Глава 138

Дача в черте города, несколько дней назад. Охотник медленно раскачивался в кресле-качалке, держа в руках какую-то современную книгу, купленную по случаю в торговом центре. Буквы сливались воедино, а смысл слов и предложений ускользал от него, и было совершенно неясно, о чем вообще это произведение. Старый сталкер захлопывает книжку, отставляя ее прочь и прикрывая глаза, чтобы немного отдохнуть. Жизнь “на гражданке” оказалась для него более непростой, чем он мог подумать. И нет, пока его в Зону не тянуло. Старик просто скучал о знакомых лицах, о знакомых и ставших родных местах, о Палаче… А здесь все было в новинку - приветливые лица людей, магазины, соседи, что так и норовят познакомиться с ним поближе. Особенно одна прелестная дама лет сорока с участка напротив, хе-хе. Лично Охотнику это льстило, но и с собой поделать он ничего не мог. Давящее чувство внутри, что отчаянно боролось с ветрами перемен, уходить пока не спешило. Внезапно зазвонил домашний телефон, находящийся в той же комнате, что и старый сталкер, но у прохода в другую комнату. Охотнику пришлось встать с насиженного и теплого местечка, чтобы успеть добраться до звонящей трубки. Мягкие тапочки шоркали по красному ковру, пока сталкер, наконец-то, не взял телефон. — Охотник? — в трубке раздался знакомый голос. — “Чтобы Сахаров и позвонил мне по телефону, чей номер я еще никому не успел назвать, должно случиться что-то очень необычное”, — быстрой пулей в голове проносится длинная мысль, но вслух сталкер произносит другое: — Добрый вечер, Андрей. Я же говорил тебе, что если что-то надо, то обращайся к моему ученику… — Я как раз по его поводу и звоню. Случилось ЧП, — Охотник явственно слышит, как ученый поджимает губы, собираясь с мыслями. — Он должен был полететь на вертушке до Кордона и выполнить там кое-какое дело… Но вертолет так и не приземлился на КПП. Ни Палача, ни связи с ним, ничего. Вот и звоню узнать, были ли у него какие-нибудь проблемы в Зоне? С военными там, может? — Только с одним, — нахмурив морщинистый лоб, отвечает Охотник, пока воспоминания калейдоскопом проносятся мимо. Гнев наполняет старое тело, разливаясь мощной волной. Если бы он только мог… Сам бы отправился на помощь. — Ученичок мой в группе Валерьяна состоял, а там, в общем, слушай, какое дело было… — Халецкий… — после услышанного Сахаров повторяет фамилию возможного виновника. — Он ведь теперь штабной офицер, поня-ятно. Взыграла кровь в жилах, стоило про одного из врагов своих услышать. А тебе, Охотник, спасибо. Будем выручать парня, если тот еще… — Живой он, — сразу отмахивается сталкер. — Не верю я, что мой ученик может так бесславно помереть. Знаешь что? Давай-ка ты по своим каналам пробьешь этого Халецкого, а я уже своих знакомых напрягу? Зажмем сукиного сына со всех сторон. — Добро. Штаб, спустя некоторое время после разговора стариков. Халецкий в раздражении ударил кулаком по столу, а после смел все, что там лежало, на пол. Красное от гнева лицо, вздувшиеся венки на лбу и шее и совершенно дикий взгляд. А кабинет… все теперь здесь смотрело на него словно с усмешкой, даже портрет президента! Так и выговаривая ему, мол, жил в дерьме, так нечего и вылезать было, майорик! Серьезные проблемы пришли оттуда, откуда увидеть их подполковник Халецкий никак не ожидал. Началось все с ненавязчивых вопросов, на которые опытный вояка не обратил никакого внимания. Ну интересно девчонкам молоденьким про Зону послушать, так почему бы и нет? Все интереснее, чем доклады читать и подписывать. А закончилось пристальным вниманием особистов, которые каким-то образом смогли выйти на трафик артефактов! И только благодаря своему старому другу, что занял положение чуть повыше, Халецкий узнал, что на него уже шьют дело. О продаже артефактов в особо крупных размерах, об убийствах, работорговле и… государственной измене. Жил подполковник последний понедельник. Дальше же он будет выживать на тюремной баланде, и от того все навязчивее была мысль взять этот чертов пистолет и нажать на курок. Чтобы не мучиться остаток дней. — Боевой я офицер или где? — тихо вопрошает севший голос в полной кабинетной тишине. Дача в черте города, за день до возвращения Палача. — Добрый вечер, Охотник. Что узнал? — звучит один-единственный вопрос, который старый сталкер и сам хотел задать. Но Сахаров его опередил. — Добрый. А Халецкий, гнида такая, реально во всем этом замешан, — отвечает мужчина, сжимая свободный кулак. — Попросил Брагина провести расследование… У-у, грехов как блох на собаке. И чем больше звание, тем больше наглости все это проворачивать… Представляешь, его поймали, когда тот попытался застрелиться! Ну уж нет, отсидит по полной за все свои грешки. — А мне удалось выяснить, что провернул это дело не он один, — после некоторого молчания в трубку произносит ученый. — В нашем штабе сидит крот, который сливает всю поступающую от нас информацию на сторону, нашим “коллегам”. А Палач успел и им насолить… Тот самый капитан, с которым я разговаривал, оказался ни много, ни мало - американским рейнджером в отставке, русского происхождения. Закупался за периметром, когда пришел “приказ”. — Что планируешь предпринять? — спрашивает Охотник, понимая, что ученые и правительства это уже не его весовая категория. Инициировать расследование по зарвавшемуся подполковнику - вот это да, в его силах. — Все упирается в наемника, которому мы ничего официально сделать не сможем. Только он знает, что случилось с нашим общим другом, — тяжко вздыхает Сахаров. — Но и оставить все это без ответа не могу. У Родригеза, знаешь ли, много промахов накопилось, которым я не давал хода - все верил в научную солидарность, что тот слишком молод, и потому его ошибки простительны. Нет. Уже как пару часов назад отправил, скажем так, ноту протеста одному из антизападников с высоким положением - если тот правильно разыграет карты, то Родригезу очень не поздоровится. Чернигов, улица Кирпоноса, тот же день. Прогуливаясь вдоль улицы, рейнджер насвистывал незамысловатую мелодию и прикидывал, на что он потратит деньги по возвращении в штаты. Работка, как и говорили его друзья по службе, не пыльная. Сидишь по большей части в бункере и лишь изредка мотаешься по разным, не особо сложным заказам. Зато платят очень и очень хорошо, за год такой работы хватит и дом новый купить, даже на машину что-то останется. Ноги приводят русского американца к зданию центральной городской библиотеки. Высокие окна, светло-желтая краска… А напротив большой двери стоит группа из трех мужчин в мешковатой и простенькой одежде, бурно обсуждающая какую-то книгу. Мазнув ленивым взглядом по ним, рейнджер останавливается, чтобы закурить. Признаться честно, все эти виды СНГ на него наводили жуткую тоску и жалость. И это его историческая Родина? Такая старость и страшность, что даже стыдно. — Пф, туда этим Советам и дорога, — злобливо хмыкает он и выдыхает облачко дыма, замечая, как та самая группа решает подойти к нему. — Чего надо? — Извините, уважаемый, но курить в общественных местах не положено, — с улыбкой отвечает мужчина восточной внешности с точно таким же акцентом. — Затушите сигаретку. — Шли бы вы… в библиотеку, — хмыкает американец, решая не портить себе настроение перепалкой. Он собирается пройти мимо них, как встает словно вкопанный от услышанного вопроса. — Ты куда сталкера дел, пиндосина? — вмиг растерял всю доброту восточный мужчина, начиная глядеть на рейнджера волком. Русский же американец… делает последний затяг, обводя проблемную компанию долгим взглядом. Выдыхает порцию табачного дыма и резким щелчком посылает дымящуюся сигарету в глаз одному из противников. Разворачивается на каблуках туфель и пригибается, чтобы стартануть в противоположную от них сторону, уже даже ставит ногу. Как в его копчик прилетает сильный пинок, из-за чего мужчина, не удержав равновесия, заваливается вперед, ударяясь лицом об асфальт. Две пары сильных рук тут же впиваются в его плечи, резко отрывая от земли. Попытки брыкаться не приводят ни к чему, кроме сильного удара в живот. И рейнджер заходится в сильном кашле и диким зверем осматривает своих пленителей. С виду самые обычные мужики, но… Если бы не это но! — Вы не знаете на кого нарвались, ублюдки, — выплевывает он сквозь кашель. — За мной… Сухая и жилистая ладонь внезапно ложится на его щеку, и тот дергается как от удара и замирает, пока стоявший перед ним человек внимательно осматривает лицо русского американца. — Ирак или Пакистан? — задумчиво произносит мужчина с восточным акцентом. — Вспо-омнил. Мы встречались с тобой во время северного конфликта. Наш отряд тогда наняли талибы… Ты, правда, тогда как самая распоследняя крыса рыдал и сдавал позиции своих, едва начался допрос. Если не хочешь повторения, гниль, быстро говори, где сталкер!? Лабораторный комплекс Янтарь, спустя полчаса. Ара: С капитаном разобрались. Палача скинули с вертолета в глубине леса на Кордоне. Дело гиблое. 16.08.2011, 17:29. Деревня новичков, утро следующий дня. К Сидоровичу я направлялся как школьник с двойкой в дневнике. Хоть ничего плохого и не сделал, но было как-то совестно, что из-за меня началась такая огромная буча. Быстро спускаюсь по лестнице, замечаю ошарашенное лицо Стаса и, коротко поздоровавшись с ним, скидываю в металлический шкаф револьвер. И, не задерживаясь, захожу внутрь торговой каморки. Подвал торговца претерпел немало изменений за время моего отсутствия. Местами обвисла проводка, а кое-где виднелись выщербины в стенах и на потолку. А некоторая часть ассортименте бесследно пропала с полок. Сам же торгаш понуро сидел, опершись щекой о сжатый кулак и смотрел в экран ноутбука, на котором шел какой-то фильм. Прямо перед ним стояла небольшая стопка, наполненная чем-то прозрачным, а сверху лежал кусочек галеты. Символичненько. — Лучше уходи, сталкер, — замогильным голосом отвечает он. — Я не в настроении. — А я даже подумать не мог, что ты так будешь обо мне горевать, — усмехаюсь, смотря как торговец вскидывается. — Палач!? Какого черта? — удивленно спрашивает тот, рывком поднимаясь. — Сукин ты сын! А ну иди сюда, я тебя обниму! Приходится и впрямь подойти близко, чтобы обнять торговца в ответ и похлопать его по спине. Приятно, черт возьми, что за меня так переживали! Спустя несколько мгновений Сидорович отходит на шаг назад, чтобы тут же включить чайник и подготовить пару кружек для чая со сладостями. — Что тут было, что тут было… — вздыхает старик, пока закипает вода. — Сначала война группировок, потом внеплановый, мать его, Выброс да какой силы! Даже тут тряхануло! — Постой, война? — цепляюсь к одному слову. — Какая война группировок? У кого с кем? — Да у Долга со Свободой… должна была быть, — криво усмехается Сидор. — Долг, значится, своих людей направил на Свалку, а Свобода проигнорировала такой выкрутас. Долгари же долго думать не стали, поняли, что это как-то с Армейскими складами связано, и отправили людей в Темную Долину - добивать врага. Но те дойти не успели - грянул Выброс. В итоге обе группировки обескровлены, но у зеленых дела вроде как получше. — А Валерьян? Его это как-то коснулось? — В прямом смысле - нет, — Сидор откидывается на спинке стула, дотягиваясь до чайника, и начинает разливать кипяток по стаканам. По прохладному подвалу разносится ароматный запах черного чая. — Не смог твой Отец людей в узде удержать. Вот свою группу - это да, это он могет. А коалиция… В общем, снялся он с частью людей под самый кабздец и ушел в сторону Ростка. Остальные же - даже говорить о них не хочу, самый главный конкурент за власть ушел, так те теперь между собой грызутся. Скоро, поди, появится новая банда взамен нескольких сталкерских групп. Слышал, некоторые, из тех что поприличнее, уже покинули их ряды. А остальные… делят предполагаемую прибыль с артефактных потоков — Но ты в накладе не останешься? — сюрпаю чаем. — Конечно, — по-доброму усмехается торговец. — Выход всегда найдется… Но что это мы только о других? Давай, рассказывай, как до ученых добрался, где побывал, что видел… И о вертолете не забудь. — Об этом уже вся Зона знает? — приподнимаю левую бровь, задавая риторический вопрос. Как будто могло быть по-другому. — А то ж! Деревня новичков, спустя пару часов. Проговорил с Сидором добрых несколько часов, рассказывая о собственных злоключениях и в Туманной чаще, и после нее. Тот , насколько я могу понять, был сильно озадачен внезапно появившимся на горизонте бесхозным оружием, которые может проплыть мимо него. Но, как сказал сам торговец, это уже его головная боль, как это дело реализовать. А я в награду, скромненько так, попросил новый ПДА с возможностью выхода в сталкерскую сеть. Конечно, по дружбе можно было и просто так рассказать, но лучше совместить приятное с полезным. Зато выяснил расклад про себя. Сахаров написал Охотнику, и два деятельных старика при помощи своих связей подняли на уши всю Зону и, по словам Сидоровича, не только. Шапки полетели даже в штабе, который отвечает за охрану ЧЗО. Как он сказал - накрыли сразу несколько преступных схем в особо крупных размерах. А ведь всего лишь-то и надо было пустить козла, то есть Халецкого, в огород. Начали раскручивать одного его, а тот по старой традиции заложил всех и вся, про кого только что знал. Где-то там же подсуетились чиновники, распаляя скандал еще сильнее. Продажная часть украинской армии оказалась для них лакомой кормушкой для поднятия рейтингов для будущих выборов. Больше всего, конечно, меня удивила новость, что бункер американской делегации будет полностью и бесповоротно свернут. Причем решение было принято не правительством Украины, а самими штатами. После красочного выступления одного чиновника, обнародовавшего материалы, вспыхнул большой скандал - там и хищения, и сексуальное насилие, и куча всего еще, из-за чего все фигуранты отправятся домой, чтобы предстать перед следствием и судом. Но дров в огонь, конечно, подкинула и антизападная фракция. Остальную политическую туфту было слушать не очень интересно. Получается, что Родригез сядет или, как минимум, потеряет работу - отвертется у него навряд ли выйдет. Попустительство было там настолько кошмарных размеров, что проще поверить в то, что доктор сам насиловал и грабил. А Халецкий уже облюбовывает нары, не факт что он доживет до выхода из тюрьмы - настолько большой срок ему светит по совокупности всех дел. Так что из тех, кому я смогу отомстить, остается только капитан… пилотов-то посадят следом за подполковником как часть его преступной группировки. Ну, ничего. Сведет нас дорожка кривая пристрелю как псину. А пока есть дела поважнее - нужно вскрыть ПДА, поменять модуль памяти и написать основным контактам, что все у меня хорошо. Лабораторный комплекс Янтарь, то же время. Сахаров мрачно сидел в собственном кресле, постарев сразу на несколько лет. Полностью прикипеть душой к парню он не успел, но… было видно, что мальчик хороший, вежливый… И такое свинство произошло. Не уберег он его, собственными руками в звериное логово отправил. И как ему Охотнику теперь писать? Прости, старый друг, не уберег твоего ученика - как мешок с картошкой выбросили с вертолета? Да и Марья… она еще ничего не знает. Сахаров попросил всех сотрудников избегать поднятия этой темы при ней. Та ведь точно сильно расстроится, если узнает, что ее герой так скоропостижно погиб. И впервые, еще со студенческих лет, ученому захотелось выкурить сигарету. Но на его коммуникатор внезапно пришло сообщение. Затем еще и еще. — Неймется им, — бурчит профессор, беря устройство в руки. Палач: Здравствуй, Андрей Дмитриевич! Прости, что сразу не написал - ПДА вышел из строя при приземлении. Я сейчас на Кордоне, жив, цел и выполнил задание. 18.08.2011, 11:38. Палач: Пожалуйста, свяжись с Душманом и попроси, чтобы его люди прибыли на Кордон. Я и мутанта убил, и сына-потеряшку нашел. 18.08.2011, 11:39. Палач: Жду! 18.08.2011, 11:39. Сахаров обалдел.