Омак. Мирослава и Охотник

Новосибирск, дом Мирославы. Мирослава с интересом наблюдала за сидящим за одним столом с ней мужчиной, который и ей, и её брату годится в отцы. Как вообще могла свести судьба вместе таких разных людей? Умудренный годами мужчина и её брат-оболтус, который… Девушка только вздохнула, когда мысли вновь переключились на брата. Его помощь для неё стала неоценимой, но безмолвно принимать её, даже не пытаясь разобраться, она не могла. Он её семья, и она докопается до правды! — Э-м, — не зная, как начать разговор, протягивает девушка, пока мужчина перед ней отпивает немного чая из своей кружки. — А как вас зовут? Только сейчас дошло, что раньше не спросила… Вы уж извините. — Всё в порядке, милая, — с улыбкой отвечает мужчина. — Возможно, это покажется ребячеством, но… называйте меня Охотником. Моё прозвище так прижилось ко мне, что на старое имя я не реагирую от слова совсем. И, кажется, у вас ко мне очень много вопросов, так? — Д-да, — заикнувшись от неожиданности, произносит Мирослава. Охотник? Какой ещё к чёрту Охотник? — Большое спасибо вам за всё, что вы, э-э, принесли… Но зачем? Кем вы приходитесь моему брату? Как вы вообще с ним познакомились? — Ох, дурья башка, — сокрушенно качает головой Охотник. — Я не хотел причинить вам с дочерью неудобств, просто… вашему брату я обязан жизнью. Причём неоднократно. Вот и хотел порадовать вас домашними продуктами. Что же до истории знакомства, то… Как много вы знаете о том, кем стал Па… Георгий? — Знаю только то, что он сотрудник одной из ведущих лабораторий Украины, это все известные мне подробности, — говорит девушка, вспоминая то, что смогла нарыть в интернете про этот комплекс Янтарь. Информации, кроме имён и должностей, было не так уж и много. Понять, чем именно занимается лаборатория было сложно, но её ведущий профессор некто Сахаров А.Д. имел немалое количество наград. — Но как он вообще смог устроиться туда? У него же ни образования, ничего! — Что вы знаете о Зоне? — вместо ответов Охотник задает ей ещё один вопрос, и, видимо заметив то, как она напряглась всем телом, усмехается. — Нет-нет, я говорю не про тюрьму, а про Чернобыльскую Зону Отчуждения. — Ту самую, где сталкеры, опасные мутанты, аномалии и радиация? — припоминает сюжет одной из новостных программ Мирослава. — Кажется, про это говорили по новостям не так давно, к двадцатипятилетию катастрофы на ЧАЭС… Но как это свя… Вы хотите сказать, что мой брат стал сталкером!? — Именно так, — вздыхает Охотник. — Ещё каким… Однажды на крыльце моего дома появился, можно сказать, неоперившийся птенец. Маленький и слабый, но он смог сильно мне помочь. После этого я взял его в ученики… То же место, спустя час. Голова у Миры шла кругом от всей той информации, что вывалил на неё этот Охотник. Гия сталкер? В это поверить она могла с легкостью, тот всегда отличался авантюристкой жилкой и прочими качествами, но… чтобы тот стал хорошим сталкером, помогающим другим людям? Чтобы он выбился в люди и стал сотрудничать с размещённой в Зоне лабораторией? Ещё пару недель назад она бы попросту в это не поверила, но сейчас, после всего Мира не знала, что ей чувствовать. С одной стороны облегчение, что брат наконец-то смог найти себя и то дело, которым он хочет заниматься. Но дело это очень и очень опасное, а лишиться Гии ещё раз, но уже навсегда… она точно не готова. — А я могу как-то попасть к нему? — напряженно спрашивает Мирослава, сжимая низ мятой футболки. — На машине там или каким-нибудь другим транспортом? — Увы, — качает головой старый сталкер. — Без документов попасть туда не выйдет никак. Да и ни к чему это. Насколько знаю, Георгий вернётся в Россию с наступлением холодов. Осталось подождать не так уж и долго. — Но как? — спрашивает она с легкими нотками отчаяния в голосе. — Как мне дожидаться, зная, что ему там грозит опасность? А если что-то случится? Я… я не могу… — Зря я рассказал, — в унисон с ней печально произносит Охотник. Желая приоткрыть завесу тайны, тот рассказал о своём ученике лишь немногое. Артефакты, изредка мутанты… и никаких убийств людей, которыми так прославился Палач. Но и этого было достаточно, чтобы беспокойное сердце сестры заволновалось. — Мамочка! — на кухню влетает маленькая девочка, вихрем проносясь через всю комнату и запрыгивая на колени к матери. — Почему ты плачешь? Дядя тебя обидел? — Нет-нет, моя хорошая, — ласково улыбается Мира дочери, проводя ладонью по шелковистым волосам. — Всё хорошо, просто дядя рассказал мне о дяде Гии. — Плохой дядя Гия! — восклицает малышка, надувая пухлые щёчки. Мира же хмурит брови. — Не называй своего дядю плохим, Юленька, — хватая ребёнка за надутые щеки, произносит Мирослава. — Он заставляет тебя плакать! — восклицает Юля, но тут на её макушку опускается сильная и теплая ладонь Охотника. — Дети, Мирослава, зачастую видят гораздо больше, чем думают родители, — произносит он с улыбкой, трепля малышку по голове. Та смешно куксит мордочку, слезает с коленей Миры и показывает мужчине язык, после чего убегает обратно в комнату. — Как бы мы, родители, не хотели скрыть наши слёзы и ссоры от них, они всё видят и понимают… — Если бы не те деньги, что брат прислал мне, — вздыхает Мира, решая приоткрыть свою душу перед этим человеком. — Не думаю, что… была бы ещё жива. Кап. Первая слезинка упала на бёдра, укрытые тканью штанов. А сама девушка вновь перенеслась в то безнадёжно черное время, когда мрак окутал её с ног до головы. Проблемы на работе, с учёбой, с дочерью, с братом и… с жизнью. В тот самый момент, когда она чувствовала всепоглощающее одиночество, когда ей оставалось всего чуть-чуть до края пропасти, на пороге её дома появился странный мужчина и передал деньги от брата. Лишь тогда она смогла вздохнуть капельку свободнее, шаг за шагом выбираясь из поглотившей её пучины. И, наконец-то, задышать гораздо спокойнее, чем было до этого момента. Но слёзы её капали, не переставая, пока на её ладонь, лежащую на дряхлом столе, не легла рука Охотника. Тот её легонько сжал и улыбнулся, когда Мирослава посмотрела на него. — Не стоит, — произносит он. — Ты, как и твой брат, очень сильный человек. Самое страшное уже позади, ты смогла пройти через всё это. А сейчас у тебя есть Георгий, который станет надёжным тылом. Твоя дочь, которая растёт настоящей красавицей. Ну и я помогу, куда уж без этого. Мира хотела было улыбнуться и поблагодарить его за тёплые слова, которые смогли хоть немного снять напряжение, как раздалась трель дверного звонка. Один раз, второй, третий… Очень настойчиво. Пришлось встать и извиниться перед мужчиной, отправляясь в коридор, чтобы посмотреть, кого там принесло на порог квартиры. Но выглянув в дверной глазок, та обомлела. В подъезде, прямо напротив двери, стояла её собственная тётка, приходящаяся Юлечке двоюродной бабкой, причём крайне рассерженная. Пухлое лицо налито алой краской, ноздри гневно раздуваются, а по лбу стекают капельки пота. — Эм, здравствуйте? — Мирослава открывает дверь и здоровается с тёткой, что было большой ошибкой. Крупная, аж в три раза шире самой девушки, женщина гневно поджимает губы и отпихивает её в сторону, заходя в квартиру. — Эй, что вы… — Ты-ы! — выдыхает она. — Устроила тут бордель! Мне только что звонила твоя соседка, ты представляешь, как мне краснеть пришлось перед женщиной?! Да как ты посмела вообще сюда мужиков водить?! — Что вы себе позволяете, женщина? — вмешивается во внезапно образовавшуюся ссору Охотник. — Успокойтесь! — Ах ты, старый кобель! Молодых девок захотелось, а? Старый дед! — припечатывает тётка и, не разуваясь и не обращая внимания на Миру со сталкером, проходит в комнату Юли. — Пойдём, Юлечка! Заберу тебя от этой прохиндейки… — Ма-ама-а! — истошно закричала девочка, когда в её комнату залетела злая фурия и схватила её за маленькую детскую ручку, оставляя на той лиловые синяки. — Не хочу, пусти! Ты плохая! — Поглядите-ка! — громко вопит тётка. — Ты уже ребёнка против родни настроила, тварь! Такую же проститутку из неё вырастить хочешь!? Ребёнок тут один, голодный, холодный, а она там со стариками отжигает! Ну хоть спасибо! Оделась перед тем, как дверь открыть, у-у! Позорница! Был бы жив твой отец или брат… — Был бы тут её брат, карга старая, — вспыхивает Охотник, пока на его лбу разбухают вены. — И ты, и твоя соседка бежали бы без оглядки с обмоченными портками! А ну, тварь, пшла отсюда! Пшла, я сказал! — Ты на меня посмел пасть свою плешивую открыть!? Да я тебя… — тётка мигом вылетает из комнаты, чтобы начать настоящие разборки. Но старый сталкер был не лыком шить, видал тварей и пострашнее, чем старая свинья, несущаяся на него во весь опор. И прикуривать он им давал знатно. Что с оружием, что без. Проклятущая старость, но его сил хватит, чтобы преподать этой женщине урок! Только она замахивается на него, как тот резко бьёт раскрытой ладонью ей по лбу. Не слабо, но и не сильно. Достаточно, чтобы посадить её на задницу, заставив ошарашенно смотреть перед собой. — Слышь ты, корова, — Охотник присаживается перед ней на корточки и понижает голос, чтобы не пугать маленькую девочку, прячущуюся за матерью со слезами на глазах. — Если ты сейчас же не свалишь отсюда, я тебя порешу. Возьму и зарежу, поняла? Прямо тут, и никто тебе не поможет. А теперь встала и пошла вон, пока моё… предупреждение не стало реальностью. Тётка с побелевшим лицом едва ли не ползёт в сторону двери, пока кое-как не поднимается и не выбегает прочь. Как бы ей не хотелось продолжить скандалить, но кое-что она понять смогла. Этот мужчина… он бы точно её зарезал, если бы она осталась чуть на подольше. Но! Она этого просто так не оставит, подаст заявление в полицию, в органы опеки и заберёт девочку к себе. Нечего ей набираться от матери криминального поведения! А пособия… пособия будут приятным бонусом. То же место, спустя некоторое время. Мирослава стояла посреди кухни и укачивала едва заснувшую малышку у себя на руках. Юлечка очень сильно испугалась и распереживалась, стоило только увидеть взбешенную тётку. У самой же Миры голова шла кругом. Какая-то её соседка пожаловалась тётке, хотя могла подойти к ней самой и спокойно поговорить? Боже, казалось, что проблемы начали постепенно решаться, как появились новые… Охотник же в это время сидел на стуле с напряженным выражением лица, немного покачиваясь вперёд-назад. Если бы не он, Мира точно не знала бы, что ей делать. — Спасибо вам за помощь, — тихо, совсем еле слышно произносит она. — Если бы не вы… — Да брось ты, — отмахивается он, поднимаясь. — Ха-а… Знаю, это прозвучит странно, но переезжайте с дочерью ко мне. Оставаться тут и дальше попросту опасно, я видел глаза той женщины - она просто так не отступится, не из того она теста. Да и соседи… Не думаю, что проживание здесь пойдёт вам с Юлей на пользу. А у меня и дом свой, и участок. Ездить в город далековато, правда, но с этой проблемой мы что-нибудь придумаем. — Неудобно как-то, — тут же тушуется Мира. — Неудобно на потолке спать, — отвечает Охотник. — И жить здесь. Подумай сама, Мира, а если тётка ещё раз вернётся, и меня не будет рядом? А если она придёт не одна? Да и слухи наверняка уже пошли по подъезду, а то и по дому и всему кварталу. Приятно тебе будет слышать, как бабки за спиной шепчутся о твоей, кхм, непорядочности? А если до Юлечки это дойдёт, а? Подумала, как будешь объясняться перед ней? Ну и, на крайний случай, если ты заведёшь себе мужчину… Как думаешь, приятно вам обоим будет слышать, что он твой очередной клиент? Не-ет, Мира, так дело не пойдёт! Да мне Палач голову оторвёт, если узнает, что я тут тебя оставил одну! — Палач? — зацепившись за это слово, переспрашивает Мира. — Кто это? — Ой-ёй, — только и произносит Охотник, мысленно шлёпая ладонью по своему лицу. Но отступать он точно не планирует!