Глава 167

Штаб Долга, ближе к вечеру. Когда дневная суета с возвращением Таченко и прочих закончилась, настало время поговорить и забрать полагающуюся мне награду. Плюсом, хочется серьёзно так провести границы между мной и этой славной группировкой. Потому, когда Воронин позвал меня на чай с ним, Петренко и Таченко, я едва ли смог унять нетерпение. Местом для разговора был выбран подвал генерала, только вот вся охрана из него практически испарилась. Как только мы прошли по извилистому коридору, генерал усаживает нас с Таченко на одной стороне стола, сам присаживается напротив и придвигает поближе стул для Петренко, который уже спешит к нам с четырьмя стаканами и бутылкой с чем-то янтарном. Ставит самые обычные кружки на стол, откупоривает бутылку и… по комнате разносится легкий аромат чего-то фруктового, смешанного со спиртом. Полковник, если не ошибаюсь, разливает содержимое по кружкам. Закуски никакой не предусмотрено… Ну, ладно. Воронин первый берёт в руки напиток, мы повторяем следом. — За возвращение домой! — с улыбкой произносит он, и мы чокаемся. Коньяк обжигает мне горло, практически выбивая из меня весь воздух. Уж насколько вкусно он пах, настолько он оказался жесток ко мне. Приходится терпеть первые секунды после большого глотка, пока запах этого пойла, как и вкус, меня не покинут. Ну, раз выпили и даже с тостом… пора перейти к главному. — Генерал, — обращаюсь к Воронину. — Мы, кажется, уже обговаривали этот вопрос… Зачем? На кой ляд мне ваше долговское звание? — Тише, Палач, тише, — успокаивает меня Петренко. — Звание почётное, никаких обязанностей на тебя не возлагается. Мы не ждём, что ты начнёшь подчиняться нам, как и не дадим тебе командовать нашими людьми. Просто… ты ведь и так уже отношения со Свободой испортил, не так ли? Похищение Лукаша они и так и так тебе не простят. Вот мы и сымпровизировали. Н-да, без меня меня женили и в личном деле прописали “сторонник Долга, явный и ярый”. Дать бы что одному по зубам, что второму, но смысла в этом уже нет. Выступление сегодняшнее видели как долговцы, так и вольники, небось, по сталкерской сети уже начали расползаться слухи. Да и, в самом-то деле, ничего откровенно плохого здесь нет. Со Свободой, как и сказал Петренко, дела у меня плохи и вряд ли когда-нибудь исправятся - Лукаш не простит. К тому же, чёрно-красные комбезы сейчас вовсю сотрудничают с учёными. Укрепляю, так сказать, союзнические отношения. Ладно, хрен с ним. — А почему ты, наука, не хочешь дружбы с Долгом иметь? — спрашивает Таченко, облокотившись левой рукой о столешницу. — Чем-то наш клан не угодил? Ты не думай, что с претензией спрашиваю… мне интересно. Сам понимаешь, тебе лично я и пацаны мои очень обязаны. Жизнями. — Да был один случай, — ухмыляюсь, вспоминая события многомесячной давности. — А так, товарищ маршал, дружба в Зоне может быть только между равными. Между одним сталкером и другим. И дружить с кем-то из вашего клана для меня не зазорно. Многие из вас отличные мужики со своими принципами и убеждениями, за что я всех вас уважаю, даже если не разделяю вашей точки зрения. Но вот дружба между группировкой и сталкером… Увольте, но в такое уже не верю. Сменится политический курс, лидер или что-то такое, и прости-прощай та самая дружба. Да и захотят ли ваши бойцы жизнями рисковать ради даже не боевого товарища, а какого-то там почётного капитана, который когда-то помог даже не им лично, а лидеру клана? То-то же. — Но ведь предательство и у сталкеров происходит, — замечает Петренко. — Что ж тогда, вообще друзей не иметь? — Ха, — усмехаюсь. — Волков бояться - в лес не ходить. Тут дело в другом - масштабы отличаются. В дружбе ведь что главное - не только получать, но и отдавать. А у кланов аппетит гораздо больше, чем у обычного сталкера. Сначала я вам Таченко нашел, извиняюсь, тащ маршал, потом что, попросите по-братски взрывчатку в спальню лидера Свободы закинуть? Или ещё какую пакость сделать? В знак дружбы, как это принято говорить в таких делах. И чем больше я буду от подобного отказываться, тем всё меньше и меньше эта дружба будет становиться. А если соглашусь… то будет становится всё больше поводов меня убрать, чтобы “дружеские” секретики не выдал. Так что нет уж. Приятельствовать с каждым из вас ещё куда ни шло, но вот весь Долг целиком… Нет, у меня начальство уже имеется, и менять его не планирую. В общем, генерал, гоните деньги за работу, да пойду я. Таченко только покачал головой, поджав губы, остальные же долговцы… выглядели самую малость расстроенными. Да, они пытались скрыть это за маской дружелюбия, но серьёзный, почти сердитый взгляд, выдавал их с потрохами. Имелись у них планы на меня, однозначно имелись! Ну уж нет, господа борцуны с Зоной, дальше сами плывите. Мне тут, как бы ни было странно, ближе всего подход наёмников - хотите какую-то услугу, платите деньги. И то в том случае, если задание меня самого устроить. Найти кого-то? Я буду за. А вот устроить какую-нибудь кровавую баню из врагов Долга, которые лично мне ничего не сделали… Ну, такое себе. Только для близких мне людей и собственной совести я готов поступиться с этими двумя принципами. Точно не для Долга. Воронин с откровенно кислой миной передает мне свернутые пачки денег, которые тут же отправляются в сумку. Итого, денег у меня скопилось очень прилично - около четырёхсот пятидесяти тысяч. Плюс-минус. Этого уже хватит на то, чтобы купить не самый плохой дом, заняться каким-нибудь непыльным дельцем и бросить сталкерство. Хотя, всё это можно будет и совместить, зачем бросать то, что мне искренне нравится? Куплю в Новосибирске дом, поселю туда Миру с Юлей, открою какое-нибудь дело и пусть пассивно капают доходы. Хм-м, доходы… Можно же купить биткоины! Ха-ха, звучу сейчас как те самые попаданцы, которые с бухты-барахты начинают делать бизнесы, а денежные массы просто падают к их ногам. Но, почему бы и не вложить часть средств в валюту будущего? Уже через девять-двенадцать лет мой капитал будет увеличен в десятки раз! Только… только вкладывать слишком много нельзя. Нет никакой уверенности, что биткоины выстрелять так же сильно, как и в моём мире. Тут и влияние Зоны на мир, и я, готовый вложить сотни тысяч долларов во всё это дело. Думаю, хм, прикупить тысяч пятьдесят биткоинов… Они же сейчас сколько стоят? Как придорожная пыль? Ладно, займусь этим делом зимой. Скоплю ещё немного денег, отдохну и буду вкладываться в своё будущее благосостояние. А пока пора прощаться с долговцами. — Ну, господа офицеры, — встаю я, вздыхая. — Прощайте, дела не ждут. — Бывай, наука! — прощается со мной только Таченко, остальные угрюмо провожают меня взглядом. То же место, после ухода Палача. Таченко покачал головой, осознавая, что кошка между его спасителем и его кланом всё-таки пробежала. Но вот какая? Он переводит взгляд на хмурых соратников, те сидят безмолвными статуями, пока Петренко не подскакивает с места. — Что это мы как на поминках сидим, а? — спрашивает он. — Щас, всё организую, посидим как цивилизованные люди. И был таков. Воронин же… Таченко всегда знал, что мужик он хваткий. И не ошибся, тот всё-таки дослужился до самого верха и возглавил его детище. А пока… пока нужно было нащупать ту самую ниточку разговора, которая сможет распутать этот неловкий шерстяной комок, оставленный сталкеров словно в насмешку над ними. Первый шаг решил сделать генерал. — Тащ маршал, — обращается тот к основателю группировки. — Я думаю, что нам надо пересмотреть вертикаль власти в клане. С вашим возвращением к командованию нам нужно многое сделать и пересмотреть сферы влияния, и я… — Тише ты, Воронин, — просьба Таченко сопровождается взмахом ладони. — За свое место можешь не трястись… Пока на гражданке не побываю, ни за что браться в клане не буду. — Что? — севшим голосом спрашивает генерал. — Но… — Послушай, генерал, — вздыхает маршал. — Я так безнадёжно устал, что… до сих пор не верю, что всё, что окружает меня сейчас, реально. Кажется, будто это очередной издевательский и кошмарный сон, насланный Зоной, чтобы уязвить сильнее. Мне… мне дурно от мысли, что я могу проснуться и вновь оказаться там. Посреди той чертовой деревни, у картофельного, мать его, поля!.. Мне и моим пацанам нужен отдых, понимаешь? И помощь, которую могут оказать только за Периметром. Медосмотр, анализы, посмотреть, какие болячки появились и всё в этом духе. Ну и к мозгоправу заглянуть не помешает, не без этого. Как бы не хотелось прямо сейчас рвануть в бой, взяв под командование боевое крыло, но это попросту опасно. Не только для меня, но и для других людей. Мой долг, как бы это ни звучало, сначала привести себя в порядок. А там… там мы обязательно посмотрим, что будет. Да и ты, генерал, отлично справляешься и без моей помощи. Хвалю. Таченко переводит дух, унимая пробежавший по его телу мандраж. Стоило только озвучить мучившую его проблему, как он вновь с головой окунулся в омут, полный чертей, сомнений и страхов. Да, он держался. Изо всех сил. И не давал опуститься остальным людям, но… долговец не смог выйти сухим из воды. Таченко не сломлен, но точно надломлен. Серьёзно. Сразу в нескольких местах. Только железная воля, дисциплина и выдержка, взращиваемые им с самого детства - сначала в кадетском училище, потом в армии, помогали ему держаться. И если со всем этим ничего не сделать, то… смерть. И ему, и тем, кто будет рядом. Такова суровая правда жизни - доверять чьи бы-то ни было жизни безумцу нельзя, сколь бы много у того заслуг не было. И маршал Долга, отец-основатель самой мощной группировки, это прекрасно понимал. — Кста-ати, — протягивает тот, решая сместить фокус беседы в другом направлении. — А что там за история с научником, а? Его же, кажется, Палачом зовут? Рассказывай. Хочу побольше узнать о том, кому обязан жизнью. — Прикажу Петренко занести его личное дело, — только и выдыхает Воронин, тут же берясь за ПДА, — У вас на него есть дело? — поднимает обе брови Таченко. — На сталкера? — Палач слишком неординарный сталкер, — говорит генерал. — В чём-то излишне прямой, в чём-то скрытный… После того, как тот украл лидера Свободы с их базы, я приказал составить на него досье с внесением туда всей информации, которую только можно добыть об этом человеке. И, тащ маршал, информация там противоречивая… Окрестности Бара, утро следующего дня. Напоследок решил всё-таки воспользоваться “привилегией” почётного капитана Долга и напросился к ним на ночлег. Всё лучше, чем размещаться с обычными сталкерами и сидеть на измене, что кто-то осмелится залезть в мою сумку. В случае с долговцами я был почти полностью уверен, что такого не произойдёт - ещё были живы воспоминания о вчерашнем дне и о том, как Воронин мне лично руку пожимал. Если какой-то воришка тут и есть, то тянуть культяпки ко мне точно побоится. В остальном ночёвка прошла самым обычным образом - договорился о койко-месте, закинул сумку под кровать, как и баллоны, да и проспал до десяти часов утра. Котёнок, к слову, был напуган большим количеством людей вокруг него, а потому постоянно жался ко мне и пытался то и дело залезть под одежду. Поближе к телу и подальше от враждебной ружи. Но, к слову, нападать на кого-то или грозно шипеть Чешир не стал. То ли реально вырастет ручным котом, то ли пока опасается показывать свои клыки. А это уже покажет только время. В общем, утром и я, и кот были полностью готовы к походу в южную часть Зоны. Делишек у меня там накопилось немало… Во-первых, мне как можно скорее нужно избавиться от груза денег - рассекать по Зоне с почти полумиллионом советских рубликов идея отстой. Тратить особо некуда и незачем, а место занимают и, в случае чего, привлекут ненужное внимание к моей персоне. Снарягу-то мою хрен поделишь - комбинезон отдельно, автомат отдельно. А вот большая кучка налички прекрасно делится на несколько маленьких. Во-вторых, было бы неплохо проведать Волка, Петруху и Сидоровича в деревне. Друзей и приятелей забывать не стоит. Кажется, что после нашей последней встречи прошло уже без малого больше полутора месяцев. Не дело это. Ну и, в-третьих, мне так же нужно будет заглянуть на Болота, на базу Чистого неба. Проверить, как там поживает Шрам и Ник, а так же выполнить непыльную работёнку для Сахарова. Как оказалось, пронырливый чистонебовец умудрился договориться с моим начальством о сотрудничестве в обмен на хранящуюся в закромах болотных исследователей информацию. И я должен выступить курьером, который эту самую информацию передаст в руки учёных. В общем, дел у меня там реально накопилось. Свалка, спустя несколько часов. За металлическими воротами, разделяющими дорогу в Бар и саму Свалку, прямо у строительного вагончика, никого, на удивление не оказалось. Кроме разве что обрывков одежды, разбросанных повсюду, и множества крупных и запекшихся пятен крови на траве и асфальте. Крупно же не повезло тем, кто здесь недавно был на стоянке. Похоже, что с уходом Валерьяна из этих краёв и общим оскотиниванием сталкеров в Депо, тут так же развелось много мутантов. Оно и понятно, контролировать популяции некому, а потому оголодавшие и размножившиеся твари нападают на все малые сталкерские стоянки. И, судя по глубоким следам копыт, здесь хорошенько порезвились кабаны. Не самые опасные мутанты из всех, но для каких-нибудь новичков или около того они представляют очень серьёзную опасность. Особенно, если их несколько. Впрочем, ладно. Там, на Ростке, как и в Рыжем лесу, это было не так сильно заметно, но здесь… Осень вошла в свои права. Редкие деревья, высаженные неведомым садовником вдоль асфальтированной дороги, выставляли напоказ свои покрасневшие и пожелтевшие листья, пестря яркими красками. А травы, поддавшись настроению, так же принялись постепенно окрашиваться в золотой цвет. Красиво здесь, даже несмотря на то количество мусора и раскопок, которыми полна Свалка. Прохожу мимо брошенного москвича, равняюсь с опустевшей и мрачной барахолкой, в которой уже не теплилась диггерская жизнь, и иду дальше. Огромные цистерны по левой стороне от дороги исполинами возвышаются над поверхностью земли, безмолвными и неподвижными. А за ними - очередная мусорная куча. Моё собственное настроение неуклонно меняется в сторону осенней и хмурой меланхолии. Так и хотелось остановиться на миг, чтобы полюбоваться красотами, подумать о разном и важном. Но времени на это у меня не было. Полдень давно прошел, а если я хочу оказаться в Деревне новичков к ночи, мне нужно изрядно поторопиться. Поэтому заставляю себя ускорить шаг, краем глаза замечая, как забавно подпрыгивает на моём плече Чешир, заинтересованно водя мордочкой по сторонам. Вскоре, когда дорога вновь петляет в сторону, начинает виднеться здание ангара, за который мне пришлось пролить изрядно крови и пота. От Депо в мою сторону так и хлынуло ощущение враждебности и недружелюбия. Мрачные бетонные своды смотрелись угрожающе, а запертые железные ворота надежно укрывали их обитателей от внешнего мира. То ли моя интуиция шепчет мне, что это место надо обходить стороной, то ли воображение разыгралось. И если раньше у меня нет-нет, да и проскакивала мысль, зайти внутрь и поглядеть, что там и как у мужиков. То теперь… точно нет. Продолжаю свой путь. Когда равняюсь с автобусной остановкой, расположившейся чуть дальше от въезда на территорию ангара, сперва не успеваю ничего понять. Какая-то маленькая тень, находившаяся в углу остановки, бросается мне практически под ноги, пытаясь повалить. Силу артефакта я применил практически неосознанно, за одно мгновение до столкновения. Перевожу взгляд вниз и мысленно ахаю. Вцепившись в мои ноги мёртвой хваткой, меня пытался повалить сталкер. Его кеды бессильно ёрзали по траве, а немытая макушка едва не дрожала от напряжения. А уж его шумное дыхание… — Это что-то новенькое, — только и выдыхаю я, хватаясь пальцами за его волосы и оттягивая голову назад, открывая его шею. Чуть наклоняюсь для удобства и росчерком лезвия, обрываю его жизнь. Тёмно-алая кровь, прямо под цвет листьев, хлынула на дорогу у самой обочины. Парень захрипел, хватаясь за горло, но его страдания было не суждено продлиться долго. Я же, заинтересовавшись, а какого хрена, принимаюсь его обыскивать. Но на самом трупе ничего, кроме обычной одежды, даже не комбинезона и не бронежилета, и пистолета без магазина, ничего найти не удаётся. Зато замечаю на остановке брошенный вещмешок, но и там чего-то дельного не было. Ни ПДА, ни денег, ни еды, только какой-то хлам - обмотки проводов, детали двигателей и прочий хлам. То ли паренёк с ума сошел от нахождения здесь, то ли его настолько сильно поглотило отчаяние, раз уж он решился на такую глупость, как безоружное нападение на кого-то вроде меня. На миг даже стало жаль, что я убил его перед тем, как немного поговорить. Но эту мысль я быстро отогнал прочь и, оставив тело остывать за своей спиной, продолжил путь дальше.