Глава 152

Новосибирск, неделей ранее. Но позвонить сразу, как хотела, Мирослава не смогла - не хватило баланса на телефоне, а пополнить его было пока нечем. Тратить целую тысячу девушке было слишком жалко - бедное мышление все еще было живо в ней, хоть и таяло как апрельский снег. А потом появилась одна большая проблема… Родственники, а точнее - старшая двоюродная сестра со своей дочерью, решившей поступать в Новосибирск. Они появились прямо на пороге и практически силой втолкнули себя в съемную квартиру, выселив саму Юлю в комнату матери. Уж очень хотела сестричка посмотреть телевизор сама, да и как та сказала: “вредно давать детям смотреть телевизор, они после этого убивать начинают!”. Юлечка сильно обиделась и горько плакала на плечах у матери, у которой разрывалось сердце и слезы невольно накрапывали на бледные, впалые щеки. Постоять за себя Мирослава никогда не умела, и ситуация стала только хуже, когда брат бесследно пропал, оставив их с родственниками один на один. Раньше Гия сам выпроваживал таких гостей, практически выпинывая их с матерками из дома. Но… стоило всем узнать, что он куда-то делся, все разом побежали пользоваться Мирой, не способной дать отпор. Приютить на пару дней? Конечно. Ой, а можно остаться на подольше? Естественно. А денег на дорогу дашь, а то мы все ны рынке потратили? Какие вопросы… Точно, деньги! Вспомнив о самом важном, что было в этом доме после ее любимой дочери, Мирослава побежала одеваться сама и одевать дочь для выхода на улицу. Пообещав купить той самую большую порцию мороженого, какую они только смогут найти, Мира смогла угомонить детские слезы и с улыбкой расцеловала ее мокрые щечки. Девочка заливисто смеялась, нелепо отбиваясь от матери. Сама же мать думала о том, как можно быстрее уйти из дома, чтобы все деньги, имеющиеся у нее положить на счет. Если они, эти гиены, увидят, что у нее есть чуть больше, чем ничего, то сразу же насядут с “дай в долг”. А то и украдут. По крайней мере, Мира бы не удивилась такому исходу. Итак, оставив родственников в квартире одних, Мира с деньгами в лифчике - надежнее места девушка представить себе не могла, и дочерью, чью маленькую ладошку она нежно сжимала, отправилась на улицу в поисках отделения ближайшего банка и мороженого. Куда уж без него? Новосибирск, спустя несколько дней. На этот раз визит родственников не продлился долго, да и уезжали они очень недовольными. Отвечали на отвали и корчили такие рожи, что Мире становилось настолько смешно, что она несколько раз была на грани того, чтобы рассмеяться им в лица. Короли жизни даже подумать не могли о том, как плохо их встретят. Вместо того, чтобы готовить дома, девушка ежедневно водила дочь в кафе, покупала выпечку в пекарне и просто наслаждалась жизнью сама. Так что все бытовые вопросы легли на самих родственников, чего стерпеть они не могли и быстро нашли какой-то другой вариант жилья, решив “не стеснять молодую мамочку с дочерью”. Видимо рассчитывали, что та бросится извиняться перед ними, но… этого не случилось. А между корнями одного дерева был зарыт очередной топор войны. Так что когда ей позвонила тетя и начала матом крыть Мирославу за то, какая она тварь, шлюха и прочее, прочее и прочее - та попросту выключила телефон. Хоть ее брата и не было рядом, чтобы защитить их с дочерью от нападок, он все же смог дать ей кое-что очень важное - уверенность в себе и завтрашнем дне. Начав чуточку ценить себя и вздохнув спокойнее, та поняла, что жизнь у них с дочерью не такая уж и плохая. Впервые за долгое время она смогла спокойно выспаться и искренне порадоваться наступившему утру. Отведя дочь в садик, та наконец-то решилась - пора утрясти последние вопросы касательно ее брата. Зашла в ближайший от садика продуктовый магазин, нашла там терминал для пополнения баланса и в приемник отправилась сразу несколько сотен рублей. Как долго продлится разговор она не знала, да и по какому тарифу это будет считаться… И поскорее поспешила домой, чтобы занять удобное положение, взять тетрадь, ручку и все-все внимательно записать. Дача Охотника, то же время. Старый сталкер занимался любимым делом - проверял ружье, подаренное ему сыном много лет назад. Хоть оно теперь вряд ли выстрелит еще раз когда-нибудь, бросать оружие на произвол судьбы Охотник не хотел. Ему было искренне жаль, что он не смог оставить его Палачу. Он попросту не смог расстаться с одной из последних частичек, связывающих его с сыном. Да и как-то связывать ученика по рукам и ногам в плане оружия старику не хотелось. Не лежала у того душа к дробовикам, и все тут! Внезапно, прорезая тишину дома, зазвонил телефон. Памятуя о недавнем, старик поспешил скорее взять трубку, но, к своему удивлению, услышал там молодой девичий голос. — Э-эм, здравствуйте? — произносит неуверенно девушка, слышатся небольшие помехи. — Я звоню от Чернова Георгия Александровича… — А-а, — сразу же улыбается Охотник. — Так вы сестра Па… Ой, прошу прощения, Георгия! Очень рад вас слышать, очень! Он как раз недавно предупреждал о вас. Неужели что-то случилось или закончились деньги? — Нет-нет, все хорошо! — сразу же отзывается девичий голос в трубке. — Я просто хочу поговорить о брате. Вы не могли бы рассказать мне о том, как у него дела? Все ли хорошо? Просто его письмо было таким коротким и я… я переживаю… — Бросьте, Мирослава! — сразу же пытается успокоить ее старый сталкер. — Дела у него идут просто отлично! И переживать насчет вашего брата совершенно пустое дело. Насколько я его знаю, обидеть его мало кто сможет… А насчет рассказа - боюсь, наша беседа выйдет слишком долгой, а цены на связь нынче очень большие… Если вы не против, я мог бы приехать к вам на этих выходных и о многом поведать. — Ой, знаете, только за! — голос в трубке звучит улыбчивым. — А как вы с Украины так быстро до Новосибирска доберетесь? — На этот счет не переживайте, я не так уж далеко живу. Похоже, на эти выходные у него появились вполне определенные планы. Что там Палач говорил о сестре? У нее, как он помнил, есть дочь. Надо будет заглянуть в какой-нибудь магазин с игрушками по дороге. Да и овощей было бы неплохо с мясом каким-нибудь привезти - знал он одного мужичка, который свою скотину держит на соседней улице. Ух, раз уж Палача откормить не смог - хоть на его родственниках отыграется! Опачичи, наше время. К селу сектантов подбирался очень осторожно, стараясь держаться тени придорожных деревьев. Делать слишком большой крюк не хотелось, это займет гораздо больше времени, да и вездесущие аномалии могли в этом помешать. Поэтому и решил, что лучше тихонько подкрадусь, посмотрю что и как, да и пройду по самой кромке. Но пока увидеть мне ничего не удалось - за время моего отсутствия поселок словно вымер еще один раз, тишина стала более мрачной, тягостной - зловещей одним словом. А прямо над крышами летало воронье, оглашая округу недовольным карканьем. Заинтересовавшись увиденным, приближаюсь максимально сильно и удивленно распахиваю глаза - никакой охраны на входе не было. Неужто сектанты встали и ушли с насиженного гнезда? М-м, может тут что-то завалялось интересного… Начинаю медленно продвигаться вглубь поселения, то и дело оглядываясь по сторонам. Ни единой живой души, не считая налетевшего сюда воронья. Правда, были множественные следы сапогов, кедов и даже парочки туфлей - похоже, помимо мужиков Отец Сергий притащил сюда и женщин. Даже немного интересно, они были полноправными членами этой религиозный общины или Сергий так компенсировал свои сексуальные комплексы? Могу только надеяться на первое, потому что второго не пожелаешь никому. Чем дальше я шел, тем сильнее меня настораживал этот поселок - раскрытые двери некоторых домов со скрипом покачивались на ветру, а кое-где можно было увидеть следы запекшейся на солнце крови. Как будто кто-то здесь учинил расправу. Но над кем? Надеюсь, после моего ухода они не поймали никакого случайного путника, чтобы запытать его. Но ответ на мой вопрос пришел внезапно, словно удар под дых. Я крался тихо и медленно, осторожно переступая по грязной и пыльной дороге между домами, пока не вышел к чему-то наподобие небольшого сквера. Здесь я уже был, когда пытался найти тот самый клуб на окраине. Но если раньше это был просто заросший парк, который давно не видывал заботливой руки садовника, то сейчас это место стало олицетворением кошмаров. Трупы, множество трупов… и пирующее им воронье. Теперь становится понятным, почему часть воронов летает сверху, недовольно каркая - их не подпускают к пиршеству, буквально забивая и заклевывая наглецов, решивших потревожить тех, кто прилетел первее. На небольшой площади, прямо внутри небольшого фонтана свалены избитые, изрубленные и застреленные тела сектантов. Кто-то облачен в сталкерских комбинезон, а кто-то в самую обычную гражданскую одежду. Они уже начали разлагаться, и я невольно тянусь, чтобы включить СЗД - вдыхать этот гнилостно-сладкий железистый запах было выше моих сил. Я был на грани того, чтобы выблевать содержимое собственного желудка. Страшно не было - было противно и мерзко. И как будто безумным людям этого было мало… некоторые из трупов были подвешены на сучьях деревьев, расположенных в этом сквере. Снизу и сверху, все было завалено трупами. И счета им не было конца… Был, частично. На самом деле я быстро посчитал повешенных. Их было двадцать семь, из которых всего трое женщин. И пара знакомых мне охранников. В отличие от сваленных тел внизу эти были не пострадавшие - их никто не бил и, судя по всему, не принуждал. На лицах висельников вопреки всему, включая здравый смысл, красовались ужасные улыбки. Ужасные тем, что люди были довольны своей участью. Догадаться, что здесь произошло, было несложно. Ну, или я ошибаюсь. Религиозной самоубийство… как же это мерзко и противно. Проповедник секты настолько промыл людям головы, что те были готовы уйти следом за ним. А тех, кто был не согласен - убили и сбросили в зловонный фонтан, словно и не люди это вовсе, а так, самый обычный мусор. Сломать и выбросить. Трагедия, свидетелем которой я оказался несколько дней назад, была гораздо глубже, чем можно было представить. И в мозгу засвербела одна непрошенная мысль - если бы тогда оставил контролера в живых, то и не было бы этих смертей. Но… я гоню ее от себя подальше, зная, что поступил тогда абсолютно правильно. Виноват здесь только один человек, и его тела среди всех этих трупов нет. От идеи полазить в округе и пособирать полезное пришлось отказаться. Настроение было испорчено настолько сильно, что готов был пойти на все, лишь бы поскорее убраться из этого поселка. Хоть я и знал, что не виноват и поступил тогда правильно, почему-то на душе было горько. Ивановка, бар, спустя несколько дней. — Здарова честным бродягам! — восклицает Василек при виде меня, зашедшего в его обитель. При взгляде на бармена становится понятно, что тот явно был чем-то обеспокоен в последние дни и плохо спал. Но видеть меня он все-таки рад. В самом баре все было по-старому, как и до моего ухода отсюда, только вот людей стало поменьше. Подхожу поближе к бармену, протягиваю ему ладонь для рукопожатия и стискиваю ее. Обменявшись приветствиями, решаю спросить, что же такого у него приключилось. — Да… — отмахивается он от меня, бледнея. — Даже вспоминать не хочу, бр-р… Но я расскажу тебе, выговориться хочется, а некому! Ушлепки эти сектантские не придумали ничего лучше, чем самовыпил устроить! А тех, из их братии кто этого не хотел, забивали чем могли. Кто-то стрелял, кто-то так, с камнем за другими бегал. Тьфу! Пострадало несколько обычных сталкеров, которые намеревались в их общину вступить… Такой кошмар. — В Опачичах ситуация ещё хуже, — вздыхаю я, пока перед глазами калейдоскопом проносятся воспоминания о мертвецах. — Как раз оттуда… Так что примерно представляю, что у вас тут произошло. — Кто-нибудь выжил? — тут же спрашивает он, подаваясь вперед и опираясь локтями о столешницу. — Не знаю, — пожимаю плечами. — Я таких не видел. Кстати, а бар-то твой почему пуст? Кажется, в такое время сталкеры наоборот должны больше на водку налегать. — Один из этих поехавших прямо тут устроил это… представление, — мрачно произносит сталкер. — С того времени никто и не хочет захаживать ко мне. А кто бы захотел сидеть там, где сектант расправился сначала с двумя сталкерами, перерезав им глотки, а потом и с собой покончил, а? И плевать всем, что я тут все дочиста вымыл! — Понятно… — тихо отвечаю ему. — Могу только посочувствовать. Ладно, Василек, бывай. Рад, что ты цел. — Ты тоже не останешься? — спрашивает бармен, сводя вместе брови. — Увы, до моего бункера тут рукой подать, хочу быть к наступлению темноты на месте, — слегка улыбаюсь. — Как-нибудь в другой раз точно посидим вместе. Бывай! Но он ничего не отвечает, и я покидаю его бар под нагнетающую тишину. Мне и в самом деле лучше не задерживаться. Лабораторный комплекс Янтарь, ближе к вечеру. Когда на горизонте показался мой родимый и любимый бункер, я едва ли не побежал, чтобы поскорее оказаться внутри. Мне о стольком хотелось рассказать Сахарову и Марье, и еще о большем умолчать - о некоторых вещах им знать вообще необязательно. Но возникло небольшое препятствие там, где его нельзя было ожидать. Меня остановила новая охрана, роль которой стали выполнять долговцы. — Стоять! — громко и четко произносит один из сталкеров в тяжелом черно-красном комбинезоне. Остальная часть охраны вскидывает автоматы, готовясь начать огонь. Как все серьезно. — Ты кто такой, сталкер? Но я же не пальцем деланный, у меня теперь есть целый пропуск! А потому молча тянусь в нагрудной карман, откуда выуживаю заветную пластиковую карту и протягиваю ее долговцу. Тот включает налобный фонарь и внимательно вчитывается в текст. Затем вновь переводит взгляд на меня, не возвращая карточку назад. — Прошу снять шлем, Георгий Александрович, чтобы убедиться в вашей личности, — уже вежливее требует он. — Из-за недавнего случая было принято решение усилить меры безопасности. — Это из-за того нападения бандитов? — послушно стаскиваю с себя гермошлем, тут же вешая его на пояс. — Бандитов? А-а, которое до нас было, — совсем по-доброму произносит он, возвращая мне пропуск. — Нет, сразу после этого случился еще один инцидент - часть бывшей охраны воспользовалась своими пропусками, чтобы зайти внутрь лагеря… Повезло, что майор Красильников был снаружи в этот момент и вовремя отдал приказ о захвате. — И на что они только надеялись… — Мы и сами не знаем, — пожимает плечами долговец. — Добро пожаловать домой, Георгий Александрович! — Спасибо, — хлопаю его по плечу, проходя внутрь. Остается только радоваться, что охраной ученых теперь занимаются настоящие профессионалы. Но все еще странно, что этого не делают военные. Надо будет как-нибудь спросить об этом у Сахарова, а пока… надо отчитаться о выполнении задания. Лабораторный комплекс Янтарь, бункер, то же время. Сахаров сидел в собственном кабинете и пил чай с печеньем, разговаривая с Марьей. Девушка увлеченно рассказывала о том, что прочитала в одной из своих книг, а ученый всячески поддерживал, хоть иногда и не понимал до конца о чем идет речь. Порой такие разговоры были гораздо ценнее для него, чем многое другое в его жизни. Только на старости лет он начал понимать, насколько бывают ценными связи, что образуются между людьми. Что ни говори, а дочь своего друга он любил как собственную и старался всегда и во всем ее поддерживать. — Кстати, дядя Андрей, а когда Гия вернется? — спрашивает у него на мгновение замолчавшая девушка. — Эта его командировка уже на три недели затянулась. — Григорий Павлович написал, что Георгий уже несколько дней как ушел, — незатейливо отвечает ученый, постукивая подушечкой указательного пальца о столешницу. — Скорее всего, придет завтра. Сейчас уже довольно поздно и… В кабинет постучали, а из-за двери раздался знакомый голос того самого человека, которого они только обсуждали. — Андрей Дмитриевич, вы не спите? — еле слышно спрашивает Палач, и Марья тут же подрывается с места, чтобы открыть тому дверь и крепко его обнять. — Хей, поосторожнее, а то раздавишь меня! Сталкер с улыбкой приобнимает девушку в ответ и взъерошивает ее непослушные волосы. Та, запунцовев, отходит на несколько шагов назад, присаживаясь обратно, и Георгий наконец-то здоровается с самим ученым, устраиваясь поудобнее на стуле напротив девушки. Сразу же залезает в сумку, откуда достает розовый фотоаппарат и небольшой кулончик выполненный из белой кости на серебряной цепочке. — Вот, держи, — протягивает он Марье. — Фотки, как и обещал, и небольшой подарок от меня в знак нашей дружбы. Девушка с лучезарной улыбкой принимает их, откладывая фотик в сторону и тут же надевает на шею кулон. Подскакивает и через пару мгновений оказывается возле большого ростового зеркала, любуясь подаренным украшением. — Спасибо большое, он очень красивый! — Марья подлетает к Георгию и тут же клюет его губами в щетинистую щеку, даря тому легкий поцелуй. — И я пойду, а то мне надо еще фотографии выгрузить на компьютер. Спасибо тебе еще раз, ты меня очень выручил. И была такова. — Ну, рассказывай, как стажировка прошла? — наклонившись вперед и облокотившись о стол, спрашивает Сахаров, не скрывая своей широкой улыбки. — Ужасно, Андрей Дмитриевич, это был сущий кошмар.