Глава 161

— Воронин отправил меня сюда за тем, чтобы я выследил некоего Варяга, — проговариваю я, пока капитан Самойлов хмурит лицо. — Варяг… — повторяет он за мной, вспоминая. Затем быстро кивает. — Да, был здесь такой сталкер. Прежде, чем мы успели что-то сделать, тот моментально скрылся в густой чаще. А дальше соваться… Он молча качает головой, и я его понимаю. Когда по некогда подконтрольной территории начинают расхаживать мутанты и бесстрашные фанатики, то меньше всего хочется углубляться внутрь без мощной огневой поддержки. Капитан резко поднимается с дивана, подходит столу и хватает оттуда ПДА, затем включает карту и показывает ее мне, тыкая пальцем вглубь какой-то чащобы. — Вот здесь Варяг, — говорит он. — Здесь? — переспрашиваю у него. — Отсюда до этого места всего часа полтора-два пути… — Три-четыре, — поправляет меня долговец. — Мутанты, аномалии… Последнее пристанище этот сталкер выбрал из худших. — Последнее? Он умер? — Угу, — кивает Самойлов. — Голову оторвали и насадили на пику, а куда делось его тело - ни я, ни мои люди не знаем. И узнавать как-то не хотели, как увидели эти бледные и облепленные мухами лица с гримасами страха, боли и ужаса, так сразу и сбежали оттуда. Я хоть и борюсь с Зоной, но такая чертовщина явно не для моего автомата предназначена. И, я не знаю, зачем командованию и тебе сдался этот Варяг, но… лучше бы тебе, сталкер, бросить эту затею. Целее будешь. — Увы, — развожу руками. — Бросить ее не могу… Значит, отсюда надо будет пройти на восток, там развернуться на юг и… Угу, запомнил. Завтра схожу в те края, посмотрю своими глазами, что и как там. — Тогда желаю побольше удачи, — вздыхает капитан. — Ну, сейчас мы все вопросы утрясли? — Пока да. — Ха-ха, сталкер, — ухмыляется долговец, убирая ПДА в нагрудной карман. — Ну, ладно, раз пока мы всё обсудили… Я бы хотел спуститься к своим людям и посидеть у костра, если ты не возражаешь. — Прошу прощения, что отнял время, — проговариваю я, тут же залезая в сумку. Так-так, что тут можно такого отдать, чтоб не жалко было… На глаза попадается плитка шоколада. Откуда она у меня? М-м, точно, Лариса дала перед отправкой. Ну, сгодится. — Вот, порадуй себя и своих бойцов. — О-о, да я шоколада уже больше года не видел! — долговец радуется как ребенок, принимая из моих рук плитку. — Спасибо, сталкер, удружил! Он радостно хлопает меня по спине и первым же спускается по лестнице, его громкие и торопливые шаги были слышны даже из комнаты. Как и возглас “Смотрите, что у меня есть!”. Ну, хоть по дольке-две каждый, но получит. А мне пока надо переговорить с Лесником, шкурный интерес… Пока за спиной веселятся долговцы и сталкеры, подолгу рассасывающие во рту шоколадные дольки, я захожу в комнату старика. Густая седая борода свисает клочковатой мочалкой с лица, дед её давным давно не расчесывал. А сам он одет вообще не по-сталкерски. Какая-то зеленая и замызганная телогрейка, под ней рубашка и тельняшка, на ногах светлые штаны и длинные кирзовые сапоги. На коленях покоится старая, но хорошо начищенная винтовка Мосина, а старые и чуть подрагивающие пальцы ее владельца поглаживают деревянный корпус оружия. — Случайным гостем ко мне забрел, али как, охотник? — спрашивает он, не поднимая глаз. А это, надо сказать, уровень. Смог заметить меня, хотя смотрел вообще в другую сторону. — Али как, Лесник, — отвечаю ему взглядом ища место, куда можно присесть. — Пришел переговорить с тобой по… ряду вопросов. — Разговор это хорошо, — вздыхает он. — Я тут хоть и среди сталкеров нахожусь, а чувство такое, словно посреди горящих головешек сижу. Шум есть, а слов нет. Да и какое может быть дело к старику у таких, как они? — Я такой же, а дело к тебе есть, — улыбаюсь, стягивая с себя гермошлем. — Везде есть исключение. — Ты не они, парень, — качает он головой. — Не сталкер. И отметин Зоны на тебе никаких нет, странно… Обычно ведь как бывает? Сталкер это мародер, гнусный вор, расхищающий пепелища. И те, кто сидят вон там, у костерка, именно такие. Забрать, присвоить, украсть! Вот каков их разговор, и за него они получают отметины. У кого крупнее, у кого мельче, но они есть всегда. А ты… ты словно всегда берёшь своё. Странный ты человек, надо сказать… — Я понимаю, откуда это идет, — еще одна улыбка. Общее начало с Зоной дает мне большой картбланш во многих отношениях… — Но спасибо за интересный взгляд… Мне нужна твоя помощь, Лесник. — И чем жалкий старик может помочь такому, как ты, парень? — старик кривит губы и грустно улыбается, поднимания на меня потухший взгляд. — Эти серые ублюдки лишили меня дома, лишили всего! Я… просто разбитый человек, доживающий последние годы… — Но Шраму ты помог, — приходится встать со стула, стоящего напротив, подойти поближе и положить руку на стариковское плечо. Слегка сжать и встряхнуть. — И не надо хоронить себя раньше времени. Ты еще вон какой! А дом это дело наживное, сколько ты домов за всю свою великую жизнь поменял, а? То-то же. Так что прекращай самобичевание. — Может ты и прав, — вздыхает старик. — Только вот сил на всё это у меня больше нет… С чем тебе помощь нужна? — Люди пропали, — говорю я. — В пространственном пузыре, много времени назад. Связи с ними никакой нет, и… — Нет, — резко качает головой Лесник. — Компас тут не поможет. Ты же за ним пришел, да? Так слушай. Компас может вывести из пузыря, да. Пространство в такой аномалии загибается как баранка - куда ни пойди, придешь в самое начало, если не выполнишь определенную последовательность шагов, которую как раз может подсказать Компас. Но для этого нужны координаты самого пузыря. Потому что артефакт работает только внутри самой аномалии! Если ты не знаешь где находится этот самый пузырь и не имеешь связи с людьми внутри него, чтобы они могли тебе координаты передать, то… дело, парень, гиблое. — Скажем так, я знаю одного человека, который может владеть информацией о расположении этого пузыря, — произношу я. — И завтра я ее заполучу. — Ха-ха, — саркастически смеется Лесник, растягивая тонкие искусанные губы в ухмылке. — Не-ет, парень, не сработает оно так! Аномалии, ведь, что делают после Выброса? Какие-то остаются на месте, какие-то передвигаются, какие-то образуются… а какие-то разрушаются. Даже если этот твой человек действительно знает расположение аномалии, причем точное, а не “где-то вон там”, то шансов, что она осталась на месте… — Очень мало, — заканчиваю предложение за него. — Понятно… И как только я сам раньше не сообразил, что пузыри тоже могут перемещаться… А что будет с людьми внутри такой аномалии, если она разрушится? — А кто ж его, парень, знает? — мужчина пожимает плечами. М-да… Задание оказалось со звёздочкой и очень большим подвохом. Да, есть человек, который владеет какой-то информацией о группе Таченко. И, допустим, довольно-таки красноречивой, раз Воронин в неё так уверовал. Но я совсем не учел того факта, что аномалии передвигаются во время Выбросов. Чем пузыри хуже других аномалий? И, самое главное, сколько их прошло с того момента, как Варяг вообще хоть что-то узнал? Как минимум один. А то ведь может быть и два, и три… Тяжко. — Задумался? — вырывает меня из размышлений голос Лесника. — Есть такое, — соглашаюсь с легкой улыбкой на губах. — Теперь моя задача, м-м, становится гораздо труднее. — Когда задачи легкие это не задачи, — произносит старик. — Я могу тебе помочь с этим. — Как это? — Есть у меня старинный друг, правда, мы с ним уже несколько месяцев не связывались… Картографом его зовут, рисует самые подробные карты Зоны! Куда там этой, хе, цифровой технике до его работ, — говорит Лесник. — И попасть к нему можно с той стороны реки… Но для этого нужен ключ и инструкция к нему. И то, и то у меня имеется. Уж он-то сможет указать тебе путь к пузырю, а Компас, чтоб людей вывести и себя не погубить, я тебе дам. Только выполни для меня одно одолжение, парень. — Какое, Лесник? — Изведи тех паскуд, что раскурочили мой дом, — грозно произносит старик, поднимаясь на ноги и обхватывая мои плечи своими ладонями. — Убей этих ублюдков и принеси мне их шевроны в качестве доказательства! — Ты обратился по адресу. Рыжий лес, утро следующего дня. Вплотную подхожу к закрытым створкам решетчатых ворот, врезанных в кирпичный забор, и отворяю их. Те срабатывают как сигнализация - громким, противным и протяжным скрипом оглашают всю округу. Сталкеры, выбравшиеся кто из “будки”, кто из палатки, только крутят пальцем на мои действия. Ну, что ж поделать. Картограф Картографом, а инфу с Варяга вытащить я всё одно должен. Да и шевроны монолитовские поснимать надо… Лес встречает меня плотной пеленой тумана, стелющейся по самой земле, и вездесущей красной листвой на всех деревьях. Над головой каркают вороны и стрекочут насекомые, а где-то вдалеке завывает ветер и лают собаки. Зона живет своей жизнью несмотря ни на что. Держа в голове вчерашний подсмотренный маршрут, иду прямо на восток по пробегающей мимо растительности тропинке. Неподалеку мерцают аномалии, а повсюду то и дело можно увидеть следы сапог и лап мутантов. А каждые пройденные несколько десятков метров я останавливаюсь, чтобы прислушаться к окружающей обстановке. Но по большей части это было лишней предосторожностью - закрепиться в этой части леса монолитовцы пока не смогли, мутанты и для них представляют большую опасность. А значит, мне переживать пока что не о чем… Так думалось мне, пока я не набрел на парочку фанатиков, забравшихся уж слишком глубоко в лес. Сначала услышал агрессивное кошачье мяуканье, затем раздались громкие, разрывающие лесную атмосферу, звуки выстрелов, и я устремился в ту сторону. Пробежав через несколько деревьев и выпрыгнув из кустов, тут же вскидываю автомат и очередью прошиваю двух стоящих спиной ко мне монолитовцев. Один падает грузным мешком, а второй успевает даже повернуться в мою сторону. Приподнимаюсь с колена и замечаю, как один из них, еще живой, дрожащей рукой тянется к кобуре с пистолетом, пока с его губ сходит кровавая пена. Серые глаза смотрят на меня с безразличием, но явной готовностью убить даже ценой собственной жизни. Обрываю его мучения выстрелом в голову. Затем принимаюсь обыскивать их и срезать шевроны… Уловом мне служат два заблокированных коммуникатора, пара гранат и немного припасов, больше ничего полезного лично для меня у них нет. Вооружены парни были самыми простыми, но неприхотливыми калашами. Лениво провожу взглядом по округе, замечая, наконец, на кого они охотились - на покрытой осенним багрянцем полянке лежал застреленный кот-баюн. Почему же он не усыпил их своей способностью? Неужели зомбификация от О-Сознание защищает остатки разума от пси-воздействия мутантов? Впрочем, ладно. Жаль, конечно, что котик пострадал, но… Тут раздается громкое и жалобное мяуканье. А из-под изувеченного тела на свет вылезает пищащий котенок. На глазках собираются капельки влаги, а крошечное существо плачет и кричит на всю округу, ища глазами родителями. Оборачивается к трупу и начинает орать еще громче, лбом тыкаясь в серовато-черную шерстку, в какой-то момент начиная лапками топтать остывающее тело взрослого кота. Моё сердце не выдерживает такой картины. Его же попросту убьют другие мутанты, или монолитовцы завершат уже начатое. Осторожно подхожу к малышу и подхватываю его. Тот испуганно шипит, царапает крохотными коготочками кожу комбинезона, но ничего не может поделать. А я… как последний дурак снимаю гермошлем, тут же падающий на землю и приближаю малыша к собственному лицу. Тот затихает, всматриваясь в меня своими пронзительными желтыми глазами. Дымчатая шерсть, на ушках небольшие кисточки. В какой-то момент малыш начинает мурчать и протягивать лапки ко мне. — Не против, значит, со мной пойти, а? — улыбаюсь я, поглаживая ребятёнка по спине. — Обещаю любить тебя, кормить и дарить ласку. Ну и плохих людей ты, конечно, будешь жра… Это мы потом, ха-ха, обсудим! Решаю пока повременить с выбором имени для малыша, кладу его себе на плечо, но котенок спрыгивает и мчит к своей… убитой семье. Тыкается мордочку в морду взрослого кота, протяжно плачет и, развернувшись, устремляется ко мне. Теперь он спокойно устраивается на моем плече, цепляясь коготками за ткань комбинезона. Я же подхватываю гермошлем и разворачиваюсь на юг. Туда, где нашел свой покой Варяг. Заимка в лесу, спустя полтора часа. Котёнок все это время смешно попискивал, пока мы добирались до нужного места и то и дело пытался потереться о мое лицо или вылизать его шершавым языком. Мне же, чтобы было легче следить за ребенком, пришлось идти без шлема. Пока у меня имеется запас антирадов, такую глупость могу себе позволить. Хах, и мигом я забыл и про Варяга, и про Таченко… Кот мне куда интересней Долговцев и их проблем, но раз уж взялся, дело надо завершить до конца. — А ты мне в этом поможешь, да? — с улыбкой треплю малыша по мохнатой голове. Тот смешно пищит в ответ, видно, пока разговаривать он не научился. Стоп, а как я вообще буду учить его баюнским способностям? Проблемы только растут… Но хоть кормить мне его есть чем, всякой живности в Зоне проживает хоть отбавляй. А у ученых вполне можно будет заказать какой-нибудь ветеринарный корм в обмен на пару исследований… В том случае, если моего ребенка никто не обидит! Нужным же местом оказывается старая и давно почерневшая охотничья избушка в Рыжем лесу. Даже удивительно, что кто-то вообще тут смог построиться, всё-таки места здесь заповедные… Дом невысокий и неказистый, уже начавший крениться в правую сторону, пара оконных рам пустовали без стекол, а внутренняя часть дома была погружена в полумрак. Рядом же, как и было сказано Самойловым, на пиках из палок красовалось с десяток оторванных человеческих голов. И если в Зоне таких любителей не двое, то я точно знаю, в чьё логово пришел. А значит… значит, надо заварить кофе! Заодно и котика покормлю консервой. Решаю отойти немного в сторону, подальше от смотрящих на меня высохшими глазами бошек, и расчищаю небольшое местечко для будущего костра. Убираю траву, нахожу несколько крупных камней, тройку подходящих палок и сооружаю неплохое такое кострище с висящим над хворостом котелком. Туда заливаю воду из фляги, спасибо долговцам, что поделились припасами, и высыпаю пакетик растворимой амброзии. Размешиваю и лишь затем поджигаю огонь. Котенок же все это время радостно носится рядом, словно еще совсем недавно это не у него в жизни произошло горе. Впрочем, оно и к лучшему такая реакция. Меньше будет страдать. И пока малыш играется со шнурками на моих берцах, я выбираю куриную консерву из сумки и вскрываю её. Ножом дополнительно измельчаю куски и только после этого ставлю ее перед ребёнком. Тот, конечно, крупнее обычного кота, но по сравнению со своим родителем еще совсем крошечный. Я даже не знаю, сколько ему. Месяц? Полтора? Надеюсь, что питаться подобной едой он сможет. Но, кажется, мои опасения были напрасными. Почувствовав запах едва теплой куриной жижки и самой курятины, котёнок с остервенением набросился на банку, начиная громко чавкать и с урчанием поглощать пищу. Один накормлен, второй будет скоро напоен и, надеюсь, он помнит, куда подевал тела своих жертв или хотя бы их ПДА… Вскоре котелок закипает, а по всей небольшой полянке перед охотничьей избушкой разносится приятный аромат кофе вперемешку с молоком. Я осторожно снимаю котелок с огня и тушу костер. Надеюсь, он скоро придет.