Глава 191

ЧЗО, спустя некоторое время. Мир замер в тот самый миг, как только наш транспорт пересёк воздушную границу Зоны. Каждая клеточка моего тела, от волоска и до капли крови в жилах, всё моё нутро почувствовало это. Зона. Родимая. И Чешир почувствовал это едва ли не лучше моего - всю сонность с кошачьей тушки сняло как рукой, в один момент. Ну всё, теперь я, можно сказать, дома. Выглядываю в иллюминатор, наблюдая за верхушками деревьев, утопающих в закате, и пытаюсь понять, где именно мы пролетаем. О, а вот и крыши домов в Кишке, всё ещё припорошенные снежком. — Что это ты засуетился? — спрашивает у меня Сахаров с отеческой улыбкой. Учёный сидит напротив меня, наблюдая за моими метаниями. — Знакомые места, — отвечаю ему. — Интересно посмотреть, изменилось ли что-нибудь с момента моего ухода… — Хмф, — хмыкает Васильев. — И что там такого? Деревья и деревья. Какая дремучесть. — Вам не понять, доцент, — мягко произношу я. — Хах, — тот издаёт короткий смешок, отворачиваясь от меня. Ну и пусть. Проходит ещё полчаса перед тем, как мы наконец-то прибываем на озеро Янтарь. По выходу из вертолёта меня сразу же встречают порывы всё ещё холодного ветра и редкие и маленькие залежи снега, ещё не растаявшего под лучами весеннего солнца. Вперемешку со слякотью. И там, снизу, у подножия бункера и ангаров, всюду снуют сердитые долговцы, замотанные в меховые курточки поверх своих комбинезонов. Помогаю спуститься Марье и Сахарову, лишь затем выпускаю Чешира на волю из его переноски. Тот, выйдя из клетки, замирает подобно статуе, но тут же бросается в сторону, внимательно осматривая окрестности и людей. — Ничего, что он так? — спрашивает за моей спиной девушка, обеспокоенно смотря вслед торчащему кверху кошачьему хвосту, пока его обладатель брезгливо дотрагивается лапкой до влажного снега. — Ничего, — пожимаю плечами. — Его никто не тронет. Да и… Чешир, иди сюда! Кот, состроив недовольную мордашку, всё-таки отрывается от изучения окружающего мира и мчит прямиком ко мне. Сейчас этот “маленький” обжора не уступает в размерах собакам средних пород, едва-едва не дотягивая до моего колена. Думаю, пройдёт ещё несколько месяцев перед тем, как он достигнет своего максимального роста. А там уже можно будет и защитой для него озаботиться, и попробовать поискать других баюнов, дабы те обучили его использованию видовой пси-способности. Увы. Она, эта самая способность, пока никак себя не проявила. Ну, ничего. Провожу ладонью по мягкой шёрстке мурчащего существа, пока Сахаров занят расконсервацией двери в главный бункер. Рядом с ним ошивается Васильев, что-то гундящий старому учёному под ухо, а вот Круглов, наоборот, прогуливается по лагерю, внимательно рассматривая тот во все глаза. Забавно наблюдать за таким контрастом между двумя, казалось бы, похожими людьми. Оба учёные, занимающиеся научными открытиями, исследованиями и так далее, но как же разительно отличается их поведение. Васильев морщит нос и всячески выказывает своё “фу”, пока его коллега пытается вникнуть в новый для себя мир без капли пренебрежения. Хм-м, таким темпом Васильев может сложить свою головушку куда раньше, чем в каноне… И даже без моей помощи. Впрочем, ладно. Кто я такой, чтобы следить за поведением чужих для себя людей? Через несколько минут дверь бункера открыта, и мы небольшой гурьбой заваливаемся внутрь. Медленно включаются мерно гудящие лампы, а следом за ними и другие устройства, населяющие научную обитель. Постепенно запускаются процессы очистки воздуха от загрязнения и микробиологического заражения, если такое, конечно, завелось за время нашего тут отсутствия. Сахаров и Марья отправляются дальше по коридору, чтобы осмотреть собственные покои. Я же решаю проверить свои. Комната оказывается ровно в том же состоянии, в каком я её и оставлял. Если, конечно, не считать огромных клубов пыли и грязи, невесть откуда взявшейся. Но самым первым делом я берусь за лежащее на кровати оружие, заботливо упакованное в оружейные чехлы, на манер ружья Охотника. Первым на очереди оказывается автомат, по весу которого так истосковались мои руки. Прекрасно смазанный и хоть сейчас готовый к бою, но дополнительное обслуживание провести всё-таки лишним не будет. Ради моего спокойствия и уверенности. Ровно такая же ситуация обстоит и с револьвером. Странно, но оружие находится в слишком хорошем состоянии для почти полугодичного лежания на кровати - последний раз смазка по ощущениям наносилась всего три-четыре месяца назад. Словно за моими игрушками ухаживал кто-то другой, пока меня не было рядом… Может, это был Клык? Если так, то с меня для него пузырь или что-то вроде того. Автомат пока остаётся лежать тут, а вот револьвер вместе с подготовленными для смены барабанами отправляется ко мне. Оружие моментально оказывается в кобуре, а патроны - в разгрузке. Чувствую себя просто отлично, как будто впервые за долгое время пребывания голышом смог одеться и почувствовать себя капельку увереннее. — Тук-тук, — раздаётся тихий стук костяшек о дверной косяк моей комнаты. Это Марья. — Ну и грязищи у тебя тут… — У тебя, думаю, не лучше, — ухмыляюсь ей в ответ, на что девушка закатывает глаза. — Дядя Андрей попросил тебя зайти, — произносит она, пересекая порог моей комнаты. — Сказал, что это срочно. Ты не будешь против, если я приберусь у тебя? — Кто в трезвом уме от такого откажется? — спрашиваю я с лёгкой усмешкой. И тут же расплываюсь в благодарственной улыбке. — Спасибо. Я побежал… Кабинет Сахарова, спустя пару минут. Пожилой учёный в это время занимался тем же самым, чем и остальные прилетевшие сюда сотрудники - уборкой. Нужно многое сделать перед тем, как военные доставят сюда вывезенную сверхценную аппаратуру и прочие приколы, которые оставлять в Зоне было слишком… просто слишком. Вообще, мне очень повезло, что я “проболел” момент сборов и консервации бункера. — Вы звали, Андрей Дмитриевич? — с порога начинаю я. Учёный, словно забыв о моём скором приходе, слегка подпрыгивает на месте. — Ух, — выдыхает он, резко мотая головой. — Я уже и забыл о том, насколько ты тихо ходишь, молодой человек. Да, звал. Проходи, присаживайся и… Пока ничего предложить не могу. — Понимаю, — говорю я. — Такая же ситуёвина в комнате, всё надо убирать, стирать и… Ну, вы сами знаете. Так, а зачем позвали-то меня? — Ну уж точно не уборку обсудить, — произносит Сахаров, попутно выгребая содержимое с полок шкафа. — Ты своё оружие проверил? Оно готово к бою? — Что? — я несколько опешил после его слов. — К бою? Прям так сразу? После прилёта? Что случилось? — Ха-а, — Сахаров поворачивается ко мне, прижимаясь спиной к поверхности шкафа и устало протирает лицо ладонями. — Как я вчера говорил тебе по телефону, наше приграничное оборудование смогло засечь аномальный всплеск пси-активности, исходящий с завода. Уровень излучения вырос настолько, что без дополнительных средств защиты, судя по показателям, путь туда заказан. Могу только предположить, что система охлаждения неизвестной нам подземной установки накрылась медным тазом… Вполне возможно, что из-за зимнего перепада температур, трубы попросту не выдержали нагрузки. — И что требуется от меня? Я должен как-то починить эти предполагаемые трубы? — Нет-нет, — качает головой учёный. — Ты должен провести серию замеров, чтобы точно определить силу пси-излучения, длину его волн и прочие необходимые для создания опытного образца защиты параметры. К сожалению, прошлый наш прототип был украден одним из сталкеров… а данные безвозвратно повредились вследствие мощного выброса. Жёсткий диск выпал из креплений компьютера и… В общем, работу нужно начинать с самого начала. И чем быстрее мы получим эти данные, тем будет лучше. К несчастью, выделить группу поддержки на этот раз я не могу, катастрофически не хватает рук. Так что положиться, Георгий, в данной ситуации я могу только на тебя. — Хорошо, Андрей Дмитриевич, — киваю ему. Немного дико, что это задание мне предстоит выполнить именно сейчас, но тут ничего не поделаешь. Похоже, что из-за моего вмешательства в жизнь лаборатории, у Сахарова к началу две тысячи двенадцатого года осталось куда больше сил и средств для научных исследований. — Думаю, в течение часа смогу приступить к выполнению задачи. Есть какие-то определенные точки, где нужно провести замеры или без разницы? — Не было бы разницы, молодой человек, был бы не рот, а не целый огород, — криво усмехается учёный. — И не спеши так, куда ты в ночь пойдёшь? Вот завтра с утра, как проверишь и подготовишь снаряжение, получишь у меня координаты и оборудование, тогда и приступишь к проведению замеров. И, Георгий? — Да? — спрашиваю я, остановившись на самом пороге его кабинета. — Будь осторожен, ладно? Если будет грозить опасность, сразу же возвращайся в бункер, — продолжает давать наставления Сахаров. — Данные мы всегда сможем получить потом. — Как скажете, профессор, — отвечаю ему я, покидая его кабинет. Андрей Дмитриевич решил не пускать ситуацию со всплеском пси-активности на самотёк и с самого начала действовать решительно и без промедлений. Иначе такую поспешность в получении замеров с завода я никак объяснить не могу. Что, в свою очередь, означает, что в ближайшем будущем кому-то придётся спуститься вглубь недр лаборатории X-16 для полного отключения установки и сбора сопутствующей документации. Хм-м, учитывая, что предыдущий комплект бумажек так и не прилип ко мне, то и на этот рассчитывать вряд ли стоит. Но как минимум снять копии я обязан, хотя бы для гипотетического использования в своей будущей научной деятельности. Мало ли чем я в итоге буду заниматься, верно? Не стоит так же забывать и о такой прелести, как настроенный пси-шлем. Да, Система вполне способна отразить негативное пси-воздействие различной этимологии, будь то мутант, аномалия или та же самая установка. Но каждый раз после такого ловить побочки в виде головных болей, повышенного давления и прочих не самых приятных приколов вообще не хочется. Зачем, если можно будет попытаться интегрировать пси-шлем в мой комбинезон и бед не знать? А любое техническое оснащение, которое увеличивает проходимость по Зоне, лучше получить как можно скорее. Озеро Янтарь, окрестности бункера, утро следующего дня. Я был готов приступить к заданию сразу, как только на горизонте забрезжили лучи-предвестники рассвета - из-за прибытия в Зону меня одолела бессонница, и к этому моменту был уже как пару часов на ногах. Казалось, что там, на гражданке, выспался на десять лет вперёд, поэтому сны никак не хотели ко мне приходить этой ночью. Просто пролежал большую её часть с закрытыми глазами, но ясным сознанием. Рисовал в мыслях огороженную территорию завода, аномалии и тропки между ними, а так же представлял то, как буду снимать замеры пси-активности. Получилось так, что выйти из бункера ещё даже не успел, а уработался уже вусмерть, ха-ха. Но бросаться в омут с головой не стал. К любому делу нужно подходить обстоятельно, а уж когда это дело касается Зоны, так тем более. Приведя себя и экипировку в полный порядок, позавтракав и получив нужное мне для работы, наконец-то сделал первый шаг во враждебный внешний мир ЧЗО. И после долгого нахождения вне его границ я почувствовал себя здесь чуждым. Лишним. Забытым. Не знаю, как точнее описать свои ощущения, но… Всё здесь казалось таким знакомым и в то же время нет. Ну, Зона, постараюсь тебе напомнить, кто я такой. А то ишь ты, “сестричка”! Мои ноги мягко ступают по стылой, практически твёрдой земле. А под подошвой сапог хрустят маленькие кристаллики льда, кусочки высохшей травы и небольшие веточки. Путь лежит прямо на север, к небольшому гаражному кооперативу подле самых заводских стен. Если верить показаниям техники, то в этой точке показатели пси-активности должны зашкаливать. Это мне и предстоит проверить, а пока… я быстрым взглядом окидываю окрестности. Мёртвые. Пустынные. Такие тихие, что становится не по себе. Словно Зона ещё не успела толком ожить после зимней спячки. И, добравшись до подножия крутого пригорка, мгновенно взбираюсь на него, оказываясь у своей цели. Осталось пройти ещё совсем немного, и тогда излучение… М-м, даже сейчас можно почувствовать его отголоски. Голова стала как-будто немного чугунной, а мысли раздавались эхом в черепной коробке, бесконечно повторяя одно и то же. Впрочем, стоило мне только помотать головой, как вся эта тягомотина бесследно прошла. Из сумки достаю прибор, врученный мне Сахаровым, и сразу же его включаю. Тот, пискнув, начинает проводить замеры. Лишь затем я решил приблизиться к старым и проржавевшим гаражам из металлических листов. С каждым шагом мою черепную коробку словно сдавливали невидимые тиски, то отпуская, то надавливая на неё. Система молчит, видно, не считая нужным вмешиваться в такое незначительное воздействие. Приятного мало, но это точно что-то новенькое. В прошлом году даже на территории самого завода было не так тяжко находится, как сейчас у его предместий. Через некоторое время устройство заканчивает запись показателей и победно пилинькает, как бы говоря, что пора сворачиваться и отправляться к следующей точке. Хм-м… Запад или восток, вот вопрос. В сущности, никакой разницы нет, в каком порядке проводить замеры. Но если обойти завод с правой стороны, то можно попытаться хоть одним глазком заглянуть на его территорию и посмотреть, что там сейчас происходит. Так и сделаю. Убираю прибор обратно в сумку, которую закидываю за спину и, поудобнее перехватив автомат, быстрыми шагами удаляюсь прочь от запертых гаражей. Выхожу на старую просёлочную дорогу, местами покрытую корочками льда и снежными горками, и вдалеке, у самого входа на заводскую территорию, прямо под кирпичной аркой забора, вижу нечто странное - лежащее человеческое тело, совершенно нетронутое. Рассмотреть подробности издалека было трудно, поэтому решаю приблизиться настолько, насколько смогу… Остановиться мне пришлось в пяти метрах от злополучной проходной с прекрасным видом на растянувшегося на промозглой земле мёртвого сталкера, до которого мне было не суждено добраться. Я мог сделать ещё один, ну, может два шага по направлению к телу, но тогда точно бы вмешалась Система со своей защитой. — Что ж тебя, бродяга, потянуло так туда? — тихо спрашиваю я скорее у самого себя. Голос выдался на редкость сухим и хриплым, и в горле моментально запершило. Подцепить бы этого беднягу в меховом комбинезоне и вытянуть из-за границы пси-воздействия, чтобы попытаться понять причину его смерти, но ни верёвки, ни чего-то подобного у меня при себе не было. Да, понятное дело, что излучение изжарило его мозги в труху. Но он ведь зачем-то попёрся на завод? И когда башка у него заболела даже не подумал отступить. А это уже выглядит куда тревожнее, чем простой выход из строя системы охлаждения. Если установка начнёт… — Крх! — лежащее в пяти метрах от меня тело застонало, зашлось в сильном кашле, окропив белый снег кровью, и кое-как начало подниматься на ноги. Сначала встаёт на четвереньки, потом, опершись о ближайшую кирпичную колонну, шатаясь из стороны в сторону, сталкер медленно выпрямляется. Медленно водит мордой по сторонам, не обращая никакого внимания на лежащее у его ног ружьё, и, всё-таки заметив меня, делает неуверенный шаг ко мне. Один. Второй. Третий… Изо рта не доносится ничего, кроме хриплого стона, а его мутные глаза, которые я с трудом смог разглядеть за стёклами противогаза, казалось, смотрели сквозь меня. Каждый шаг давался ему с большим трудом, а скрюченные в судороге пальцы пытались выхватить пистолет из поясной кобуры. Зомби. Подпускаю его как можно ближе к себе, мысленно молясь за погибшего беднягу, и мой кулак со всей силы резко врезается в его шею, сминая спрятанный за меховым воротом кадык. Тот заваливается на спину, начиная барахтаться и сипеть, но через пару бесконечно долгих минут перестаёт подавать всякие признаки жизни. Вот и всё. — Ты уж прости, что так с тобой обошёлся, — произношу я, наклоняюсь к теперь уж точно мёртвому телу. — Но Сахарову может быть интересно изучить твоё тело. Всё-таки мозги свежего зомбированного нечастый гость лаборатории… А замеры я проведу чуть позднее.