, прошу проследуйте за стены. Я сейчас к вам вернусь.       Кристиана ещё не в полной мере осознала то, что должна была увидеть, но стрекот и клекот, которые стали доноситься до ее ушей, заставили напрячься. Апогеем изумления стал тот момент, когда принцесса оказалась в пролёте ворот и увидела двор во всей своей «чешуйчатой красе», среди которой ещё оставались «необращенные». А позади Кристианы тут же раздался крик.

***

      Немногим ранее.       Аристократы с удовольствием покидали кареты, остановленные за пределами крепости, и проходили в просторный двор, переговариваясь между собой. Близнецы тоже вышли, едва колеса остановились, а вот монарх выходить не спешил, упорно отсиживаясь до последнего и отослав от себя даже оставшихся сторожить его гвардейцев. Он понимал, что надежда напрасна, но все равно не желал выходить, даже когда по звукам снаружи понял: аристократы начали принимать настоящие облики, готовясь к полету. Несколько минут двор был наполнен негромким гомоном голосов разношерстной, дорого одетой толпы дам и господ, а сейчас речь сменилась новой какофонией, в которой преобладали свист, клекот и беззлобное рычание. Пусть драконов называли ящерами, отдаленно они больше напоминали больших кошек: те же подтянутые тела, сильные лапы и длинные хвосты. Гибкие шеи несли на себе небольшие головы, усеянные рогами и костяными наростами, широкие кожистые крылья были плотно прижаты к бокам. До поры. Пожалуй, единственное, что оставалось неизменным в преобразовавшихся асшинессцах — это глаза. Вот Калерия, взгляд которой все такой же бесцветный и холодный, а белоснежная чешуя блестит, как снег на солнце. Вот синеглазый Ривалон, уже нашедший себе компанию для беседы на время ожидания. И это касалось всех.       Драконы продолжали переговариваться между собой, кажется, совершенно не придав значения собственной смене облика, но стоило понаблюдать лишь самую малость, чтобы понять: жесты и звуки, что издавали они, были лишь частью их общения. Основной же способ передачи информации был скрыт от глаз. Драконы держались в стороне от главного входа крепости, со стороны наблюдая, как создают новое построение гвардейцы, как выводят шестерых коней в красивой сбруе — пятерых белых для свиты минаэрки и одного изабелловой масти для неё самой. Никто не пытался припугнуть лошадей или как-то иначе продемонстрировать собственное «превосходство», аристократы, больше погруженные в свои беседы, лениво наблюдали. Это были все те же праздные лорды и леди, просто под другой личиной.       Аминарилла, принявшая облик некрупной изящной драконицы с бледной рыжей чешуей и парой закрученных рожек на голове, сейчас выглядела еще более растерянной и порой невольно отступала назад, оставляя Верона впереди, но короткого напоминания от слуги хватало, чтобы юная леди Варуты снова делала шаг вперед. Ее неуверенность была вполне обоснована: в ее жизни это было первое «Возвращение Стаи».

***

      Лэрсиса прижимала ладонь к губам, а все драконы во дворе остановили свои взгляды на людях, которые так неосторожно привлекли к себе внимание. Оказалось, одному из драконов достаточно было лишь чихнуть, чтобы бедная фрейлина пришла в ужас и едва не потеряла сознание. Тем несуразнее на ней сейчас смотрелось мужское одеяние со всеми полагающимися подкладками и уплотнениями, что были переданы им прямиком из гардероба принца. Ей даже волосы накануне остригли, отчего теперь не низкий хвост украшал затылок, а копна кудрей, похожих на шапку.       Лэрсиса ощутила, как стыд начал пожирать её щеки. Стало так неловко и от всеобщего внимания, и от своего неподобающего поведения и очернения репутации принцессы, что она мечтала провалиться под землю, но страх и испуг тем не менее меньше не стали. Хотя её реакцию легко было оправдать. Эмилию воспитывали как мужчину, Идумея всегда была сдержана, а с некоторых лет начала носить мужское платье, подражая своему венценосному кумиру.       Сама же принцесса остановилась, как вкопанная. Она не могла сдержать свой шок от того, что видела. Даже на крик Лэрсисы не обернулась. Изумление столь красноречиво расцвело на ее лице, что не требовалось даже дополнительных комментариев. Впервые в своей жизни девушка увидела живого дракона в истинном обличии, важно прошедшего мимо… Вживую, всего в нескольких метрах, а не на искаженной гравюре в старой книжке. И если бы это был один дракон! Хотя для потрясения и принцессе, и всей её свите хватило бы и одной чешуйчатой особи. Но тут их уже было больше дюжины! Кристиане от созерцания первого-то дракона на какой-то момент показалось, что станет дурно. Но когда в поле зрения появился второй, третий, четвёртый… А следом минаэрка собственными глазами увидела процесс перевоплощения: один из лордов вдруг разбежался, расправил руки, будто прыгал в пропасть, кожа его засверкала искрами, будто взорвалась вспышкой белого огня, и из спины вдруг вырвались кожаные крылья, шея с головой вытянулась вперёд, на землю ступили уже массивные лапы с когтями…       Кажется, это стало последней каплей. Кристиана вдруг ясно осознала, что вот где-то на этом уровне её хваленая выдержка и самообладание собирались дать сбой. Её сейчас саму либо стошнит в сторонку, либо ей станет дурно и она медленно осядет прямо на землю. Нет, ещё в Минаэре она, конечно, готовилась морально к тому, что рано или поздно ей придётся созерцать подобное зрелище. Более того, девчушкой она даже желала увидеть воочию такое перевоплощение, и любопытство с годами меньше не становилось. Но это было бы куда любопытнее созерцать на огороженной арене, и чтобы у чешуйчатого ещё поблескивала крепкая цепь на шее, а не когда ты и кучка перепуганных прислужниц позади стоите на чужой земле среди этих «зверей»… К тому же о традиции «Возвращение стаи» Кристиане рассказали уже непосредственно возле крепости! Она просто не успела себя подготовить. Да и даже если бы она знала раньше! Созерцая драконов пред собой, минаэрка понимала, что быть готовой к подобному было просто невозможно! И если она, Кристиана, со своим железным самообладанием, таращилась во все глаза на этих существ, оцепенев от шока, то её фрейлины и вовсе тихонечко и невзначай прижимались друг к другу позади её спины, разве что трусливо не отступая назад.       Заметив замешательство на лице принцессы, подоспевший Исав с каменным лицом тут же оказался подле своей подопечной. Его лицо немедленно наклонилась к уху Кристианы.       — Твоё лицо выдаёт всё, что ты испытываешь. Сколько раз тебя учил, не показывать противнику свои мысли? Ты выдаешь себя с потрохами!       Будто опомнившись, Кристиана встрепенулась. Стальной голос учителя, что в былые годы видывал драконов в бою, подействовал отрезвляюще. Принцесса собрала всю свою волю, которая трусливо разбегалась по сторонам, в кулак, ещё сильнее приосанилась и уже более сдержанным взглядом посмотрела на чешуйчатых существ. Последние явно жили какой-то своей жизнью. Если присмотреться, то и впрямь можно было заметить, что эти большие ящероподобные не источали от себя агрессии. Напротив, урчание некоторых и выражение морд делало их несколько дурашливыми, безобидными. Они подставляли свои морды под тёплые лучи солнца, которое из-за стен освещало угол двора, специфично склоняли головы и будто беседовали меж собой, издавая целый ворох странных звуков. Но сейчас слова «безобидные», «дурашливые» никак не хотели укладываться в сознании человека, все инстинкты которого кричали схватиться за меч. Это был один из тех немногих случаев в жизни, когда Кристиане в прямом смысле понадобилось всё её самообладание, чтобы хотя бы частично контролировать свое поведение и тело.       В поле зрения снова появилась запыхавшаяся Ариа. При всём старании принцессы взять себя в руки, альбиноска сразу заметила, КАК родовитая минаэрка с долькой испуга и ужаса таращилась на драконов, число которых увеличивалось с каждой секундой. О фрейлинах и говорить не стоило. Услышав крик одной из них, Ариа подумала, что сейчас изнеженным чужачкам и вовсе придётся звать лекарей.       Ариа немедленно обратилась к принцессе, но та её не слышала. Кристиана всё ещё была поглощена зрелищем, которое стало в её жизни первым… А ведь принцесса была из тех, кого сложно удивить. Смотря на чешуйчатых, она не могла принять тот факт, что перед ней были те же самые лорды и леди, с которыми она общалась ещё вчера! Нет, это были звери… Кристиана начинала ужасаться ещё больше, пока не увидела бледно-рыжую драконицу. Она находилась в компании ещё одного дракона, но стояла поодаль от остальных, а следовательно ближе всего к людям. Кристиана заметила, как её морда нервно вертится из стороны в сторону, как лапы не могут устоять на месте и она все время пятится назад, к стене, в тень. Настоящим откровением, как гром среди ясного неба, стали её глаза, которые Кристиана заметила случайно. Она не понимала, как (?!), но в этой звериной морде, по глазам, она узнала черты лица Аминариллы. Не могло быть сомнений, это она!       — Ваше Высочество?       Кристиана вдруг ощутила толчок Исавы в спину и до её шокированного сознания донёсся обеспокоенный голос альбиноски. В этот момент человеку, наконец-то, удалось полностью взять себя руки и перевести внимание на беловолосую драконицу. Лицо тут же украсила натянутая улыбка, которая сейчас больше напоминала щит.       — Что ты сказала, Ариа? Я не услышал.       — У нас очень мало времени, Ваше Высочество. Адриан вам все расскажет, — лаконично закончила она, решив свалить принцессу и все необходимые объяснения на любимого братца. К этому моменту изрядно замотавшийся Адриан наконец увидел сестру в компании минаэрца и тотчас направился к ним.       — Ваше Высочество! — поклонился он. За ним шли двое солдат, что вели коней, приготовленных для людей. Животные ожидаемо никак не реагировали на сборище крылатых ящеров в относительной близости и были совершенно спокойны. Ариа же, кивнув брату, поспешила уйти. — Вам также необходимо поучаствовать в Возвращении Стаи.       Быстрые сумбурные объяснения Адриана пришлось ловить чуть ли не на лету. На какое-то время это даже заставило Кристиану полностью отвлечься от того, что в считанных метрах от неё всё ещё передвигаются эти огромные крылатые ящерицы.       — Предстоит проехать верхом от этой крепости до ворот Этлы, а затем по главной улице до самого Ибриля — королевского замка. Обращайте, пожалуйста, внимание на передвижение стаи в небе, вам нужно двигаться примерно с той же скоростью. Ничего сложного, торопиться не будет никакой нужды, нам предстоит сделать несколько демонстративных кругов, прежде чем мы направимся непосредственно к Ибрилю. Вас будет сопровождать гвардия, они ответят на любые вопросы и подскажут, если это потребуется в пути. Скажите, все ли вам понятно? Остались ли вопросы ко мне после объяснений? Нет? Замечательно! Вот ваши лошади, солдаты проведут вас во главу процессии, — Адриан старался рассказывать емко и доходчиво, но он явно торопился и не мог себе позволить долго болтать с человеком. — А теперь прошу меня простить! Я обязан помочь сестре выкурить из кареты нашего дражайшего короля, — понизив голос на последнем предложении, так чтобы его услышало поменьше ушей, альбинос поклонился принцессе и поспешил к крепостным воротам.       Предложенных лошадей Кристиана окинула беглым взглядом, успевая, правда, отметить жеребца изабелловой масти. Девица любила лошадей. И могла сходу сказать, насколько хорош был этот конь! Глубокая грудь, атлетическое сложение, мощные конечности, крепкая шея. Этот скакун был создан для быстрой езды. Лучший среди достойных.       Гвардейцы немедленно подвели коня принцессе. Один из них уже собирался подставить переносные ступеньки, но Кристиана поспешным жестом прервала это действие:       — Нет необходимости.       Она дала коню понюхать свою ладонь, нежно погладила отливающие в свете щеки. Смирный жеребец. Кристиана отметила, как спокойно все здешние животные реагируют на соседство с драконами. С минаэрскими лошадьми и впрямь было бы гораздо больше проблем. Предусмотрительно их оставили за пределами стен.       Принцесса запрыгнула в седло с завидной лёгкостью, хоть конь и был весьма высок. Её примеру последовали и фрейлины с учителем, а также посол. Оказавшись верхом, она почувствовала себя гораздо увереннее. Теперь она хотя бы была практически вровень с ростом драконов, если не считать особо крупных особей. Потянув повод влево, Кристиана ощутила, что её лошадь весьма отзывчива и послушна. Ей даже не приходилось прилагать усилия, та чувствовала малейшее натяжение или толчок икрами.       Кристиана уверенно направила жеребца к построившимся гвардейцам. Они стояли лицом к крепости и спиной к воротам, что означало в дальнейшем вынужденный маневр с разворотом.       Принцесса заняла место во главе всадников. И как только она это сделала, с нею поровнялся капитан королевских гвардейцев, что поклонился и немедленно представился.       — Приветствую Ваше Высочество. Я Арагон, капитан королевской гвардии. Буду рад сопровождать вас. Я также готов…       Пока капитан отдавал должные знаки почтения, Эмилия, сидящая в седле позади, пыталась натянуть на дрожащие непослушные пальцы кожаные перчатки, что от волнения не получалось сделать вот уже несколько минут. Её спину порой пробивала волна крупной дрожи от каждого резкого стрекота драконов. Брови нахмурились, губы плотно сжались, дыхание участилось. Хотелось истерить! Она молилась всем Богам, которых знала, чтобы это мучение побыстрее закончилось. И всё же отчаянно держала осанку, голову, что смотрелась даже храбро на фоне её дерганых дрожащих рук и общего состояния.       Эта забавная ситуация, как минаэрская фрейлина пыталась судорожно натянуть перчатки на непослушные пальцы, происходила под непристойно неприкрытым взглядом карих глаз. Тот же самый гвардеец, что помогал рыжеволосой с переносом вещей в первый вечер возведения лагеря, а затем и в последующие вечера, когда у него выкраивалось время. Мужчина сидел в седле рядом и с наглой, широкой улыбкой, оголяющей все тридцать два зуба, наблюдал за этой забавной и одновременно милой картиной. Интерес со стороны сопровождающих королевскую делегацию военных не утихал ни на день. Каждый вечер гвардейцы перемывали косточки чужестранок в мужском обличии, гадая, кто же из них и впрямь мужчина. Мысль о переодетых девицах не оставляла равнодушным никого из изголодавшихся мужчин. Кто бы мог подумать, что мужское платье способно притянуть столько интереса! А этот вскрик одной из фрейлин при виде драконов? Гвардейцы уже (!) успели обсудить и тонкий голосок, и робкую походку шатенки, которая манерами сразу выдавала свое происхождение. Куда лучше смотрелись Эмилия и Идумея, отчего гвардейцы уже строили теории, что асшинессцев обманули и эта мужеподобная принцесса провезла в своей свите юношей.       Неожиданно одна перчатка выпала из рук наземь, а розовые губы беззвучно прошептали проклятия. Гвардеец тут же резво спешился и поднял потерянную вещь, передавая её рыжеволосой минаэрке. Посмотрев вниз, Эмилия столкнулась с прямым взглядом карих глаз, бесцеремонно направленных прямо на неё, и широкой улыбкой, часть которой можно было разглядеть из-под Т-образной щели в шлеме. Такое откровенное внимание и азартный блеск в глазах смущали Эмилию и прежде от этого воина. Он был особенно навязчив во внимании и своей помощи. Но она предпочитала игнорировать визуальный контакт и отворачивать взгляд, нещадно используя гвардейца в качестве грубой подсобной силы. Это же произошло и сейчас. Девушка отвернула глаза, взяла перчатку и наградила воина лишь сдержанным: «Спасибо». Больше она не обращала на него никакого внимания, всё же справившись с поставленной задачей и натянув вторую перчатку на руку. Эмилия ещё какое-то время ощущала бесцеремонный взгляд на себе. И могла даже поклясться, что если повернет голову, то увидит ту же широкую улыбку. Но предпочитала высокомерно этого не делать, откровенно игнорируя внимание гвардейца.       Усмехнувшись такому нарочитому игнорированию, этот самый гвардеец, уже сидя рядом в седле, поднял глаза в небо. Бескрайняя синева из-за шлема была видна лишь узкой полосой. И сейчас ему больше всего хотелось бы спешиться и со всеми расправить крылья, взмыть в небесную высь, ощутить силу своего настоящего тела, мощный поток движимого крыльями воздуха, поднимающего его тело над землей. А главное, что и статус ему позволял участвовать в этом мероприятии. Но увы, сейчас и здесь он был вынужден сидеть верхом в качестве королевского гвардейца и сопровождать людей в наземной торжественной процессии.       Кристиана всё ещё напрягалась из-за чешуйчатых соседей, но уже держала себя достаточно хорошо. Её внимание переключилось на предстоящее мероприятие, в котором она будет принимать участие впервые. Принцесса задала несколько вопросов капитану и получив в конце ободряющее: «Я буду подле вас» — снова перевела взгляд на крепость.       Она нервничала, но была сосредоточена. Руки крепко держали повод. Тело было готово в любой момент поднять лошадь в скач. Однако ожидание начало затягиваться. Стрекот и рычание драконов стали тише. В воздухе повисло теперь всеобщее напряжение. И Кристиане невольно припомнились слова Адриана о «выкуривании государя из кареты».       «Он не хочет в этом участвовать? Из-за смерти отца? Чего он ждёт?» — пронеслось в мыслях. Кристиана и впрямь не могла придумать хотя бы одну достойную причину, почему король не появлялся. Тогда она решила снова обратиться к капитану:       — Капитан, почему так долго? Чего мы ждём?       Воин несколько растерялся. Тревога медленно, но целеустремлённо охватывала всех и порождала закономерные вопросы, что уже тихонько звучали в мыслеречи драконов. Но капитан поспешно сориентировался:       — Принцесса, мы ждём Его Величество. Он поведёт «стаю». Нужно ещё немного подождать, не беспокойтесь. Всё в порядке, так положено.       Кристиана немедленно поправила обращение к себе, но военная выдержка не дала пожилому дракону показать свое изумление. Он немедленно отрапортовал извинения и принял распоряжение. Конечно, капитан уже был наслышан о странностях минаэрской принцессы. Да их и воочию было видно. Но доселе напрямую ему приказ никто не отдавал.       Что так положено, Кристиана поверила едва ли, и тем не менее немного успокоилась, переключив свои мысли на другое. Как непривычно было слышать слово «стая»! Кристиана сейчас особо ощутила себя чужачкой средь всей этой «драконьей идиллии». В одно мгновение она даже почувствовала накатывающую панику и особо остро осознала свое одиночество. Совершенно одна, среди чешуйчатых зверей в чужой стране… Её как ненужную вещь выбросили из Минаэра, чтобы она не мешалась в ногах будущего монарха. Хотя такие мысли были необоснованы. Кристиана мельком слышала, что идея подобного союза принадлежала королю Рофеусу, а Кастор, быстро взвесив все «за» и «против», немедленно её поддержал. Но такой информацией вряд ли кто обладал ещё. Даже сама принцесса в ней сомневалась, ибо она слышала лишь малость из диалога дяди и его десницы, спрятавшись в потайном проходе. Мысленный поток о своей доле керзонка предпочла безжалостно прервать, как только ощутила ядовитую горечь внутри. Подобные мысли могли быть вредны. Рационализм — вот что должно быть во главе, а не чувства. Это помогло вернуть частичное самообладание.

***

      Пустые кареты вместе со всем скарбом, находящие по ту сторону стен, должны были выехать за хозяевами чуть позже и направиться к замку по боковым улочкам, дабы не портить помпезный вид церемонии возвращения драконов домой. Роланд продолжал сидеть на своем месте, ожидая сам не зная чего. Но надеяться на то, что про него попросту забудут и оставят в покое не приходилось. И он убедился в этом лишний раз, когда снаружи раздался до боли знакомый высокий мурлыкающий клекот, а разума коснулась чужая мыслеречь:       «Роланд, выходи».       Ариа сидела на земле перед дверью кареты, по-кошачьи обернув передние лапы хвостом. Альбинизм явно не пошел на пользу ее габаритам: она была почти вполовину меньше любого среднестатистического дракона, а тонкие кости еще больше делали ее похожей на подростка, нежели на взрослого дракона. Несмотря на общую худощавость, она обладала вполне милыми округлыми «щечками», которым была обязана ядовитым железам.       Король не отзывался, но на всякий случай отодвинулся подальше от выхода, упорно отказываясь играть свою роль в этом спектакле.       Адриан, прискакавший к карете господина, застал удручающую картину того, как его родная сестра, глухо рыча, шарит мордой в распахнутой карете, явно пытаясь вытащить из нее Роланда, который, в свою очередь ни на миг не переставал вполголоса осыпать старую подругу последними словами, оказывая посильное сопротивление. Альбинос шумно выдохнул через нос, мысленно поблагодарив Первую Королеву за то, что остальные кареты пока были пусты, даже возницы находились во дворе, желая проводить господ в полет, а самое главное, что со двора карет практически не было видно.       «Время, Роланд. Все ждут, выходи», — мысленно произнес Адриан, подходя ближе. По габаритам и внешнему виду он практически не отличался от сестры. Ариа вытащила морду и громко фыркнула.       «Я не думаю, что по казне сильно ударит потеря одной кареты», — высказала она свое мнение, уже примеряясь, как поудобнее вытаскивать короля в новом заходе.       — Хорошо, ладно! Я выхожу! Дайте мне немного больше времени! — раздраженно и вместе с тем устало отозвался изнутри золотой.       «Времени нет», — последовал незамедлительный ответ от близнецов. Спустя пару минут монарх все-таки и правда вышел. Немного растрепанный и совершенно недовольный своей участью, но все же.

***

      Тишина неприлично затянулась. Стая начинала нервничать уже в открытую, переминаясь на лапах и все чаще поглядывала то на крепостные ворота, то на небо. Все приготовления были завершены, даже разговоры аристократов практически сошли на нет. Кони неспокойно гарцевали под всадниками, гвардейцы нет-нет, да переглядывались между собой — для всех было очевидно — время пришло и пора отправляться в путь, но ключевая фигура не спешила являть себя.       Наконец за крепостной стеной раздался едва различимый недовольный рык, после чего вверх стрелой взмыл дракон. От раздавшегося позади хлопка крыльев и шороха полёта чего-то большого Кристиана вздрогнула всем телом, случайно двинула икрами, но тут же потянула повод на себя, беря под контроль ездовое животное, которое в итоге лишь нервно перемялось с ноги на ногу. Взгляд минаэрки немедленно взметнулся вверх и несколько прищурился: так ярко отливала золотая чешуя. Она блестела на солнце, как настоящее золото, несколько крупных рогов в обрамлении россыпи маленьких венчали голову не хуже самой настоящей короны. Казалось, в небе появилось второе несколько бесформенное и постоянно двигающееся солнце; жидкое золото, перекатывающееся в разные формы. Дракон в небесах был великолепен. Кристиана невольно затаила дыхание от такой мощи и красоты. Она загляделась.       Повиснув в воздухе в нескольких десятках метрах над землей, золотой дракон издал громкий рык, призывая сородичей подняться в небо. Они ответили ему разноголосым воем, один за другим отталкиваясь от земли, охотно отвечая на зов. Сильные крылья разгоняли потоки воздуха, поднимая пыль с мелким мусором — и это было еще одной причиной, почему драконы ожидали короля подальше от людей.       Роланд взглянул вниз, находя глазами минаэрку. Ох, сколько бы он отдал за то, чтобы поближе посмотреть какое впечатление на неё произвело лицезрение такого количества драконов в одном месте, пребывающих в настоящих обликах. Но эта мысль быстро вылетела из головы золотого. Бо́льшая часть подданных уже встала на крыло, вынуждая короля продолжить движение и сделать плавный круг вокруг крепости — это давало остальным необходимое время и пространство для маневра, чтобы занять свои места. Близнецы, небольшие, но быстрые и верткие, уже успели нагнать господина, заняв привычные места по обе стороны от него. На фоне монарха эти две белые красноглазые фигурки казались еще миниатюрнее.       У большинства чешуйчатых участников эта сцена вызывала душевный подъем и гордость, навевала мысли о возвращении к корням, Роланд же ощущал больше какую-то тоску и разочарование — не так он представлял себе первый полет после безумия недавних дней. Добавлял дискомфорта и саднящий немного хвост — золотой пообещал себе этим же вечером свершить над Адрианом, посмевшим в качестве грубой мотивации куснуть хозяйский хвост, страшную месть.       — Ваше Высочество?       Золотой дракон на гобелене в Варуте не шёл и в сравнение с тем, что Кристиан видел сейчас. Это было совершенное создание, один вид которого мог покорять народы. Когда он повис в воздухе, призвал сородичей, сделал плавный кульбит и кольцом облетел крепость, хлопанье крыльев, шарканье лап, воодушевленный стрекот стали громче, но Кристиана продолжала смотреть на одну единственную фигуру в небе. Это зрелище завораживало, и она снова не слышала рядом стоящего. Драконы один за другим взмывали вверх, а до слуха повторно донёсся нервный голос капитана:       — Ваше Высочество! — принцесса скосила взгляд назад, — Нам уже пора!       Кристиана тут же двинула икрами и подала клич своему жеребцу. Послушный конь отзывался на каждое движение. Он стремительно двинулся вперёд, обогнул двор, выехав в центр, и рванул к воротам, потянув за собой цокот копыт целого отряда, что потянулись за принцем фигурным шлейфом. Пока Роланд нарезал круги вокруг крепости, чтобы собрать свой «шлейф» из сопровождающих, людям было необходимо обогнуть крепость и выехать в степь, по которой они могли уже по прямой добраться до Этлы.       Роланд любил небо. Любил свист ветра в ушах, ощущение бесконечного простора вокруг. Для него небо всегда было синонимом свободы, и будь на то его воля, он бы проводил в полётах все свое время. Эта любовь была сильнее дискомфорта от осознания, что позади целая стая, следящая за каждым движением вожака, сильнее бесконечных попыток сбежать от ответственности даже в собственных мыслях. То, что по первости душило и угнетало, теперь ослабляло хватку с каждым взмахом крыльев, с каждым кустом, что проносился внизу. Роланд находил в полетах нечто медитативное и расслабляющее. Лишь среди облаков он чувствовал гармоничность и баланс собственных души и тела, которые никак нельзя было ощутить на земле. Это было нечто сродни инстинкту, нечто, свойственное всем драконам без исключения.       Конечно, сейчас он при всем желании не мог отдаться моменту и полететь куда глаза глядят, но даже так, спустя несколько минут, был уже достаточно спокоен, чтобы начать не тяготиться, а наслаждаться процессом. Перспектива вести сородичей к родным пенатам больше не казалась таким тяжёлым бременем. Роланд быстро освоился, поняв, что драконы позади него послушно подчиняются каждому движению крыла ведущего. Конечно, монарху серьёзно облегчал задачу тот факт, что позади него находились по большей части опытные лорды и леди, чётко знавшие, что от них требуется, так что «управление» над ними требовалось сугубо формальное. Но несмотря на то, что золотой быстро приобщился к новой роли, нет-нет, да иногда он всё же бросал по привычке взгляд вперёд, надеясь увидеть перед собой знакомую фигуру отца.       Как только лошади рванули вперёд, Кристиана сразу переключилась с чувств на мыслительную деятельность. Ей приходилось ориентироваться прямо по ходу скачки. Серые глаза постоянно следили за золотым драконом, что в небе уже собрал свою стаю и таким же конусом, разве что гораздо больше и масштабнее, повёл её в столицу. Кристиана повторяла на земле каждый их скос влево или вправо. Так сказал ей делать капитан. При первых сменах направления драконов в небе, принцесса бросала вопросительный взгляд на капитана. Получая уверенный одобрительный кивок, она поворачивал лошадь, заставляя всех других всадников повторять то же самое. В следующие разы Кристиана уже не поворачивалась к предводителю гвардейцев, самостоятельно ориентируясь по «золотому компасу».       Во время скачки Кристиана даже забыла, что сверху летят драконы. Наконец-то, принцесса могла сжать икрами лошадиные бока и ощутить тряску в седле. Это ей нравилось гораздо больше, чем тупо укачиваться в карете. Сверху их отряд напоминал ровный прямоугольник, увенчанный конусом. Кристиана вела всадников, позади неё ехали капитан, посол и Исав, сзади трое фрейлинов, увенчанные по краям гвардейцами, и далее ровными рядами по семь коней мчались остальные воины.       Поначалу Кристиана не понимала причин, по которым драконы в небе совершали неожиданные повороты, которые приходилось копировать на земле. Казалось, крылатые настолько увлечены своим полётом, что для них это нечто вроде игры. А затем принцесса поняла, что подобные маневры в небе дают всадникам на земле дополнительное время, ибо повернуть всех драконов в воздухе было куда по времени затратнее, нежели повернуть организованный отряд на земле. Кристиане словно давали этими действиями дополнительное время и ей это отнюдь не пришлось по душе.       Следить за передвижениями людей внизу драконам не составляло труда — в степи процессия была видна как на ладони, так что королю только и оставалось, что периодически бросать взгляд вниз да корректировать движения стаи в небе, дабы не отрываться от людей. Этот полёт даже можно было бы назвать умиротворенным, если бы в какой-то момент всадники вдруг не ускорились. В личности виновника сомнений не было: Роланд прекрасно видел и как неожиданно минаэрка рванула вперёд, и секундную заминку среди остальных всадников.       Принцесса неожиданно пришпорила лошадь сильнее, стремительно вырываясь вперёд. Где-то позади она услышала обеспокоенный крик капитана:       — Ваше Высочество! Вы загоните лошадь! Нет смысла спешить!       Но у сопровождающих не было другого выхода, как повторить действия принцессы и поднять своих скакунов с галопа на иноходь. Фрейлинам пришлось труднее, нежели остальным натренированным мужчинам. Легче, как и всё прочее, сносила Эмилия, воспитанная так же, как и принц — в обличии мужчины. Идумее и Лэрсисе пришлось куда тяжелее. Конная процессия неожиданно ускорилась, а принцесса поравнялась с тенью золотого дракона. Кристиана увеличила ход настолько, чтобы быть точно под крылатым зверем и не давать поводов драконам для снисходительных мыслей, что всадники внизу отставали от них. Поравнявшись на земле с Роландом, жеребец Кристианы снова спустился до галопа. Бока лошади вспотели, ноздри раздувались, но животное ещё могло двигаться вперёд.       Золотой усмехнулся, жалея только о том, что сейчас не время и не место для дружеских соревнований в скорости, за призыв к которым и можно было принять финт принцессы. Так что монарх только и позволил себе, что приложить больше силы к работе крыльями, плавно ускоряясь, поддерживая новый, заданный человеком темп. Мысли о том, что из-за этой необдуманной выходки люди могут попросту не доехать до замка, даже не коснулись его разума.       Этла замаячила впереди сигнальным маяком. Величественные каменные стены крепостных стен были увенчаны массивными мерлонами. Огромные врата, больше тех, что были в крепости Оль, были широко открыты. Почётный караул уже стоял по верху стен и внизу, встречая хозяев и гостей. Роланд пролетел прямо над воротами, как в то же время Кристиана пересекла их по земле. Слух тут же уловил звон копыт, которые теперь бились о камни, вымостившие улицы.       Жители Этлы встречали стаю и всадников, густо высыпав на улицы. Повсюду слышались громкие улюлюкания, что немного затихали при виде мчавшихся всадников, которых вела человеческая принцесса. Взгляды жителей с драконов плавно перемещались на блондинку и ее сопровождение. Народ пытался разглядеть обещанную их правителю, но членами процессии они видел лишь мужчин да воинов. Среброволосый «юноша», который браво рассекал центральную улицу, подобно выпущенной из лука стреле, и вёл гвардейцев церемонии «Возвращения», привлекал к себе сразу все внимание, но народ оставался в недоумении: где же та самая минаэрская принцесса? Однако не только это будоражило пытливые умы. По земле возвращение стаи вели чужеземцы. Подобному не было прецедентов, это шокировало.       Звон копыт по мощеным улочкам оглушал. Все жители Этлы стояли на улицах, но благодаря солдатам да и простому чувству самосохранения путь до Ибриля был чист. Народ стоял по краям и в многочисленных проулках. Про себя Кристиана отметила, что и здесь расстояния между домами были шире, нежели в Минаэре. В урбанистическом устройстве чувствовался факт того, что коренными жителями здесь являлись именно драконы, которым жизненно необходим простор для взмаха своих крыльев и комфортного передвижения чешуйчатыми тушками. И это несмотря на то, что бо́льшая часть жителей Асшинесса — представители иных рас.       Беспрепятственная дорога вела прямо к королевскому дворцу. Величественный, огромный, он демонстрировал собой чудеса рук тысячи каменотесов. Часть горы, выступающая вперёд была изрешечена множеством деталей, галерей, балконов, террас. Витые колонны, пилястры с резными капителями, резные решетки. Серый камень щедро украшало золото, которое отливало на фоне величественной горы, будто свидетельствовало о том, что именно это место — сокровищница всего Асшинесса. Большая часть дворца была вырезана в огромном каменном выступе, который теперь был вдоль и поперёк изрешечен руками мастеров. Какая же часть дворца скрывалась в самой горе — можно было только предполагать.       От такого великолепия невольно замирало сердце. Кристиана впервые видела нечто подобное. Она видела чудо архитектурной мысли, такой далёкой от идей человеческого разума.       Драконов же Этла встречала привычными, родными, согревающими душу пейзажами: яркое солнце, просторные светлые улицы, зубастый частокол гор вдалеке и заоблачные сады где-то в вышине, привычно стыдливо прячущиеся за пушистой белизной облаков. То там, то тут на каменных, почти ровных крышах зданий виднелись драконьи силуэты. Но едва заметив стаю в небе, они поспешно спускались, принимая человеческий облик, словно не желая даже на самую малость перетягивать внимание на себя.       Уже миновав городские ворота, Роланд позволил себе немного сбросить высоту, пролететь ближе к бесчисленным толпам высыпавшего на улицы народа.       «Скоро они станут моими подданными», — пронеслось в голове одновременно горделиво и опасливо, золотого всё ещё пугала маячившая впереди ответственность. Особое внимание вдруг привлекла собственная тень, что из-за солнца, стоявшего в зените, следовала за хозяином, не отставая ни на шаг. «Укрыть крылом от невзгод тех, кто присягнул на верность…» — невольно пронеслась в памяти ритуальная формулировка одной из обязанностей короля. В этот раз Роланд не позволил сомнениям завладеть его сердцем, пусть ранее он и отдавался им охотно. Сейчас, под взорами сотен глаз, что видели в нем будущую опору, думать о себе и собственной слабости было попросту совестно.       Все-таки как бы золотой не рвался прочь от высоких этлийских стен, как бы не корил он их за угрожающую тяжесть и тесноту — сейчас он был рад вернуться. После трагических событий в Алькаве, после непростого пути обратно, вернуться туда, где ты родился и вырос, к горам, что многие годы служили тебе надежной защитой, было настоящим бальзамом на душу, несмотря на все старые обиды.       Откуда-то с дворцовых стен взмыло вверх несколько серебряных силуэтов — привилегированные королевские гонцы. Двигаясь несравненно быстрее своих сородичей, они выписали в воздухе несколько сложных фигур, сопровождая сие действо приветственным кличем, прежде чем спуститься во двор и до поры скрыться из виду.       Последний круг над внутренним двором замка и стая, следуя за вожаком, идет на снижение. Мышцы крыльев немного потягивает после полета — в последнее время Роланд совершенно точно слишком засиделся на земле, так что сейчас это чувство кажется ему даже приятным.       Он не спешил превращаться обратно, позволил себе понаблюдать, как приземляется несколько других драконов, затем остановил взор на второй половине участников недавней церемонии. Они уже спешились и только сейчас золотой заметил, что некоторые лошади после такого забега едва стоят на ногах, а одна так и вовсе завалилась. Попытки заставить ее подняться успехом не увенчались, так что одному из гвардейцев пришлось оперативно превратиться, блеснув на солнце светлой чешуей, и предпринять новую попытку, уже будучи в более габаритном теле. К счастью, с более весомой поддержкой животное все же смогло совладать с собой. В противном случае, не было сомнений, солдат попросту уволок бы несчастную лошадь с глаз долой. Убедившись, что копытное, пусть нетвердо, но все же стоит на ногах, гвардеец перекинулся обратно, деловито и невозмутимо, словно эти манипуляции были сущим пустяком, после чего поспешил увести коня прочь, не давая ему стоять на месте, дабы не упал снова. Не было сомнений в том, кто виновница небольшого эксцесса с транспортом, но король быстро выбросил эту мысль из головы: слишком мелочна, чтобы акцентировать внимание.       Он направился к принцессе, на ходу принимая человеческий облик: снова яркие искры, фигура дракона стремительно сжимается, изменяется, приобретая иные черты.

***

      Проехав всю центральную улицу, им пришлось скакать в гору. Лошади находились на последнем издыхании. Такое испытание им было в тягость. Но оставалось совсем немного. И вот всадники оказались на территории Ибриля. Дворцовая территория распростерлась огромным радиусом вокруг центрального здания и была окружена не очень высокими, но толстыми стенами.       Пришлось скакать ещё несколько минут, прежде чем всадники достигли центрального двора. Его территория перед дворцом была настолько большой, что могла вместить в себя в семь, а то и в десять раз больше драконов в их естественной форме, чем то количество, которое сейчас сопровождало короля. Драконы в этот раз все же обогнали гвардейцев, лошади которых уже изрядно измотались и чуть ли не были загнаны во многом из-за принцессы, которая не захотела терпеть снисхождение от небесных тварей. Поэтому, когда они въехали во двор, часть знати уже находилась в человеческом облике. Немного раскрасневшиеся, с чуть взъерошенными от ветра волосами, с блестящими глазами и воодушевленными улыбками. Полёт всех взбодрил.       Капитан уже знал, что человеческая принцесса в крепости Оль отказалась от переносных ступеней, а потому поспешно спешился и взял ее коня под уздцы. От такой помощи принцесса не отказалась и бодро спрыгнула с лошади, стягивая кончиками пальцев свои перчатки.       — Ваше Высочество, вы в порядке? Вы скакали слишком быстро, — капитан с трудом не добавил, что девица чуть ли не угробила себя и лошадь, и что это было весьма рискованным маневром, для которого нужны были либо полное отсутствие страха и азарт, либо отсутствие логического мышления и мозгов в принципе.       — В порядке, — с неким скептицизмом отозвалась она. Минаэрка была вполне собой довольна даже несмотря на то, что чуть не загнала всех лошадей, следующих за ней. И осуждающий взгляд капитана ничуть ее не покоробил. Прагматичный настрой принцессы опытный воин не разделял. Когда минаэрка заставила всех ускориться и перешла на опасную иноходь, глава королевских гвардейцев не беспричинно подумал, что у него прибавилось несколько седин под шлемом, ибо было слишком много риска для жизни вверенного ему человека.       Свита принцессы тоже не задержалась и, ощутив под ногами твёрдый камень, встала за принцессой. Лэрсиса сильнее прочих ощутила долгожданную радость от приземления. Хотелось даже облегченно застонать. К повадкам принцессы ей явно будет нелегко привыкнуть. Лошади немедленно были переданы слугам. Прежде чем отдать своего жеребца, Кристиана бегло осмотрела его, оценивая физическое состояние.       «Хороший скакун, — пронеслось в голове. — Будь это заурядная кобыла, она бы уже свалилась без сил ещё где-то в степи, так и не доехав до города. А этот даже стоит прямо. Через пару дней будет в порядке».       Другие лошади выглядели такими же взмыленными. Одна даже повалилась на бок, не желая стоять на ногах. Из ноздрей у неё выступила кровь. И слуги сейчас активно пытались заставить её подняться и уйти с ними. Кристиану и это, правда, ничуть не тронуло.       Взяв перчатки в одну руку, принцесса направилась в сторону Роланда, который снова был в обличии человека. Его перевоплощение обратно в «нормальный» вид вызвало у Кристианы очередную волну дрожи, будто физически хотелось сбросить с себя увиденное, тогда же как вся знать взрывалась аплодисментами. Однако после такой знатной скачки образы драконов уже мало волновали.       — Ваше Величество, — Кристиана остановилась для поклона и сделала ещё один шаг, сохраняя при этом холодную дистанцию. Последовал медленный кивок на ее обращение. Король тоже не сократил дистанцию больше необходимого и не предложил руки: здесь в этом уже нет необходимости. — Надеюсь, я не сильно тормозил ваш полёт. Признаться, я до сих пор покорен зрелищем. Ваш народ, воистину, достоин своей славы, — блондинка вернула свое самообладание настолько, что образ ее перепуганных глаз в крепости Оль показался сейчас наглой выдумкой. — Я хотел просить Ваше Величество подарить мне предложенного в крепости Оль жеребца, если он, конечно, дотянет до утра. Редкое животное. Его выносливость меня приятно удивила.       Роланд едва сдержал себя, чтобы вежливая улыбка не превратилась в ехидную усмешку, когда минаэрка скупо поделилась впечатлениям о минувшей церемонии. Монарх в очередной раз пожалел, что его не было рядом, когда глазам визави впервые предстало зрелище собирающихся во дворе крепости драконов. После своих странствий он не понаслышке знал, какие яркие эмоции в несведущих будят драконьи метаморфозы. Грешным делом даже начал подумывать, у кого бы полюбопытствовать. Припомнился женский крик, что он отдаленно слышал на территории крепости Оль, будучи в карете. Но тогда он был настолько занят своим желанием от всех отрешиться, что было ему не до этого. Уж не Кристиана ли это была? Однако сии размышления пришлось сейчас отложить. Роланд скосил взгляд в сторону удаляющихся с лошадьми гвардейцев. Улыбка стала более искренней, он привычно и небрежно подал жест уже стоявшим позади близнецам. Адриан тотчас сдвинулся с места и отправился отдавать распоряжения.       — Он ваш, — коротко прокомментировал свои действия монарх. — Если доживет до утра, — добавил, позволив себе пару вольных ноток в голосе. — И спасибо за похвалу, Ваше Высочество, я польщен. Надеюсь, вы сумеете вдоволь насладиться зрелищностью асшинесских церемоний, прежде чем они наскучат вам и станут обыденностью. А учитывая, как ловко и быстро вы учитесь ориентироваться в ситуации, думаю, этот миг может настать слишком быстро. Должен признать я, кажется, немного недооценил вас, — расслабленно проговорил монарх, уже направившись с принцессой в сторону широких дверей замка, когда к ним наконец подоспели встречающие. Надо же, а ведь он почти позабыл о них.       Все обитатели дворца: члены старого совета, министры, слуги высыпали из дворца и встречали нового короля. Громкий глашатай тут же подал свой клич:       — Да здравствует Его Величество, король Роланд Асшинесский, верховный владыка королевства, лорд Этлийский!       — Да здравствует принцесса Кристиана Асшинесская, леди дома Керзона и вторая наследница дома Ваира.       Показательно бодрое приветствие глашатая резануло по ушам обоим. Роланд даже не сразу понял, что возмутило его больше: то, что в Этле его самозабвенно называют королем до инаугурации или же то, что минаэрку приписали к королевской семье еще до церемонии бракосочетания, не говоря уже о том, что обычно среди драконов никто не смел вешать даже на замужнюю женщину имя рода её супруга, если та не выказывала своего согласия. Конечно, в том же Алькаве обращение к Роланду как к королю было необходимо по ряду причин, а демонстративное обращение к принцессе как к «Асшинесской» могло бы трактоваться как знак благосклонности и непоколебимой веры в брак, но все же можно было проявить больше уважения как к старому королю, так и к воле самой чужестранки. Это было частью асшинесской культуры. Но до поры Роланд сдержал рвущиеся наружу нелестные слова. Прилюдно чихвостить половину двора в первые же минуты прибытия домой было бы не лучшим решением. Да и не хотелось портить впечатление от прибытия чужакам.       Тем временем Кристиана снова мирилась с обращением к себе как к женщине. За последние годы жизни в своей стране она слишком привыкла к тому, что после отречения от своих притязаний на трон больше не требовалось постоянно поправлять собеседников, а также никому более не требовалось доказывать законность своего «мужского» титула, ибо король во всеуслышание позволил сохранить его.       Новоиспеченному асшинесскому королю предстояло «ввести» своею вынужденную избранницу во дворец лично, где уже их пути после пары дежурных фраз разойдутся.       Распрощавшись с принцессой в главном зале и отправив её в окружении слуг осматривать новые покои, Роланд даже с легкой завистью глянул минаэрке вслед. Молодому монарху покой, даже сразу после возвращения из тяжелой поездки, теперь мог только сниться. Или, по крайней мере, придется как следует постараться, чтобы его отвоевать, так как сейчас было слишком много дел и забот, что «требовали» участие венценосной особы. Но благо рядом были Адриан и Ариа, на которых можно было положиться, так что Роланду после купальни удалось даже поесть в тишине и покое. А вот затем день понесся в бешенном темпе так, что дракон едва поспевал за ним. Порой ему казалось, что министры просто упорно игнорируют тот факт, что перед ними сейчас не отведавший молодильных яблок Рофеус, сведущий во всех делах королевства, а его непутевый сын, терпение которого стремительно подходило к концу.       — Ваше Величество, по поводу центрийской дуги…       — «Ваше Величество», господин Седрик, сейчас ожидает похорон. Тело моего отца еще не успели предать огню, а вы все, — неожиданно вспыливший Роланд, не стесняясь, обвел пальцем всех присутствующих «важных шишек», сидя за столом в рабочем кабинете. — Ведете себя так, словно это ничего не значит! Я не принес клятву, я не принял корону, так что формально вам все еще стоит обращаться ко мне «Ваше Высочество».       Близнецы за спиной хозяина переглянулись между собой, но не стали вмешиваться. Им тоже не нравилась эта странная поспешность, которая больше всего прочего походила именно на неуважение.       — Мы понимаем ваши чувства, но мир не стоит на месте. Есть время для печали, а есть время для дел. И в данный момент мы не можем позволить себе долго зацикливаться на минувших днях. Пусть инаугурация еще не была проведена, ни у кого не возникает ни единого сомнения в ваших полномочиях. Вам стоит воспринимать это как честь и показатель особого доверия со стороны подданных, — поспешил пояснить старый высокий дракон с аккуратными седыми усами и бородкой.       — Эта «честь» оскорбляет память моего отца! — взбеленился молодой король, вскочив на ноги, из-за чего стул под ним отодвинулся с противным скрипом. Подобное отношение задевало за живое. Он прекрасно знал, что Рофеус отдавал правлению всего себя без остатка, даже казалось, что страна дороже ему родных сыновей, и он уж точно не заслужил подобного. По тому же Калису горевали дольше, не спеша вешать на Роланда ярмо наследного принца, едва он появился в Этле. А ведь тогда тоже никто не сомневался в том, кто станет наследником. — И я требую соответствующего уважения к королю, заплатившему жизнью на столь желанный страной мир! — Роланд все повышал голос, чувствуя, что мелькнувшее в глазах министров смятение и их молчание лишь сильнее разжигают огонь злости в груди. — Иначе, клянусь именем Первой Королевы, я лично поставлю клейма с его именем на груди тех, кто не подчинится!       В кабинете повисла напряженная тишина. Золотой бросал взгляд то на одного, то на другого министра, пока те, возмущенные глубоко в душе и ошарашенные таким заявлением юнца, искали подходящие слова.       — Приношу глубочайшие извинения, Ваше Высочество. Вы правы, это недопустимо. Позвольте исправить эту досадную оплошность, — низко поклонился министр Сердик. К нему тотчас присоединились другие, один за другим склоняя головы и извиняясь.       — Объявите народу о его смерти, — уже спокойнее произнес Роланд. — Церемония будет завтра. Я не стану ждать «благоприятного момента». Отец и без того слишком долго ждет последних почестей.       Один из министров было поднял голову, желая возразить, ибо сначала планировалось короновать нового короля, а уж потом хоронить старого, но одного взгляда в решительные золотые глаза оказалось достаточно, чтобы задушить инициативу визави на корню.       — Господин Сайгель, — позвал Роланд, отодвигая стул сильнее и не спеша выбираясь из-за стола полностью. Названный поднял голову. — Позаботьтесь, чтобы уже сегодня все знатные дома были уведомлены о завтрашних похоронах. По небу за ночь и утро можно добраться до Этлы даже из самых отдаленных провинций, — голос золотого был серьезен и тверд, его явно не волновало, что кого-то может ждать бессонная ночь в дороге. — Господа Аарон, Ульмар и госпожа Хакасия на вас оставляю организацию самой церемонии. Вы вольны использовать в выполнении этой задачи любые ресурсы, которые вам потребуются. Завтра утром я лично проверю как идут дела, — огибая стол король сделал особое ударение на последних словах. — Также, уже скоро мне потребуется ваше участие, господа и дамы, чтобы как можно скорее вникнуть в суть всех дел, поэтому будет лучше, если вы начнете готовиться заранее. Также не забывайте о после из Минаэра. Его я оставлю на вас, господин Таврос, — указал рукой на одного из уже поднявших голову вельмож. — До того как каждый из вас введет меня в курс своих дел, обсуждения каких-либо указов и проектов, особенно если их реализация до сегодняшнего дня не была начата, увы, невозможны. Прошу это понять и учитывать, когда вы в следующий раз захотите вывалить на меня кучу сырой информации размером с гору!       Эти слова золотой произносил уже направляясь к выходу из кабинета. Близнецам ничего не оставалось, кроме как следовать за господином, не без интереса, но и с подозрением наблюдая за развивающейся ситуацией.       — На сегодня это все. До завтрашнего утра меня беспокоить только в случае крайней нужды и исключительно через господина Адриана или госпожу Ариу, — не дожидаясь, пока министры переварят полученную информацию и постараются возразить, Роланд вышел за дверь, а после быстрым шагом направился прочь. Маска невозмутимой уверенности тотчас слетела с лица, он бегло обернулся на близнецов, и одного взгляда им хватило, чтобы понять: король сам в шоке от того, что у него получилось провернуть это.       — На миг я даже подумала, что ты серьезен, — разочарованно выдала Ариа вполголоса, следуя за господином.       — Я был серьезен! — огрызнулся монарх, но хода не сбавил.       — Но продиктована эта серьезность была тем, что ты просто хотел отвадить их от себя, верно? — поинтересовался Адриан, словно невзначай, не удержав тяжелый вздох.       — Вы сами видели их. Падальщики, добравшись до свежего трупа ведают больше жалости, чем эти уважаемые драконы! — возмутился Роланд, заворачивая за угол.       — И что ты планируешь делать теперь? — не преминула присоединиться к вопросам альбиноска.       — Сначала спать, — не раздумывая ответил король.       Тем временем дворецкий представил минаэрской принцессе Хоркёна — слугу, что возглавлял чуть менее дюжины лакеев, предоставленных в распоряжение знатной минаэрки. Человека немедленно проводили в новые покои, где можно было отдохнуть после долгой дороги.       Комнаты, что были предоставлены в ее распоряжение, не вызывали сомнений по поводу статуса их новой обитательницы. Они располагалась в левом крыле. В спальне тяжёлая двуспальная кровать находилась справа от входа. Лёгкий шифоновый балдахин свисал вниз узкими полотнами и развевался от каждого дуновения ветерка. Мебель была выполнена из красного дерева, украшена слоновой костью, привезенной из самой Гальказии, эмалью и позолотой. Арочные низкие окна прикрывала резная решетка, не дающая яркому солнцу сильно нагревать комнату и слепить глаза. Прямо напротив входа стоял рабочий стол со всеми письменными принадлежностями, которые могли понадобиться. Дальний левый угол комнаты выходил на просторную террасу, не имеющую навеса. Её пол устилался замысловатыми узорами из мозаики коричневых, бежевых, белых и кофейных оттенков. По углам стояли массивные горшки с цветами. Терраса имела форму квадрата и по своей площади могла бы даже стать при желании тренировочной площадкой. С неё открывался великолепный вид на дворцовые сады, город, расстилающийся у подножия последних, а позади возвеличивался серый каменный массив скалы. Отсюда открывался совсем не такой вид, как в Ирне, где столица располагалась в низине, и с высоты покоев принца она вся была видна, как на ладони. Но вид здесь был не менее величественным.       Однако, как только сапоги принцессы ступили на напольную мозаику, ей стало плохо. У террасы не было привычного парапета. Лишь маленькие витые столбики, высотой с двухгодовалого ребёнка, отмечали край террасы и даже не соединялись между собой единой горизонтальной каменной лентой. Кристиана сразу отмела мысль о возможных приятных вечерах и о умиротворенном созерцании закатов. Разве что она будет сидеть возле самого прохода, нервно поджав под себя ноги. Подобное осознание заставило девушку быстро ретироваться с предполагаемой достопримечательности ее комнат.       Из спальни одна из дверей вела в личную купальню. Она располагалась левее от террасы, и её стены местами сохраняли свою природную форму. По полу шёл желоб, по которому прямо из стены в выдолбленный в полу бассейн текла горячая вода, которая в горе поднималась откуда-то из недр. Пар над водой напоминал таинственный позёмный туман. И тут узкие, но высокие арочные окна, разделённые тонкими витыми столбиками, как на зло, возвышались прямо от пола. И не было никакого парапета, который мог бы хоть как-то защитить! Кристиана мысленно ругнулась. Она бы предпочла покои поскромнее с обычной деревянной бадьей в купальне вместо всей этой роскоши и выбитого в полу узкого бассейна. Все удобства она готова была променять, лишь бы не иметь ежедневное «удовольствие» созерцать пропасть внизу, от которой ее ничего не отделяло!       — Ваше Высочество, вам не нравится купальня?       Вид замершей принцессы встревожил Хоркёна, которому было поручено показать гостье покои. Слуга совсем не так истолковал ужаснувшийся взгляд серых глаз и то, что девица замерла прямо у входа. Кристиана трусливо же думала сейчас о том, чтобы поменяться комнатами с фрейлинами, но была вынуждена отмести эту мысль подальше и ответить:       — Нет, всё замечательно.       Поэтому когда принцессе все же пришлось пересилить себя и через какое-то время залезть в горячую воду, чтобы смыть пот, лошадиный запах и дорожную пыль, она даже шага вперёд не сделала, скромно предпочитая оставаться в самом начале бассейна. Идумея и Лэрсиса, а также присланные банщики не придали этому значения. В конце концов Кристиана все же смогла получить удовольствие. Присланные девушки — эльфийки, разложили принцессу на теплом камне, размяли все ее мышцы, закостеневшие из-за долгого пребывания в карете и отсутствия тренировок. Благовония успокаивали и немного притупляли страх высоты. Кристиана предпочитала просто не смотреть на окна. Горячая вода распарила кожу и придала долгожданную лёгкость.       Комната фрейлинов находилась по соседству и из неё же был вход в гардеробную. Поэтому с прислуживанием принцессе у родовитых прислужниц не должно было возникнуть никаких проблем.       После купальни Кристиана облегчённо вздохнула, когда снова оказалась в безопасных покоях, в которых частые арочные окна начинались хотя бы не от пола (хотя они тоже брали свое начало достаточно низко). А еще на них стояла резная густая деревянная решётка, не дающая ощущение, что сразу за ней зияет пропасть с многочисленными каменными выступами замысловатого драконьего зодчества. Печального факта это не отменяло, но, по крайней мере, создавало иллюзию безопасности.       Кристиана подошла к деревянной решетке того окна, которое смотрело на бок его кровати. Вид на город ей больше нравилось наблюдать отсюда, а не из открытых террасы или купальни. Хотя, стоит признать, великолепие городского ландшафта сквозь узкие щели несколько преуменьшалось.       Фрейлины и слуги мельтешили из угла в угол. Принцесса приказала им работать вне зависимости от её присутствия. Это несколько смущало лакеев, которые привыкли работать так, чтобы их труд оставался в тени. Но уже через несколько минут они суетливо притаскивали сундуки и тюки, кажется, даже позабыв о минаэрке. Полки трельяжа были забиты украшениями, гребнями и щётками. Несколько книг, что были особо дороги Кристиане: об истории Минаэра, военном деле, истории минувшей войны, о финале которой так и не было ничего написано, — заняли свои ниши. Филигранные ларцы и шкатулки стали настоящим украшением спальни. Ножны с мечом были переложены в длинный футляр, обитый внутри алым бархатом. В открытом виде его разместили на оконном выступе, самом близком к постели принца. Сундуки с золотом, жемчугом, заморскими шелками, которые были отправлены в качестве приданого, были переданы дворецкому, который уже сам должен был распорядиться ими.       Работа спорилась быстро во многом благодаря тому, что все остальные вещи были перенесены в комнату фрейлинов, где последним вместе с лакеями предстояло до ночи приводить в порядок залежавшуюся в дороге одежду, раскладывать ее в гардеробной, расставлять обувь. Слугам явно было чем заняться.       Дождавшись того момента, когда можно было отослать всех, Кристиана медленно села на кровать и обвела взглядом комнату. Она пыталась осознать, что это не временное пристанище, а отныне место ее постоянного пребывания. Это укладывалось в голове с трудом. Было до боли непривычно видеть свои личные вещи в чужом дворце. Болезненнее казалось лишь осознание, что они никуда теперь отсюда не денутся, а если и денутся — значит у принцессы будут большие проблемы.       Но больше этих пространных рассуждений принцессу напрягала дверь напротив и большой арочный проход на террасу в правом углу. Осознание, что там абсолютно ничего не отделяет края ее покоев от спуска вниз, вызывало мурашки. Инстинктивно ничем не прикрытый проход на террасу хотелось забаррикадировать тяжелой мебелью.       Но эти мысли Кристиана тоже отмела от себя, не желая вдаваться в их глубины. Она не любила дневное время тратить впустую. Ей хотелось поскорее изучить дворец, а в следующие дни и местность, простирающуюся вокруг. Однако свое желание активной деятельности пришлось немного поубавить. Сбросив с себя адреналин, который утром разогнал ее кровь во время скачек, сбросив привычную сосредоточенность на своих действиях, расслабившись под руками банщиц в горячей воде, Кристиана явственно ощутила, что хочет спать. Сказывался и недосып, медленно накапливающийся с ночей, проведённых в шатре. Принцесса там не позволяла себе нежиться по утрам и подскакивала сразу же, как только слышала, что все слуги в лагере проснулись.       Даже не сняв с себя алый халат, который скрывал такого же цвета сорочку и штаны, она легла прямо на покрывало. Несмотря на сонливость, дрема пришла далеко не сразу. Тишина баюкала. Лёгкое дуновение тёплого ветерка, забегающего через террасу и окна, ласкало человеческую кожу. Дыхание стало медленным, грудь плавно поднималась и опускалась. С момента своего отъезда из Алькавы, Кристиана впервые имела возможность побыть в полном одиночестве. Порой это было необходимо.       Она потеряла счёт времени, постепенно проваливаясь в лёгкую дрему. Однако вскоре до слуха долетело слабое шуршание и какой-то странный звук. Брови нахмурились, но минаэрка не придала значения помехам. Звук повторился уже настойчивее. Он напоминал старческое кряхтение и становился всё явственнее. Это начинало раздражать, ибо спугивало капризную дрему. Но неожиданно по бедрам что-то медленно проскользнуло, будто нечто огладило шёлк на теле. В шею пахнуло чужим дыханием, а кряхтение и слабое рычание стало столь явственным, что его уже нельзя было игнорировать. Оцепенев от страха, когда все конечности вмиг вдруг стали ватными, пропустив удар сердца, Кристиана медленно разомкнула веки и увидела жёлтые драконьи глаза с узкими, как ниточка, зрачками в точности, как у Роланда. Чешуя дракона была алой, как сама кровь, морда усыпана множеством костяных шипов. Кристиана успела только судорожно раскрыть рот, набирая в грудь воздух и не в силах даже закричать. Дракон снова обдал её своим мощным тёплым дыханием. Его брюхо почти соприкасалось с человеческим телом. Голова по-животному наклонилась. Пасть оскалилась в тихом, но весьма агрессивном рычании. Кристиана закричала во все горло, когда это чудовище резко разинуло пасть, в мгновение подалось вперёд, желая откусить человеческую голову. А дальше мощные лапы ударили о пол, и кровать вдруг резко начала падать в пропасть, в которую вели разрушающиеся каменные этажи.       Кристиана вскочила на постели, слыша свой собственный крик, судорожно отползая к изголовью и хватаясь за свое горло. Безумными глазами она начала оглядываться вокруг, часто дыша через рот и ещё не понимая, что всё увиденное — лишь страшный сон.       Первыми в комнату ворвались двое стражников, которым было приказано охранять покои принцессы. Следом показались Исав и фрейлины, которым за стеной был весьма отчётливо слышен крик девушки.       — Ваше Высочество, что случилось?! — Идумея первой оказалась возле постели, хватая принцессу за руку, пока та всё ещё продолжала озираться вокруг. Стражники и Исав, оголив лезвия своих мечей уже обшаривали спальню, купальню и террасу, но в комнате не было никого чужого.       — Всё чисто! — бросил один из них, и оба воина повернулись к принцессе, опустив глаза и не смея рассматривать девицу в ночной одежде. Лишь Исав мог не опускать голову.       Лэрсиса жестом приказала мужчинам выйти, закрыв за ними дверь, пока Эмилия подскочила к постели с другой стороны. Рыжеволосая сжала ладонь принцессы и прижала свою вторую руку к его щеке, отмечая, что та вся горит:       — Ваше Высочество, вам приснился кошмар. Всё хорошо. Это всего лишь сон. Вы в безопасности. Мы с вами.       Кристиана теми же безумными глазами уставилась на Эмилию. Как же? Здесь точно был дракон! Принцесса чувствовала его своим телом, ощущала дыхание, видела! Это рычание до сих пор стояло в ушах, а чувство падения в бездну?! На этом мысли принцессы прервались. Бездна? Осмотрелась. Она всё ещё лежала на кровати, комната была цела… Эмилия права… Это всего лишь сон.       Осознание заставило девушку выдохнуть и облегчённо прикрыть глаза. Видимо, разум с трудом сегодня пережил два потрясения в виде драконов и особенностей архитектуры Ибриля и решил поиздеваться над своей владелицей, скомбинировав их в одно видение. Лэрсиса наклонила графин с водой и наполнила кубок, подавая затем принцессе. Кристиана осушила его залпом.       — Так и знал, что днем спать — не лучшая мысль. Идумей, подготовь мне одежду. Лэрсис, сходи за Хоркёном и Исавой, я хочу, чтобы мне показали дворец. Эмиль, причеши меня. В жизни больше не лягу днём спать!       Кристиана раздражённо подскочила с кровати, бурча последнее предложение уже себе под нос. Волосы ее ещё не успели высохнуть, поэтому их заплели в тугую косу, оставив её свисать вдоль позвоночника. Так, мокрые пряди не выдавали себя. В роде Ваиров из-за особенного цвета волос все: и мужчины, и женщины — носили длину. И хоть принцесса считала себя исключительно керзонкой, носила мужской титул, дань уважения второму дому она не могла не отдавать. Белоснежная атласная сорочка с объёмным жабо и широкими рукавами, перехваченными лентами на запястьях, была вправлена в чёрные штаны с высокой посадкой. Талию туго перетянул пояс им в тон, с выпуклыми золотыми вышивками. Поверх была надета длиннополая бархатная жилетка, такого же глубокого оттенка, как и веста в Алькаве. Алую ткань покрывали выбитые узоры. По бокам от талии шло два разреза не включая передний, что брал своё начало от одной единственной застежки, стягивающей две части одеяния в области пупка. Рубиновая одинокая серьга дополняла образ.       Хоркён уже был проинформирован о своей миссии и смиренно вместе с вооружённым Исавой дожидался принцессу за дверьми покоев.       Дворец был так огромен, что к тому моменту, как солнце коснулось линии горизонта, они смогли осмотреть лишь часть. Кристиана никогда не славилась хорошим ориентиром, поэтому уже через четверть часа не смогла бы воспроизвести в памяти их маршрут. Задачу усложнял и тот факт, что асшинесские мастера были замысловаты не только в декоре, от которого порой начинало рябить в глазах, но и в планировке. Если в королевском дворце в Ирне была чёткая схема, которая была построена по принципу зеркальности: левое крыло от центра с точностью копировало правое (не считая поистине запутанную систему тайных ходов), здесь такого не было. Дворец больше походил на роскошный муравейник с множеством коридоров, поворотов, комнат, проходных залов, ниш. Несмотря на то, что дворец был буквально выбит в скале, это не помешало драконам переполнить его не только рябящими узорами, но и особой роскошью. Коренные асшинессцы всегда славились своей любовью к богатству. Позолота, слоновая кость, мрамор, редкие сорта деревьев, гобелены с золотыми нитями, искусно сотканные ковры, хрусталь гармонично сочетались с серым камнем. Непривычный простор дворца служил комфортному передвижению драконов в их истинном обличии. И в этом просторе Кристиана видела ещё одну отличительную деталь. Даже двери в ее покои были двустворчатыми, а их арка достигала почти трех метров.       И всё было бы прекрасно, если бы Кристиана, во-первых, не запуталась в многочисленных поворотах, во-вторых, если бы любовь драконов к максимальной свободе между краями окон, террас и бесконечностью воздушного пространства не была так сильна. Ни на одном балконе, ни в одной галерее не было парапетов, если не считать маленькие витые столбики по краям, которые больше служили декором, а Кристиане казались жестокой насмешкой. Чувство страха становилось ещё сильнее после пережитого сна.       Как только Хоркён подводил минаэрку к какому-нибудь такому месту, она лишь заглядывала вовнутрь, не делая и шага вперёд, а потом говорила вести ее в другую сторону, чем вызывала недовольство учителя и очень удивляла слугу. Чужачка начинала казаться Хоркёну весьма нелогичным существом, но лакею явно не пристало спорить. В другую — так в другую. Он лишь озадаченно останавливал свой взгляд на принцессе и спешил выполнять приказ.       По ощущениям уже давно наступил вечер, но солнце не скрывалось за горизонтом и это озадачивало. Кристиана слышала, что Этла — город вечного дня. Но слышать и лицезреть собственными глазами — вещи полярно разные. Принцесса даже не думала, что эта слава настолько буквальна.       — Который сейчас час? — сомнения терзали. Но ответ слуги подтвердил ощущения керзонки: время вечернее. Как только солнце оторвется от горизонта, вечер начнёт перетекать в ночь.       — Ваше Высочество, скоро подадут ужин. Не хотите вернуться?       Кристиана переоценила свои силы и недооценила планировку дворца, поняв, что на его изучение даже целого дня не хватит. Бонусом становилась и её память, которая отказывалась запоминать многочисленные повороты.       — Да, пожалуй.       Посланный Роландом слуга, уже изрядно сбившийся с ног и уставший спрашивать всех стражников подряд: не видели ли они принцессу (а дело усложнял и тот факт, что траектория пути минаэрки не поддавалась логике, ибо девушка упёрто пыталась обходить все открытые пространства), — нашёл искомую как раз по пути ее возвращения в покои.       — Ваше Высочество, — слуга низко поклонился и продолжил, не поднимая головы, — Его Величество приглашает вас разделить с ним вечернюю трапезу.       По часто вздымающейся груди Кристиана поняла, что искали ее долго. Она приняла приглашение и сразу направилась в королевские покои, куда ее сопроводили двое слуг и телохранитель.       День клонился к ночи, но солнце над Этлой зависло над линией горизонта, не спеша опускаться. Дракон знал, пройдет еще примерно час и оно снова поползет вверх, пока не достигнет зенита. Затем снова опустится на другую сторону неба и, замерев на рассветной поре, снова поползет вверх. И так по кругу. Привычная картина. На просторной открытой террасе был накрыт стол на две персоны, но вокруг него пока продолжали суетиться слуги. Пышные декоративные кусты в массивных резных горшках, свежий ветерок и легкий аромат цветов добавляли свой неповторимый шарм в этот вечер. Каждая мелочь несла в себе толику домашней ностальгии. Роланд все еще гордился своей дневной выходкой, с помощью которой и правда смог отвоевать остаток дня в свое личное пользование. Он подремал и успел даже перебрать часть личных вещей, а сейчас намеревался и дальше на свое усмотрение тратить остаток вечера перед целой чередой забот, что снова обрушатся на него уже завтра. Он сидел прямо на мозаичном полу на краю не огороженной площадки террасы, свесив ноги и любуясь городом, что простирался внизу. Выше дворца были только горные пики и, конечно же, заоблачные сады. Самые верхние этажи всегда были любимыми для короля. Сколько бы не чесали языками те, кто утверждал, что наблюдение за красотами с высоты лишь собственного роста дает неповторимое ощущение «причастности» к этой красоте, сколько бы сам монарх не соглашался с ним, в глубине души ему больше нравилось отстраненное наблюдение с недостижимого расстояния. «Инстинкты», не иначе.       Распущенные золотые волосы слабо колыхал ветер, высокий ворот темной рубашки ослаблен — предстоящая встреча явно не была официальной. На коленях дракона покоилась лакированная коробка из темного дерева. Мужчина позволил себе расслабленно ссутулить плечи, облокотившись на нее, — кажется, его совсем не волновало, что кто-то мог заметить молодого монарха в столь «недостойной» позе. Роланд предпочитал размышлять о мелочах, вроде того, почему минаэрка все еще не пришла, несмотря на то, что слуга был отправлен за нею достаточно давно, а покои принцессы, насколько помнил король, находились как раз где-то неподалеку. Потратив немало времени на поиск своих шахмат, дракон явно не собирался вновь просто поставить их на полку. Он прекрасно помнил занятный разговор в карете за картами и этим вечером намеревался напомнить о нем. Да и ужинать в одиночестве откровенно не хотелось, близнецы не появлялись уже несколько часов. И это не считая слов Адриана, который ранее подметил, что раз уж Его Величество не занят государственными делами, следовало бы уделить будущей супруге немного внимания в день прибытия хотя бы из вежливости. Словом, по мнению короля, предлогов, чтобы снова привлечь Кристиану к развлечению себя любимого было предостаточно, тем более, что у «многоликой» чужачки это выходило весьма неплохо. И единственное, что пока что отделяло Роланда от этого самого развлечения — томительное ожидание.       Стражники открыли большие двустворчатые двери, и Кристиана оказалась внутри одна. Минаэрка незамедлительно окинула взглядом комнату, но не увидела ее хозяина. Покои были больше, роскошнее, но по планировке напомнили комнаты самой принцессы, с единственным отличием, что спальня здесь находилась ещё дальше за величественной аркой, отделяющей центральную часть, что служила кабинетом на случай внеплановых ночных встреч. Взгляд серых глаз с подозрением уставился на дверь в купальню и вход на террасу. Кристиана чуть ли не завыла от досады. Этот день поистине ужасен! И все положительные эмоции сегодня ограничились лишь скачками и приобретённым конём.       Набрав грудью воздух, принцесса прошлась по комнате и вышла на террасу. Она сделала всего один шаг по мозаичному полу, замерев в самом проходе. При виде Роланда, что сидел на самом краю, свесив ноги, Кристиане стало плохо физически. Она напряглась всем телом, как будто это она сейчас сидела на самом краю. Апогеем отчаяния стал стол, что стоял даже не в центре, а почти у самого края, и, кажется, ждал только ее!       «Нет, нет, нет, пожалуйста, Боги, только не это… Ещё немного, и я поверю, что это наказание свыше за моё непочтение к жрецам, жертвоприношениям и храмам…»       Кристиана прикрыла глаза, в которых плескалось неприкрытое отчаяние, и тихо выдохнула через рот, пытаясь успокоить свое дыхание.       — Приветствую Ваше Величество!       Окрепший голос был достаточно громким, чтобы долететь до края площадки, к которой Кристиана явно не планировала подходить. Принцесса обратилась к Роланду как и прежде, с речевой формулировкой, употребляемой по отношению к королю. Минаэрка, конечно же, не знала, что некоторым временем ранее лордам и министрам неплохо досталось за подобное пресмыкательство. Но если они ещё помнили Роланда принцем, то для Кристианы, несмотря на то, что она вживую видела короля Рофеуса, образ Роланда воспринимался неотделимо от короны. С первый встречи девица видела перед собой короля, не иначе. И с трудом смогла бы официально обратиться к нему как к равному, то есть как к принцу.       — До-олго! — скучающим тоном протянул дракон, едва поняв, что минаэрка наконец появилась. — У меня теперь будет не так много свободного времени, а ты заставляешь меня ждать битый час!       Конечно, он лукавил, жалуясь на свое затянувшееся ожидание, но то было не более чем капризное ворчание заядлого ворчуна.       — Простите моё опоздание, государь. Я осматривал дворец. Слуга, разумеется, не сразу смог меня найти.       Из-за жуткого волнения Кристиана неосознанно использовала официальное обращение, которое было сейчас трудно объяснить с учётом отношений, сложившихся ранее между этими двумя. Принцесса могла поклясться, что заметно побледнела. Великолепный вид замершего у линии горизонта солнца и вид расстилающегося в низине города с королевской террасы просматривались как нельзя лучше. Комнаты Роланда максимально «выпирали» вперёд из каменного массива, и ничего не загораживало обзор. Но столь красочный пейзаж нисколько сейчас не привлекал внимание принцессы. Цепенящий страх от жуткого сна ещё тёк по жилам и сейчас напоминал о себе с новой силой. Ну почему именно высота?! Кристиана могла похвастаться бесстрашием по отношению ко многим вещам! Даже если бы тут повсюду ползали змеи или крупные насекомые, это бы не выводило её из себя настолько, насколько обезоруживал страх высоты! Девушка внимательно следила за встающим драконом, периферийным слухом воспринимала его речь, стоя при этом максимально скованно. Тот, как ни в чем не бывало поднявшись на ноги и поудобнее перехватив коробку, с довольным видом продемонстрировал ее, шагая к столу.       — Взгляни, я нашел шахматы! Помнится, по пути сюда ты говорил, что хорош в них, и сегодня я хотел бы убедиться лично! — золотой говорил, не скрывая предвкушения в голосе.       После приглашающего жеста, Кристиана лишь сглотнула. Паника заставляла мысли двигаться хаотично и с огромной скоростью, как назло не давая никаких подсказок к разрешению этой ситуации. Принцесса смотрела на щедрый стол, как осуждённый на эшафот, обрызганный кровью. Сесть за стол означало пройти почти всю площадку и подойти практически к самому краю!       Плотнее сжав губы и кулаки, Кристиана натянула улыбку, снова бросая безысходный взгляд на короля. Однако ее улыбка оказалась настолько неумелой и натянутой, будто по краям её натягивали веревками. Это выражение лица едва ли вписывалось в тот богатый арсенал искусных масок принцессы, которыми она пользовалась на светских вечерах. Особенно эта улыбка не сочеталась со взглядом, который мало что мог скрыть.       Враз поднявшееся настроение дракона на время притупило его внимательность, однако стоило королю дойти до стола и понять, что сделал это только он, закрались первые подозрения.       — Что случилось? — уже не так бодро и даже подозрительно произнес Роланд, неуверенно пристраивая коробку на край стола. Он чуть прищурился, всматриваясь в лицо визави. Готов был поклясться, что такого выражения лица у чужачки еще не видел, однако, радости это не вызывало.       Собрав всю свою волю в кулак, Кристиана сделала первый шаг, затем второй. Она почти пересилила себя и дошла до середины, но вдруг резко отступила назад, снова натянула мышцы на лице в подобии улыбки и резко выпалила:       — Здесь очень холодно! Я прошу Ваше Величество, перенести трапезу в покои. Понимаю, это, возможно, противоречит всем правилам приличия, особенно учитывая, что это ужин людей, ещё не связанных узами брака, и всё же я очень прошу это сделать. Мне некомфортно.       Кристиана протараторила эти слова, смотря прямо в золотые глаза и моля всех Богов, чтобы Роланду не пришла гениальная идея дать ей покрывало, дабы укрыть плечи. Ещё через секунду Кристиана поняла, насколько убогой была ее отмазка, ибо ветер дул тёплый. И сам дворец даже в глубинах своих коридоров из-за магии драконов не концентрировал в себе леденящий холод, который обычно исходит от камня. Но здраво соображать в этом состоянии Кристиана могла едва ли.       Эти слова и действия принцессы заставили дракона посуроветь и нахмуриться. За время короткого знакомства он успел сложить о минаэрке мнение как о достаточно храброй и уверенной в себе особе, которая не полезет за словом в карман и которую не так-то легко запугать. Роланд был уверен, что этот человек не даст себя в обиду легко, но то, что он видел в серых глазах, то, что выдавала ломаная улыбка по кускам распадающейся неудачной маски — это был определенно страх. Даже не так, настоящий ужас. Золотой не сомневался в этом заключении: за свою жизнь ему не раз приходилось видеть подобное в чужих лицах и зачастую, страх в эти моменты был направлен именно на него, на Роланда. Но сейчас все было иначе, дракон не чувствовал, что боятся именно его. Тем не менее, легче от этого понимания не становилось. Проблема была налицо и она требовала решения. Впрочем сразу бросаться в допросы он не стал.       — Холодно? На мой взгляд, очень тепло. В ветре даже толком нет прохлады, — монарх демонстративно развел руками, как бы лишний раз акцентируя внимание на том, что выше пояса на нем только тонкая черная рубашка. Жилет был легкомысленно сброшен где-то по пути. Говорить он старался спокойно и даже немного небрежно, попытался сделать вид, что совершенно не заметил очевидных изменений в собеседнице. — Может, ты простудилась во время скачки и у тебя лихорадка? И почему ты снова называешь меня «Ваше Величество»? Мне казалось, мы условились обходиться без официоза при личных встречах, — дракон лениво сложил руки на груди и подпер бедром стол, размышляя, как лучше сформулировать следующие мысли. В груди снова разгоралось раздражение, грозящее в ближайшее время перерасти в откровенную злость. Странное поведение принцессы король истолковал по-своему. Пока он был занят своими делами, кто-то или что-то успело запугать минаэрку до полусмерти и это явно не шло на пользу ни одному из грядущих планов, в которых чужачка была прямой участницей. Более того, все это грозило одними только проблемами, причем, вероятно, весьма серьезными.       Как только Роланд усомнился в озвученной причине, Кристиана прикрыла глаза, перебирая в голове все грязные ругательства, которые только знала, и попутно проклиная всех минаэрских Богов, которым ещё минуту назад готова была возвести жертвенный алтарь, если бы они ее спасли. Конечно, в придуманный предлог вряд ли возможно было поверить. Девушка слишком хорошо понимала это сейчас, но придумать нечто лучшее решительно не могла. Язвительную фразу о лихорадке из-за скачек она и вовсе мимо ушей пропустила, хотя, если бы находилась в другой ситуации, вернула бы оппоненту эту речевую колкость с лихвой. И на все остальные фразы Кристиана тупо молчала, думая только о своём паническом страхе. И чем больше она о нем думала, тем сильнее это чувство становилось. Исав учил, что не нужно фокусировать внимание на страхе. Наоборот, надо смотреть наверх, на небо. Можно начать вспоминать тексты поэм, перечислять имена всех королей — словом, делать, что угодно, лишь бы не думать о страхе.       «Мне что теперь с неё вовсе глаз не сводить?!» — лютовал дракон в мыслях, думая, кто же мог за этим стоять и сколько наглости у этого мерзавца, если ход был сделан в первый же день присутствия минаэрки в Этле.       — Тебе уже кто-то наносил визит сегодня? — стараясь не выдавать истинного настроения своим голосом, поинтересовался король, наконец подобрав наиболее нейтральную формулировку. — Впрочем, ладно, мы можем обсудить все за столом, не стоит мне держать тебя на ногах. Уверяю, здесь тебе совершенно не о чем беспокоиться.       Далее случилось то, чего Кристиана боялась больше всего. Роланд растянул губы в улыбке. Тяжело было сдерживать рвущийся наружу хищный недовольный оскал, но он старался. Не сводя взгляда с принцессы, асшинессец с хлопком соединил ладони, а затем медленно развел в стороны, формируя два огненных языка, размерами не больше золотой рыбки. Девушка бездумно остановила на них взгляд. На секунду она даже забыла о своём страхе. Такое бывает, когда ребёнок долго плачет, а потом его резко что-то отвлекает. Повинуясь воле хозяина, огоньки легко вспорхнули с его раскрытых ладоней и в танце плавно поплыли прямиком к девице. Кристиана следила взглядом за тем, как они приближаются, и где-то на подкорке разума испугалась ожога. Роланд словно прочитал ее мысли:       — Не волнуйся, они тебя не обожгут.       Язычки пламени разошлись по обе стороны и замерли в пяди от напольной мозаики и около метра от самой принцессы. Несмотря на скромные размеры, от каждого языка исходили волны приятного тепла, словно слева и справа разместили по горящему очагу. Тепло Кристиана ощутила сразу. Удивительно, что такие маленькие огоньки могли разливать вокруг себя столько жара! Но вот легче от этого не стало.       Роланд не покрывалом и не жилетом воспользовался, а огнём. Конечно, он же золотой дракон! Пиромантия для него как второе дыхание в прямом смысле этого слова. Однако, сейчас явно было не место и не время для того, чтобы восхититься фокусом, хоть поначалу он и подействовал как отвлекающий фактор.       — Что же, думаю, с холодом вопрос решен? — дракон задал исключительно риторический вопрос, прежде чем подойти ближе к одному из стульев и демонстративно отодвинуть его за спинку.       Взглядом, полным безысходности, Кристиана проследила за тем, как требовательно был отодвинут стул в сторону. У девушки не оставалось выбора. Боги, да она была бы готова сейчас поужинать в сыром затхлом колодце, чем на этой прекрасной террасе!       — После нескольких дней в тесной карете ужинать в четырех стенах то еще удовольствие, не находишь? Зато здесь открывается воистину шикарный вид! Весь город как на ладони! Так что давай, присаживайся. Тебе здесь ничего не угрожает, даю слово.       Роланд старался выглядеть предельно доброжелательно, пока в мыслях перебирал имена возможных смутьянов и искренне жалел, что под боком нет привычных близнецов, которых можно было бы прямо сейчас пустить по следу, как спущенных с поводка охотничьих псов. Он был донельзя раздосадован сложившейся ситуацией, которую он сам же себе придумал, и всерьез намеревался за ужином выведать подробности, чтобы решить, с чьей задницы в ближайшее время посыплется чешуя.       Кристиана находилась на грани отчаяния. Она даже не поблагодарила за огонь, просто потому что ей сейчас совершенно было не до этого. Но благодаря тому, что этот магический фокус ее отвлек хотя бы на пару секунд, принцесса попыталась снова взять себя в руки.       «Роланд же стоит на краю. В этом нет ничего страшного… Такой же пол. Он надежный… Но Роланд — дракон! Он умеет летать!»       Ладони вспотели, но Кристиана постаралась плавно выдохнуть, снова прикрывая глаза. На стул она посмотрела как на окончательный приговор. Роланду больше сейчас подходила роль беззаботного палача. Сжав покрепче челюсти, Кристиана сделала ещё один шаг к пропасти. Медленный. Она даже представить себе не могла, как странно и нелепо это выглядело со стороны. Второй шаг. Третий. Она почти дошла. Почти… Оставалось всего пару метров, но чуть более резкое дуновение ветерка, и Кристиане уже казалось, что ее сдует отсюда или она потеряет равновесие и скатится вниз, как мешок с песком. Иными словами, произойдёт, что угодно, но при любом исходе она полетит вниз.       Керзонка вдруг резко закрыла глаза руками.       — Нет, я не могу!       Совладать с собой у нее уже не получалось. Дышать она могла только через рот, и каждый раз глоток воздуха застревал где-то в горле.       — Я боюсь высоты… — она прошептала это почти беззвучно, добавляя уже потом гораздо громче, почти срываясь на крик, — Я. Очень. Боюсь. Высоты!       Это больше походило на паническую атаку, следом за которой начиналась истерия. Руки с глаз переместились на виски. Обезумевшие глаза могли смотреть теперь только на мозаичный пол. Поднять взгляд девушка не могла. Двинуться она тоже не могла, причём ни вперёд, ни назад. Она просто оцепенела от страха, разразившись дальше уже всем, что было в ее голове:       — Бездна побрала бы этот дворец! Пожалуйста, я умоляю всеми Богами, просто уведи меня отсюда! Я с удовольствием разобью тебя в шахматы! Ты и пяти ходов не успеешь сделать! Клянусь, я предоставлю тебе это удовольствие, только прошу, уведи меня отсюда! Какого демона нигде нет парапетов! Кому вообще в голову могла взбрести такая ущербная идея?! Сколько вообще несчастных случае тут могло произойти? Боги! Или хотя бы переставь стол к самому входу! К стене! Я даже… — Кристиана осеклась, потому что страх достигал апогея, — Я даже не могу шевельнуться…       На глазах выступила влага. Минаэрка истерила. Стояла и истерила, не в силах двинуться ни вперёд, ни назад.       Роланд еще минуту назад был уверен, что сейчас они сядут, обо всем спокойно поговорят, все выяснят и найдут решение. Уверенность эту подкрепляли сильные эмоции и, казалось, ничто не сможет ее поколебать. Так мужчина думал, однако с каждым шагом, что делала девица в сторону стола, эта самая уверенность таяла на глазах. После всех заверений короля, судя по виду, принцесса не то, что не успокоилась, ей стало только хуже. И это полностью сбивало с толку, заставляло дракона желать отбросить все приличия, припереть минаэрку к стенке и заставить выложить все как есть. Впрочем, как вскоре выяснилось, прилагать усилия вовсе не было нужно.       — Ты… что? — негромко переспросил золотой, едва услышав причину странного поведения. Он даже отпустил стул и сделал шаг к краю террасы, чтобы взглянуть вниз, словно не мог уяснить, к чему клонит принцесса и чего там, собственно, бояться. Как существу, для которого небо было вторым домом, Роланд искренне не понимал, что пугающего может быть в высоте. Грешным делом даже подумал, что, возможно, здесь как с темнотой, дело не в ней самой, а в том, что она в себе скрывает. Но тотчас возразил самому себе — высота ничего не прятала, воздух был чист и прозрачен, она наоборот, открывала вид на просторы. Так чего же здесь бояться? Наверное, дракон мог бы глубоко уйти в свои мысли, пытаясь понять таинственный смысл сказанных девушкой слов, однако, этому не суждено было сбыться. То, что он услышал и увидел дальше заставило почти испугаться и впервые всерьез начать беспокоиться о минаэрке. Не как о будущей супруге в этом нежеланном политическом браке, не как о навязанной союзнице, с которой они по воле судьбы были практически в одной лодке. Сейчас титулы, имена и биография вмиг перестали иметь значение. Перед ним было напуганное существо. Напуганное до такой степени, что теряло контроль над собой. Существо, пытавшееся побороть свой страх и проигравшее этот бой. И частично вина за это лежала на самом Роланде. Мог ли он отказать в помощи этому существу?       Он взглянул на минаэрку совершенно по-новому, словно встретил ее впервые в жизни, но при этом сиюминутно проникся огромным участием. Где-то на границе сознания металась мысль: где-то он уже читал об этом странном чувстве, но сейчас не было ни времени, ни желания вспоминать более детально.       Дракон все еще упрямо не понимал, что значит «бояться высоты», но в искренности слов визави не сомневался, был уверен: такой ужас подделать попросту невозможно. Сердце слабо обжег укол вины. Роланд не до конца понимал, насколько велика именно его вина в том, что он не понял все сразу, в том, что продолжал настаивать, истолковав чужое поведение по-своему, но не корить себя вовсе попросту не мог. Наглядный пример того, как благие намерения могут привести к ужасным последствиям.       Молодой король не проронил ни слова и решительно направился к принцессе. Он мало размышлял о том, что собирался делать, равно как и о том, как впоследствии его действия может истолковать «жертва». В мыслях пульсировала просьба минаэрки, она стучала в висках и была сейчас главной движущей силой.       Подойдя вплотную, Роланд ни на миг не замешкался, когда одной рукой обнимал девушку за узкие плечи. Затем развернулся вместе с ней к выходу и едва ли не силой потащил за собой прочь с террасы, вынуждая человека переставлять ноги. Дракон был готов к тому, что тело может совсем отказаться подчиняться хозяйке из-за сковавшего ее страха, а потому то были не те невесомые «объятия», которыми король удостоил будущую супругу в Варуте, в этот раз держал он крепко на случай, если все же придется подхватить. Но обошлось. Пусть не без помощи, но принцесса переступила порог комнаты на своих двоих. Однако на этом золотой не остановился. В той же манере «протащил» принцессу до одного из кресел и едва ли не насильно усадил, надавив на плечи, прежде чем быстрым шагом направиться к двери.       Не прошло и минуты, как в покоях короля снова засуетились слуги, в этот раз для того, чтобы спешно перенести стол с яствами и стульями в комнату, подальше от выхода на террасу. Роланд присоединился к этой суете лишь на миг для того, чтобы выхватить графин с водой и стакан у одного из спешащих слуг. Торопливо плеснув в последний живительной влаги, отдал теперь уже ненужный сосуд тому, кто первый попался на глаза, и вновь подошел к минаэрке. Недолго поразмыслив, монарх взял ее за руку и требовательно вложил стакан с водой. Отпустил только когда убедился, что она держит вынужденную ношу достаточно крепко. Выпрямившись и оглядевшись по сторонам, дракон прикрикнул на пару слуг, что имели неосторожность бросить любопытные взгляды в сторону минаэрки, после чего отодвинул стоявшее напротив кресло чуть дальше и разместился в нем, напряженно закинув ногу на ногу. На свою недавнюю собеседницу он даже не смотрел, предпочитая наблюдать за работой слуг да следить, чтобы те не отвлекались от порученного задания. Периодически Роланд ловил себя на мысли, что ему все же безумно хочется взглянуть на минаэрку, убедиться, что та приходит в себя — смутное чувство вины не отпускало. Но он не позволял себе поддаться этому болезненному любопытству, предполагая, что по прошествии непродолжительного времени визави будет не рада воспоминаниям о сцене на террасе, а потому не хотел давать ей дополнительных поводов для досады.

***

      В Минаэре единственный «сын» Ардана, как и в Асшинессе, имел противоречивую славу. Даже после смерти короля, когда девушка достигла семнадцати лет, мужчины, что испытывали к ней корыстную симпатию, не пытались спешно начать ухаживания. А кто пытался, быстро получал красноречивый отказ, и благо если этот отказ не сопровождался ворохом яда и унижений. Но даже эти смельчаки не смели перейти грани приличного. Кристиана была холодна и телесно неприступна, хотя пару раз ради очередной своей затеи она подпускала к себе чуть ближе, чтобы потом низвергнуть в пучину унижения.       В любом случае как бы принцесса не позиционировала свою неприкосновенность, сейчас она не задумывалась о ней. Все ее мысли и чувства были посвящены лишь тому, чтобы убраться с террасы поскорее и подальше, в глубь комнат, где есть толстые стены, а на окнах стоят густые решётки. Тело не хотело слушаться. Если бы не жёсткая хватка рук дракона и не его уверенные шаги, которые буквально тащили за собой ватное тело, Кристиана бы вряд ли сама смогла уйти оттуда. По крайней мере, на своих двоих, ибо во время своей истерики она с трудом поборола желание лечь на пол. Как говорил один из минаэрских философов: «Рожденный ползать — летать не может»? Сейчас Кристиана понимала эти слова особенно ясно.       Первый неосознанный вздох облегчения настал тогда, когда тень покоев впустила под свой кров обоих. Второй вздох облегчения последовал после того, как принцессу усадили в кресло. Она разве что не заплакала от счастья, ощущая вокруг себя стены. Боги, какое счастье находиться в четырёх стенах! Это же самое замечательное ощущение! Принцесса снова коснулась пальцами лба, пытаясь успокоиться. Она не придала значения ни вошедшим слугам, ни их суете. Даже не сразу поняла, зачем ей стакан, но осушила его почти сразу до дна.       Какое-то время она просидела так, смотря из-под опущенных век на пол и пытаясь полноценно осознать, что теперь находится безопасности. Понадобилось время. Кристиана не смотрела ни на слуг, ни на дракона, чуть отвернув лицо и всё ещё вцепившись пальцами в хрусталь. Вскоре суета лакеев подошла к концу. Комната погрузилась в тишину. Девушка всё ещё приходила в себя. Медленно дыхание возвращалось в норму, взгляд становился яснее, мысли упорядочивались, вырываясь из своего хаотичного бесполезного бега. Наконец, Кристиана смогла сделать полноценный вдох грудью и попыталась вспомнить, что она наговорила на террасе. Осознание, в какую неловкую ситуацию она поставила асшинессца, угнетало. Кристиана воспользовалась тем, что золотой дракон давал ей вдоволь времени, и подумала о том, с каких слов стоит начать уже нормальный диалог. Взгляд серых глаз мельком скользнул по фигуре напротив. И факт того, что Роланд тактично не смотрел в ее сторону, несколько смягчил уязвленное самолюбие. А Кристиана очень явственно чувствовала теперь, какой урон был нанесён ее гордости.       Когда слуги закончили со столом, он ненадолго стал центром внимания Роланда. В комнате было тихо, принцесса молчала, и чем больше проходило времени, тем более тревожно становилось дракону. Всё ещё в мыслях пытаясь упорно осмыслить услышанное и не продвигаясь в этом деле ни на шаг, он не знал, следует ли ему сделать что-то ещё или же просто ждать. В голове даже пролетела идея позвать лекарей, но быстро была отброшена. Так он и сидел, гоняя нерадужные мысли и сверля взглядом лежащую на краю накрытого стола коробку с шахматами. Пытался прикинуть, а могла ли ситуация сложиться иначе, но чем больше размышлял, тем яснее понимал: нет. Драконы всегда жили на возвышенностях и непонятный самому их существу «страх высоты» был даже не последним, о чем бы подумал король — он об этом не подумал бы вовсе.       Взгляд минаэрки переместился на хрусталь. Голос принцессы окреп, не дрожал и больше не содержал в себе истеричные нотки.       — На террасе я наговорил лишнего… Как представитель Минаэра я ни в коем случае не хотел оскорбить асшинесскую культуру в лице её зодчества. И приношу за эту вольность свои искренние извинения. Эти слова не соответствуют действительности. Мне просто было… — Кристиана не смогла сказать слово «страшно». Уязвленная гордость не позволяла. Поэтому выдержала паузу и заменила другим выражением, подняв взгляд на дракона. — Не по себе. Неловко мне и за омраченный моим поведением ужин. Сомневаюсь, что ты хотел провести его начало вот так. Своим умолчанием я создал нелепую ситуацию. Мне стоило предупредить раньше, но я надеялся, что смогу… — Кристиан не смог договорить фразу «Я надеялся, что смогу себя пересилить», поэтому заменил её другой. — Это не те вещи, о которых хочется рассказывать в первую очередь. Поэтому если мне была бы впоследствии дана возможность исправить мою оплошность, я был бы очень рад.       Когда принцесса наконец подала голос, Роланд участливо отвлекся от своих мыслей и впервые с момента возвращения с террасы, перевёл взгляд на визави. Глаза его на миг расширились, он только сейчас понял, что так и не отозвал своих огоньков, которые теперь танцующе парили дальше от минаэрки, позади нее, но тем не менее, никуда не делись. Одно усилие воли, и жёлтые пламенные языки в мгновение ока тают, словно их и не было.       Кристиана села ровнее, выпрямила сгорбленные плечи и поставила стакан на пол. Ей было дано достаточно времени для того, чтобы полностью взять себя в руки. А ещё для этого были созданы все условия.       Однако то, что ей предстояло сказать в дальнейшем под прямым взглядом золотых глаза, давалось ей с трудом даже в полностью контролируемой ситуации:       — И я хотел… — в образовавшейся паузе неохотно поджала губы, — поблагодарить. Надеюсь, эта сцена не сильно ударила по моей репутации и не создаст обо мне ложное впечатление. У каждого есть свои… «слабости». К сожалению, для меня это высота, —искренне благодарить и искренне извиняться — это последние вещи, которые Кристиане приходилось когда-либо делать, поэтому на фоне задетой гордости подобное сказать было нелегко. И всё же она выдавила из себя слова, которые была обязана произнести. Чуть позже поспешила добавить:       — Если ты предпочтешь отослать меня назад, я пойму. И чтобы ты не искал тактичные поводы, которые в твоём положении и не нужны, я спрошу прямо: мне стоит уйти сейчас? Не хочу ставить в ещё более неловкое положение.       Кристиана приняла бы сейчас любой исход: расспрос, свой уход обратно в покои, ужин, игру в шахматы — всё, что имело место быть после всей пережитой сцены. Сейчас, сидя в кресле в окружении защищающих стен, она могла бы даже порассуждать о своей фобии, уже спокойно, без паники, ведь виновница истерики — высота — осталась сейчас за далёким арочным проходом. Но решать дальнейший вечер целиком и полностью предстояло монарху.       Тем временем от души золотого дракона немного отлегло: человек перед ним явно выглядел получше, чем некоторое время назад. Слушая извинения, король сначала даже не понял, о каком оскорблении культуры говорит собеседница, но когда немного напряг разум, всё же сумел вспомнить несколько громких слов в сторону архитектуры дворца. Однако тогда эти нелестные комментарии показались ему на общем фоне такой мелочью, что он попросту не придал им значения. И сейчас золотой своего мнения не поменял, да он и не питал какой-то ярой любви к родному зодчеству, чтобы сегодня принимать несколько слов, произнесенных под влиянием страха, близко к сердцу. И всё же не перебивал, позволяя девице закончить мысль.       Если бо́льшую часть речи принцессы Роланд слушал спокойно, то на последних словах не удержался и в удивлении приподнял бровь: последнее, чего ему сейчас хотелось — это заканчивать встречу на такой ноте, и король считал, что его помыслы ясно видны, учитывая, что стол, как и было прошено в самом начале, уже стоял посреди комнаты. Дракон теперь не думал о том, что это немного странно в их ситуации: ужинать за стенами, спрятавшись от посторонних глаз даже до церемонии бракосочетания. Но сейчас это также казалось пустяком. И все же… Пусть у дракона и были свои намерения, ещё меньше он хотел сейчас к чему-то принуждать минаэрку.       — Как хочешь, — в конце концов, первое, что произнёс монарх. — Я попытался настоять на своём там, — он кивнул в сторону террасы. — И ты видишь, в какой ситуации мы оказались. Стол перенесён, как ты и просил, но я не стану держать тебя здесь насильно. Если всё ещё чувствуешь себя неважно, можешь уйти и я сделаю вид, что вовсе тебя сегодня не приглашал. — с этими словами мужчина поднялся на ноги и направился к столу. Отодвинув один из стульев, в этот раз он не стал подле него задерживаться, и сразу направился к следующему, на столе неподалёку от которого покоилась уже почти забытая коробка с шахматами.       После повисшего напряжения, когда «право выгнать» сменилось на «право уйти» Кристиана не шелохнулась, наблюдая за тем, как мужчина поднимается со своего места.       — Если право выбора переходит мне, я бы предпочла остаться, разделить с тобой ужин и сыграть в обещанные партии.       Она сказала это без сомнений, тоже не желая прерывать сей вечер на такой неловкой ноте. Голос был спокойным. Кажется, в четырёх стенах Кристиана окончательно пришла в себя.       Приняв решение принцессы, Роланд снова заговорил:       — Мне тяжело понять тебя и природу твоего страха. Я размышлял об этом всё это время. Так и не приблизился к пониманию. Но раз это твоя слабость, мне остается просто ее принять. Пусть утром твои фрейлины сообщат близнецам, когда тебе будет удобно освободить покои на пару-другую часов. В них ведь тоже хватает открытых участков, я прав? Пошлю мастеров. Пусть поставят парапеты, двери, решётки — словом, всё, что тебе понадобится. Это единственный вариант, который я вижу сейчас. Предложить тебе переселиться на первые этажи не могу, там попросту нет подходящих комнат, — с этими словами дракон занял место за столом и только сейчас осознал, что он по-настоящему проголодался.       Мысль о появлении решёток в купальне и высоких парапетов на террасе, а заодно и двери на ней елеем растеклась по душе. Кристиана даже искренне восхитилась тем, как дракон быстро принимал решения по устранению неудобств. И сейчас она чувствовала себя по-настоящему счастливой. Уже завтра она сможет не шугаться некоторых пространств хотя бы в своих покоях.       — Но ты наверняка понимаешь, что это не решение. Я не смогу обнести защитой весь замок, — с этими словами дракон бросил на принцессу взгляд, но уже спустя мгновение перевел его на закупоренную бутылку с вином. Роланд спровадил из комнаты всех слуг без исключения, даже тех, что должны были остаться на время ужина в зоне досягаемости дабы прислуживать при необходимости. Сейчас золотой не горел желанием звать их назад, а потому взялся за дело сам, благо опыт обращения со штопором у него был. Помимо вина и воды на столе также стояла красивый хрустальный графин с высокой неплотной крышкой, в которой было что-то безалкогольное. Роланд не знал, что именно, но предполагал — нечто ягодное, раз с виду оно вполне походило на красное вино. Но пусть король и сам за время пира в Алькаве заметил, что минаэрка не пьёт, сегодня, на его взгляд, после пережитого глоток вина был бы кстати.       В мыслях девушки мелькнул образ одной из длинных галерей, по которой с одной стороны шла монолитная гладкая стена даже без щелочек и выступов, за которые можно было ухватиться, а буквально в двух метрах начинался обрыв. Эта картина пугала до сих пор. И таких мест, к сожалению, было много в этом дворце, разве что они были несколько просторнее.       — Это решение, — возразила она. — Как я успел понять, во дворце достаточно внутренних обходных путей, которые просто надо запомнить. Мне не обязательно выходить на открытые пространства, чтобы добраться до конкретного помещения. Просто придётся немного увеличить траекторию пути. По крайней мере, я надеюсь, что такие обходные пути ведут ко всем залам…       Лично принцессе казалось, что проблема решена. Она даже не подумала о каких-то ритуалах и традициях, которые, что логично, могли проводиться на высоте, ибо это Асшинесс. Но этим фактом ощущение счастья будет испорчено несколько позже. Пока минаэрка мысленно прославляла весь мир вокруг и даже парочку раз поблагодарила за спасение, что было придумано только что деятельным и столь участливым королем. А что же касается самого дворца, Кристиана не видела в этом проблемы.       Пусть мужчина был слишком напряжен и сосредоточен на новой появившейся проблеме, в глубине души он был доволен каждым словом, что слетало с уст принцессы. Каждое из них только укрепляло веру, что она стремительно приходит в себя и посторонняя помощь точно не требуется. В противном случае Роланд не знал, что он будет врать, чтобы скрыть от лишних ушей и глаз информацию о страхе чужачки перед второй природой драконов. Решение, что предлагала собеседница касаемо того, чтобы добираться до нужных локаций, избегая открытых участков, по мнению короля, могло решить проблему лишь временно и на весьма непродолжительный период. Во дворце слепцов не было, рано или поздно придворные заметят неладное в поведении минаэрки, и тогда одной лишь Первой Королеве известно, какие слухи родятся из чужой больной фантазии. Но рушить чужие надежды не спешил. Это в принципе был один из тех немногих случаев, когда Роланд чувствовал острую необходимость сначала как следует подумать и только потом говорить.       С характерным тихим хлопком пробка покинула горлышко бутылки, и дракон отложил её вместе со штопором на сервировочный столик, что стоял неподалёку. Туда же, но на свободную нижнюю полку перекочевали шахматы. Откупоренная бутылка опустилась на стол «подышать», а внимание короля снова было возвращено принцессе.       — Мне жаль, что сегодня тебе пришлось это пережить. Хотел бы я сказать: «Если бы ты признался раньше, то всё было бы иначе». Но, к своему стыду, должен признать — нет. Боюсь, что мои непонимание и упрямство всё равно привели бы к похожему исходу. Это тот случай, когда не поверишь, не увидев своими глазами, — монарх медленно откинулся на спинку стула и чуть помедлил, размышляя, как лучше сформулировать свою следующую мысль.       — Что ж… Видимо, мне стоит поблагодарить Богов за то, как удачно всё сложилось. Теперь я даже буду считать, что моя жертва не была напрасной.       Минаэрка тихо засмеялась, правда, этот смешок вышел несколько нервным. И хотя тема разговора была нелёгкой, шутливый тон несколько смягчил обстановку. Однако и в этот раз на Роланда это не подействовало. Напряжение дракона, которое тот скрывал за вниманием к винной бутылке, никуда не исчезло. Теперь Кристиана могла отчётливо подмечать такие детали. И в следующих словах асшинессца Кристиана поняла, почему. Они заставили задуматься и саму принцессу.       — У нас могут возникнуть сложности в будущем. Драконы всегда жили на высоте. Как следствие, большинство обязательных ритуалов и церемоний проводятся на высоте. Ты можешь пропустить некоторые из них, например, похороны моего отца, сославшись на плохое самочувствие, но тут же свадьбу без тебя не сыграть, — наконец произнёс дракон. Он специально использовал слово «мы», невзначай подчёркивая, что слабость одного, может обернуться не самыми приятными последствиями и для других.       «Ну, конечно, асшинесские ритуалы и традиции…»       Девушка искренне удивилась тому, почему она сама об этом не подумала, хотя эти подводные камни лежали буквально на поверхности. И вот это уже становилось реальной проблемой. Теперь настала пора Кристиане нахмуриться. Ее задумчивость выразилась в опущенном взгляде и сведенных бровях. Она молча поднялась с кресла и села за стол напротив дракона, сама придвинувшись на стуле. Локти она положила на ручки, пальцы переплела меж собой.       — И на какой высоте должны проходить похороны короля Рофеуса?       — Основная церемония состоится в храме Первой Королевы. Это выше в горах, — монарх неопределенно указал пальцем вверх. — По земле добираться долго и нелегко, подъем довольно крутой. А вот наверху… Двор храма представляет из себя срезанную горизонтально скалу. Со всех сторон крутые обрывы, разумеется. А еще очень ветрено. Тело моего отца будет сожжено на самом краю, чтобы ветер беспрепятственно мог разнести прах по горным пикам, — без какого-либо удовольствия пояснил дракон. Ему все еще нелегко было говорить на эту тему, абстрагируясь от собственных чувств.       Ответ молодого короля не дал и мизерной надежды. Кристиана, поплотнее сжав губы, кивнула, бессловесно подтверждая этим, что шансов у нее ноль. Данный факт тяготил. Минаэрская принцесса, игнорирующая столь важное событие даже из-за плохого самочувствия? Кристиана не видела в этом решение проблемы. Она была из тех, кто даже с плохим самочувствием заставил бы себя в такой день подняться и простоять столько, сколько необходимо.       — Какую высоту ты можешь выносить? Террасы есть почти на каждом этаже и мы могли бы встречаться за столом почаще, постепенно поднимаясь выше, — выдвинул король первое предложение для возможного решения «проблемы». В голове вертелся ещё один метод. Обычно драконы использовали его для других целей, не самых безобидных, но Роланд допускал, что и здесь он, возможно, помог бы. Состоял он в том, чтобы поднять человека повыше, сбросить вниз, затем поймать на подлёте к земле, снова поднять, снова сбросить и так по кругу, пока не надоест. Сомнения, однако, внушала очевидная травматичность метода. Это ещё не говоря о том, что после событий на террасе у короля не повернулся бы язык предложить нечто даже отдалённо похожее. В памяти всё ещё была жива картина первобытного страха на лице минаэрки, отчаянно держащейся за голову.       Тем временем слова о ином решении «проблемы», в которой Роланд и Кристиана стали бы подниматься этаж за этажом, вызвали горькую усмешку у человека.       — Какую высоту? Рост подаренного жеребца подойдёт для первого уровня? — Кристиана снова усмехнулась, переходя уже на более серьёзный тон. — Помнишь балкон в Алькаве? Третий этаж. Я превозмогал себя, но толстый парапет, который доходил мне почти до груди, заставлял меня стоять. Я чувствовал себя в безопасности, не часто смотрел вниз. Балкон в моих покоях в Ирне находился гораздо выше. Наверное, парой или тройкой десятков метров ниже твоей террасы. Но парапет там стоял ещё выше. И я никогда не подходил к краю. Моё кресло стояло у самого входа, в глубокой нише. Так я чувствовал себя защищённым. Что же до «избавиться от страха», попытки были… — Кристиана замолкла, всё ещё подумывая не вдаваться в подробности, но участие Роланда ставило в обязывающее положение. Весьма глупо отвергать руку, которая пытается помочь и найти решение проблемы. — Впервые моя фобия выяснилась, когда меня начали обучать верховой езде. Меня усадили в седло и, в отличие от всех других детей, у меня началась истерика. Этот страх перебороли. Как видишь, сейчас я неплохо езжу верхом и о высоте лошади не задумываюсь. В тот момент всем показалось, что проблема решена. Однако спустя годы, когда выяснилось, что это не так, по приказу отца за меня взялся Исав. К сожалению, годы слабого детского ума были упущены. Учитель потратил три года. Делал он примерно то же самое, что предлагаешь ты. Но я был капризным и избалованным. В какой-то момент мне это надоело, и я начал упрямиться, прекрасно зная, что мне за это ничего не будет. Я просто перестал видеть смысл в этих занятиях, ведь будущему королю Минаэра не нужно бегать по крышам. А высоту трона я бы перенёс. И когда Исав понял, что весь последний год на уровне четвертого этажа я истерил ради самого факта поскорее вернуться к действительно «полезным» занятиям, он разозлился и вытащил меня на самую высокую башню. Подтащил к самому краю и приставил кинжал к шее, сказав, что я либо простою так десять минут, либо он сам запрет меня на этой крыше на сутки. Высота была примерно как уровень твоих покоев. Хотя нет. Наверное, чуть пониже… Как понимаешь, стимул был хорошим. Я простоял эти десять минут, а потом лекари меня откачивали неделю. Ещё неделя понадобилась на эмоциональное восстановление. Отец не наказал Исава. Он сказал, что я поступил не как наследник и на месте учителя он бы сделал со мной то же самое, только хуже: привязал бы канатом и подвесил на краю той самой башни. Однако двухнедельный стресс врачей смягчил его сердце, несмотря на слова, высказанные мне в лицо. Я ещё долго пытался вернуть его расположение… Однако меня больше не трогали. Того, что я могу сидеть в седле и выходить на балкон четвёртого этажа, где чаще всего устраивались светские рауты, показалось достаточным. Когда отец умер, я долго горевал. После его смерти я вытащил кресло на свой балкон, поставив в нише у входа и заставил себя просидеть там десять минут. С тех пор я делал это ежедневно, таким образом извиняясь за тот случай, когда заставил его разочароваться в себе. После это стало привычкой. Я даже начал любить сидеть на балконе, погружаясь в свои мысли. Он был просторным, край был далеко и его преграждал высокий парапет, по бокам метровые выступы ниши. На этом мой прогресс завершился.       Кристиана замолкла, прокручивая в голове все те события. Она ни разу никому не рассказывала столь личное. Все, кому было нужно, знали о слабости принцессы: либо сами были свидетелями ее взросления, либо были грамотно проинформированы. Весь свой рассказ, девушка смотрела в одну точку, будто перед его глазами все описываемое проносились яркими картинками. Ход мыслей изменился:       — Сослаться на плохое самочувствие и не почтить память твоего отца — не решение. И тому есть целый ряд причин. Во-первых, со стороны Минаэра это будет явным неуважением. Плохое самочувствие — не аргумент для того, чтобы остановить длинные языки. Факт останется фактом: минаэрский принц не соизволил почтить память почившего короля и даже не явился на церемонию. Хотя там, безусловно, будет посол, но, на мой взгляд, этого недостаточно. Настоящий представитель Минаэра здесь я. Во-вторых, я бы и сам не хотел оставаться в стороне, потому что когда-то находился на твоём месте. Просто в другой стране. Возможно, я могу быть полезен на земле? Можно же устроить что-то вроде церемонии прощания в столице, ведь не все жители в Асшинессе — драконы. Я даже мог бы почтить его последний путь по нашим языческим традициям, но не уверен, как такое примет Асшинесс… Можно было бы использовать расслабляющий наркотик. Если я не буду осознавать свой страх, то возможно, никакой истерики не последует. К тому же если рядом будет Исав, он сориентируется в нужный момент. Как крайний вариант: потеряю сознание от переизбытка чувств и Исав просто унесёт меня. Хотя соглашусь, это рискованно… Я не могу предсказать свою реакцию под действием веществ…       Когда принцесса вдруг начала говорить о своем прошлом, монарх искренне удивился, но вида не подал. О минаэрке у него сложилось впечатление как о весьма скрытной личности, но подобная искренность весьма льстила, потому слушал Роланд охотно. Ожидаемо история не была веселой, но посочувствовать и проявить эмпатию было нелегко. Истинная суть короля продолжала упорно не видеть проблемы, сколько бы он ни пытался проникнуться чужой бедой. Впрочем, несмотря на суровость наказания со стороны учителя, в определенный момент истории золотому пришлось сделать над собой небольшой усилие, чтобы сдержать усмешку, когда он понял, что по сути, минаэрка так жестоко поплатилась за свои капризы. При этом сей мимолетный факт не отнимал того, что в целом Роланд был даже возмущен услышанным. В его биографии не было (как он считал) и тени таких суровых уроков, и он искренне считал недопустимым подобное отношение к единственному ребенку в семье, какие бы фортели он не выкидывал. Впрочем, возможно то было всего лишь мышление дракона, которому повезло родиться самым младшим и который еще не успел заиметь своих детей. А еще в этом прослеживалось характерное для коренных асшинессцев двуличие, ведь их методы обучения детей, которые упорно не хотели расправлять крылья, ничуть не уступали в суровости действиям Исавы.       Последние же размышления принцессы, снова вернувшейся к теме похорон, заставили монарха нахмуриться и скрестить руки на груди. Эта идея ему не нравилась совершенно.       — Нет, совершенно точно, нет, — дракон отрицательно помотал головой. — Я против использования сомнительных веществ только для того, чтобы ты смог посетить церемонию. Если что-то пойдет не по плану, разгрести последствия может быть нелегко. Будет лучше, если ни у кого постороннего не будет и призрачной возможности узнать о твоем страхе. Многие асшинессцы очень суеверны, а особенно жрецы Первой Королевы. В городе будет установлен алтарь, чтобы те подданные, кому закрыт доступ в храм, могли попрощаться и почтить память моего предка. Я могу сказать, что ты пожелал помочь и позаботиться об организации церемонии именно в городе. Наверх можешь отправить посла или Исаву, он достаточно невозмутимо держится среди нас. Ничего страшного, если ты не появишься лично, а отправишь вместо себя представителя. Думаю, будет даже лучше если ты якобы проявишь больше участия, а не просто постоишь неподалеку, как рядовой гость. Что же до минаэрских обычаев… я думаю, это лишнее.       Кристиана лишь хмыкнула. Право решать такие вопросы явно оставалось за драконом, хотя девушка нисколько не была против поэкспериментировать с алхимическими зельями, хотя и понимала, что реакция могла быть полярна «ожидаемой». Возможно, дракон был в этом прав.       Мысли человека остановились на ещё одной любопытной детали. Свой страх Кристиана в отношении своей репутации прежде рассматривала лишь как урон для гордости или как слабость, которую можно использовать против ее жизни (организовать всё так, чтобы девица оказалась на высоком балконе, случайно там споткнулась; в крайнем случае принцессу можно было вывести из спокойствия в нужный момент, используя ее страх и пр.). Но уж никак Кристиана не могла представить, что данную фобию можно использовать как рычаг для управления суеверными умами. В культуре Минаэра такое было бы невозможно. И ярое желание Роланда, чтобы о ее страхе никто не узнал, настораживало. Ибо ранее Кристиана не распространялась об этом постыдном факте лишь из желания сохранить свое достоинство. Теперь же ситуация становилась несколько серьезнее.       Однако решение, совмещающее в себе и пребывание принцессы на земле, и ее непосредственное участие в церемонии, кажется, устроило обоих.       — Тогда я попрошу направить меня завтра к тому, кто в данный момент отвечает за церемонию в столице. Во-первых, мне надо заранее узнать все тонкости, во-вторых, чем раньше я начну свое участие, тем больше смогу сделать.       Кристиана с удовольствием отметила про себя, что этот вопрос был решён и пока на горизонте, кроме свадьбы «на высоте», не маячили проблемы, требующие срочного решения. Принцесса искренне считала, что находить подобные выходы из аналогичных ситуаций будет получаться всегда. Даже если посмотреть со стороны, то в их паре дракон мог проводить все церемонии в горах, а человек — на земле. Кто где родился, там тому и быть. Кристиана в своей боязни высоты больше не видела проблемы и была уверена, что ее вынужденный рассказ о прошлом поставил в этом вопросе жирную точку. Страх есть, с ним придётся смириться, всегда можно найти выход.       Принцесса вернула взгляд на стол и поняла, что все это время еда ее терпеливо дожидается. Она недовольно и несколько разочарованно сморщила нос:       — Какая досада, кажется мясо уже остыло… — однако сей факт не помешал Кристиане перетащить в свою тарелку аппетитный жирный кусок пряной свинины. Мясо она была готова есть даже в остывшем виде. — Наполнишь мой кубок? Я буду то, что в графине, если это не вино.       Слова о еде заставили золотого снова опустить взгляд на заставленный блюдами стол. Желудок в который раз отозвался неприятным тянущим чувством.       — Разумеется, слуги уже осведомлены о том, что ты не любишь алкоголь, — он потянулся за графином, чтобы уже несколько мгновений спустя наполнить темно-вишневой жидкостью бокал собеседницы. В мыслях невольно отметил что, похоже, девица не разделяла его мнения относительно пользы вина в стрессовых ситуациях.       Кристиана, наконец-то, подняла глаза на золотого дракона. С учётом того, что слуг рядом не было, этикет пришлось нарушать. В Минаэре в таком случае стали бы опираться на принцип: мужчина ухаживает за дамой, несмотря на незначительную разницу в титулах. Правда, Кристиана не была уверена, так ли это работает в Асшинессе, почему поспешила добавить:       — Я не перехожу грань? Этикет Асшинесса я изучал по шаблонам. Сегодняшний ужин не вписывается ни в один из них. Дракон лишь состроил недовольную моську, после чего вернул графин на место и взялся уже за бутылку с вином, дабы наполнить и свой бокал тоже.       — Сочту это за намек, что мне стоит почаще устраивать подобное, чтобы у тебя не было и шанса подобрать ко мне один из своих «шаблонов», — проворчал беззлобно, отставляя вино в сторону. — Я благодарен, что ты поделился со мной частью своей истории. Приятно осознавать, что в нашей компании не только я болтаю о своем прошлом, — он произнес это не глядя на собеседницу, отчего-то стало немного неловко. Как ни крути рассказ о попытках преодолеть собственный страх в понимании дракона был весомее его собственных рассказов о странствиях. Вместо того, чтобы смотреть на визави, он сконцентрировал внимание на аппетитного вида рыбном филе, которое прямо сейчас активно накладывал в свою тарелку. Закончив, он все же поднял взгляд, позволив себе легкую улыбку, и поднял бокал.       — За твое прибытие, — произнес короткий тост.       Короткий привычный звон хрусталя, мужчина сделал небольшой глоток вина и на время замолк, отвлекшись на еду, которую уже некоторое время упорно требовал его организм. Все это время в голове вертелась еще одна мысль, которую не удавалось прогнать. Она совмещала в себе многое: и гениальность, и простоту, и откровенное безумие, приправленное вероятностью добавить к своим скромным персонам еще ворох сплетен за спиной.       Минаэрка не отстала и тоже с явным наслаждением накинулась на мясо, отмечая, что приготовлено оно совсем иначе: другие специи, другая прожарка. Но сочность не исчезла даже несмотря на то, что кусок явно остыл, а жировая прослойка больше не растекалась во рту. Принцессе все равно пришлись по душе старания местного повара и асшинесская рецептура. Она с удовольствием подняла свой бокал, разделяя тост. В отличие от дракона она расслабилась, даже радуясь тому, что ее страх был раскрыт уже сегодня, а не завтра, например, когда ее бы потащили на гору для прощания с Рофеусом. Вечер снова обещал быть безмятежным, и Кристиана неприкрыто этим наслаждалась.       Однако уже следующая реплика и то, как золотой дракон начал аккуратно подбирать слова, заставили Кристиану замереть со своим бокалом, так и не донеся его до губ.       — Мне не дает покоя один момент, — не выдержав, все же подал голос Роланд, откладывая приборы в сторону. — Ты сказал, что раньше боялся даже ездить верхом, но тебя все же смогли научить и страх прошел. Возможно, тогда нам стоит отталкиваться от этого положительного опыта? Не таскать тебя по высоким зданиям, — на последней фразе дракон сделал страшное лицо и добавил возмущенных ноток в голос, припоминая тот самый урок от Исавы. В его голове это все еще никак не укладывалось. — А сделать акцент на аналог верховой езды? — Роланд замолчал и немного помялся, ощутив сомнения, стоит ли все же говорить. — Я в холке ростом примерно с того жеребца… в истинном облике, разумеется, — произнес все же, но немного смущенно. — Ариа и Адриан пониже, но для нашей задачи я не думаю, что это будет играть весомую роль… В Ибриле есть несколько отдаленных внутренних дворов, куда практически никто не заглядывает. Они подойдут для тренировок. Может, нам удастся хотя бы частично побороть твой страх, если ты будешь в седле? — под конец король и вовсе начал немного теряться в словах, взгляд золотых глаз окончательно опустился на стол и теперь лихорадочно искал что-то на нем, бегая от одного блюда к другому. Разумеется, среди асшинессцев были случаи, когда драконы принимали всадников, но то были случаи исключительные и с соответствующей подоплекой. У венценосной парочки с натяжкой был только «исключительный» случай.       Сначала Кристиана упрямо не понимала, к чему клонит Роланд. Точнее, маячившие догадки отбрасывались в сторону как нечто нелепое и абсурдное. Но когда речь зашла о высоте холки, девица поняла, что те абсурдные догадки — это именно то, что до нее пытались донести.       — Я готов оказать содействие, а если буду занят, то, думаю, Ари-Ри тоже не откажут. В конце концов, я один из первых, кто заинтересован в том, чтобы твой страх канул в лету, не говоря уже об общей необходимости. Вечно прятать этот недостаток не выйдет. Я даже думать не хочу о том, что перед ликом Первой Королевы со мной рядом будет стоять полусознательное тело с пустыми глазами только потому, что его накачали невесть чем перед церемонией, — Роланд начинал нервничать и, как следствие, погружаться в озвучивание всего своего потока мыслей, что едва ли можно было назвать хорошей идеей, и он это прекрасно осознавал. Чтобы поскорее заткнуться, пришлось поднять бокал и осушить его в несколько больших глотков.       Поначалу принцесса просто таращилась во все глаза на золотого, даже не осознавая, как ее нижняя челюсть немного отвисла вниз. Она была уверена, что точка с ее страхом поставлена чёткая и к этой теме они больше не возвращаются! Иначе зачем она тут держала всю эту исповедь?! Минаэрка даже не знала, как на это реагировать. Выплеснуть словесный яд? Рассмеяться? Удивиться? Хотя нет, удивление, граничащее с шоком, уже расцвело на ее лице. Кристиана не нашла, что сказать, так и замерев своими выпученными глазами на собеседнике, пока тот не начал закипать и изрекать все свои мысли подряд. Оказывается, если Кристиану ее страх перестал волновать уже давно, асшинессца этот факт не отпускал. Да ещё как не отпускал! Неужели это было настолько большой проблемой? Кристиана не понимала этого так же, как дракон не понимал, как можно бояться высоты. Кажется, что в голове принцессы сейчас сломался весь мыслительный процесс, ибо она не могла подобрать ни единой реакции, которую следовало выразить в этой ситуации. Роланд не то что не вписывался ни в один из шаблонов, он ломал их с треском!       — Т-ты… предлагаешь м-мне… — Кристиана поняла, что заикается впервые в жизни, — Оседлать тебя? — наконец выдавила она, не найдя в асшинесском языке лучшего слова, чем то, которое употреблялось по отношению к лошадям. Изумление начало сопровождаться нервным нарастающим смехом. Это была последняя защитная реакция, сквозь которую ещё проступало явное изумление во взгляде. Правда, это изумление больше подходило бы, если бы перед девушкой сидел сумасшедший. Где-то на подкорке разум кричал-таки, что Роланд вполне серьёзно в страхе будущей супруги видит проблему чуть ли не вселенского масштаба, тогда же как сама девица уже успела беззаботно позабыть о ней. — Да сегодня вечер откровений!       Кристиана последовала примеру дракона и следом до дна осушила бокал, потому что от одной только мысли, в которой она сидит на неуправляемом животном, которое может в любой момент взлететь вверх, у нее снова начали потеть ладони, будто она вновь оказалась на той злосчастной террасе. Но, к сожалению, жидкость закончилась в бокале слишком быстро и приходилось снова как-то реагировать на услышанное. Кристиана отупело замерла, смотря на дракона и всё ещё надеясь услышать, что это шутка. Затем прыснула снова:       — У тебя настоящий талант. Я впервые не нахожу слов для ответа. Уже дважды за вечер, прошу отметить. Ты ломаешь все (!) стереотипы, которые только можно себе представить. Ещё немного, и я потянусь к алкоголю, и поверь — это последнее, что ты хотел бы увидеть за этот вечер. Потрясающе! — Кристиана откинулась на спинку стула, смотря на своего собеседника, а после отвернула взгляд и с силой начала тереть свой лоб, зажмурив при этом глаза. Отсутствие прецедентов, нужных речевых формулировок, абсурдность всей ситуации — заставляли растеряться. Кристиана понимала, что реагирует совершенно не так, как должна была. Но в то же время осознавала, что предложи ей подобное кто-то другой, минаэрка до сих пор бы жалила словесным ядом и гораздо более терпким.       Ей понадобилась буквально минута, чтобы прокрутить в голове диалог ещё раз и разложить мысли по полочкам. Она не переставала тереть пальцами лоб, пытаясь сосредоточиться. И когда она снова подняла глаза, ее взгляд и голос уже были серьёзны:       — Я правильно понял, что иного выбора, кроме как избавиться от этого страха, у меня нет; и в Асшинессе меня сочтут хуже прокаженного, если о моем «недостатке», как ты выразился, станет известно массам? В свою очередь, это даст все карты тем, кто желает тебя свергнуть. Такой расклад поставит тебя перед выбором: либо избавиться от меня, снова этим развязать войну, но попытаться удержать трон; либо дать себя растоптать суеверной толпе, посчитавшей, что ты якобы осквернил свой род браком не просто с человеком, а именно с тем, чья природа противится благословению самой Первой Королевы. Я правильно истолковываю ситуацию?       Король и без того чувствовал себя некомфортно, поднимая щепетильную и весьма личную для любого дракона тему, да еще и с чужачкой, а уж когда та явила свою реакцию, почти оскорбился. Монарх не видел в своих словах совершенно ничего смешного и был уверен, что пытается решить очень серьезную для асшинессцев проблему и ради этого идет на серьезные уступки со своей стороны, но начинал подозревать, что принцесса попросту не осознает масштабов этой самой проблемы.       Не помог разрядить обстановку даже сомнительный «комплимент» о таланте золотого к разрушению стереотипов. С другой стороны, он кажется воочию имел честь увидеть, как сам выглядел под стенами Зирры, и зрелище, надо сказать, ему не слишком нравилось. В другой раз Роланд, может быть, просто вспылил бы, но сейчас что-то внутри заставляло его сдерживаться, несмотря на уязвленную гордость. Не то желание все же прийти к какому-то вразумительному итогу, раз уж он завел нелегкую для себя тему, чтобы усилия не пропали даром, не то еще делал поблажку человеку — младшему — с учетом событий, случившихся на террасе. Как бы то ни было, король с постной миной молча ждал, пока собеседница выплеснет все свои эмоции и снова вернется к состоянию, в котором можно будет продолжить диалог. В это время он практически не сводил с нее взгляда, лишь изредка несмело кивая, если то требовалось. Челюсть же он держал плотно сжатой, словно опасался, что если раскроет рот, закрыть его уже не сможет и наговорит лишнего. Только сейчас до дракона начало доходить, что та культурная пропасть, что была между представителями двух ранее враждующих наций может доставить хлопот побольше, чем пустяковые и забавные недопонимания.       Но вот терпение было вознаграждено. Девица просмеялась, кажется, вернула себе ясность мысли, а за это время Роланд спохватился и снова наполнил оба бокала.       — Во-первых, я предлагаю тебе не «оседлать» меня, а временно стать мои всадником. Временно. Вынужденно. Это разные вещи, — золотой с большим нажимом произнес последнюю фразу. — Даже королю, если того требует ситуация, должно склонить голову. Во-вторых, грубо говоря, да, — серьезно и даже немного сердито продолжил он, отвечая на краткую сводку из уст визави. Но решил, что стоит дать более развернутый ответ, попытаться обрисовать, как глазами асшинессца выглядит эта ситуация. — Высокие горы и крутые обрывы для драконов такой же дом как для минаэрцев ровная земля. Возможность смотреть на всех свысока, летать выше всех — считается, что это один из самых великих даров, что получили драконы. Первая Королева покровительствует тем, кто рассекает облака. Она никогда не опускает свой взгляд на землю, она видит только тех, кто летает высоко в небе и благоволит только им. Можешь представить, какой ажиотаж поднимется, если станет известно, что будущий супруг короля, тот, кто должен будет принести в мир его наследника, до такой степени не переносит высоту, что теряет контроль над собой? О-о-о, уверен, новость разлетится, как огонь по сухой траве! — Роланд поудобнее устроился на стуле и взял в руку бокал. Пить однако не стал, лишь вяло вертел его в руках, словно методичными движениями пытался унять свою нервозность. — Жрецы наверняка поднимутся первыми. Они и сейчас недовольны решением о заключении межрасового брака, а уж если выяснится, что кандидатура категорически не принята Первой Королевой, то костьми лягут, чтобы не дать этой свадьбе состояться. Этим святошам мало дела до международных отношений, с своем религиозном фанатизме им важно следовать заповедям Первой Королевы, которая, несомненно, ведет свой народ к процветанию. И уж если она «говорит», что кому то среди драконов не место… Настраивать против себя такую могущественную организацию как церковь, тем более когда ты сам в каком-то роде околобожественная фигура в глазах простого народа и едва взошел на трон — наихудшая из всех идей, что может прийти в голову. Те из драконов, что и сейчас не слишком рады столь тесному союзу между двумя странами едва ли упустят возможность обвинить Его Величество Кастора как в том, что со стороны Минаэра была послана «недостойная» кандидатура для заключения политического брака, так и в вопиющем заговоре против Асшинесса, где ключевой фигурой являешься ты. Я уже не говорю о банальном неуважении к культуре и истории Асшинесса, которое тебе, наверняка, припишут, если ты постоянно будешь находиться где-то внизу, какими бы складными не были твои отговорки и благими намерения. Это будет работать лишь до поры.       Теперь Роланд сделал глоток, прежде отставить бокал в сторону. Затем подался вперед, облокотившись на край стола, точно какой-то заговорщик, беседующий со своим сообщником:       — На тебя сейчас смотрит даже больше глаз, чем на меня. Так глупо уронить на самое дно свою репутацию в глазах моих подданных, значит снова похоронить саму идею мирного сосуществования наших стран и посеять смуту внутри моей. Минувшая война забрала всю мою семью и много добрых знакомых. Я не хочу, чтобы она разгорелась вновь, но едва ли в моих силах будет ее предотвратить, если ситуация разовьется по одному из худших сценариев, — в голосе дракона не было ни намека на привычные легкомысленность и веселье. Сейчас с серьезным лицом и пронизывающим взглядом он больше походил на покойного Рофеуса, нежели на себя самого. — Человеку, который планирует на равных ходить среди драконов, придется соответствовать. А драконы… ходят среди птиц. То, что в Минаэре было пустяком, в Асшинессе может стоить тебе всего. Так что да, выбора по сути, нет. И как видишь, в этом нет совершенно ничего смешного.       Кристиана слушала Роланда с тяжелым сердцем, понимая, что обрисованная им же картина через уста дракона начала обретать краски. Прорисовывалась каждая деталь, которая из-за того, что Кристиана не была асшинесской и жила в другой стране, оставалась ранее потерянной. Минаэрка также сейчас вспомнила слова отца, который уже когда-то предупреждал ее о могуществе религиозного течения. Она вспомнила, как Ардан говорил, что все жрецы должны проходить строжайший отбор и напрямую служить королю. Этот госорган требовал к себе чуть ли не большего внимания, чем вся армия, ибо если жрецы решат поднять смуту, то она затянется на века. Даже Кастор ежемесячно собирал всех главных жрецов для промывки мозгов и держал их на таком коротком поводке, что те были вынуждены играть по его правилам. Либо они покоряются короне и восхваляют ее, либо уже завтра их семья будет истекать кровью, а имя жреца будет запятнано предательством страны. По всей видимости в Асшинессе смещение власти произошло очень давно, раз королю приходилось плясать под дудку служителей храма. Однако это уже было не столь важно. Что есть, то есть. В любом случае последствия Кристиана представляла теперь весьма хорошо, и описания дракона ложились раскрашенной калькой на тот контур, который уже составила для себя принцесса и который частично опирался на то мышление, что когда-то было сформировано в ней Арданом.       Кристиана сверлила дракона тяжелым взглядом из-под бровей, всеми своими инстинктами противясь тому, что ей придётся перешагнуть через себя. Даже не так. Принцесса была готова на многое ради власти: очернить имя отца, если бы того потребовала вся знать Асшинесса (и отдалённо похожее она уже делала в Варуте), совершить подлость, подставить или устранить любого, кто стоял бы у нее на пути. Но никогда она не думала о том, что ей придётся ломать свой единственный страх. Кажется, судьба и впрямь глумилась. И она не успокоится, пока этот гештальт не будет закрыт. А ведь со времен случая на башне девушка и представить не могла, что когда-то вновь придётся себя переделывать.       Принцесса не перебивала, ведя внутри самую настоящую борьбу. «Возвращение к истокам» вызывало горькую мысленную усмешку. Ещё большую вызывал теперь лишь очевидный расклад, в котором всё, абсолютно всё мог погубить какой-то страх высоты! Это выглядело так нелепо, что невозможно было поверить, если бы логическая цепочка от «А» до «Я» не была так детально и подробно выстроена сейчас в этом диалоге. Серьезность и терпение Роланда, однако, вряд ли бы дали возможность ещё раз рассмеяться, даже нервно. Кристиана впервые видела дракона настолько собранным и жестким.       Она покрепче сжала кулак и приложила его к губам, в физическое действие переливая свое напряжение. Она пыталась это представить… Быть так близко к дракону, что придётся его касаться… Сидеть верхом на неуправляемом существе, которое может в любой момент взмыть в небо… Мелочный страх оказался слишком сильным противником даже для расчетливого разума.       Кристиана молчала и смотрела на короля, ещё раз внутри отмечая терпение и серьёзность собеседника. Отметила она и тот факт, что дракон перешагивал через себя, озвучивая все это и сохраняя свое предложение даже после откровенно оскорбительной реакции принцессы, которая, увы, была продиктована все тем же первобытным испугом.       Девице понадобилась ещё одна минута тишины. Она сверлила дракона таким тяжелым взглядом, по которому вообще нельзя было предугадать дальнейшую реакцию. Однако то, что в голове Кристианы происходила мыслительная атака, было очевидно. Наконец, она оторвала руку от лица. Тело заметно расслабилось, брови расправились, ленивые движения стали кошачьими. Она опустила взгляд на стол и притянула к себе какую-то сладость, пробуя её затем на вкус.       — Что ж… Похоже, стимул у меня теперь больше, чем когда-либо. Я весьма заинтересован в том, чтобы приобрести в Асшинессе хоть какие-то позиции. Иллюзий при этом не питаю. Как следствие, я заинтересован в том, чтобы твоему становлению на троне ничего не мешало. Я, конечно, осознавал, что в какой-то степени буду помехой. Не думал, правда, что в её качестве будет выступать даже не столько моя родословная, сколько какая-то жалкая фобия. Нелепость.       На слова о нелепости дракон позволил себе усмешку. С уст так и рвалось что-то вроде: «Забавно слышать о нелепости от той, чьи сородичи вынуждены прятать спину от собственной родни», — но не хотелось сейчас еще глубже затрагивать тему извечной разницы между двумя культурами. Поэтому он просто проглотил эту колкость, неопределенно пожав плечами и на миг закатив глаза, словно говоря: «Я тоже не рад».       Кристиана надкусила ещё один кусочек, зажатый между большим и указательным пальцем. Она полностью взяла себя в руки и уже приняла решение; вновь подстроилась под ситуацию, как и всегда это делала. Выдержала небольшую паузу:       — Я благодарен за оказанное участие. За терпение к моему языку благодарить не стану, ты сам позволил. Дважды, — Кристиана жестом отметила важность этого наблюдения, продолжая говорить спокойным тоном, легко перечисляя факты и буквально скручивая в себе сопротивление. Однажды она уже переборола сама себя после смерти отца, когда вытащила кресло на балкон. Сейчас на кону стояло больше, чем какие-то сантименты по умершему родителю. И ради власти девушка пойдёт даже на это.       — И я снова повторю, что меня устраивает твой язык, — произнес между делом Роланд, искренне не желая, чтобы прогресс в неформальном общении откатился назад, тем более когда уже было приложено столько сил.       — Мастеров в покои завтра присылать не надо… Оставим их такими, какие они есть. Будет меньше поводов для языков знати, и для меня очередной повод пересмотреть свои вкусы.       Роланд удивленно приподнял брови. Он считал, что чужачке хотя бы в первое время будет неплохо «обезопасить» свои покои, чтобы чувствовать себя комфортно. Король не понаслышке знал, как на психике сказывается постоянное напряжение. Но противиться не стал, оценив по достоинству это волевое решение. Да и в конце концов, позвать мастеров никогда не поздно, если вдруг внезапно выяснится, что принцесса немного переоценила свои возможности. А Роланд бы не удивился, если бы так и случилось, после того, что он видел, но, разумеется, ставить под сомнение чужую решимость вслух себе не позволил.       — Что же касается твоего предложения… Я ценю, что ты согласен тратить свое личное время на подобное и что ты в принципе идёшь на такой шаг. Я говорю это искренне, — перечисляющая факты интонация не изменилась, хотя девушка, действительно, сказала последнее не для красного словца. Она знала, что драконы терпеть не могут, когда их сравнивают с ездовыми животными. Припомнила этот урок, к сожалению, запоздало… — Я буду признателен за это участие и буду готов принять приглашение в любое время. Чем раньше начнем, тем лучше. Истерики? Они будут. Я, конечно, могу сейчас поклясться Богами, что выверну себя наизнанку. И это будет правдой. Но лишь до того момента, когда дело не коснётся своей реализации. Поэтому с собой я буду брать Исава, он умеет приводить в чувства не хуже отца. Лишь попрошу не взлетать хотя бы в первые дни и дать мне… привыкнуть. Если по итогу до церемонии бракосочетания я так и не сдвинусь с мёртвой точки, свяжешь и будешь показывать живописные окрестности гор до тех пор, пока я не заткнусь и не привыкну. Главное, чтобы сердце не подвело. Но предполагаю, что я ещё слишком молод для подобного исхода.       Король остался доволен тем, что принцесса, кажется, наконец полностью осознала, что предложение в ее адрес продиктовано банальной и острой необходимостью, а не желанием чешуйчатого развлечь себя или поглумиться над чужим страхом. Лицо немного разгладилось, хотя и не потеряло прежней серьезности, сейчас напряженное терпение больше не требовало тех усилий воли, что раньше. И чем дальше говорила чужачка, тем сильнее расслаблялся монарх, понимая, что его услышали.       — Я не взлечу, пока ты не позволишь, даю слово. Успех наших совместных тренировок это не вопрос подчинения и дрессуры, а вопрос доверия. Подрывать его я не стану. К тому же до полетов еще далеко, нам обоим нужно привыкнуть друг к другу. Если ты приучен к езде верхом хотя бы на лошади, то я никогда не носил всадника. Время у нас пока есть, так что начнем с самого начала. Я отдам распоряжения завтра и приступим как только будет готово седло, — с серьезным лицом произнес дракон. Говорил он совершенно искренне и готов был подписаться под каждой фразой, если то потребуется. Последние же слова девицы в разговоре на эту непростую тему вызвали у монарха очередную усмешку. Хотелось бы ему заверить, что до насильного привития «любви» к высоте дело не дойдет и тренировки принесут соответствующие плоды, но решил, что это прозвучит слишком самонадеянно даже в контексте желания подбодрить. В конце концов, если говорить начистоту, король не был до конца уверен, что идея себя оправдает.       Кристиана потянулась за очередной сладостью, уже перебив ими аппетит к недоеденному мясу, что так и оставалось на тарелке.       — В дворцовой кухне весьма неплохой кондитер. Я не очень люблю сладкое, но «это» на вкус весьма приятно. В Минаэре делают нечто подобное, но в эту сладость мы ещё добавляем перец. Получается необычно, — переход на эту тему был никак не обоснован, но свидетельствовал о том, что блондинка полностью взяла себя в руки, приняв твёрдое до этого решение. Он взглянула на дракона и лукаво улыбнулась. — Кажется, в начале нашей незаурядной встречи что-то было сказано о шахматах.       Роланд почти физически ощутил облегчение. Тяжелый разговор истощил в нем какой-то неведомый резерв, и теперь дракон чувствовал острую необходимость сбросить личину серьезности и вернуться к своему привычному состоянию, чтобы этот резерв восполнить. До следующего раза.       — Перец? — недоверчиво переспросил король, охотно подхватывая разговор. — Я бы попробовал, но не уверен, — пожал плечами, прежде чем потянуться к коробке. Подняв ее одной рукой он с характерным звуком потряс ею перед собой, отвечая собеседнице той же улыбкой и без слов подтверждая последние ее слова.       Слуг позвать все же пришлось. Самостоятельно возиться с тем, чтобы освободить место на столе, было бы уже слишком, да и явно отняло бы больше времени. Те же, кто был этому обучен, справились за считанные минуты, оставив ближе к краю стола несколько тарелок с закусками и напитки. Слуги еще были на полпути к выходу, а Роланд уже успел разложить доску и теперь держал в руках два шелковых мешочка. Внутри них скрывалось по набору фигур соответствующего цвета, выполненных из шлифованного черного и белого камней.       — Белые или черные? — спросил он, поочередно подняв то один, то другой.       — Выбираю чёрные. Я дам тебе фору первого хода, — самодовольно заявила минаэрка, лениво откинувшись на стуле и позволяя королю разложить доску и выложить фигуры. В этой игре принцесса чувствовала себя как рыба в воде и была уверена, что даже если вдруг не сможет выиграть по каким-то причинам, что вряд ли, то уж точно заставит соигрока хорошенько попотеть.       — По форме они, наверняка, отличаются от привычных тебе. И пусть мне кажется, что тут все интуитивно понятно, но я все равно немного позанудствую и поясню. Король и королева, — продолжил монарх с беззаботной улыбкой и на последних словах сразу выставил на шахматную доску две фигуры. Король представлял из себя грузного дракона, обвившегося вокруг башни, королева же — изящную драконицу, стоящую на задних лапах и держащую в передних шар. — Слон, ладья и конь, — продолжал Роланд, расставляя фигуры. Сначала свое место на доске занял бюст дракона, не то закованного в латы, не то густо покрытого костяными наростами. Затем к нему присоединилась башня, на стенах которой были вырезаны крылатые силуэты. Последняя же фигура представляла сидящего дракона, за спиной у которого была не одна, а две пары крыльев.       Как только чёрные фигуры стали занимать соответствующие положения на доске, Кристиана заинтересованно подалась вперёд, внимательно рассматривая их. Бровь слегка приподнялась вверх, когда рядом с ладьей свое место занял конь. Уж хотя бы в качестве этой фигуры она рассчитывала увидеть настоящего коня! Об этом же говорит само название?! Но у драконов, видимо, своё видение мира…       — Ну и, разумеется, пешки.       Краткое пояснение подошло к концу. Самые мелкие фигуры, как ни странно, изображали из себя гуманоидные силуэты. Большинство фигур были сделаны очень подробно и искусно, можно было даже рассмотреть выражения морд драконов или ниточки плюща на башне. Однако это не касалось пешек, они были выполнены максимально схематично, добавляя своей простотой разнообразия. Можно подумать, что мастер, вырезая их, умышленно опускал детали, не желая, чтобы эти фигуры несли в себе какие-то четкие узнаваемые черты одной из «младших рас». Кристиана незамедлительно стащила одну фигуру с доски и демонстративно показала её королю.       — Что-то это не похоже на маленьких драконят. Но наивно предположу, что это «младшие» драконы, и «младшие» они потому, что сейчас находятся в человеческом обличии, — Кристиана усмехнулась и вернула черную пешку на место, принимаясь за свои фигуры. — Да, форма непривычна… Но мне это не помешает.       — Эти шахматы мне в детстве подарил лорд Ристольг. Шахматы сделаны из мориона и сахарного кварца. Иронично, не находишь? Кварцевый дракон дарит кварцевые шахматы, — коротко хохотнул монарх, заканчивая с расстановкой. Несмотря на произошедшее в Варуте, он все еще с теплотой вспоминал этого старого дракона.       В это время минаэрка расставляла морионовые фигуры и лишь изредка бросала взгляд на золотого дракона. Шутку она едва ли могла назвать таковой с позиций минаэрского мышления.       — Так понимаю, развитие чувства асшинесской иронии мне стоит занести следующим пунктом в план срочных дел сразу же после того, который гласит, что я должен перестать бояться высоты. Наличие стремлений украшает человека. Хотя бы это радует.       Фигуры заняли свои места, и Кристиана ещё раз окинула их взглядом, пытаясь привыкнуть к новой форме и запомнить, какой «дракон» какой именно «фигуре» соответствует, чтобы не запутаться в момент игры, когда они покинут свои первоначальные позиции. Оглядев доску, она довольно улыбнулась и хитро взглянула на Роланда:       — Со ставками или без? Победить тебя мне доставит удовольствие даже без дополнительного выигрыша. Но обещаю, что сразу после дам пару уроков. Я буду терпеливым учителем.       Кристиана самодовольно мурлыкала, сладострастно припоминая собеседнику свои мучения в карете.       — Предлагаю, правила оставить те же: несколько тренировочных партий, а после них несколько игр непосредственно со ставкой. В этот раз предлагаю сыграть на желание. На мой взгляд, это все же более интересно, чем игра на что-то весомое, — проговорил Роланд, старательно придавая своему виду расслабленный вид, хотя разумом он понимал, что сейчас ему явно зададут жару. Вид визави не оставлял никаких сомнений. — Я считаю, что в тебе достаточно благородства, чтобы не загадать что-то «сверх», да и ты тоже не заинтересован в том, чтобы я потерял хотя бы толику своих репутации и влияния. Воспримем это как дружеское баловство, хорошо? Надеюсь это не слишком мелочно для тебя, — последнюю фразу дракон произнес откровенно шутливо, желая лишний раз подчеркнуть несерьёзность всех этих игрищ. В конце концов, они ведь здесь ради удовольствия, а не наживы, правда?       — Что ж… Твой ход. Начинай игру.       Как только следом ход перешёл Кристиане, она сразу стала весьма агрессивно атаковать центр, после чего произвела рокировку. Минаэрка выдвинула вперед сильные фигуры: две ладьи и слона, что давало ей возможность контролировать центральную часть. Первыми стали покидать поле пешки. Счёт один — один. Затем был повержен белый «конь». Кристиана растянула на лице довольную улыбку. Однако уже через четыре хода девушка зависла над доской. Так вышло, что после нескольких удачных ходов ее ладья и слон оказались под ударом. Она замерла на целых пять минут, мысленно в голове двигая фигуры и отметая один вариант возможных действий за другим. Казалось, ситуация на поле стала играть против принцессы, пока она была сосредоточена лишь на своём плане и игнорировала ходы Роланда.       В отличие от минаэрки, Роланду пришлось напрячь разум сразу же, в момент начала партии. Он довольно долго размышлял над первым ходом, силясь вспомнить те уроки, что ему давали в более юные годы. И от того его даже удручал тот факт, как легко и быстро отвечал на его потуги противник. Впрочем, это не отбивало охоты продолжать игру, а уж когда принцесса взяла паузу более долгую, чем ранее, для раздумий, Роланд ощутил мимолетный триумф не хуже чем от победы. Он с самого начала понял, что уступает противнику в навыке, а потому уже тот факт, что золотой заставил визави размышлять над ходом дольше нескольких секунд, заставил его внутренне ликовать.       Кристиана уже поняла свою ошибку. Она самонадеянно хотела использовать слишком простую комбинацию для победы, но случайно или намеренно Роланд не дал её осуществить, чем и поставил чёрные фигуры в невыгодное положение. Однако, несмотря на это, через пять минут напряжённых просчётов Кристиана вдруг довольно улыбнулась.       — Ты проиграешь через 8, в лучшем случае через 14 ходов.       И сразу после поставила под удар ещё одну пешку, ожидая, какую конкретно из трех фигур заберёт себе Роланд. Гамбит никто не отменял. Но выбор был очевиден: Роланд заберёт либо ладью, либо слона, зачем ему пешка? В зависимости от этого выбора Кристиана выберет цепочку следующих ходов, которую успела продумать практически до своего логического завершения.       Монарх не принял эти слова всерьез, а зря. В конце концов белый король был загнан в угол. Впереди его поджидала чёрная ладья, сбоку — чёрный ферзь.       — Шах и мат, мой король.       Кристиана намеренно употребила такую речевую формулировку, наделяя её явно двойным смыслом. Она испытала откровенное удовольствие.       Проигрыш Роланд воспринял легко и играючи. Одним из достоинств этого дракона было то, что он едва ли когда-то принимал поражения слишком близко к сердцу. Однако причиной тому была не железная выдержка или хитрые затеи, он просто всегда, всю свою жизнь привык быть «позади». Позади отца, позади брата, позади матери, которую он даже толком не помнил, да даже позади более "правильного" сына лорда. В жизни этого дракона всегда находился кто-то, кто неизменно был лучше него, кто, как минимум, на шаг, но опережал. Поэтому со временем он и научился, вопреки присущей всем драконам гордости, принимать поражения как должное, как естественную и неотъемлемую часть своего пути. Извлекать из них урок и двигаться дальше. Так и сейчас Роланд постарался запомнить, как принцесса ходила в этой партии, так сказать, на будущее.       — Но могу утешить. Ты играешь не так плохо, как я в карты. Мне даже пришлось сменить стратегию во время игры. Однако твои ходы были предсказуемы. Но ведь и это неплохо? Хоть в чем-то я понимаю ход твоих мыслей. Я почти сидел у тебя в голове. Ещё тренировочную партию? — кажется, в своих дальнейших победах Кристиана даже не сомневалась, о чем говорила ее наглая довольная физиономия.       — Ха-ха, рад, что моих навыков все же хватает, чтобы развлечь Его Высочество, — король демонстративно использовал официальное обращение, чтобы подчеркнуть свою иронию. — Но должен заметить, что ты был весьма способным учеником. И да, позволь мне еще пару-тройку тренировочных партий, — с этими словами он вновь начал расставлять шахматы по местам, словно проигрыши его не удручали, а распаляли лишь сильнее.       Стоит ли говорить, что ни одну из тренировочных партий Роланду так и не суждено было выиграть? Стоило ему принять во внимание действия соперницы из предыдущей партии и начать действовать соответственно, так та сиюминутно меняла тактику, словно у нее их было в запасе великое множество. Дракон укреплял центр — противница разносила его с фронтов. Дракон начинал свой ход с рокировки — и так ни разу не смог довести ее до конца. Но азарта неудачи не унимали. С драконом играли на равных, ему не делали уступок, потому что он «высокого происхождения», и это было для короля свыше любой награды.       Впрочем несмотря на то, что победа ни в одной из тренировочных партий не оказалась за драконом, своего слова он не отозвал, решив все же играть на желание, как-то было оговорено в самом начале. В другой раз он, может быть, и пересмотрел бы это решение, но в памяти еще были свежи воспоминания о минаэрке, что была в такой же ситуации, но не отступила. А значит, и Роланду не должно.       И, пожалуй, только в этом он и смог сохранить свою гордость. Под конец золотой уже начинал ощущать откровенную головную боль, но победы ему это не принесло. В мыслях невольно пронесся упрек, мол, стоило играть больше, пока было время, но король его упорно проигнорировал, пялясь на доску, где его король снова оказался в откровенно проигрышном положении.       Кристиана имела большой опыт игр в шахматы. В лучшие времена она соревновалась с кем-либо каждый вечер. Причём чем лучше становился навык, тем сильнее себе соперников она выбирала. Так, она играла с отцом, которому больше в этой игре нравилось наблюдать за своим «сыном»; неоднократно раскладывал доски со своими учителями, в числе которых был и Исав на худой конец; капризно мог подойти к спешащему куда-то министру и приказать ему играть до трех побед, больше из гадости желая отвлечь человека от дел и заставить того понервничать. Принцессе нравились шахматы! Она азартно видела в этой игре реальную жизнь при королевском дворе: множество интриг, цепляющихся друг за друга и ведущих к одной единственной цели; нужно просчитывать любое свое действие на несколько шагов вперёд, и если хотя бы одну фигуру не учтешь, то вся картинка может рассыпаться. Чуть позже, правда, Кристиане стало интереснее играть с «живыми» фигурками, которые были не так предсказуемы в своих «движениях по доске». Но вернемся к игре. Закономерным следствием стала отличная память, которая позволяла в голове разворачивать сразу несколько возможных вариаций, а также знание многих комбинаций.       Минаэрка испытывала неприкрытое удовольствие от того, как легко ей удавалось сейчас проворачивать все свои задуманные схемы. Хитрая улыбка и лукавый взгляд слишком часто цвели на юном лице за исключением тех моментов, когда девица замирала, чтобы продумать большую часть своей игры.       — Хорошо, ладно, — произнес Роланд по своей привычке и примирительно поднял руки. — Признаю, в шахматах ты опережаешь меня на голову, но все же надеюсь, что мы еще не раз сыграем и однажды я смогу взять вверх.       После финальной партии и принятого поражения, неприлично довольная победительница откинулась на стул, переплетая перед собой пальцы и внимательно следя за драконом. На надежду на последующие игры и на то, что рано или поздно Роланд одержит победу, в серых глазах сверкнуло нечто коварное. Девушка нарочито ответила той фразой, которая с нескольким видоизменением была озвучена ранее, а именно в беседе о страхе принцессы:       — А разве «у тебя есть выбор»? Кажется, дойти до победы — твой единственно возможный исход, — Кристиана издала тихий смешок. Несмотря на шутливый тон, в ее словах можно было бы найти куда большую глубину. И принцесса, действительно, вкладывала в эту фразу гораздо больше, чем просто «научиться играть в шахматы». Одержать победу в борьбе за власть… Это почти то же, что шахматы, но поинтереснее. Следом она примиряюще заключила. — Я буду только рад, и в следующий раз всё же покажу несколько комбинаций отдельно от партии.       — Итак, — золотой даже приосанился. — Наконец, настал час расплаты. И чего желает его Высочество? Или же он решит оставить право отдать мне любой приказ до более подходящей поры? — тон его голоса был весьма игривым, пусть Роланд понятия не имел, чего пожелает противник. И то была вовсе не напускная игривость, король в самом деле за время игр уверил самого себя, что это все баловство, не более, и что минаэрка не отложит желание на потом, чтобы в непростой момент сыграть на принципиальности асшинессца.       Игривость дракона явно нравилась Кристиане. Принцесса вообще ловила себя на мысли, что расслабилась удивительно быстро в компании дракона — чужака! Прежде после смерти отца до неформального общения был допущен лишь Исав. Принцесса никогда не позволяла себе расслабиться полноценно в чьей-то компании. Но долго не стала держать свое внимание на этом открытии, предпочитая максимально выжать удовольствие из всей этой ситуации. Человек задумчиво протянул, жеманно сморщив нос:       — И заста-авить тебя томиться в ожидании неизвестного? С моей стороны это было бы жестоко…       Кристиана повернула голову в одну сторону, рассматривая мебель и предметы, затем в другую, делая то же самое. Она словно «обшаривала» глазами королевские покои. Но эта актёрская игра скрывала уже давно принятое решение, о чем сказал уверенно вернувшийся взгляд.       — Сразись со мной.       За свою жизнь Роланд сыграл множество игр на желание. Не единожды плясал под чужую дудку, выполняя волю победителя, но и не раз сам почивал на лаврах, придумывая для менее удачливого или умелого оппонента задание позаковыристее. Он привык, что обычно такие вот проигранные желания — сплошная нелепица хохмы ради. Гораздо реже они представляли из себя что-то более стоящее. И дракон отчего-то считал, что принцесса тоже загадает какой-то пустяк вроде: «Зайди в комнату близнецов, залезь под стол и покукарекай». Но как бы не так.       Когда победительница изъявила желание подраться, улыбка на лице асшинессца так и замерла кривой маской, а брови в удивлении поползли вверх. Он весь внутренне напрягся, судорожно пытаясь сообразить, как на это реагировать и как воспринимать. В мыслях успели пронестись мысли о минувшей войне, об, мягко говоря, неприязненных отношениях между нациями, даже об откровенной ненависти, что возможно сидела глубоко в сердце принцессы и вот теперь таким образом искала выход. В своих тревожных размышлениях он даже не обратил внимания, что минаэрка внешне так и осталась вполне довольной, даже не скрывала того, что наслаждается реакцией несколько встревоженного дракона.       Кристиана знала, что ввела в замешательство одной лишь этой фразой. И это доставляло ей очередную порцию удовольствия. Она сидела в той же расслабленной позе и с ухмылкой наблюдала за драконом, намеренно оттягивая момент объяснений, позволяя себе насладиться этой словесной игрой полноценно. Но объясниться все же пришлось:       — Я хочу скрестить мечи с самим королём Асшинесса! — в голосе прозвучал неприкрытый восторг. — Разве может быть более дерзкая мечта? Не как враги. «Дружеский», как ты сам выразился до этого, спарринг на мечах. Для меня это будет честью, а для тебя — закономерным реваншем. Я не зазнавшийся глупец, свой проигрыш вижу ясно. И всё же оно того, определённо, стоит!       С уст короля сначала сорвался облегченный вздох, а затем и нервный смешок. Он шутя погрозил собеседнице пальцем, в мыслях коря самого себя, что нагнал темных мыслишек на ровном месте. Губы Кристианы растягивались в стороны, оголяя ровный ряд зубов, а живые глаза сверкали животным азартным блеском. Затем она неожиданно хмыкнула, будто передумала, снова посмотрела по сторонам, воровато закусив нижнюю губу, и затем резко вернула взгляд визави. Роланд уже собирался ответить согласием и предложить провести поединок в следующую встречу тет-а-тет, когда минаэрка вдруг переменила решение, заставив дракона повременить с собственным ответом и заинтересованно уставиться на нее.       — Или посоревнуйся со мной в охоте! Кто больше дичи убьёт за полдня или день, тот и выиграл! Давай так: я великодушно предлагаю тебе выбор, помятуя маленькую поблажку, что ты дал мне в карете во время путешествия, — девица небрежно щелкнула пальцами по рубиновой серьге, чуть повернув для этого голову набок. — Так что я тоже пойду навстречу. Но в любом случае тебя ждёт ещё одно состязание. Во мне течет горячая кровь моего отца, я очень азартен. Одной игры в шахматы мне мало.       Второе желание было даже интереснее первого, хотя и спарринг привлекал Роланда. В глубине души он всегда хотел воочию увидеть, на что способен «тот самый сын короля Ардана». В его голове периодически до сих пор всплывали слухи, что он слышал о принцессе, и было свое очарование в наблюдении за тем, как одни из них находят свое подтверждение в реальности, а вторые рассыпаются в прах (правда, немало из них и пугали). И слух о том, что «минаэрский наследник» хорош в бою был одним из тех, достоверность которого желал проверить Роланд. Но он не был бы самим собой, если бы сейчас выбрал поединок. Возможность сбежать из дворцовых стен, пусть и ненадолго, для него всегда превалировала над всем прочим.       — Кажется, ты не до конца понимаешь смысл игр на желания, мой минаэрский друг, — с широкой улыбкой начал монарх, опершись на подлокотник. Однако для собственной же «безопасности» он не стал пояснять, что обычно желания используются для того, чтобы заставить проигравшего сделать то, что обычно он бы никогда не сделал. — Но мне нравится и твой подход. Что ж, как бы ни хотелось проверить правдивость слухов о твоем боевом мастерстве, сейчас я выбираю охоту. Однако охотиться я буду так, как привык: без коня, лука и стрел. В своем настоящем облике, — улыбка короля стала хитрой. — К тому же, думаю, разность подходов к решению задачи только добавит огонька в наше небольшое состязание, — с этими словами он подцепил пальцами ладью и принялся вертеть фигурку в руках. Из-за падающих на нее солнечных лучей казалось, что белый камень слабо светится. Только сейчас монарх обратил внимание, что за время их игр солнце поднялось уже довольно высоко, а значит на дворе была глубокая ночь. И пусть из-за дневной дремы сонливости он не ощущал, краем разума понимал, что лучше не засиживаться, ведь завтра дел невпроворот.       Со свойственной азартностью Кристиана приняла уточнение Роланда о том, как будет проходить охота. В таком подходе даже явственнее ощущалось противостояние человека и дракона. «Дружеское противостояние» — напомнила себе принцесса. Действительно, будет интересно узнать, что в итоге одержит верх: магия и сила природы или же человеческая упертость, изобретательность и находчивость?       — Что ж… Я принимаю твой выбор и соглашусь: поохотиться с драконом в истинном обличии — это интересно. С предвкушением буду ждать выбранный тобой день. Что же касается спарринга на мечах… Кажется, где-то я слышал, что впереди у нас очень много времени. Почти вся жизнь? А я не упущу возможность проверить свои умения в паре с настоящим драконом. Особенно с прямым наследником Первой Королевы. Это слишком заманчиво…       — Жаль только, что организовать охоту в ближайшие дни получится едва ли. Совет министров полным составом удавится, если я покину замок не уладив все дела, — дракон невесело усмехнулся, взяв отложенный ранее в сторону мешочек из-под фигур, и опустив в него ладью. — Что ж, уже поздно, думаю, пора расходиться, пока у нас есть еще хоть какой-то шанс отдохнуть за остаток ночи. Завтра утром я первым делом сообщу госпоже Хакасии о том, что ты присоединишься к организации церемонии в городе. Заранее приношу извинения, она весьма своеобразная драконица и с ней нелегко поладить. Но я уверен, что ты справишься, — явно без удовольствия и даже как-то вымученно заключил Роланд, подводя этот вечер к логическому завершению. В облике его сразу появились страдательные нотки. Он искренне не хотел, чтобы это приятное времяпровождение подходило к концу, ведь чем быстрее августейшие особы разойдутся и король отправится спать, тем быстрее наступит полный забот день. Но игнорировать это, развлекаясь до самого утра в компании или самостоятельно, чтобы затем утром отказываться выполнять свою работу, сваливая все на усталость и плохое самочувствие, в этот раз не мог. Как ни крути дело касалось похорон его отца.       Как только белая ладья была скрыта в соответствующего цвета мешочке, Кристиана потянулась вперёд за чёрным бархатным свертком и стала складывать туда свои фигуры. После замечания о том, что время позднее, минаэрка немедленно взглянула на решётки окон.       «Который час?!» — тут же возник вопрос. Кристиана задумчиво нахмурила брови, потому что ощущения в теле говорили одно, а глаза видели совершенно другое.       — Кажется, к ночному солнцу я тоже привыкну не сразу… Ощущение, словно законы природы сломались и мы уже в следующем дне.       Принцесса с трудом представляла, как теперь будет ложиться спать, когда на улице «день», и просыпаться, когда на улице «день». Свои утренние подъёмы да и отход ко сну она всегда чётко регулировала по меняющемуся цвету неба. В Асшинессе же это явно было невозможно. Девица даже подумала о том, что когда человека в этих местах постигает болезнь и он пребывает какое-то время в бреду, то потом явно не может понять, в какое время суток очнулся. После Кристиана незамедлительно добавила:       — Не извиняйся за подданных, но благодарю за предупреждение. Я уверен, что найду с госпожой Хакасией общий язык.       Правда, под фразой «общий язык» Кристиана всегда понимал откровенную диктатуру. У нее даже в мыслях не было пресмыкаться. И если того потребуют обстоятельства, очень быстро напомнит о своём титуле и положении в Асшинессе.       — Ты взял с собой шахматы из Минаэра? — вдруг спросил дракон, продолжая лениво собирать фигуры в мешочек. — Если нет, можешь взять мои. Едва ли я буду играть с кем-то, кроме тебя, а ты, если заскучаешь, наверняка сможешь найти, кому предложить партию.       Кристиана задумалась на какое-то время. Увы, в этих словах мельком проглядывала жестокая правда, заключающаяся в том, что (как то было и в Минаэре) Кристиане в драконьей столице некуда будет девать свою неуёмную энергию и желание деятельствовать. А Роланд с точностью наоборот будет занят хлопотами дворца и всей страны, всем сердцем желая той самой скуки, которой будет предостаточно у минаэрки. Было бы прекрасно, поменяйся они местами… Увы, однако, такое было невозможно даже в самых смелых фантазиях…       Сложив фигуры, Кристиана передала мешочек дракону, наблюдая за тем, как он ловко складывает шахматную доску.       — Я взял с собой минаэрские шахматы. Но у меня нет ашинесских. Так что я воспользуюсь предложением и заберу их. Но именно эти шахматы я буду делить исключительно с тобой и верну, когда найдёшь соперника лучше меня или не одержишь пять побед к ряду.       Принцесса поднялась и протянула руку за лакированной коробкой. С губ дракона сорвалась короткая усмешка, когда он понял, как лихо переиначила минаэрка его «жест доброй воли» касаемо шахмат, но комментировать не стал. Не хотел портить впечатление и неуловимую атмосферу, что царила вокруг. Не говорить же, в конце концов, что эти шахматы долгие годы лежали задвинутыми в дальний угол и теперь, когда они наконец снова увидели солнце, было немного совестно снова возвращать их на полку. Роланд был уверен, что в руках чужачки они «покажут себя» лучше.       — И по поводу скуки. При осмотре дворца я так и не дошёл до тренировочного зала. Наверняка, здесь есть место, где разминаются гвардейцы. Я прошу позволить мне использовать это помещение по парочке часов в день. А то вдруг к тому моменту, как ты все же согласишься скрестить со мной мечи, я разучусь вытягивать лезвие из ножен? Выйдет неловко.       Кристиана усмехнулась, будучи уверенной, правда, что ей разрешат. Ни сегодня, ни в общении до принцесса не заметила со стороны Роланда негативных эмоций, связанных с тем, что девушка (пусть и не признающая официально себя таковой) держит «оружие мужчин» и в принципе нарушает некоторые должные грани поведения. Это располагало, ибо в Минаэре только зловещий образ призрака Ардана, возвышающийся ещё за пепельноволосой головой, заставлял знать и даже дядю заткнуться. Хотя… Кастор даже несмотря на это во многом после смерти брата связал племяннице руки. Роланд же пока узнавал и принимал минаэрку такой, какая она есть. Исключая, правда, боязнь высоты, которую, как оказалось, в Асшинессе не примет никто… И это осознание весьма импонировало принцессе, значительно облегчая ей существование и вечную борьбу за свое место под солнцем.       — Зачем тебе тренировочные залы гвардейцев? Хочешь покрасоваться перед изголодавшимися вояками? — короткий смешок в конце фразы должен был лишний раз подчеркнуть беззлобную шутливость слов монарха. — Для тренировок можешь пользоваться мои залом.       «Впрочем, называть его «своим» наверное, слишком громко, — отреагировал внутренний голос, едва с уст золотого сорвалось последнее слово. — Но если не мой, то чей же он сейчас?» — резонно парировал Роланд, старательно гоня из груди уже до боли знакомое, но от этого не менее неприятное щемящее чувство. Когда-то там тренировались оба принца, даже сам почивший король иногда устраивал сыновьям персональные уроки, которые однако всегда больше походили на игры и баловство. Там же, когда пришло время, скрепя зубами проходили «боевую практику» и близнецы. Впрочем, в их случае почти все потуги мастеров пошли прахом. Тогда это назвали «природной нерасположенностью» и «полным отсутствием таланта», но Роланд про себя со смехом называл это «хваленой обсидиановой несгибаемостью». В конце концов альбиносы с самого начала не питали совершенно никакого интереса к попыткам обучить их хотя бы тому же фехтованию.       С тем залом было связано много воспоминаний о прошлом, которое теперь не вернуть, и в глубине души монарх понимал, что это одна из главных причин, почему он практически перестал наведываться туда.       — Я бываю там редко, так что мешать не буду. Но, возможно, в свете предстоящего поединка мне все же стоит начать снова появляться там чаще. Я прикажу, чтобы тебя проводили, когда решишь поупражняться, — уже стоя на ногах, подытожил король, старательно отодвигая лишние мысли на второй план. Он был уверен, что минаэрке не придется бродить в ночи (хотя, этлийская «ночь» — слишком громкое название) по дворцу и, в крайнем случае, ее проводит один из гвардейцев у дверей, а потому Роланд не стал предлагать свою кандидатуру и тем самым повышать шансы для самого себя все же поддаться внутреннему бунтарскому огоньку и «перестроить» собственный маршрут на обратном пути.       — Благодарю за этот вечер и игру, Ваше Величество. Первый день в Асшинессе запомнится мне именно этими часами. Я получил удовольствие.       Несмотря на искренность в голосе и оговоренную ранее неформальность в общении, Кристиана почтительно поклонилась. Она даже не задумывалась над этими действиями, совершая их естественно и будучи не в силах пока что переходить ту невидимую черту титулов, которую, например, с лёгкостью, пересекали близнецы.       — Да, это взаимно, Кристиан. Пусть Первая Королева хранит твой сон, — в противовес собеседнице предельно расслабленно и вальяжно ответил дракон, умышленно пропустив мимо ушей весь официоз со ее стороны.       Ко сну Роланд приготовился сам, благо в тех манипуляциях не было ничего такого, с чем золотой бы не справился без посторонней помощи. Он в целом ценил простоту в быту, что не мешала бы ему проявлять самостоятельность. Это позволяло молодому королю чувствовать себя более уверенно, независимо от других. К тому же, он еще вечером отпустил близнецов, зная, что у них день был куда более загруженный, чем у самого монарха. Золотой был уверен, загляни он сейчас к ним в комнату, увидит, как эта парочка видит десятый сон. По крайней мере, хотелось верить, что они уже и правда спят, а не бегают где-то, пытаясь закончить очередное дело. Но, разумеется, проверять Роланд не пошел, и вместо этого нехотя заполз под одеяло.       Минаэрка покинула королевские покои, самостоятельно затворяя за собой дверь и всё ещё держа под мышкой шахматную доску. Гвардейцы не шелохнулись. В одной из резных ниш дожидался Хоркён, который, как только в тихом коридоре послышался затвор дверной ручки, тут же показался в поле зрения и поклонился. То ли тревога за состояние принцессы, о чем тихонько уже успели посплетничать слуги, то ли обязанности «приставленного» заставили его дожидаться человека до самой ночи. В любом случае Кристиана отметила про себя, что сопровождение ей будет как раз кстати.       — Ваше Высочество…       — Ты ждал меня всё это время? — властный голос с ледяными нотками не вязался в голове лакея с образом «человека, близкого к сердечному приступу», как описали слуги. Но он не растерялся:       — Я подумал, что вы ещё плохо ориентируетесь во дворце. Я буду рад сопроводить вас. Или для меня будут другие распоряжения?       — Нет, провожай. Я направляюсь в покои.       Мужчина ещё раз поклонился и поспешил развернуться, указывая путь минаэрке. Дорога заняла и впрямь совсем немного времени, что означало сравнительную близость к королевским покоям.       — Могу ли я ещё быть вам чем-то полезен?       Кристиана остановилась у самых дверей, окинула взглядом слугу, словно что-то прикидывала в голове, и резко ответила:       — Да, зайди, — как только они оказались внутри, иностранка не стала тянуть с интересующими ее вопросами. — Хоркён, расскажи, как в Асшинессе провожают усопшего короля в его последний путь? Про небесную церемонию я знаю. Как почитают память на земле, в столице, те, кому закрыт доступ на вершину?       Хоркён задумался, то ли подбирая слова, то ли силясь поднять нечто из глубин своей памяти. Кристиана нетерпеливо повторила:       — Ты знаешь ответ? Или тратишь моё время?       За несколько месяцев до подписания мирного договора, когда решение о династическом браке было принято и утверждено, Кристиане, разумеется, пришлось глубже изучать культуру соседней страны. И тогда пришлось делать акцент не на историю, войны и особенности линий защиты, а фокусировать своё внимание на традициях. Погребальные ритуалы Кристиана не шибко изучала. Того, что некоторых драконов сжигали после смерти, ей казалось достаточным. Поэтому представить процессию, что должна была происходить на вершине горы, она как-то ещё могла. Наземную церемонию — с трудом. Даже в Минаэре традиции погребения различались. На востоке выкапывали круглую куполообразную яму и сжигали тело в погребальном костре. После закапывали остатки кострища. Люди провожали покойного, одаривая его всевозможными материальными благами для преодоления последнего пути. Но на западе, близ моря, традиции несколько менялись. Тела укладывали на ладьи, груженные цветами, маслами и другими дарами. Отправляя их в даль вод, живые поджигали лодки стрелами. Сгорая, тела, лодки, дары исчезали в бездонной морской пучине. Чем знатнее был род, тем роскошнее и массивнее была ладья, возлагали больше даров вплоть до золота и драгоценностей. Одним морским животным известно, сколько богатств было похоронено на дне морском.       Однако королей хоронили иначе. В углу на стыке моря и гор возвышался беломраморный некрополь — «Дом тишины» — место почивания всех минаэрских правителей. Их хоронили в мраморных гробах, пряча затем в нишах стен, а сверху на стене выбивали барельеф. По полям последнего в отдельных композициях выбивались значимые сюжеты из жизни монарха. У Ардана почти все они повествовали о военных победах.       — Ваше Высочество, я никогда не был свидетелем такой церемонии. Знаю, что за стенами столицы ближе к горам будет сооружен алтарь для поклонения. Для него лучшие мастера уже вырезали статую Его покойного Величества. Её поставят во главе. Подданные всего Асшинесса придут проститься. Актом прощания обычно бывает возложение деревянных табличек с благословениями Первой Королеве. Также возлагаются горные цветы. Ими усеют всю территорию вокруг алтаря, после чего все дары и алтарь в ритуальном действе подожгут два рубиновых дракона — последние представители из своего рода…       — Драгоценности используют в качестве даров?       — Да, Ваше Высочество.       — Куда же затем переносят расплавленные металлы и камни?       — Драконы их собирают и уносят в Погребальное ущелье, скидывая в бездну. Говорят, внизу протекает чёрная река, которая и хранит все дары, что были преподнесены покойному на алтаре.       Кристиана задумалась. Она неспроста терзала слугу расспросами, хотя завтра могла сделать то же самое с драконицей Хакасией. Но минаэрка всегда предпочитала быть подготовленной ко всему заранее.       — Ещё какие-то детали?       — Не могу знать, Ваше Высочество… — Хоркён виновато склонил голову.       — Хорошо. Позови ко мне господина Идумея и можешь быть свободен. Завтрак принесите ровно через четыре часа.       Идумея пришла незамедлительно. Она с другими фрейлинами ещё не ложилась в постель, ибо шнуровка на одежде была так же, как и днём, туго затянута до последнего стяжка. Слуга помог со снятием одежды, серебристыми волосами, которые распустили и тщательно расчесали. Нет-нет, а Кристиана частенько поглядывала на решётки, за которыми стоял самый настоящий день! Как можно спать при солнце? Организм требовал отдыха, но разум неосознанно бодрил тело. Девушка начинала подумывать о том, что на эти окна стоит повесить шторы (хоть, судя по интерьеру, они не были здесь предусмотрены), а слугам надо бы отдать приказ, чтобы их каждый раз закрывали на ночь. Так разум будет получать хоть какие-то сигналы. Ориентироваться во времени по движению солнца на небосводе было бы затруднительно.       — Не могу принять факт того, что сейчас ночь… — тихо проговорила блондинка, пока Идумея смазывала маслом ее кисти рук.       — Нас посещали такие же мысли, мой принц. Если бы не заверения местных слуг, то мы бы с трудом поверили, что уже ночь.       — Прикажи Хоркёну, чтобы в моих покоях повесили шифоновые шторы. Один из слуг пусть следит за тем, чтобы на ночь они всегда были закрыты. Пусть будет хоть какое-то свидетельство о смене времени суток. Если захотите, в своих комнатах можете сделать также.       — Господин, может быть, ткань выберете поплотнее? Шифон ведь прозрачен. Он слишком тонок и пропускает свет.       — Нет. Хочу, чтобы организм привык к новым условиям и интуитивно начал определять, в какую сторону движется светило.       — Как прикажете.       Кокосовое масло, привезенное из-за моря, смягчило кожу и розовые губы. Волосы струились упругими волнами после пребывания в косе. Прежде, чем отойти ко сну, Кристиана успела сформировать в голове список всего необходимого к завтрашнему дню. Распоряжения не заставили себя долго ждать.       — Идумей, я должен проснуться с первыми лучами, как бы мы отметили это в Минаэре. В это же время ты с Эмилем и Лаэрсисом уже должны быть сыты и одеты, так что выспаться не получится. Одежда чёрная, мы не на родине, где траурный цвет — белый. За час я должен успеть позавтракать и одеться. Для меня приготовь чёрный бархат. С утра вы направитесь со мной в город на церемонию прощания с королём Рофеусом. Посол и Исав отправятся с сопровождением Его Величества в горы к храму Первой Королевы. Передай им мой приказ. Исав начнёт сопротивляться, привыкай. Как только он станет говорить, что должен сопровождать меня, передашь ему мои слова: «Вопрос не обсуждается». Я хочу, чтобы он следил за лордом Августом. Цыранец, насколько я знаю, не был замечен в крупных интригах, и всё же я слишком мало о нем знаю. Ещё меньше о том, почему именно он был выбран моим дядей в качестве посла… — последнее Кристиана проговорила больше для себя. — Это ему тоже передашь. И скажи, что я возьму с собой достаточно стражи, чтобы его услуги телохранителя не понадобились. В моё сопровождение поставь восемь гвардейцев и всех моих слуг. Этого будет достаточно. Золото, что я привёз… Там есть вылитая полутораметровая дубовая ветвь. У нас это древо олицетворяет процветание каждого минаэрца и страны в целом. Я хочу преподнести её в качестве последнего дара королю Рофеусу. Ведь благодаря его действиям между нашими странами был установлен мир и, соответственно, было положено начало процветанию обоих народов.       — Господин, но ведь эту ветвь вы хотели преподнести в дар супругу на свадьбу вместе с золотым вылитым драконом…       — Никто не знает, что к дракону прилагалась ещё и ветвь. К тому же я решил немного изменить его облик. Поэтому в ближайшее время ты должен пригласить мне местного ювелира.       — Будет исполнено.       — Ах, да. И завтра на церемонии если кто-то вдруг не будет знать минаэрского значения дубовой ветви — просветите. Это пойдёт на пользу моей репутации.       — Безусловно, мой принц.

***

      Утро Роланда началось, когда солнце еще не успело начать своего пути вверх от рассветной границы. Бледно-алый свет, заливавший комнату навевал сегодня неприятные мысли. Хотя, едва ли дело было в свете.       Вопреки вчерашнему, близнецы выглядели вполне отдохнувшими и бодрыми, в то время как сам Роланд больше походил на побитую жизнью сову, которую вытащили из темного дупла. И тем не менее, сегодняшним утром обошлось без привычных пяти стадий принятия неизбежного. Пусть вяло и абсолютно неохотно, но Роланд откликался на все просьбы и рекомендации.       Но уже вскоре ему пришлось взбодриться. Первым делом из-за того, что он внезапно вспомнил о госпоже Хакасии и о вчерашнем обещании минаэрке. Арии пришлось, едва ли не срываясь на бег, отправиться на поиски нужной драконицы, так как судя по времени, она должна была отбыть в ближайшее время. Но, к счастью, сегодня Рандлисса улыбалась своему потомку, и ответственной за церемонию прощания в городе, не удалось покинуть Ибриль самостоятельно. И пусть монарх успокоился, поняв, что день все же начинается без срыва планов, он получил достаточный заряд бодрости для начала полноценной деятельности. Но сегодня у золотого все валилось из рук, он был рассеянным и нервным, как бы не старался это скрыть. Впрочем косые неодобрительные взгляды обходили его стороной — кажется в этот день даже самые требовательные и строгие лорды были готовы простить молодому королю многое.       Несмотря на то, что церемония должна была начаться именно в храме, принимать соболезнования Роланд начал уже в Ибриле. Как правило, то были прибывающие вельможи с усталыми голосами и таким же взглядом. Некоторым и правда пришлось добираться до Этлы всю ночь, но даже так, мало кто из них мог пройти мимо просто поприветствовав нового монарха должным образом и удержать при себе хотя бы несколько подбадривающих слов. В другой раз золотой уже наверняка начал бы раздражаться — он очень не любил, когда ему из раза в раз повторяют одно и то же, будь то поздравления или нечто иное. Тем более когда понимал, что по большей части это не искреннее желание выразить сочувствие сыну, потерявшему отца, а банальная дань вежливости. Но сейчас Роланд ощущал только жуткий дискомфорт и желание уйти подальше от всех этих глаз. Увы, именно это он сейчас и не мог себе позволить.

***

      Госпожа Хакасия, сухая жилистая женщина с неглубокими, но частыми морщинами на лице, только с утра была оповещена о том, что право абсолютного руководства процессией придётся разделить с минаэрской принцессой, которая изъявила желание оказать помощь. Драконица имела нелёгкий характер и всегда предпочитала всё делать самостоятельно. Поэтому Аарон и Ульмар взяли на себя церемонию у храма — самую главную и ответственную. Хакасия единолично взвалила на свои плечи подготовку алтаря на земле. И появление «помощи» её отнюдь не обрадовало.       Конечно, прямого королевского приказа она не могла ослушаться. Однако планировала поступить своевольно и отделаться от незваного человека с самого утра. Пусть присутствует на церемонии, но всё будет сделано уже до него.       Поэтому, ничуть не гнушаясь раннего часа, когда солнце только-только должно было оторваться от горизонта, она уже пришла к покоям принцессы, всего пятью минутами ранее отправив слуг к фрейлинам минаэрки. Лэрсиса открыла дверь.       — Я леди Хакасия. Пришла оповестить Ее Высочество о моем отъезде за пределы города для подготовки алтаря. Час, безусловно, ранний, но об участии принцессы в организации мне сообщили лишь утром, не могла предупредить раньше. Что ж… — леди Хакасия невзначай бросила взгляд за плечи Лэрсиса и сразу же, не имея и малейших оснований, заключила, — Но, видимо, Ее Высочество ещё отдыхают после тяжёлой дороги. А мы, к сожалению, никак не можем выехать позже… Тогда не буду ее беспокоить. Я оставлю людей для сопровождения.       Женщина упрямо использовала обращение в женском лице, хоть ее уже и предупредили о предпочтениях гостьи, и уже развернулась, как до слуха долетел ледяной голос:       — Отчего же? Я уже давно жду вас!       Драконице пришлось обернуться. В дверях все ещё стояла фрейлина, которая мило улыбнулась и подтвердила слова принцессы, донесшиеся откуда-то из глубины комнаты.       — Леди Хакасия, Его Высочество ожидает вас. Проходите.       Девушка в мужском платье отступила в сторону, уважительно склонив голову. Подозрительно сощурив глаза, драконица вошла внутрь и увидела человеческую принцессу, готовую в любой момент покинуть эти комнаты. Она сидела в кресле у деревянной решётки окна, закинув ногу на ногу и лениво листая книгу. Всем своим видом человек показывал, что это именно он вынужден был ждать госпожу Хакасию, а не она его. Чёрный бархат кейпа обтянул впереди талию, а разрезанные рукава закрывали спину коротким плащом. Ноги обтягивала мягкая чёрная кожа высоких сапог. Взгляды гостьи и хозяйки покоев встретились. Поставить принцессу в неловкое положение и избавиться от ее участия, не нарушив при этом приказ короля, не вышло. Это оба знали, и оба это поняли в мимолетном визуально контакте.       — Ваше Высочество, — женщина хорошо держала себя и могла легко скрывать свои настоящие эмоции. В её упругой осанке, скрытой чёрным атласом, и расправленных плечах Кристиана ощутила волевой характер и упрямство. В висках пробивалась седина, но, казалось, годы не тронули ясность ума, строптивость желаний и честолюбие. Девушке нравилось общаться с такими людьми. Это всегда было непросто и интересно.       — Леди Хакасия, полагаю? — она снова скользнула взглядом по гостье, когда подбородок той вновь поднялся вверх. Досада от сорвавшегося плана не унималась в женской груди, но драконица уперто и умело прятала чувства в себе.       — Да, Ваше Высочество. Король сказал, что вы желали принять участие в подготовке наземной церемонии прощания с почившим королём Рофеусом. Простите мой ранний визит. Отъезд изначально был назначен на это время, а о вашем участии меня оповестили…       — Не стоит продолжать. Я слышал, что вы говорили моему фрейлину. Очень рад, что вы пришли. Мне неловко было посылать за вами, — жилки на горле драконицы дрогнули, но больше ничего не выдало то, как её задели эти слова. — Как видите, ни я, ни мои слуги не станем причиной вашей задержки. Я всегда рано встаю. Так что раз мы спешим, предлагаю не тратить здесь попусту время. По пути вы как раз просветите меня о тонкостях предстоящей церемонии. Я уже осведомлён, как она будет проходить. Но предпочту услышать информацию из уст того, кому изначально были поручены тяготы организации. Не стесняйтесь сегодня пользоваться помощью моих слуг. Опираясь на собственный опыт, я знаю, что в такие горестные дни не бывает ни одной лишней пары рук. Поэтому мои слуги поедут с нами. В свою очередь, как вы понимаете, я тоже не останусь в стороне.       Принцесса выпрямилась в полный рост, медленно откладывая на стол книгу, в которую смотрела до этого с таким вниманием.       — И, возможно, вас еще не уведомили о некоторых тонкостях моего титула. Я принц Минаэра, Его Высочество. Прошу впредь ошибочно не изменять полагающееся ко мне обращение.