Глава 177

Бункер учёных, некоторое время спустя. Невзирая на боль от впившихся в кожу маленьких, но бритвенно острых когтей Чешира, продолжаю гладить напряженное животное вдоль его спины, начиная с головы и заканчивая с яростью болтающимся в разные стороны хвостом. Зрачки сильно сузились, напоминая змеиные, уши отклонились назад, а сам он прижимается всем телом ко мне, ища поддержки. Сам же кот едва ли не матерится матом, хотя… учитывая его породу такого стоит ожидать. Увы, милый мой, но такова жестокая реальность - хочешь долго жить, имей смелость ходить к врачам и стоически терпеть немыслимое. А ведь нам с Чеширом в который раз очень сильно повезло. Сахаров, честь ему и хвала, подобрал очень разношерстную команду для исследования особенностей пси-излучения и прочей смежной темы. Тут тебе и компетентные врачи, и множество кандидатов и даже парочка докторов в самых разных научных областях - всё, что изучается в этом бункере, находится на стыке десятка, если не больше, самых различных наук. Я даже невольно почувствовал свою ущербность в этом плане… Ну да, я многое сделал для бункера. И сделаю ещё больше в будущем, практически уверен в этом, но основная работа всё равно лежит на плечах учёных, а не сталкеров. Моё дело маленькое - сделать замеры, провести опыт по уже расписанному регламенту, принести какой-то образец, да и всё. А вот они… Впрочем, от основной темы я сильно отклонился - повезло нам с тем, что в персонале бункера оказался самый настоящий ветеринар, причём с обширным опытом. Правда, сейчас это не его основной профиль… Зовут этого дядьку Дорофеевым Андреем Степановичем. Лет сорока-пятидесяти, подтянутый такой и очень улыбчивый мужичок с бритой наголо головой. В основное своё рабочее время занимается тем, что исследует принесённые сталкерами образцы мутантов. К слову, именно Дорофеев и сделал заключение насчёт до сих пор валяющейся в моей комнате шкуры василиска, как его окрестил я. Но это так. — Вот и всё, — с улыбкой произносит он, стаскивая латексные перчатки со своих рук и тут же отворачивается от нас к раковине, чтобы смыть прилипший к коже пот. — С вакцинацией мы закончили, а это значит, что на данном этапе с визитами ко мне можно повременить. Но если с Чеширом случится что-то нетипичное, то сразу ко мне. Сам понимаешь, Георгий Саныч, какого зверя приручил - ушки у нас должны быть на макушке. — Это точно, — хмыкнув, отвечаю я, ласково почёсывая котёнка по голове. — Но я всё-таки загляну к тебе напоследок, перед отъездом. Ты же не будешь против? С меня причитается. — Ой, да брось ты, — отмахивается он мокрой рукой, из-за чего несколько капель разбрызгиваются по расстеленному на полу ленолиуму. — Заглядывай, конечно, как раз дам рекомендации по уходу в нормальных условиях. Ну и номер телефона, чтобы ты держал меня в курсе происходящего… А насчёт расплаты не беспокойся, диссертация по Чеширу покроет всё с лихвой. На этой весёлой ноте мы попрощались, и я поспешил покинуть больничное крыло вместе с котёнком. Жаль, но побить баклуши сегодня не получится - Сахаров наконец-то составил точный список того, что мне нужно будет проверить и синтезировать. В подтверждении нуждались два рецепта, плюсом, сверху этого нужно было трансмутировать целых два артефакта. Ха-а… Ничего сложного в этой работе нет, но времени придётся потратить знатно. Пока найду нужные аномалии, пока закину артефакты, пока дождусь результатов, если они будут - вернусь в бункер, наверняка, только завтра. На выходе из лазарета мне сразу же встречается Марья, которая при виде меня радостно улыбается и подходит ближе, тут же протягивая руки к Чеширу. Тот, словно этого и ждал, отлипает от меня, чтобы оказаться в женских объятиях. И, как ни в чём не бывало, он начинает настойчиво мурлыкать. — Привет, милый, — воркует она с котёнком. — Как ты? Твой хозяин тебя обижал, да? — Если посчитать посещение ветеринара за обиду, то… — развожу руки в стороны, улыбаясь. Было приятно видеть как и Чешир, и Марья наслаждаются обществом друг друга. Ну, оно и понятно - кот в бункере учёных просто купался в лучах внимания, которые ему оказывали едва ли не все сотрудники. А Марья… ну, нормальных животных тут почти не осталось, не так ли? — Кстати, раз уж мы встретились… Можно тебя попросить об услуге? — Какой? — тут же спрашивает она, поворачивая голову в мою сторону. На её лице застыла милая и непринуждённая улыбка с парой небольших ямочек на щеках. — Дорофеев сказал, что будет лучше, если Чешир некоторое время проведёт в тепле, — вспоминаю одну из его рекомендаций перед тем, как он ввёл лекарство в кота. — А мне сегодня как раз предстоит выход за территорию бункера, так что… Не могла бы ты последить за ним пару деньков, пока я не закончу со всем? — Я только за, — соглашается она, крепче сжимая малыша. — И он тоже… Бункер учёных, в кабинете Сахарова, некоторое время спустя. — Все инструкции выслал тебе на ПДА, — проговаривает старый учёный, стоя передо мной. Киваю, мол, да, видел присланное мне полотно. Тут он отворачивается, делая несколько шагов по направлению к шкафу и берёт оттуда бумажный свёрток, который на поверку оказывается картой близлежащей территории с многочисленными отметками по всей своей площади. — Вот, смотри, тут отмечены нужные тебе аномалии… — А наша аппаратура разве умеет различать аномалии? — недоумённо спрашиваю, вглядываясь в карту. То, что учёные способны составить полную карту аномалий все Зоны, да, знаю - лично видел несколько таких. Но все отметки там были одинаковы, кроме, разве что, крупных аномальных полей и пси-зон. — Пока ещё нет, — быстро отвечает Сахаров, указывая пальцем на нужные мне точки. Одна находится совсем близко к нам - на самой кромке болот, у старого вертолёта. Вторая - чуть дальше, за пригорком. А вот третья расположилась на территории бывшего завода. Благо, что охлаждающие установки всей этой системы пока ещё работают. — Её лаборанты составили на основе сталкерских рассказов. Взяли реальную карту с нашими отметками, наложили поверх этой и раскрасили отметины в разные цвета. Если ошибки никакой нет, то тебе аномалии даже искать не надо. — Понял, — киваю я с улыбкой. Это была хорошая новость, не придётся даже запариваться - простая прогулка по окрестной территории. — Тогда отправляюсь прямо сейчас. Где взять образцы? — Образцы уже были выданы отряду сопровождения, — произносит учёный, сворачивая лежащую на столе карту. — И, Георгий… трансмутация дело такое - непостоянное. Если что-то не получится, то не переживай, никто тебя винить в этом не станет. Когда в строю была бывшая трансмутационная команда, то некоторых артефактов нам приходилось ждать неделями при том условии, что нужные аномалии находились в шаговой доступности от бункера. — Трансмутационная команда? — переспрашиваю я. — У нас такая была? — Полтора года назад - да, — подтверждает Сахаров, наконец убирая карту в шкаф и присаживаясь на свой стул. — Её руководителем был Рукавишников Станислав Сергеевич, знатный учёный и не менее знатный стервец. Он в сопровождении целого отряда из смеси сталкеров и военных исходил озеро Янтарь вдоль и поперёк, сделал несколько открытий в области артефактов, но… Незаконная, м-м, деятельность его погубила. — Он воровал? — Да, — кивает мой собеседник, укладывая подбородок на сжатый кулак. — Рукав помимо своей прямой деятельности, занимался перепродажей наших артефактов… Тех самых, которые ему бесплатно выдавались для трансмутаций. Продавал их сталкерам за вполне увесистую сумму, которая оседала в карманах его самого и его же отряда. Твои же бывшие коллеги несли эти порождения Зоны нам, продавая их за полную стоимость. А разницу между двумя суммами клали себе в карман. В итоге, все были довольны: Рукав имел дополнительный источник очень приличного дохода, сталкеры могли, не рискуя жизнью, зарабатывать себе на хлеб с маслом, ну а мы перевыполняли план по поставке артефактов за казённые деньги… Трансмутации ведь далеко не всегда проходят успешно - я лично побывал на двух десятках из них, которые закончились буквально ничем. Пшиком. Так что никто бы подвоха и не заметил, пока не случилась крайне скверная история… Сахаров переводит дух. — Вдаваться в подробности не буду, наши бравые бойцы и так тебя заждались, поэтому выскажусь кратко, — продолжает разговор профессор. — Виной всему жадность… Рукавишников не сошелся по цене с одной сталкерской группой, те в ответ устроили нападение. Ну а выжившие уже поведали всю эту схему. Так, к слову, и зародился чёрный список тех, кому вход в наш бункер заказан. Туда вошли и та самая группа сталкеров, и те, кто просто участвовал во всей этой схеме. — А сам Рукав? — Погиб, — вздыхает Сахаров. — Из пятнадцати человек выжило только шестеро, остальных убили сталкеры при засаде… Я, хе-хе, чудом тогда со своего поста не вылетел - кресло подо мной зашаталось как от землетрясения. В общем, к чему это всё… Моё полное доверие у тебя есть, я знаю, что ты не станешь воровать у нас, поэтому не переживай насчёт возможного провала. Это всё, о чём я хотел тебе сказать. Удачной дороги, Георгий Александрович. — И вам доброго дня, Андрей Дмитриевич, — отвечаю ему, кивая. Рассказанная учёным история была очень поучительной в какой-то мере… Да-а, способов обогащения за счёт государства в одной конкретно взятой лаборатории было с избытком. Тут только на одних только списанных детекторах и прочих устройствах можно было бы разбогатеть, особенно, если оплату брать артефактами, а не зоновскими рублями. Не говоря уже о сумасшедших поставках медицины и прочей контрабанде, которая имеет место быть. Доля, которую отстёгивают Сахарову, насколько я знаю, идёт исключительно на нужды самого бункера. А тут ещё и такое… Понятно, почему это направление на долгое время было заморожено. Далеко ведь не факт, что моё нынешнее задание полностью официально. В итоге же, заниматься чем-то таким здесь лично мне вообще не хочется. Ну, как. Иметь больше денег хотелось бы, почему бы и нет - больше ведь не меньше. Но воровать у своих же, рискуя при этом быть застреленным или подорванным бывшими подельниками, такое себе удовольствие при условии того, что деньги и так текут ко мне полноводной рекой. Знай, выполняй работу, иногда калымь и добывай артефакты. Глядишь, моё состоянии с чуть более полумиллиона возрастёт до полновесных шестисот тысяч долларов ещё до выпадения первого снега. На улице едва не сбиваю с ног щуплого сталкера, на которого случайно натыкаюсь при выходе из бункера. Извинившись друг перед другом, мы расходимся каждый своей дорогой, и я принимаюсь искать отведенный для меня отряд долговцев среди кучи набежавших сюда вольных бродяг. Как только дела у Ста рентген пошли в гору, количество сталкеров в этих краях заметно повысилось. Поэтому мне и другим сотрудникам бункера частенько приходилось терпеть связанные с этим неудобства… Но это и хорошо. Больше людей - лучше идут дела у нас. Спустя пяток минут блужданий по всему лагерю, наконец-то набредаю на свой отряд, расположившийся у склада. Трое долговцев в тяжелых бронекостюмах, присев на ящиках, оживленно о чём-то болтали и ни на что не обращали внимания. А выданные мне под артефакты контейнеры стояли немного в стороне, словно неприкаянные. Хм-м, почему бы мне не проучить их? Я ж всё-таки “капитан”, это моя прямая обязанность поддерживать дисциплину у солдат? Недолго думая, прижимаюсь спиной к металлической стене склада, медленно скольжу на полусогнутых ногах вдоль него, пока не оказываюсь подле долговцев. Ящики, на которых сидели они, были очень крупными - мне где-то по грудь. Поэтому спрятаться за ними не составило ни малейшего труда, так что сидящие полукругом долгари даже не заметили моего приближения. В отличие от других их коллег и снующих по лагерю сталкеров, но прижатый к губам указательный палец и заговорщическое подмигивание делают чудеса. К тому моменту, как я подобрался к контейнерам, сообщников у меня было с пару-тройку десятков человек точно. Аккуратно берусь за ручки обоих ящичков и оттаскиваю их в сторону, пряча их в общей куче - всего лишь в каком-то метре от долговцев. — Ха-а, — выдыхает один из них, сидя спиной ко мне. — И долго нам этого Жорика ждать? Зона, мать её, послала начальничка… Уже как десять минут выйти должен был, а он где шляется? Ну-у, дорогой мой, учитывая, что вы вообще-то сами должны были меня встретить… Хотя, чёрт его знает, кто и что кому там должен был. Но за своё разгильдяйство вы мне сейчас ответите, главное палку не перегнуть - враги мне тут не нужны. Возвращаюсь за угол склада, распрямляясь и уже в полный рост направляюсь к ним. — Это вы тот отряд, который должен меня сопровождать? — спрашиваю у них. — Ага, — произносит, судя по всему, главный. Тот самый, который ещё пару мгновений назад жаловался на меня сослуживцам. — Лейтенант Соколов, а это старшие сержанты Боголюбов и Масленко. Припозднились вы что-то… — Решал некоторые организационные вопросы с профессором Сахаровым, — отвечаю ему, внутренне дивясь тому, насколько наглым можно быть. Меня не встретил, но это чёрт с ним, упустил из виду выданные контейнеры, пока балаболил с подчинёнными, а теперь ещё и отчитать меня хочет. Тем временем, что он, что два других сержанта, даже не потрудились встать с насиженных местечек. Ну-у, ребятки, нам с вами тогда точно не по пути. Разыграю представление до конца и попрошу профа выделить мне других провожатых. Разойдёмся врагами… — Хватайте контейнеры и пойдём, нам за сегодня нужно многое успеть сделать. Картинно разворачиваюсь в сторону выхода из лагеря и делаю несколько шагов, слыша как за мной начинает разгораться самое настоящее представление. И как только раздаётся первое нецензурное слово за моей спиной, моментально разворачиваюсь. Бравые солдаты Долга выглядели сейчас как выброшенные на берег киты - хватали ртом воздух и судорожно оглядывались по сторонам в надежде, что поставили контейнеры в другие места. Но нет, судьба не была к ним благосклонна. Контейнер всё никак не находился, а лица их то бледнели, то, наоборот, багровели. — Вы что, не взяли контейнеры? — подливаю масла в огонь. Выдерживаю паузу, но никто из них не осмеливается сказать ни слова. — Странно, Сахаров сказал, что всё выдано… Наверняка он ошибся. Ха-а, придётся возвращаться, чтобы решить это недоразумение. — Постойте! — у лейтенанта, по лицу которого заструились капельки пота, сразу же включается вежливость. — Мы, э-э, я сам схожу и всё решу! А вы, Георгий Александрович, подождите пока у, э-э, выхода, да! Сержанты вас проводят! Вот же никчёмыш… Изначально мне хотелось просто немного проучить их и показать, что так вести дела нельзя. Мол, всё понимаю, работа на учёных это практически лафа - никаких ранних побудок, построений и прочего. Знай себе, выходи изредка на задания, патрулируй местность да постреливай по недоброжелательным элементам. И всё это на достаточном удалении от Воронина, Петренко и недавно вернувшегося Таченко. Не солдатская жизнь, а практически мечта. Но настолько ж расслабляться нельзя! И ладно бы они просто контейнеры упустили, бог с ним, всё-таки территория бункера, где всё подконтрольно - тревога ещё не поднята только по той причине, что на моём комбинезоне виднеется нашивка учёных. Но вот эти его “Жорик” и попытка отчитать меня за задержку в десять минут… И даже если он прав в том, что я опоздал, это не даёт ему никакого права так пренебрежительно обращаться со мной. Если он мне здесь, на моей территории, такое уважение оказывает, то что будет там, за пределами лагеря!? Нет уж, хана тебе, летёха, самая натуральная. — Отставить, Соколов, — вмиг теряю всяческую дружелюбность, которую до этого излучал. — Загляни-ка во-он за тот ящик. Лейтенант неохотно разворачивается и вытаскивает на свет два контейнера. Он сильно хмурится, а на лице его ходят желваки. — Что это… — начинает краснеющий от ярости Соколов, но я тут же перебиваю его. — Это, лейтенант, означает полный и беспросветный залёт. Эй, Масленко, метнись кабанчиком к непосредственному начальству лейтенанта и передай, что у Палача к нему имеется разговор, — подытоживаю итоги моей дисциплинарной работы, замечая, как глаза летёхи округляются.