Глава 136

Деревня Темных, окрестности, три года назад. Капитан, жадно хватая ртом воздух, не пролез, а буквально пролетел через узкий лаз, отделявший его от спасения. Страшный монстр остался позади, ликуя и пируя телами его товарищей, а едва сумевший сбежать сталкер обессиленно упал на траву. Сжимает ее руками, рвет и хочет заорать, но заходится лишь в безмолвном крик. Сталкер, что еще недавно был весел и горд собой, оказался сломлен появлением всего лишь одной твари. Послышались шаги и тяжелое дыхание. Капитан вскидывает заплаканное лицо кверху и видит перед собой страшных до одури мужчин. Темно-серая кожа, впалые глаза, струпья и очень враждебный взгляд. В руках они не держали ничего, единственное оружие, которое у тех было при себе - большие тесаки, спрятанные за поясом. Речь начал один из них. — Наш страж не справился, — резюмирует тот хриплым замогильным голосом. Говоривший был высоким и худым мужчиной, который прятал тело за коричневым плащом. А его ярко-золотые глаза словно горели огнем. — Он еще молод, Велес, — отвечает ему другой. — Мы должны с пониманием относиться к чужим ошибкам. — Верно, брат Доброгнев, — отвечаем ему названный в честь бога-кузнеца человек. — А что же нам делать с тобой, грязная падаль, что сошла с пути истинного и погрязла в грехах? — Пустим на мясо? — с ухмылкой спрашивает еще один из них, самый толстый и уродливый. — Я та-ак соскучился по вкусу грешного мяса… — Я уже говорил тебе, Казимир, что твое подъедание трупов после ритуалов нужно прекратить, — строго произносит Велес, полуоборачиваясь к нему. А затем обводит суровым взглядом остальных. — Всё! Больше никакого мяса грешников, ни для кого из нас. Довольно! Долго мы потворствовали этому греху… — Но что тогда делать с этим? — Будет работать на поле. Деревня Темных, окрестности, три года спустя. — А потом во время очередной попытки сбежать Велесу это надоело, и тот отрубил мне руку. В назидание мне и остальным, что он хоть и терпит нас, но границы этого терпения не безграничны… — тихо произносит Капитан, пока мы направляемся в деревню. — Он же руку и высушил, чтобы она всегда напоминала мне о том, каким глупцом я был. — И после всего этого ты все равно проникся к ним симпатией? — невольно вскидываю брови. Какой же… кошмар. — К Велесу и остальным посвященным славянам? Ха-ха, нет, — сталкер на миг останавливается, чтобы посмотреть на меня. На лице печальная улыбка. — Но вот остальные, как тот же Валера и прочие… добрые и искренние люди, пусть и со своими тараканами в голове. Велес ушел спустя год после моего прихода, забрав с собой самых ярых и кровожадных последователей. И в защиту оставил нам стража, что сидит в пещере. — Ты уверен, что нет никакого другого пути? — Да, уверен. Знаешь, Палач, я же не один в рабстве сидел, были и другие бродяги, — потеряшка продолжает рассказ о своем прошлом. — Так вот, когда Велес свалил, оставшиеся Темные освободили нас и приняли как равных. А те бродяги, отдохнув и наевшись от пуза, отправились искать выход отсюда. Буквально неделю-две назад я нашел тело последнего пытавшегося сбежать отсюда. Четырнадцать попыток - четырнадцать скелетов. Деревья сменяли друг друга, пока мы шли по неширокой лесной тропинке, петляющей между крупными валунами, вкопанными в землю. А та была усеяна сомном разнообразных цветов и ягод - горечавка и редкие палочки малины, васильки и вороний глаз, и многое другое. С этим можно будет поработать, чтобы отравить пещерную тварь… Беседа же наша замолкла сама собой. Капитан печально вздыхал каждые несколько минут, все больше и больше погружаясь в пучины грустных дум. И его можно было понять. Настолько лет забыть о том, что у тебя была какая-то другая жизнь вне этой деревни… А потом эта самая жизнь с ноги выбивает входную дверь, посылая одного ретивого сталкера. Но есть единственный момент, который меня сильно заботит во всей этой ситуации. Человек, бредущий передо мной маленькими шажками, зажатый и побитый судьбой, не высказал мне ни однозначного согласия, ни точно такого же отказа. Ничего. Он просто смирился, что кто-то решает за него, как ему жить и что делать. Сказал кто-то, что заберет отсюда? Ну ладно. Другой сказал что-то еще? Конечно, почему бы и нет… Тьфу! Влезать к нему в душу, расспрашивать обо всем и проводить беседы… мне не хотелось. У того есть отец, другие родственники, возможно, друзья, которые остались за Периметром. Их помощь ему будет важнее, чем мои попытки внести сумятицу в его устоявшуюся жизнь. Я же просто сделаю все, чтобы выполнить и перевыполнить взятый мною контракт, отправив этого парня туда, где ему самое место. В теплом доме среди любящих людей. А эти темные рабовладельцы… Не вызывали у меня теперь никаких положительных эмоций. Да, они дали мне нормальную еду. Да, стоило уйти их духовному лидеру и наставнику, как они сменили пластинку. Но было во всем этом что-то, что не позволяло мне полностью довериться этим людям. Как можно доверять тому, кто готов был жрать человечину? Бр-р-р. Пока буду находиться у них в гостях, не усну и все время буду держаться за рукоять пистолета. Для безопасности. И, вскоре, через сорок с небольшим минут неспешной ходьбы по лесу на горизонте забрезжила маленькая деревня. Между ней и лесом раскинулось крохотное пшеничное поле, отливающее на Солнце золотыми отблесками. А там, прямо за ним, виднелись срубленные из бревен избы, заборы и прочее. Тропинка к домам пролегала прямо через пшеницу, и я, пока мы продолжали идти, залюбовался красотой этих колосьев. Никогда бы не подумал, что кто-то сможет здесь что-то выращивать. — Столько крови с парнями пролили, чтобы вырастить хлеб, — внезапно останавливается Капитан, чтобы тихо бросить мне эту фразу через плечо. — Нас запрягали в плуги, заставляя вспахивать поле и после созревания на ручных жерновах молоть муку… — Так почему ты остался с теми, кто причинил тебе так много боли? — А куда мне податься? Одному здесь не выжить, особенно калеке вроде меня… Хватит, пойдем. На подходах к самой деревне нас уже встречала целая делегация. Вооруженные копьями, топорами и кривыми ножами мужчины. За ними прятались девушки и женщины, а между ног шастала любопытная детвора… Очень странно и дико видеть детей здесь, в Зоне, но кажется, что все они, как минимум, сыты. О довольстве такой жизнью даже думать не хочу. Из толпы навстречу ко мне выходит пожилая и сгорбленная женщина, опирающаяся на толстый и резной посох. К его верхушке тонкой веревкой, проходящей через глазницы и ноздри, привязан мужской череп. — Ты вернулся, — обращается она к моему сопровождающему. — И привел с собой того чужака. Испытанием будет… Она резко останавливается, во всю распахивая серые глаза, и всматривается в мое лицо. Делает один несмелый шаг, второй. — Ты… не чужак, — внезапно произносит она. — Ты нечто большее… — Что ты имеешь в виду? — Этот разговор не для ушей моего народа, Брат, — прошамкивает старуха, склоняя голову передо мной. — Приходи вечером к моей избе, как сделаешь все, что должен. И мы… поговорим обо всем. Ни Капитан, ни другие темные, судя по их ошарашенным лицам, так и не поняли, что же имела в виду эта старая женщина. А та, не обращая никакого внимания, развернулась, приподняла левую руку, под которую ее тут же подхватил молодой юноша, и направилась восвояси. Остальные же, простояв еще немного, последовали ее примеру, начав расходиться по своим делам. Все, кроме неуемных детей. — Дяденька Брат! — громко восклицает пятилетняя девочка, прильнувшая к моему колену. Широкая улыбка, белоснежные зубы и кожа цвета пепла. — Дяденька Брат, а вы к нам надолго? — Прости, племяшка, — легко треплю ее по волосам. — Но нет, скоро я вас покину. — Прямо как дедушка Велес? — спрашивает другой ребенок, стоявший чуть в стороне - мальчик лет восьми. Я… несколько опешил. Прошло много лет с тех пор, как я в принципе разговаривал о чем-то с детьми. — Вроде того, — отвечаю с улыбкой. — Вы простите меня, детишки, но мне нужно с дядей Капитаном пообщаться. Давайте поиграем во что-нибудь вечером? Или я могу рассказать вам несколько историй… Ответом мне послужил радостный рявк от всех детей, окруживших меня. Те были рады увидеть новое лицо, особенно, если этот кто-то готов поиграть и поговорить с ними. И пока те убегают прочь, перекрикиваясь и смеясь, у меня немного сжимается сердце от жалости. Страшно подумать, что с этими несчастными детьми сотворила Зона. Они… лишены очень многого. Медицины, школы, прочих детских радостей. Заточенные в этом ужасном, радиоактивном мире. Хотя… а кто я такой, чтобы судить об этом за них? Отгоняю от себя непрошеные мысли, тут же поворачиваясь к однорукому. Капитан стоял подобно столбу, не шевелясь и напряженно вглядываясь в меня. Осторожно вожу рукой у того перед глазами, пока тот не хмурится и не просит меня перестать. — Кто это был, и о чем она говорила? — спрашиваю у потеряшки. — Велесова невеста, — следует моментальный ответ. — Самая старшая из них. С самой младшей ты только что общался… А о чем она говорила может знать только она да сам Велес. Тот из всех Темных самый просвещенный в их религии. — И никаких догадок у тебя нет? — Именно. Я и сам очень удивился, — сталкер хмурит брови. — Выходит так, что по статусу среди них ты выше меня. Я всего лишь грешник, что едва встал на путь раскаяния, а ты некий “Брат” с большой буквы… Это все неспроста. — Без комментариев, — некоторые догадки имеются. Так ведь, Система? Но во всем разобраться мне предстоит позже. — Покажешь мне деревню? Деревня Темных, час с небольшим спустя. Из рассказов Капитана можно было сделать лишь один вывод - меня окружала еще с советских времен богом забытая деревня, на которую местные власти попросту плюнули. То ли не хотели вливать в нее средства, то ли, наоборот, не хотели тратиться на переселение местных. А может дело все в том, что сектантством жители этого недохутора занимались уже больше сорока, если не пятидесяти лет. Вопрос, почему их так и оставили здесь, остался без ответа. Но ясно одно - приход Зоны лег на благодатную почву. И задерживаться больше необходимого здесь… было чревато. Тронут ли они меня? Ну, после признания меня Братом, вряд ли. Но и на пользу мне такое общение точно не пойдет. Сама же деревня некогда была довольно большой - дворов на двести, но со временем количество жителей все уменьшалось и уменьшалось, пока не зависло на сегодняшней отметке. А остатки местных дураками не были - взяли и разобрали старые дома, рассудив, что нечего трогать природу, если есть уже давно неживое дерево. Вот так за сорок с небольшим лет после восемьдесят шестого года огромный населенный пункт превратился едва ли не в хутор на тридцать домов. И заброшенными оказались не только разобранные дома, но и пахотные земли, и прочее, и прочее. Живут же местные как при коммунизме - каждый старается для общего дела и получает ровно столько, сколько отдает коммуне. Хотя… я могу и ошибаться. Пещера находилась к юго-западу от деревни, практически рукой подать - всего лишь полчаса неспешного шага. И, к слову, удалось выяснить, кто и когда пойдет кормить зверя. Завтра утром, на восходе Солнца… и еда лежит уже подготовленная в доме кормильщика. Осталось только нарвать ядовитых растений, еще какой-нибудь пакости и подложить внутрь мяса. И дождаться, пока тварь поест… Тогда-то диверсия будет считаться выполненной. Но это уже дела ночные. Пытаться влезть в чужой дом при свете дня я не рискну. Помимо разговора со странной Велесовой бабкой и сбора отравы встал еще один вопрос. А как я буду сражаться с тварью в темной пещере? Фонарика у меня нет, мой остался в сумке. ПНВ так же отпадает - шлем слишком поврежден. Вот и выходит, что мне нужно что-то на замену. Достаточно яркое, но чтобы горело и без моего участия, валяясь где-то на полу. Ответ в голову пришел только один - измазанный в смоле факел. Гореть будет ярко, прямо полыхать, и прекрасно полежит на каменном полу. Осталось только понять, где мне взять смолу и как это совместить со скрытностью… Но ладно, это уже дело десятое. Лишь бы я смог нормально видеть и стрелять по этой хреновине, а там разберемся. — Слушай, — обращаюсь к Капитану. — А ты не знаешь, у кого-нибудь из местных хранится смола? Деревня Темных, ближе к вечеру. Когда большая часть моих приготовлений была готова, выяснилось, что каждый вечер у них проходят пляски у костра. Благо, что мне удалось затаиться и пропустить мимо себя небольшую группу людей, что настойчиво хотела меня пригласить на сие мероприятие. Уж извините, но это как-нибудь без меня. А дальше дело техники - пока Темные облюбовали полянку вдалеке от деревни, откуда разносились звуки нехитрой музыки и страшных песен, я решил пробраться в дом кормильщика и отравить мясо. Дом даже никто и не думал запирать, так что даже возиться не пришлось. Оказавшись внутри дома, решаю не осматриваться по сторонам, а просто сделать свое дело и тихо уйти. Заготовленная пища лежала на кухонном столе, завернутая в серую простынь со следами штопанья. Быстро разворачиваю узел, открывая вид на куски мяса с кровью и пропитавшийся мясными “соками” хлеб. Делаю аккуратные надрезы в мясе, куда и запихиваю собранные ягоды вороньего глаза, поганки и листья аконита. Сомневаюсь, что тварь умрет от моих махинаций, но она точно почувствует себя очень и очень плохо. Как только дело было сделано, покидаю дом и направляюсь к старухе. Та проживала в большом доме, что находился далеко от центра деревни, практически на самом отшибе жизни. Но оно и понятно, ей лет под семьдесят, если не больше. Куда ей пьянки, гулянки и деревенское веселье? Интересно только, как она к Велесу в невесты попала… Разброс у этого человека в избранницах очень большой, если вспомнить ту несчастную девочку. Единственная надежда, что замуж она выйдет только после достижения совершеннолетия. Иначе вопросов к их духовному лидеру у меня будет очень и очень много. В один небольшой прыжок оказываюсь на крыльце и громко стучусь в деревянную дверь, некогда выкрашенную в голубой цвет. Ответа за моим стуком не последовало, и, наверняка, мне стоило уйти и прийти в следующий раз. Но нет, даже если бабку придется разбудить - мне интересно узнать, что она имела в виду.. Дергаю за дверную ручку, и проход без проблем открывается. В доме старухи, как и кормильщика, царит полумрак. Солнце еще не полностью ушло за линию горизонта, а потому было единственным источником освещения. Бабка нашлась сидящей в небольшом кресле, стоящим в центре комнаты на старом и грязном ковре. Та, сложив руки вместе на бедрах, внимательно наблюдала за мной. Посох стоял рядом, оперевшись о подлокотник, из-за чего привязанный череп как вторая голова нависал над левым плечом Велесовой невесты. — Ты пришел, — констатирует она, как только я подхватываю один из табуретов и ставлю его напротив нее, присаживаясь. — Очень меткое замечание… — Не ершись, — легкая улыбка тронула ее уста, из-за чего ее морщинистое лицо стало напоминать лик доброй бабушки. Но я знаю, что это не правда. — Тебе очень повезло, что ты пришел сейчас, а не два года назад. — Потому что здесь был Велес? — вместо прямого ответа на мой вопрос, она кивает. — Он бы не смог принять правду, как это сделала я, — голос ее звучит сухо и твердо. — Велес слишком тверд и совсем не гибок. Это плохие качества для лидера… Он был бы разбит твоим появлением, и это привело бы к большой крови. Мой… жених считает, что не может божественная суть храниться в оковах плоти. То лишь удел греха. — Я совсем не понимаю, что ты хочешь мне сказать. — Ты… подобен нашей Матери. Той, что породило это место и чудеса, населяющие его. Вы с ней вышли из одного истока, — на миг она останавливается, чтобы перевести дыхание. — Но ты лишь слабый человек, что не способен влиять на мир вокруг, как это делает Матерь. В то время как она что-то более всеобъемлющее. — Ты хочешь сказать, что у меня и вашей Матери одно начало? — сердце гулко пропускает удар. Слышать что-то подобное… было сродни богохульству для верующего. Как я могу иметь общий исток с Ней? Стоп, Система ведь говорила, что именно я являюсь связующим звеном между ней и Зоной. Исток у Зоны один - ноосфера. Эксперименты О-Сознания, попытки влияния на реальность и… катастрофа, которая случилась в две тысячи шестом году. Значит ли это, что я каким-то образом, переместившись из своей реальности в эту, прошел через измененную ноосферу и подключился к ней? Это бы объяснило то, как работает Система. Чем больше я чем-то пользуюсь, тем больше адаптируюсь к знаниям и умениям, которые она может открыть мне. Система это буквально хранилище опыта всего человечества, адаптированное под ограничения моего разума и тела. Внезапное осознание затмило мой разум. — Да, — еще раз кивает старуха, на этот раз расплываясь в еще более широкой улыбке. — Вижу, ты и сам начал догадываться. А теперь… иди и делай то, что должен. Свой долг я выполнила… Брат.