Глава 175

То же место, то же время. — Один, два, три и четыре… — негромко и вслух считаю я, чтобы услышать меня мог только недоумевающий Призрак. Тот крепко сжимал какую-то модификацию калаша в своих руках, хмурился и был крайне недоволен тем, что я занимаюсь какой-то фигнёй. В его глазах, разумеется. — Смотри, дорогой мой Призрак, что я тебе покажу… Дай-ка мне гранату, будем эти артефакты глушить. А сам, пользуясь преимуществами гермошлема, поглядываю в сторону болотного домика. Тёмным-то, поди кажется, что смотрю я на болота, а на самом деле пристально вглядываюсь в темнеющий оконный проём, где нет-нет, да и мелькнёт разочек черноволосая макушка. Красота-а… Считай, гроб они себе нашли - посреди аномальной химической Зоны. Как там было, смазать пятки салом, чтобы испарения киселя и холодца не оказывали влияния на организм? Авель-Авель… Тем временем, Призрак наконец-то решается и передаёт мне гранату. Увы, свои я использовал ещё у Тузлы. Выдергиваю чеку и как заправский бейсболист закидываю взрывчатку прямо в окно. Слышатся громкие матерки, которые, впрочем, исчезают после взрыва. — БАБАХ! — разрывается граната прямо в логове у этих чубриков. — Знаешь, что такое пиньята? — спрашиваю у сталкера, который с напряжением смотрит на дом - крики услышал и он. Призрак медленно кивает. — Так вот, в том доме аж четыре пиньяты с артефактами лежит… — Что-о? — протягивает он, сводя брови вместе. Взгляд несколько… ошалевший. — Эх, не получилось красиво сказать, — горько ухмыляюсь. — Ха-а. Короче, местные сектанты научились вставлять внутрь себя артефакты, дабы те передавали им свои аномальные свойства. Ты можешь не верить мне сейчас, но прямо в том доме лежит несколько из них. Я бы и сам отправился добывать арты, но на мне Клык, а ему контакт с химозой противопоказан. Будь другом, Призрак, возьми нож, детектор и вырежи эти артефакты из них. И… поосторожнее, эти твари очень живучие. Так что ты сначала по контрольному в голову, ага? Сталкер поначалу смотрит на меня, пытаясь высмотреть что-то, что выдаст во мне шутку, но… просто вздыхает, направляясь к хибарке. Медленно поднимается по лестнице, скрываясь из виду, а затем раздаётся несколько пистолетных выстрелов. Фух, хорошо, что он меня послушал. И, пока Призрак занимается добычей артефактов, я просто выдыхаю. Совсем скоро я буду в бункере, а там всего лишь месяц и долгожданный отдых от Зоны… Камыши с шелестом покачиваются на ветру, а в их зарослях кто-то громко и настойчиво квакает, стараясь перекричать снующих повсюду стрекоз и прочих насекомых. За кромкой болот, прямо за обрывом, виднеются верхушки лысеющих деревьев, в ветвях которых играются несколько лоснящихся воронов. Перелетают с ветки на ветку, пытаются клюнуть друг друга под хвост и делают прочие пакости. Рука сама по себе тянется к Чеширу, который очень недоволен соседством Клыка. Ну, потерпи немного, скоро вдоволь с папкой наиграешься. Краем глаза замечаю, как Призрак с недоумённым, даже сквозь его маску, выражением лица спускается по лестнице, выбравшись из хибары. В руках у него лежит четыре окровавленных артефакта, в которых легко можно было разглядеть пару Медуз, Кровь камня и, вроде бы, Грави. Прекратив любоваться местными красотами, делаю несколько шагов ему навстречу. — Кха-кха! — Клык заходится в кашле прямо над моим левым плечом, но успокаивается через пару мгновений. Он снова не проснулся. Взгляд другого сталкера метался из стороны в сторону. То он смотрел на артефакты, то на меня, то, с болезненным бессилием, на своего раненого товарища. — Когда ты сказал про всё это, — он приподнимает покрытые кровью руки с артефактами. — Я не поверил, но это… Что это вообще такое? — Ну, если захочешь узнать побольше, можем как-нибудь побеседовать под чашечку чая, — пожимаю плечами. — Пока же… хватит и того, что ты и так знаешь. Тем более, что скоро нагрянет зима. Так что не забивай себе голову лишними проблемами. Пойдём! — Куда мне артефакты положить? — окликает он меня, как только я выхожу вперёд. Мне приходится остановиться на полушаге и обернуться к нему. — Мои два в одну из сумок, сразу поймёшь, какую, — говорю я. — А свою половину - куда только захочется. Янтарь, некоторое время спустя. Дальнейшая наша прогулка выдалась вполне обычной. Пару раз пришлось пострелять по мутантам. Те явно учуяли плохое состояние Клыка, видно решив его доесть, чтоб не мучился. Но десяток-другой метких выстрелов и брань со стороны Призрака отбили нападения кровожадных тварей. Мне даже вмешиваться не пришлось, навыки стрельбы у сопровождающего меня сталкера на высоте. Причём настолько, что я даже невольно задумался: а почему не его прозвали Стрелком? Остаётся только гадать, пока я лично не встречу Меченого примерно через год. Верно же? Заболоченное озеро же встречало нас типичным своим видом. Завод, словно мрачный исполин из красного кирпича, возвышался над всей территорией и недобро поблёскивал чудом уцелевшими окнами, словно подглядывая за обитающими здесь людьми. Высокая трава, растущая прямо из болота, колыхалась от каждого дуновения ветра и движения притаившихся то тут, то там тварей. А ещё, если сильно прислушаться, можно было услышать не только хриплое дыхание раненого сталкера, но и далёкие крики, что явно не могли принадлежать обычному человеку. Описать сложновато, но… как будто кричит какой-то непонятный зверь за добрые несколько километров от нас. Мы вышли на старую проселочную дорогу, чья почва давно уж высохла и лишилась всякой жизни - ни травинки, ни даже червячка или другой мелкой живности здесь не было и подавно. И медленно выдвинулись вперёд, идя прямо по ней, чтобы сделать небольшой круг вокруг лагерного забора. Сухой и лёгкий скрежет небольших камушков под сапогами вскоре сменяется хлюпаньем, и, через пятнадцать минут неспешной прогулки мы оказываемся на территории лагеря учёных, где к нам тут же подошла пара бравых вояк. Сразу же достаю из нагрудного кармана свой пропуск и протягиваю его им. — Здравия желаю, бойцы, — здороваюсь с ними, как те слитно отвечают: — Здравиям желаем, товарищ капитан! — их главный, с лычками старлея, протягивает мою карточку обратно. — Можете проходить. Эти, как понимаю, с вами? — Так и есть, старший лейтенант. Спасибо за службу. Отдав друг другу воинское приветствие, мы спокойно проходим немного дальше. Хотя, нет - вру. Призрака всё-таки принялись обыскивать, в отличие от меня и его бессознательного друга. Как только все процедуры были завершены, я сразу же устремился в лазарет, на ходу вытащив ПДА и черкнув пару строчек Сахарову. Передача флешки и прочие праздные разговоры подождут, сначала надо заняться Клыком. Во владениях Щукиной, как и всегда, царил молчаливый покой. За исключением пары-тройки прихворавших бойцов Долга, здесь не было практически никого. Медсестра, пара медбратьев, один врач и сама Елена Анатольевна, обнаруженная мной в её собственном кабинете на коленях у Давида. Оба выглядели очень растрёпанными… Те явно мило ворковали до моего прихода, а на рабочем столе у начальницы медицинского сектора можно заметить коробку конфет, пару бокалов и опустевшую наполовину бутылку шампанского. — Извиняюсь, что помешал личной жизни, — отвожу взгляд, пока Щукина, как девчонка, вскакивает с ног своего кавалера и отряхивает халат. А Давид заметно краснеет. — Но вопрос жизни и смерти, Елена Анатольевна! — Вижу, — мрачно бросает она, моментально подлетая ко мне и начиная осматривать лицо Клыка. — Срочно в палату… Всё, что было дальше превратилось в один сплошной рывок. Сначала добраться до нужной палаты, стянуть с моей спины раненого, уложить его и помочь призраку подготовить его для дальнейшего осмотра. Всё это время Елена Анатольевна придирчиво осматривала инструменты и иглы, Призрак напряженно сопел, а Чешир громко и настойчиво мяукал, пока Щукина, схватив меня за шкирку, не выкинула нас обоих в коридор. — Позову, — говорит она, захлопывая дверь перед моим лицом. И, как раз в этот момент, в лазарете оказывается Сахаров. — Ну и ну, — качает тот седой головой, улыбаясь. — Ты только пришёл, Георгий, а уже устроил переполох… Пойдём-ка, посидим в кабинете у Елены Анатольевны, и ты мне всё обстоятельно расскажешь! А в личных владениях Щукиной нас поджидал её ухажер, так и не решившийся покинуть лазарет без ведома своей зазнобы. Стоило бы заснять выражения лиц что Давида, что Сахарова - оба были очень удивлены своей нежданной встречей. Да только фотика у меня, к сожалению, нет. — Э-э, извиняюсь, Андрей Дмитриевич, я уже ухожу… — буркает под нос грузинский повар, скрываясь из виду. Профессор недолго провожает его взглядом, затем переводит его на меня: — Ничего не понимаю, — тихо произносит он, и я после его слов указываю в сторону следов прошедшего банкета на столе. Сахаров понимающе хмыкает, подходит к рабочему месту медика и, подцепив ногтём, отправляет шоколадную конфету в рот. — Будем считать это штрафом за непрофессиональное поведение на работе… — А что, в нашем бункере нельзя шуры-муры крутить? — вскидываю правую бровь, присаживаясь напротив. — Мне-то казалось, что тут этим занимаются все, кому не лень. Профессор разводит руками. — Специфика работы обоеполого коллектива в замкнутом пространстве, — произносит он, украдкой поглядывая на ещё одну конфету. — Предписания говорят, что подобные контакты у сотрудников надо пресекать на корню. Я же считаю, что пока это не вредит работе, всё в полном порядке, поэтому любвеобильные парочки могут чувствовать себя относительно свободно… Так, давай перейдём к делу. Рассказывай абсолютно всё: и насчёт Таченко, и насчёт Чистого неба, и того сталкера, которого ты приволок. То же место, спустя некоторое время. — Дела-а, — задумчиво протягивает Сахаров, опершись подбородком о сжатый кулак. — На протяжение нескольких последних лет некоторые светлые и не очень умы волновала одна мысль: что же могло случиться с местными, если бы те смогли пережить Сверхвыброс в две тысячи шестом и остались проживать здесь? Но заниматься всерьёз этим вопросом никто не стал - сочли направление бесперспективным для дальнейшей работы. Мы уже к тому моменту знали, что некоторые виды мутантов представляют собой видоизменённых людей посредством совокупного воздействия пси-активности и радиации. А потому… ошибочно предполагали, что абсолютно все местные, кто остался здесь после две тысячи шестого, обратились в подобных мутантов. Если же то, что ты говоришь, верно, то… м-м, это прозвучит несколько поспешно, но мы вполне можем говорить сейчас о следующей ветви эволюции нашего вида. Но есть кое-что, что заботит меня ещё сильнее, чем антропологическая сторона вопроса. — Вы имеете в виду способность вживлять в себя артефакты? — спрашиваю я у него. Увы, но пришлось открыть все свои козырные карты перед учёным. Рано или поздно Чистое небо разнесёт вести по всей Зоне, так что для меня же будет лучше, если об этом учёным поведаю я. Какой-никакой, а плюсик в послужной список. — Именно, — кивает он. — Даже не знаю, что больше волнует мою старческую кровь. То, что они способны на это, или то, что артефакты при таком способе подключения ведут себя иначе, нежели при обычном, то есть, нашем. Как будто сама аномальная энергия обволакивает их и помогает справляться с повреждениями и физическими нагрузками… Причём, такое аномальное воздействие отличается и от обычного ношения артефакта на поясе, и от того, как артефакты ведут себя в испытательной среде. Я вроде бы говорил об этом, но эти аномальные образования сами по себе неразрушимы, пока в них есть хоть капля энергии. Тут же… Этим вопросом следует заняться более подробно, подожди секунду. Сахаров из нагрудного кармана своего халата достаёт коммуникатор и достаточно долго набирает текст, чтобы отправить его кому-то. Я вопросительно смотрю на него. — Отправил группу долговцев, чтобы те забрали тела тёмных с болота, — поясняет учёный, приглаживая лысину. — Считаю, что без точного анализа последующая беседа нецелесообразна. Мы не имеем никаких подтверждённых данных, кроме твоих наблюдений, а этого бесконечно мало для любых выводов. Но… честно скажу, тема выйдет очень животрепещущей. Мне же остаётся только сжать кулаки под столом и надеяться, что деревушка тёмных сможет пережить эти сложные для них времена. Если бы Велес не начал всю эту катавасию, то у них был бы шанс и дальше жить в тени, наслаждаясь деревенской размеренностью. Сейчас же… Даже с учётом того, что я никому не разболтал о их деревеньке, сталкеры рано или поздно всё-таки наткнутся на них. Ну или Велес сам всех на убой поведёт. В этом момент в комнату заходит уставшая и выжатая как лимон женщина, которая подрезанной куклой падает на диван, где ещё недавно обжималась с Давидом. Щукина протяжно вздыхает и приподнимается, чтобы посмотреть на нас с Сахаровым. — Андрей Дмитриевич, надо нам этого Георгия Александровича в шею гнать! — произносит она, тыкая в мою сторону пальцем. — Никогда столько работы не было до его появления. Никогда! — Ну-ну, будет вам, — улыбается профессор, пересаживаясь к ней. — Это же хорошо, что мы все при деле. Что с тем молодым человеком? — Ничего хорошего, — произносит она, откидываясь. — Нетипичная газовая гангрена, вызванная закупоркой места ранения в области бедра… Возможно, это какой-то новый, Зоновский, вид возбудителя или мутация одного из уже известных. Но об этом пока сложно говорить точно… Жив парень только благодаря собственному упрямству и самоотверженности его друга, который просто чудом смог подобрать удачный вариант совмещения лекарств и артефактов, чтобы продлить жизнь этого сталкера. На ноги… ногу поставим, а дальше только переправка по нашим или нелегальным каналом. — На ногу? — спрашиваю. — Раненую конечность придётся ампутировать? — Да, — кивает Щукина со вздохом. — От неё там ничего не осталось почти - сплошной гниющий кусок мяса. Это чудо, что болезнь не пошла дальше, локализовавшись только в ноге. Но… вариантов спасения конечности нет. Вот попади он к нам гораздо раньше, то… Ха-а. Как я и говорила, то, что он вообще дожил до нас, это настоящее чудо. — А если воспользоваться тем артефактом, который я принёс ещё в первый раз? — говорю я. — Его свойства, возможно, смогли бы помочь! Надо только списаться… Замечаю, как Сахаров качает головой. — Прости, Георгий, но… не выйдет, — он разводит руками в стороны. — Прежде, чем артефакт будет испытан на людях, он должен пройти через долгие месяцы клинических исследований. Постой, ничего не говори! Я знаю, что ты не раз испытывал его и на себе, и на других людях, но учёным никто не позволит его использовать на человеке без надлежащей проверки. Это подсудное дело! — А если найти другой подобный артефакт? — спрашиваю я, сжимая кулаки. Та картинка в голове, которую успел построить, начала быстро и верно рушиться вниз. Хотел понаблюдать за воссоединением Стрелка, Клыка и Призрака? Трижды ха! Клык если и останется жив, то в Зоне уже никогда появиться не сможет… Конечно, для меня он совершенно чуждый и незнакомый человек, о котором не стоит переживать. Кто он для меня? Кто я для него? Ответ один на оба вопроса: никто. Втемяшил себе в голову, что обязан довести его до встречи с Стрелком, а теперь переживаю и мнусь. — Увы, — мотает растрёпанной причёской Щукина. — Даже если такой артефакт с неба упадёт, уже слишком поздно для спасения конечности… Но, кажется, у меня есть один вариант.