Глава 176

То же место, то же время. — О чём вы говорите? — спрашиваю я, едва ли не начиная ёрзать на месте. Если есть шанс, что можно сохранить ногу… Но мои надежды были преждевременны. — Как я и сказала, ногу сохранить уже никак не выйдет, — качает головой Елена Анатольевна и убирает выбившуюся из причёски каштановую прядь за ухо. — Конечно, есть экспериментальные методы ускорения естественной регенерации и так далее, но никому ещё не удалось заново отрастить конечность. А если учесть степень поражения ноги, то именно это и предстоит сделать. — Тогда зачем говорить, что есть “вариант”? — устало выдыхаю, растекаясь по стулу. — Сначала даёте надежду, что Клык сможет ходить на своих двоих, потом говорите, что сохранить ногу не выйдет… — А я, кажется, понимаю, что имела в виду Елена Анатольевна, — вставляет своё слово Сахаров, хмуря брови. — Протезирование… Кажется, ваш однокурсник занимается этой темой, не так ли? Насколько я слышал, технологичность имплантов продвинулась далеко вперёд за последние годы… — Так и есть, — кивает женщина. — Для изучения артефактов электрической природы, как вы знаете, вынужденно были разработаны совершенно новые виды измерительных приборов. С их помощью Егоров смог значительно улучшить качество современных бионических протезов за счёт более точного считывания нервных импульсов, по сути, они управляются практически так же, как и наши собственные конечности. Конечно, пострадавшему сталкеру придётся очень сильно потратиться на такое, но ходить он, как минимум, сможет. А как максимум - вновь сможет вернуться к сталкерству. — Какая цена вопроса? — спрашиваю я. — Если в долларах, то тысяч пятьдесят-сто, но это самый минимум, — отвечает она. — С протезом за такую сумму на многое рассчитывать нельзя, но есть варианты получше и, соответственно, подороже. В общем, в данный момент всё упирается в деньги, которыми располагает этот сталкер. — Хорошо, — произношу я, хлопая себя по коленям и вставая со стула. — Андрей Дмитриевич, если разрешите, я пойду и переговорю с другом пострадавшего. Сахаров молчаливо кивает, тут же поворачиваясь к Щукиной. Со старым учёным мы обсудили если не всё, то многое, поэтому тот спокойно отпустил меня. Выхожу из кабинета, осторожно прикрывая за собой пластиковую дверь, чтобы случайно не хлопнуть на всё больничное крыло, и краем глаза замечаю понурового Призрака, сидящего на металлической лавочке в сетку напротив той самой палаты, куда мы с ним утащили Клыка. Тканевая маска сама собой сползла вниз, капюшон болтался где-то сбоку, а на его лице громоздкой печатью легла печаль. Он смотрит вникуда, уставившись в одну-единственную точку перед собой, и даже не поворачивает головы, когда я присаживаюсь рядом. Побледневшая кожа, на которой проступили мурашки, подрагивающие ладони, сжатые сейчас в замок, и трясущаяся нога, оттанцовывающая некий ритм. Брови сведены вместе, зубы плотно сжаты, и по лицу заходили желваки. Призрак явно зол на всю эту ситуацию. Ну, надо привести его в чувство хотя бы чуть-чуть. — Ты уже говорил с Щукиной? — задаю свой первый вопрос, и сталкер мрачно кивает. — О протезах рассказала? — Да, — на этот раз он отвечает словом. — Но что толку с этого протеза? По Зоне с таким… — Дурак ты, — хмыкнув, говорю я. — Твой друг жив, а скоро и вовсе будет здоров. Так зачем переживать из-за таких в сущности мелочей? Ну, не походит он по Зоне, что с того? — Что с того? — Призрак повторяет эти слова, поворачивая ко мне опустошенное лицо. — Наша группа… мы все поставили перед собой цель. Во что бы то ни стало прорваться в Центр, чтобы узнать, что именно породило Зону! Разгадать все тайны и загадки, которые её населяют. Сделать это вместе! А что в итоге? Стрелок, как и всегда пропал, Клык - лишился ноги по моей вине… Я… я останусь совсем один. Какие уж тут тайны, загадки и разгадки? Сочувственно похлопываю его по плечу, пытаясь подобрать нужные слова. — Ещё ведь не всё потеряно, — медленно произношу я, вглядываясь в его мертвенно серые глаза на осунувшемся лице. — Ты, Призрак, слишком рано сдаёшься и списываешь свою группу со счетов. Судьба Стрелка пока неизвестна, но кто сказал, что он мёртв? Я практически уверен, что рано или поздно он снова объявится. Да и что касается Клыка - всё зависит только от тебя. Сможешь достать ему самый крутой и флагманский протез ноги, думаю, этот сталкер быстрее тебя будет по Зоне передвигаться. Так что всё, хватит жалеть себя. По крайней мере, до тех пор, пока не поднимешь товарища на ноги. — Ха-а, — выдыхает он порцию горячего воздуха. — Утешаешь ты так себе… Но ты во многом прав, Палач. Стрелок мужик такой, тёртый и живучий. Так просто его не достать, а Клык… да, Клыка оставить я не могу. Сделаю всё, чтобы он смог ещё побегать со мной. — Вот и славно, — улыбаюсь. — Обязательно переговори с Щукиной, попроси её связаться с этим её Егоровым, пусть расскажут больше про протезы, какая там цена и так далее… А! Ещё пообщайся с Сахаровым, ему почти наверняка потребуется пара неплохих рабочих рук. — Да-да, я и сам знаю, — ухмыляется Призрак, поднимаясь с лавки. Бункер учёных, несколько дней спустя. Возвращение в родные пенаты ознаменовалось не только уютной постелью в моей комнатушке и вкусной стряпнёй Давида, но ещё и кучей бумажной волокиты. Три дня пришлось корпеть над отчётами, подбирая нужные формулировки для тех или иных ситуаций. Отразил, в общём, всё, что хотел, умолчав только о расположении деревушки тёмных в Кишке. Старый учёный же, принимая мои писульки, радостно заявил, что положенный отпуск у меня будет, но с “небольшим” нюансом. — Увы, но проваляться в постели с ноября до апреля ты не сможешь, — говорит он, задумчиво постукивая подушечками пальцев по столешнице. — Отпуск продлится всего три недели, в остальное время придётся работать, что не представляется возможным из-за твоего гражданства и несоответствующего уровня образования… Но не надо отчаиваться, я смог уговорить собственное руководство пойти тебе навстречу. Поэтому ты, Георгий Александрович, поедешь в Новосибирский институт для обмена опытом. Заодно поступишь на заочное обучение, чтобы получить хоть какое-то высшее образование. — Что? — хрипло спрашиваю я. — Заочное обучение? На кого?! — Да на того же биолога, — не задумываясь, отвечает Сахаров. — Закончишь бакалавриат и магистратуру, затем поступишь в аспирантуру… я обо всём договорюсь, чтобы обучение проходило напишешь какую-нибудь простенькую диссертацию по мутантам - уж в этом опыта у тебя больше, чем у всех моих коллег вместе взятых, и получишь кандидатскую степень. И вот тогда, милый мой, станешь полноценным сотрудником нашего бункера, а не как сейчас - недосталкер и недоучёный. Мне оставалось только глупо хватать ртом воздух от всех этих расписанных на меня планов. Но резон в словах Сахарова есть, причём значительный. Смогу из официального сталкера превратиться в самого настоящего учёного мужа, который будет заниматься изучением мутантов. А что? У меня для этого есть все необходимые способности! С недостатком знаний поможет Система и Наука, а с практическими задачами - единение с Зоной, смогу в естественной среде наблюдать за местными порождениями, вести исследовательский дневник и всё в этом духе. Но… сколько на это всё потребуется времени? Четыре года бакалавриат, ещё два магистратура, потом, наконец-то, аспирантура. По меньшей мере, лет восемь уйдёт только для того, чтобы получить шанс получить кандидатскую степень. Долговато… Хотя, а что мне ещё делать в этом мире? Любимую работу, на которой проведу остаток своих дней, я уже нашёл - буду сталкерить до тех пор, пока окончательно не стану развалиной. Слишком уж сросся с Зоной, чтобы променять её на что-то другое. Нет уж, буду тут обитать до самого последнего вздоха, изредка выбираясь за Периметр, чтобы передохнуть. А для этого, как мне кажется, лучше всё-таки получить научную степень - лучше продолжать быть с учёными, чем вновь становиться обычным сталкером. Увы, как бы мне не хотелось, но рано или поздно Сахаров уйдёт в отставку, и помогать мне тут будет просто некому… Лучше подстрахуюсь перед тем, как это произойдёт. В общем, со словами учёного я целиком и полностью согласился, пообещав обязательно с ним связаться по приезде в Новосибирск, чтобы обсудить мои дальнейшие планы. Пока же… пока для меня никакой работы у Сахарова не было, поэтому я просто бездельничал. Вкусно кушал, много спал и изредка гулял, по вечерам общаясь то с Ларисой, то с Марьей. И если с подопечной профессора мы обсуждали книги и моё предстоящее образование, то от первой я узнал одну небольшую сплетню насчёт новой лаборантки Дианы и Ары… Сердце наёмничьего попугая было разбито, когда тот в очередной из своих визитов в бункер застал возлюбленную в объятиях одного из новых охранников бункера. Конечно, никаких разборок не было, но всё это не лучшим образом отобразилось и на самой девушке, и на её чёрно-красном ухажере. Жизнь в бункере просто текла размеренным чередом, словно все проблемы из окружающего мира остались прямо за металлическим забором. И Сидорович, и Чистое небо, и Велес со своими тёмными… Буквально всё. Не надо было думать о маршрутах, о спасении чьей-то жизни, перестрелках и прочем, что изрядно забивало большую часть моих мыслей там. Снаружи. Здесь же мне приходилось только следить за неугомонным котёнком, который за эти недолгие дни умудрился стать всеобщим любимчиком. Особенно много внимания Чешир получал от Марьи, которая даже начала писать статью, посвященную лишь этому непоседе. “Когда у меня ещё представится возможность понаблюдать за маленьким баюном?” - именно так она и сказала мне. Но, всё-таки, было кое-что, о чём я сильно жалел. Мне так и не довелось навестить место смерти Ореста и его группы, окропить землю водкой, провести небольшое расследование и хотя бы попытаться понять, что ж там произошло и кто в этом виноват. Увы. Встреча с Призраком и Клыком напрочь выбила из моей головы всё это. Но… надеюсь, я смогу исправиться до того, как бункер начнут сворачивать для зимовки. То же место, некоторое время спустя. — Вызывали, Андрей Дмитриевич? — спрашиваю я, приоткрывая входную дверь в его кабинет, где меня встретила привычная чистота. — Да-да, Георгий Александрович, заходи, — Сахаров машет рукой, показывая, что я могу подойти ближе и присесть напротив него. И, пока сам учёный с головой зарылся в документацию, я окидываю столь знакомое мне помещение быстрым взглядом, ища какие-нибудь небольшие детали, за которые можно было бы зацепиться. Но, к сожалению, ничего нового старый профессор так и не притащил в своё логово. Остаётся только вздохнуть и грустно попытаться принять более удобное положение на стуле. — Прости, — выдыхает он, расписываясь широкой подписью внизу последней бумаги. — Только тебя позвал, как лаборант с документами на подпись пришёл - пришлось ознакомиться… — Да ничего страшного, — отмахиваюсь. — Документы это действительно важно. — Спасибо за понимание, — с улыбкой отвечает профессор, наклоняясь немного в бок и открывая правый ящик стола, откуда прямо на столешницу перекочёвывает коробка знакомых мне конфет. Цветастый прямоугольник с позолотой и красными ленточками… Неужто так приглянулись ему, что он решил взять их себе? Отправляю одну конфетку в рот, которая практически сразу начинает таять, растекаясь шоколадным фонтаном по языку и нёбу. — Может быть, чаю? — Нет-нет, — сразу же отказываюсь, улыбаясь и выставляя ладони перед собой. Блин, замечаю, как на одном из пальцев остались следы какао… — Обед был очень плотный, боюсь, чай в меня просто не влезет. — Ну, тогда хорошо, — отзывается Сахаров. — Сразу перейду к делу. Из последней своей ходки… так же сталкеры свои походы называют, да? В общем, ты принёс достаточно редкий артефакт, который в последний раз всплывал на чёрном рынке аж в две тысячи десятом году… Сам по себе он не особо ценен, увы, но вот способ его получения… Ты, Георгий Александрович, получается знаком с трансмутацией артефактов? — Ну да, — говорю я. — Довелось как-то разжиться небольшим сталкерским руководством на эту тему… Кинь три одинаковых артефакта в аномалию, которая породила их, и всё в этом духе. А что? — Во-первых, милый мой, попрошу тебя поделиться рецептом Симбионта, — профессор широко улыбается, скрещивая руки в замок, на который он тут же опирает подбородок. — Конечно, ты обязан это сделать согласно трудовому договору, подписанному тобой… Но думаю, что символическая премия в этом случае не помешает… Без обид, мой друг? — Ну что вы? Я бы и без денег поделился этим рецептом с вами, Андрей Дмитриевич, — говорю ему в ответ. — Вы очень много для меня сделали, чтобы просить с вас деньги за такую мелочь. Но… я так понимаю, что у учёных имеется целая база данных с рецептами? — Именно, — медленно кивает тот. — А премию я всё равно тебе выдам, так и знай. Что же насчёт “во-вторых”, то у меня имеются списки рецептов, которые надо проверить, и артефактов, которые надо успеть “сварить” до начала ноября. Сырьё я тебе выдам, на этот счёт даже не переживай. Вся проблема кроется в том, что ты единственный квалифицированный сталкер-сотрудник, которому я могу полностью довериться… Сбегать с полученными информацией и артефактами ты точно не станешь. — А много сделать надо? — Ну-у, достаточно, — говорит он, расплываясь в ухмылке. Лазарет, то же время. Клык медленно приходил в себя небольшими урывками - в первый раз он очнулся всего на несколько секунд, впрочем, замерить этого никто не мог. Голова невыносимо болела, прямо как и глотка, словно тот только и делал, что глотал гравий вперемешку с перемолотым стеклом. Всё остальное тело нещадно ломило, сталкер даже нормально пошевелиться не мог, без того чтобы громко не застонать от пронзающей миллионами иголок боли. И как назло именно в этот момент его правая нога нестерпимо зачесалась! От самого паха и до пятки, чесалось всё! Тогда-то Клык и решил, что с него хватит. Хватит лежать с закрытыми глазами, пора бы уже высказать Призраку пару ласковых о его медицинских способностях! Сталкер широко распахивает глаза, моментально ослепнув от яркого света. Ему приходится долго щуриться, терпя скачущих перед ним ярко-зелёных зайчиков, и осторожно растирать веки, пока по его щекам бежали ручейки непрошенных слёз. Разобравшись с этой проблемой, он кое-как промаргивается и осторожно вертит головой по сторонам. — “Как стерильно”, — проносится в его голове единственная мысль. Вместо занюханной подземки Агропрома, как он думал, Клык оказался в настоящей больнице, а то и целом госпитале, никак не меньше! — “Ну, Призрак, молоток!” Любуясь на бежевые стены и такой же расцветки потолок, он даже на миг забыл о том, что ему просто жизненно необходимо почесать ногу, прямо там, на задней части бедра, немного не доходя до коленного сустава… Клык едва-едва приподнимается на кровати, крепко стискивая зубы, пока не переводит взгляд вниз. На то самое место, которое он так отчаянно хотел почесать. Там была пустота. Только обрубленная культяпка, замотанная в окровавленный бинт, служила напоминанием, что ещё недавно у него действительно была нога. — Какого!? — громко вопит он и заходится в надсадном кашле, который с каждым секундой лишь нарастает, даже и не думая идти на спад. В этот момент в больничную палату врывается Призрак. Сталкер в два прыжка оказывается у постели друга, рывком поднимает того в полусидячее положение, давая нормально откашляться, и протягивает стакан с тёплой водой. Клык, все ещё находясь в шоке, залпом его осушает и бессильно роняет опустевший бокал на собственную кровать. Дрожащим пальцем он тыкает в сторону ампутированной ноги и с широко раскрытыми от накатившего на него страха глазами спрашивает: — Это что, Призрак?.. — голос его звучит хрипло и слабо. — Что со мной?