Глава 98

— Что можешь сказать об этой аномалии? — спрашиваю у Ловчего, идя следом за ним. — Аномалия как аномалия. Влезешь, не подумавши, - убьет, — отвечает он слишком уж общей фразой, пожимая плечами на ходу. — А так, чего там только нет. И воронки, и жарки, и даже пара киселей… — Разве такое бывает? — вырывается у Петрухи, семенящего позади меня. — Чтоб такие разные аномалии и все рядом… — А почему нет, — в очередной раз плечи Ловчего поднимаются и плавно опускаются. — В Зоне, так-то, бывают вещи гораздо удивительнее, чем соседствующие вместе аномалии… На этом наш разговор иссяк. Охотник не спешил делиться информацией, то ли не хотел, то ли действительно ни черта в образованиях Зоны не смыслил. Хотя бы сказал, с чем придется иметь дело, и то хорошо. А спрашивать его о плотности аномалий, как мне казалось, бессмысленно. Если бы он знал, охотники уже достали бы артефакт и отца Диодора с его проповедями про грешное и прочее нахрен бы послали. Когда запретный плод в недосягаемости, сопротивляться его соблазну гора-аздо легче. Через полчаса с небольшим неспешного шага, мы выходим к берегу небольшого и заросшего тиной озерца, которое, скорее, стоит называть лужей. Никакого притока видно не было, а значит, вода прибывает из-под земли… Покатый и девственно чистый берег с, на удивление, сухой и потрескавшейся землей, на которой не росло абсолютно ничего. Виднелись и воронки, и трамплины, и всполохи горячих жарок и кислотно-зелёные испарения от киселей. А где-то там, за водной гладью, с той стороны виднелся почти непроходимый лес с парой-тройкой деревьев, растущих прямо из воды. Сама же зона аномалии крайне четко отделена травяной каймой. Там, где зелень начинает редеть, находятся ее границы. Удобненько. Внимательно осматриваю аномальное поле издалека, пытаясь на глаз обнаружить артефакт, но пока ничего не видно. — Там точно артефакт есть? — нетерпеливо выспрашивает новичок, с серьезным выражением лица смотря на Ловчего. Тот лишь усмехается и скрещивает руки на груди. — А черт его знает, — отвечает тот, чуть прищурив глаза. — Уголь сказал, что видел какой-то бело-голубой шар. Сам не полез, а когда пришли мы - уже ничего не было. Но своим ребятам я доверяю, не стал бы он просто так врать, поэтому и попросил Сидоровича прислать спеца по артефактам с детектором. Он же у вас есть? — Есть, — коротко отвечаю я и достаю на свет Велес, которым буду пользоваться впервые. Корпус устройства удобно ложится в левой ладони, и я указательным пальцем правой руки включаю его. Начинается загрузка программ, их включение, и экран загорается ровным, темно-зеленым цветом, а снизу экрана начинаются разноситься локационные волны, как на самом настоящем радаре. Пока ничего не видно. — Надо подойти поближе, — говорю сопровождающим. — С такого расстояния детектор пока ничего не засек. — Пф, — фыркает Ловчий. — Надо было тебе детектор получше взять. Ох уж этот жадный ублюдок, костюм выделил крутецкий, а прибор - нет… Решаю оставить этот выпад без комментариев. Если этот охотник настолько темный, то пусть его. Подхожу ближе, шаг за шагом, метр за метр, пока на экране не загорается одна-единственная крупная точка. Нашел его. И, судя по всему, артефакт закатился в воду и остался там же. Быстро прохожу через аномальное поле насквозь, обходя скопления образований и подхожу к кромке воды. Так, артефакт в паре метров от меня. Делаю первый шаг, и ледяная вода обхватывает мою щиколотку, затем второй и третий. Костюм, хоть и держал температуру, приятного все равно было маловато… И вот, артефакт находится практически подо мной, а вода едва достает до колен, поэтому наклоняюсь и залезаю в лужу рукой, начиная рыскать по дну, пока кончики пальцев не нащупывают что-то округлое. Хватаюсь и вытаскиваю из водной глади артефакт. В моей правой ладони лежит небольшой и тускловатый сине-голубой шар, твердый и гладкий на вид, а по всей его площади ходит небольшая рябь - прямо как на воде. Убираю детектор обратно, чтобы аккуратно прикоснуться к артефакту, и вправду, от моего прикосновения он опять заходил рябью, а те волны, что пошли, разбились об остальные мои пальцы. Впервые такое вижу. Налюбовавшись им еще немного, убираю наконец его в контейнер и покидаю аномальную зону. — Всё, — говорю сталкерам, с интересом наблюдающим за мной. — Можем возвращаться. Ловчий, ты и твои ребята не против будете, если мы заночуем у вас? — Не будем, — отвечает он с маленькой ухмылкой на лице. — Только деньги вперед. — Какие деньги? — недоуменно спрашиваю я и замечаю краем глаза, как Петруха встрепенулся и зло посмотрел на охотника. — За артефакт, — чуть нахмурив брови продолжает он. — Мы договорились с торговцем. Мы ему достоверную инфу про артефакт, он нам деньги, если его получится добыть. Деньги, говорю, давай. — Угу, — лезу в сумку за ПДА, чтобы спросить у торговца, что за херня только что произошла, в то время, как Ловчий уже начал надрываться. — Чё “угу”? Деньги, мать твою, где? Думаешь, что можешь обокрасть нас!? — под конец он даже повысил голос, и после этого я не смог себя сдержать. — Завали свой рот, охотник, — отрываю взгляд от коммуникатора и произношу холодным тоном, не желая продолжать этот фарс. — А не то я прямо сейчас изобью тебя до полусмерти, оттащу в твой лагерь, изуродую всю твою веселую компанию и, вишенкой на торте, освежую тебя прямо при них. Чтобы знали, что со мной шутки плохи. А теперь, если не хочешь, чтобы моя угроза воплотилась в жизнь, замолчи. Было видно, как Ловчий хотел что-то сказать, но от греха подальше решил промолчать. Хорошее решение. Я же тем временем уже строчу сообщение Сидоровичу. Палач: Твои орлы требуют с меня деньги за артефакт. 29.07.2011, 18:32. Сидорович: Чего!? Какие, мать их за ногу, деньги? Я же четко написал, что деньги отправлю со следующим курьером. 29.07.2011, 18:33. — Торговец сказал, что было обговорено, что он отправит деньги следующим курьером. А я не курьер, — на всякий случай решаю внести некоторую ясность. — Тогда пусть артефакт останется у нас! Палач: Теперь требует, чтобы артефакт остался у них. 29.07.2011, 18:33. Сидорович: За что ж это все со мной происходит… Идиот! Чё там ваще за артефакт? 29.07.2011, 18:34. Палач: Красивый такой, гладкий шар тусклого сине-голубого цвета. От прикосновений по нему проходит водная рябь. Дозиметром излучение не проверял. 29.07.2011, 18:34. Сидорович: Вот же сука. Увидел, что что-то необычное и вцепился, хрен бы он так за распространенные арты впрягался. Сколько просит? 29.07.2011, 18:35. — Сколько просишь? — Сто тысяч, — веско произносит он, но, наткнувшись на мое непонимающее молчание, сразу же сбивает цену вдвое. — Хотя бы пятьдесят. Палач: Он делает все, чтобы я его избил. Потребовал сначала сто штук, потом “хотя бы пятьдесят”. 29.07.2011, 18:36. Сидорович: У тебя деньги с собой? 29.07.2011, 18:36. Палач: Да. Хочешь, чтобы я заплатил? 29.07.2011, 18:37. Сидорович: Да, чтобы ситуацию не обострять. Тебе я верну с процентом, а эти “охотники” еще слезами умоются за такую выходку. Ну-ну, посмотрим, как они запоют, когда я за бесценок буду их кишки выкупать. 29.07.2011, 18:37. Ха-а, молча лезу за деньгами в сумку и, прямо там, не доставая их на белый свет, отсчитываю пятьдесят тысяч, которые протягиваю Ловчему. Тот их берет и начинает внимательно рассматривать, как будто я мог всучить ему подделку. Бесит. — Так бы сразу, — зло бросает он, разворачиваясь к нам спиной, проходит несколько метров, останавливается и проговаривает через плечо: — За постой с каждого по пятере, если надумаете. — Вот же тварь, — поджимаю губы и высказываюсь вслух. — А почему ты сразу не заплатил, если деньги были? — спрашивает Петруха. — Это мои личные деньги, вырученные за продажу артефактов. Сидор попросил рассчитаться за него, — только и отвечаю. — Вот так вот, Петруха. — Что делать теперь будем? У меня пяти тысяч нет, чтобы заплатить ему… Остановимся в каком-нибудь домишке на краю деревни? — Чтобы он нам или под дверь насрал, или пришел качать права, что вся деревня его собственность? — хмыкаю. — Если бы не просьба Сидоровича, Ловчий бы уже кровью харкался за такое поведение. А теперь вон, почувствовал, свою силу и власть. Но это теперь головная боль Сидоровича. А где ночевать… да хоть бы и тут. Местечко хорошее, вон у той ивы разведем костерок. Небо как раз расчищаться началось, дождя не будет. Деревня охотников, некоторое время спустя. Ловчий, мысленно потирая ладони, танцевал канкан и праздновал то, насколько легко ему удалось заработать пятьдесят штук. Это ж целых два месяца работы на подвального жлоба и всего за пару минут. Жаль, что придется отдать часть заработка остальным. Вот если бы ему заплатили сто… Но тот ублюдок слишком жуткий, а это его стеклянное и непрозрачное забрало как окно в бездну какое-то! — Ну, че там те сталкеры? — спрашивает Укол, сидящий на одном из немногих целых стульев на кухни, где собрались другие члены группы. — Арт забрали и заплатили пятьдесят тысяч, — отвечает лидер охотников, выкладывая деньги на стол. — Погоди, ты ж говорил, что Сидор деньги потом вышлет? — непонимающе спрашивает Уголь, неодобрительно посматривая из-под нахмуренных бровей на Ловчего. — А чего ждать? — пожимает плечами. — Сидор и его людишки не обеднеют, если сразу расплатятся. Тем более, как я понял, тому с нами ссориться сильно не с руки, а потому… Можем себе позволить. — Ты их ограбил!? — ударяет кулаком по столу раненый сталкер, подскакивая и тут же падая обратно на свое место от стрельнувшей боли в стопе. — Уй! — Не их, а жадного ублюдка-торговца, который за бесценок скупает наш товар, добываемый кровью и потом! — в ответ восклицает Ловчий, вздымаясь над столом. — Сколько раз мы были на грани смерти, охотясь на зоновских бестий?! А Пыльцу помните, Бомбу? Как они погибли в схватке с кровососами? И что нам Сидор заплатил за ту добычу, за наших потерянных друзей? Всего десять тысяч, десять! А тут, каким-то прощелыгам, которые никогда и не рисковали по-настоящему дал огромную сумму денег! Думаете обеднели они, да? Да хрен там плавал, у Палача этого в загашнике денег гораздо больше, ему их еще пересчитывать пришлось! На миг в помещение повисает мрачная тишина, нарушаемая лишь громким и тяжелым дыханием старшего охотника. Тот оглядывает непроницаемые лица своих людей, отмахивается и со злостью усаживается в скрипнувшее кресло, закуривая дешевую сигарету. Каждый из них думал о своем, но все они сходились в той единой мысли, что Сидорович поступил с каждым из них несправедливо. И гнев вперемешку с тихой печалью клокотал под их сердцами. — Ты сказал, что денег там было больше пятидесяти кусков? — тихо, слегка охрипшим голосом спрашивает Укол, впивая взгляд на морщинистое лицо лидера. — Да, — кивает он, выдыхая очередной клубочек белого дыма, тут же рассеявшийся по всей комнате. — Так может, заберем их? — спрашивает у всех единственный медик и тут же обводит помещение быстрым взглядом. — А что? Хватит уже нам тянуть лямку, горбатясь на Сидора. Заберем у сталкерков деньги, да и рванем на север. Накупим пушек, броников нормальных и заживем. Свой клан поднимем, никто и пискнуть не посмеет. — Да сколько там у них денег может быть, — Петро поджимает губы и качает головой. — Тысяч двадцать-тридцать или еще полтинник сверху? Таких денег не хватит ни на что… — Деньги ведь не только бумажные бывают, — отвечает ему Укол. — Того заряженного видели? Такой комбез бешеных деньжищ стоит, и пистолет у него очень непростой в кобуре болтался… Босс, а детектор у него есть при себе? — Да, только слабенький. Черный такой, с радаром на экране, — произносит Ловчий, с интересом наблюдая за разворачивающейся ситуацией. Идея медика была ему очень близка… Если Палач смог запугать его одного, то против троих пикнуть не посмеет. — Слабенький!? — восклицает лысый охотник. — Да это ж Велес, итить его налево. Круче этого детектора ничего нет, да его самого хрен купишь! — Вот и выходит, что на одном том сталкере, по крайней мере, мы можем поднять тысяч двести, — подытоживает Ловчий, постукивая указательным пальцем по столешнице. — Больше, — возражает медик. — В двести косых только комбез выйдет. — Неправильно это как-то… — слабо возражает Уголь, но тут на его плечо ложится сильная ладонь Петра. — Мы ж не у них самих забирать будем, ведь так же, мужики? — Петро оглядывается на других охотников, и те с уверенностью кивают. — А у Сидора, тому эти убытки возместить - два раза плюнуть, даже не заметит. Тем более, что самих сталкеров никто не тронет. Останутся целые и невридимые, может, поколотим чутка, чтоб посговорчивее были, а завтра они уже на Кордоне окажутся и будут торгашу плакаться. — Надо будет хорошенько их разукрасить, — подмечает Укол. — Чтоб торговец их ни в чем не подозревал. А так - скажут, что сопротивлялись, и синяки в доказательство покажут! — Если только немного поколотите их… — с долей сомнения отвечает раненый охотник, давая свое согласие на это дело. — Тогда подождем, пока один из них уснет и пойдем, — подытоживает Ловчий. — Они там, прямо у аномалии разместились. Деревня охотников, некоторое время спустя. Ночное небо усеяно мириадами ярчайших звёзд. Время словно замерло, и полностью утих ветер, не смея тревожить мир в этот ночной час. Обычно беспокойные мутанты сейчас сладко спят, не выходя на охоту, и совсем затихли аномалии. Зона, самое загадочное из всех мест на всей планете, спала. Но только не люди. Несколько охотников, замыслив недоброе, сидели в засаде в своей берлоге, опрокидывая рюмку за рюмкой в ожидании, когда же их жертвы ослабят бдительность, чтобы нанести им удар. Быстро забылись все обещания, данные друг другу, им на смену пришла лишь жажда чьей-то крови. Охотники не могли изменить своей натуре, и вместо простого вымогательства те решили устроить охоту. Ловчий, будто оправдывая свое прозвище, предложил план кровавого праздника. Сначала они полностью обдерут сталкеров, заберут все, вплоть до трусов, не оставив им даже малейших шансов на выживание в небезопасных лесах, и с небольшой форой пойдут за ними следом. Как за дичью. Им было плевать на радиацию, мутантов и даже ночные аномалии. Кому какое дело до них, когда на кону такое веселье? И чувство эйфории, изнутри разрывавшее их вены, вторило их мыслям. — Пора, мужики! — грозно шипит Ловчий, поднимаясь на ноги. Тот, как и остальные были трезвее трезвого даже несмотря на пару приговоренных бутылок водки. И предвкушающие охотники поднялись следом за ним, отправляясь в ночь. Только Уголь, оставшийся за их спинами, с ужасом смотрел на товарищей, не веря, что в них могли поселиться такие чудовища, но сопротивляться он им не мог, вынужденный притворяться спящим, чтобы они не разорвали его ради аперитива перед основным блюдом. Аномальная зона, некоторое время спустя. Петруха зябко поежился в единственном спальнике, и вновь нечто вырвало его из царства снов, в который раз за эту ночь. Ну, не мог он уснуть, не мог! И Палач, как назло, захотел нести вахту первой сменой, и теперь новичку приходилось страдать, пытаясь заснуть под треск небольшого костерка, разведенного на расчищенном под ивой месте. Тут послышались тяжелые шаги, и сталкер приоткрыл глаза, чтобы посмотреть, чем там занимается его провожатый. И каково же было его удивление, когда вместо Палача, он увидел трех охотников со злобными и перекошенными лицами. Тот попытался было вырваться из крепких объятий спальника, но из-за неаккуратной и слишком быстрой попытки потерял драгоценное время, не успев схватиться за оружие. Его уже взяли на мушку. Ловчий, тварь этакая, на вытянутой руке держал свою винтовку, нацеленную прямо в лоб новичка. — Босс, вся снаряга здесь, — радостно восклицает Укол, хватаясь обеими руками за снятый костюм Палача. — “Дерьмо! — мысленно сплюнул Петруха, мрачнея от осознания того, что Палач, скрывшийся где-то неподалеку не сможет его спасти, - тот почему оставил все оружие здесь.” — Где он? — медленно, но нетерпеливо спрашивает главарь охотников. — Тебе-то какая разница, гнида? — огрызается новичок. — Мы ж все равно найдем его, — усмехается тот. — Мы - охотники, никому от нас не скрыться в лесной чаще… — А Палач ученик самого Охотника, до которого каждому из вас как до Пекина раком! — Что ты несешь… — грозно произносит Петро, замахиваясь прикладом дробовика для удара, но лишь заходится в страшном хрипе - из его горла торчал кончик ножа. — Кха-а… Ловчий встрепенулся, делая шаг в сторону и наводя оружие на еще невидимого противника, но тот со всей силы толкает умирающего охотника. И умирающее тело сбивает нерасторопного охотника с ног, на всю округу звучит громогласный выстрел из винтовки. Проходит миг, и чьи-то руки вцепляются в оружие. Ловчий видит перед собой перекошенное от ярости лицо Петрухи, который мертвой хваткой держится за ружье, пытаясь его отобрать. Где-то там, за спиной громыхают еще несколько выстрелов, и, главарь охотников надеялся, что Укол не промахнулся по той твари, что убила Петра! Вдохнув полную грудь воздуха, Ловчий единым движением вырывает винтовку из сталкерских лап и с размаху бьет прикладом по лицу Петрухи, затем скидывает с себя оба рухнувших тела и подскакивает на ноги, резко оборачиваясь и вздымая винтовку. Охотник широко распахивает глаза при виде смятого и окровавленного лица медика, лежащего ничком у ствола ивы, и наводит винтовку прямо на Палача, зажимая курок. Ба-бах! Ствол винтовки в его руках разрывает, и сердце Ловчего пропускает удар от шока. — “Этот ублюдок попал точно в ствол, когда я выстрелил? Да кто он, мать его…” — но мысль его была прервана точным ударом окровавленным прикладом прямо в лоб от мгновенно приблизившегося к нему сталкера. Ловчий падает наземь, и последнее, что он слышит, это хруст собственного кадыка, сломанного от еще одного тяжелого удара дробовика. Аномальная зона, парой минут спустя. — Надо же, мастер… — тихо произносит чуть запыхавшийся голос единственного сталкера, устоявшего на ногах в драке на смерть.