Глава 144

Не желая попадаться этим на глаза, разворачиваюсь и обхожу здание с другой стороны, спокойно направляясь на юг. Череда домов сменяет друг друга. Обшарпанные стены, начавшиеся разваливаться крыши и, в целом, большое запустение царило по всему этому селу. Правда, стоит отметить, что некоторые сталкеры действительно занимались своими домами. Один при мне даже укреплял дверь дополнительным слоем досок. Но вскоре выхожу к съезду из города, как меня внезапно останавливает молодой, но явно побитый жизнью сталкер. Потрепанный комбинезон был хорошо заштопан, а автомат в его руках отлично смазан - парень явно следит за своей экипировкой. — Стой, ты кто такой? Как в поселок попал? — спрашивает он, без особого энтузиазма тыкая в меня стволом. — Взял да и попал, с другой стороны, северной, — пожимаю плечами, наблюдая за гаммой красок и эмоций на лице охранника. Сероватое изначально оно стало наливаться багрово-красным цветом, на лбу забилась жилка. — Ур-роды! Черти поганые, чтоб их!... — он вскидывает на меня разъяренный взгляд, что-то прикидывает в уме и делает несколько глубоких вдохов и выдохов, приходя в спокойствие. Хоть его лицо все еще и оставалось красным. — Прости, сталкер. Наши внутренние проблемы тебя не касаются, можешь идти. — А что случилось-то? — Тебе это так интересно? — он вскидывает правую бровь, через которую проходила еле заметная светлая полоска шрама. — Ну, посплетничать я люблю, — в очередной раз пожимаю плечами. Не говорить же прямо, что информацию собираю обо всем, что здесь, на Левом Берегу, творится? — Ха-а, ладно. Слушай. Проблема в том, что сталкеров, я имею в виду, таких как ты или я в этом селе мало - всего десяток человек, включая нашего командира, — начинает он с ленцой и неохотой, но под конец начинает распаляться. — Раньше больше было, но кто-то во время Выброса сгинул, кто-то просто ушел… Получилось так, что база есть, а охранять ее практически некому. Пришлось Некрозу этих, мать их за ногу, забулдыг брать. До сих пор в голове не укладывается, как они вообще до сюда дошли! — Да повезло им, — стоит отметить, что если прикидывать по карте, то этот поселок находится на одном уровне с Агропромом и Свалкой… При толике удачи и какой-никакой сноровке, добраться сюда сможет любой. Да и мутантов по дороге сюда я вообще не встретил никаких, кроме того карася. — Вот и мы все так думаем, — вздыхает охранник. — И жалеем, что так получилось. Одно хорошо, эти алкаши, как проспиртуются полностью и деньги все потратят, с радостью за работу берутся. Истребляют мутантов в окрестностях. Ха, удивлен поди? Дак из них каждый второй бывший промысловый охотник с Большой земли. Так что с зверьем управляться умеют несмотря на пристрастие к бутылке. Но исполнительность… — Понятно, — вздыхаю вместе со сталкером. — Крепись, брат-сталкер, что я еще могу сказать? Лучше, конечно, вам бы с Некрозом и остальной кодлой сняться и пойти куда-нибудь в другое место. Тем более, что и Выброс недавно был, и артефактов должно быть везде жопой жуй. — Ха-ха, — коротко смеется мой собеседник. — Да если бы! Некр все никак с силами собраться не может, то одно надо подготовить, то второе. А как второе готово, то первое уже или растащили, или испортилось… Ладно, ты иди-иди. Не буду тебя задерживать, спасибо за разговор. Удачной дороги! — И тебе, — мы обмениваемся коротким рукопожатием, и я наконец-то выхожу из этого села дураков. Картинка, скажем так, не радостная. Первое же сталкерское поселение на поверку оказалось притоном забулдыг с обслуживающим персоналом. Одни добывают деньги, чтобы заплатить алкашам за работу, а вторые добывают алкоголь, чтобы алкашам его продавать. В плюсе все, кроме первых. Даже интересно, это Зона их так хранит от проблем? Потому что народец здесь какой-то слишком уж аморфный, не деятельный. Хах, буду потом всем анекдоты рассказывать про менталитет левобережного сталкера. Стоит, значит, выпивший под завязку левобережный сталкер на карачках и мутными глазами перед собой смотрит. А тут бац, и белочка к нему приходит. И говорит: — Вот и я пришел… Завязывал бы ты, сталкер, с водкой. — Так вот ты, какая, “белка”, а почему тогда пришел? — на что белка грустно отвечает: — Так хотя бы потому, что я кровосос… Хм-м, не так уж и дурно, но экспромт мог быть и получше. Будет мне чем заняться на досуге, напишу собственный сборник анекдотов! Шучу, конечно, не настолько я юморной. Тем временем, село насквозь левобережных сталкеров осталось далеко позади, а дорога вновь вывела меня к быстро текущей Припяти. Дневные солнечные блики сменились на вечерние, и мне пора бы уже искать место для ночлега. Возвращаться обратно не хотелось совсем - компания для ночевки там дрянная. Пырнут еще ночью… С мутантами мне будет поспокойнее. Сворачиваю с дороги прямиком в лес и быстро начинаю собирать валежник. Сооружу какой-нибудь простенький шалашик на ночь, разведу костер, поем и сразу же лягу спать. Палатку, увы, с собой не взял, а потому, как дурак, буду обходиться подручными средствами. К сожалению, хоть кровь моя восстановилась в почти полном объеме, но слабость все еще преследовала меня отголоском того происшествия. А потому даже при всем желании позволить себе взять больше скарба я не мог. Как только валежника собралось достаточно, принимаюсь за поиски подходящего дерева, подле которого можно разбить лагерь. И такое находится вполне скоро - раскидистая ель, чьи сочные и полные иголок ветви практически стелились над землей. Хм-м, а тут даже ничего и делать почти не надо. Так, сверху всякой всячины накидать, для лучшей защиты от дождя, и можно устраиваться. Где-то в лесу, часом позднее. Содержимое котелка во всю бурлило, разнося аромат горячей тушенки на окрестную сотню метров. Хорошо, ха-ха, одно - мутанты меня не тронут. Достаю из рюкзака ложку, и только после этого снимаю посудину с огня - ставя ее на импровизированный стол, чью роль исполняет пень с неровными следами от топора. Таких пеньков, к слову, в этом лесу было даже как-то с избытком. Но как-то плевать, чем остальные люди тут занимаются. Хочет какой-то сталкер здесь свою избушку поставить, пусть ставит. Но моя тихая идиллия не продлилась долго - как только котелок наполовину опустел, позади меня послышались чье-то тяжелое дыхание и звук грузных шагов, которые сразу же пропадают. Выхватываю револьвер, резко оборачиваясь, и вижу нечто странное. Уродливый горбун в плаще прижимается к стволу дерева - зеленоватая кожа, потекшие черты лица… передо мной точно мутант. И стоит он так тихо, смотрит на меня внимательными и цепкими глазенками, словно не понимая, что со мной делать. — Ты ведь за едой сюда пришел? — спрашиваю у него. — Помогите, — тихо отвечает он, активно мотая головой. — Тушняк! — Сделаешь для меня кое-что в обмен на тушняк? — в ответ на мой вопрос тот закивал еще сильнее, выходя из-за дерева и приближаясь. — Тогда снимай свой плащ, будем фотографироваться… А дальше началось веселье. Мутант оказался гораздо выше меня, на целую голову - горбился он только для жалости. А его левая рука, спрятанная под плащом, была едва ли не длиннее, чем сам мутант. Очень гибкая и жилистая, а ее пальцы были увенчаны толстыми и острыми когтями. Уверен, удар подобной лапой подобен удару хлыстом. Под конец пятиминутной фотосессии я настолько вошел в кураж, что даже сделал фотографию в стиле “братков”, которые приобнимают одной рукой друг-друга. Вот Марья удивится… Как только излом был сфотографирован со всех сторон и ракурсов, даю ему пару банок тушенки и отправляю дальше с миром гулять по лесу. — Тушняк! — сказав это вместо спасибо, тот быстро накидывает на себя старый плащ и скрывается в лесу. А я же возвращаюсь к начавшей остывать тушенке. Частично задание, данное мне девушкой-ученым, выполнено. Хм-м, найти бы здесь какую-нибудь кровососовку, чтобы и там фотосессию устроить. Только если я и там такой прикол проверну, то Марья меня точно не поймет… Уж не могут люди мирно с кровососами сосуществовать, не могут. К сожалению. Левый Берег, несколько дней спустя. Дорога выдалась трудной и грустной. Ничего интересного не происходило, аномалий было минимум, а каких-то архианомалий я не встречал и вовсе, так что даже поиском артефактов мне не было заняться. Изредка включаемый детектор просто пищал, показывая на экране, что ни черта в ближайших метрах от меня ничегошеньки нет. Вот и вышло так, что я просто грустно шел вперед. Изредка встречаемые заброшенные деревеньки я по настоятельному совету от Василька пропускал. Хоть и было мне скучно, но лезть в пасть неведомой херне я не горел желанием. Дорога сменялась то старыми полями, где когда-то выращивали пшеницу, то густыми лесами, в которых проживали мутанты… преимущественно собаки и кабаны. Сфотографировал их так, для вида, в естественной среде обитания. — Пу-пу-пу, — тихо произношу я, идя по проселочной дороге. — Скорее бы уже до Медведя добраться и оформиться… — Бабах! — неподалеку от меня раздается слитный выстрел дуплетом из двустволки. Окружающий меня лес на одно мгновение поразило безмолвие, которое тут же сменилось на карканье воронов и курлыканье прочих птиц, взметнувшихся от страшного звука в небо. Ну, хоть у кого-то здесь есть веселье. Чуть покрепче берусь за автомат, схожу с дороги в сторону деревьев и продолжаю путь, но уже медленнее. Теперь бдительность надо усилить… Но опасения оказались напрасными - стрелявшим оказался охотник, который на самодельных санях тащил труп кровососа с оторванной выстрелом головой. Тот вальяжно, несмотря на то, что был привязан к своему транспорту, раскинулся на древесине, всячески цепляясь руками, ногами и когтями за всякое, то и дело вываливаясь с саней. Веревка не помогала вообще. — Приветствую доблестных охотников, — громко здороваюсь с мужиком. Тот, все еще запихивая тело кровососа обратно и не оборачиваясь ко мне, отвечает: — И тебе здарова, сталкер. Фух, — кое-как со своей ношей он справился. — Просто так по лесам гуляешь, али как? Охотником оказался черноволосый и бородатый мужчина лет сорока. Широкое лицо, толстые щеки, и глубоко посаженные карие глаза смотрели на меня очень цепко. Одет он был просто - в смесь зари и чего-то самодельного, явно мужик дорабатывал костюмчик для себя. Высокий, широкоплечий и мощный, за спиной виднелся ствол вертикального ТОЗа. — Держу путь на юг, — отвечаю, подходя ближе. — Не против парой словечек обменяться? Сам я не из здешних мест, так что интересуюсь всем. — А, — взмахивает он рукой. — Чего бы и не поговорить, раз такая пьянка? Так откуда ты, говоришь, пришел? — С того берега Припяти. — Поня-ятно. И как там Ивановка? Живет и здравствует? — даже не заинтересовавшись Правым Берегом, тот спрашивает про деревню алкашей. — Скорее пьет и доживает. Не интересовался личными делами у них, — кратко отвечаю, сразу переходя к сути. — Не расскажешь мне, как лучше будет пройти на юг? — Как-как… Ножками, сталкер, — мужик оскаливается. — Шучу. В десятке километров отсюда Опачичи раскинулись, а там главным сидит Отец Сергий, глава… религиозной диаспоры. — Василек рассказал мне о сектантах. Честно, не хочу с этими никаких дел иметь. Не переношу на дух таких верунов… — киваю я, тут же нарываясь на яростный взгляд. Кажется, где-то я ошибся. — Сектанты? Веруны!? — его лицо багровеет, а кучерявая борода и волосы на голове словно встают дыбом. Костяшки сжатых кулаков опасно белеют… — Да что ты и этот неверный пёс можете знать о нас, а!? — Так, успокойся, — в примирительном жесте поднимаю перед собой ладони. — Я не хотел оскорбить твои взгляды, давай мы просто миром разойдемся, ладно? — Миром? — чуть приглушенно добавляет он. — Я и так согласился мирно поговорить с тобой, еретик… А ты взял и оскорбил всю мою семью, окрестил богопротивными сектантами… Время замедляет свой ход, как и мир теряет красочность, и вижу, как тот медленно тянется за двустволкой, висящей у него за спиной. Как жаль, что автомат я так же закинул за спину для разговора. К сожалению для этого охотника моя рука куда быстрее, чем он. Хватаюсь за рукоять револьвера, вытаскиваю его из кобуры и моментально нацеливаюсь на лоб сектанта. Громкий выстрел практически оглушает меня, и охотник, резко откинув голову назад, заваливается наземь. Интересный факт, но под воздействием артефакта я вообще не ощущаю ни отдачи, ни последствий от нее. Мысленно отменяю воздействие чудо-камня, отреагировавшего на угрозу. Мужик упал прямо на кровососа, перед которым стоял. Смотреть на его залитое и развороченное от выстрела лицо не стал, а просто принялся его обыскивать. Какая-нибудь записная книженция или ПДА… Все это может оказаться полезным. Но, увы, коммуникатор был девственно чистым, а никаких прочих записей у него так же не было. Ха-а… — Это что, получается, я теперь враг секты? — озвучиваю непрошенную мысль вслух. — Если они узнают, конечно, что случилось. А так… Считай, сосыч, что за тебя я отомстил. В одном из российских городов, в это же время. Мирослава сидела на скрипучей кровати из времен Советского Союза и, поджав колени поближе к груди, тихонько плакала. Горько, практически навзрыд, но бесшумно… Чтобы дочь не услышала и не стала ни о чем переживать. Такова уж материнская доля, скрывать боль и слезы ради благополучия ребенка. На девушку давило все - и смерть родителей, случившаяся несколько лет назад, и уход парня-мудака, пропажа брата и руководитель, который распускает руки прямо на работе, детский сад и, самое страшное, маленькая Юленька. После выдавшихся очень сложными родов, Мирослава не смогла толком оправиться, как ей пришлось выходить на работу, чтобы просто свести концы с концами. Иногда ей помогал брат, но чаще приносил не меньше проблем, чем маленький ребенок… Над которым она стояла ночами с зажатой в посиневших руках подушкой. Ей было до одури страшно и плохо. Но она смогла, перетерпела, выдержала! Юленька пошла в детский сад, сама Мирослава смогла устроить в продуктовый магазин кассиром, жизнь постепенно налаживалась… Но внезапно пропал ее непутевый брат, а вместе с тем на работе начались сплошные проблемы. А эти поборы в детском саду!? Девушка медленно и верно вновь впадала в отчаяние, из которого едва смогла выбраться. И тут тишину квартиры, нарушаемой лишь тихой работой телевизора в соседней комнате, прорезал мерзкий дверной звонок. Один раз, второй, третий… Кто-то настойчиво стоял за порогом ее убежища и названивал. — Мама, мама! — маленькая Юля - светловолосый ребенок в стареньком и выцветшем розовом платьице, ворвалась в комнату матери. Запнулась о собственную ножку, упав на пол, и, едва не расплакавшись, произнесла: — Там в дверь звонят… — Горе ты мое, — на ходу вытирая собственные слезы, Мирослава подхватывает дочь и покрепче прижимает ее к себе, всматриваясь в ее черты. Маленький курносый носик, голубые глазки и маленькая родовая родинка под левым глазом. — Пойдем смотреть, кто к нам пришел? — Пойдем! — веско заявил ребенок, тут же забыв и о падении, и о слезах, вжимаясь в теплые материнские объятия. Выйдя из комнаты, Мирослава оказывается в обветшалом коридоре их съемной квартиры и тут же проследовала к двери, за которой внезапный визитер продолжал названивать. Она заглядывает в глазок и видит там взрослого мужчину восточной внешности в деловом костюме. А его взгляд, который она смогла уловить через слой стекла, не сулил ничего хорошего ни ей, ни дочери. Сильно испугавшись, та обращается к нему через дверь: — Кто вы? Уходите, у меня маленький ребенок! — надежда на то, что страшный мужчина последует ее словам. — Я вызову полицию! — Успокойтесь, Мирослава, — раздается оттуда голос с акцентом. — Я от вашего брата, Георгия Александровича. — От Гии? — спрашивает она через дверь. — И что ему надо от нас!? Сбежал, оставив меня совсем одну, а тут внезапно вспомнил? Уходите! — Плохой дядя, плохой! — не выдержав, маленькая Юля громко заплакала. — Послушайте! Па… Гия, попросил доставить вам письмо и, — последнее было добавлено гораздо тише: — Некоторую сумму наличных денег… Если вы не откроете мне, я просто оставлю все это под вашей дверью. Квартира Мирославы, позднее. Она так и не смогла понять, почему конкретно открыла дверь тому мужчине. То ли из-за брата-оболтуса, которого она уже не чаяла увидеть, то ли из-за слов о деньгах, в которых так сильно нуждалась их семья. Но вот, на столе перед ней лежит нераспечатанный конверт, вообще никак не оформленный и три пачки тысячных купюр - в каждой по тридцать банкнот. Мужчина же, лишь улыбнувшись и взлохматив голову Юли, скрылся за дверью так тихо и быстро, словно его никогда и не было. Девочка сразу же была отправлена в собственную комнату досматривать идущие по телевизору мультики. А сама Мирослава с “посылкой” пошла на кухню, во всем разбираться. Вытащив одну из купюр, девушка принялась внимательно ее рассматривать, но никаких признаков фальшивки не было, а уж она-то, как кассир, прекрасно в этом разбиралась. Приходилось пару раз расплачиваться из-за остроумных покупателей из собственного кармана… Затем она все же решилась открыть письмо. И первым, что она вытащила, была фотография. На ней был изображен ее собственный брат, такой взрослый, серьезный и вообще не похожий на себя прежнего. В компании красивой и улыбчивой девушки он стоял посреди какой-то лаборатории, приобнимая ту за плечи. Так аккуратно и нежно, как не делал так никогда с ней. На задней стороне фотографии его почерком было выведено: “Лабораторный комплекс Янтарь”. — Куда же тебя занесло… — тихо прошептала она, доставая из письма распечатанный на принтере листок. “Привет, Мирослава. Мне очень многое стоит тебе рассказать, но это пока подождет. Сперва я хочу извиниться за то, что бросил тебя. Мне не стоило так поступать и оставлять свою единственную сестру наедине со всеми этими трудностями. Прости. Я поступил очень эгоистично по отношению к тебе и Юле. Что же касается меня… то, если кратко, я устроился на очень прибыльную работу, где меня уважают и ценят. Все хорошо. К сожалению, контракт не позволяет приехать к тебе сразу, но зимой я точно побываю у вас с Юлькой в гостях. Если не прогонишь, конечно. К письму прилагаю деньги. Это единственное, чем я могу помочь тебе сейчас. В следующем месяце пришлю еще столько же, поэтому не экономь. Порадуй и себя, и Юлю. Люблю и целую, твой брат. P.s. подготовь к следующему визиту Ары письмо, мне будет очень интересно почитать о том, как у вас дела. P.p.s. ниже приложу номер одного моего очень хорошего знакомого - если будут проблемы, позвони ему, а тот уже сможет связаться со мной.” На печатные листы упала слезинка, а за ней еще и еще…