Глава 200

То же место, то же время. Петренко расчëсывает покрытую жëсткой щетиной щëку, на лбу его пролегают неглубокие морщины, а сам подполковник крепко задумывается. Мне остаëтся только ждать, когда же к нему придëт озарение. Или не придëт. Быть может, эти убийства - единственная странность? Или другие странные события на их фоне заметно так теряют в объëме. Кому какое дело до, скажем, пыли в комнате, если в ней кто-то повесился? — Ну, — как-то несмело начинает Петренко, обратив на труп Сыскаря недолгий, но твëрдый взгляд. — Если не считать серии убийств, упавшего метеорита и обглоданных вороньих костей, то… ничего странного и нет?       — Кости? Кто-то из сталкеров ловит и ест ворон? — спрашиваю я, хмурясь. Что странного в этом? Голод же, и денег нет. Живут бродяги, как им можется.              — Да нет, Палач, если бы всë так и было, я бы про это и не сказал, — произносит подполковник и жестом руки приказывает своим бойцам унести тело. Двое долговцев подхватывают безвольного мертвеца и уносят прочь из заводского переулка. — Живьëм ворон едят, живьëм. Даже не ощипывая. С кровью, перьями, требухой… И по несколько за раз. А вороны-то наши они, ну, крупные? Не курица какая, да, но взрослый мужик, думаю, осилит пару или тройку тушек. Но не пять-шесть же за раз? И как он их ловит… Непонятно.              — Может, мутант?              — Какой? — тут же отзывается он снисходительно. — Не так они едят, не так. Да и какой из них будет охотиться на птиц? Зачем? Скорее… кто-то просто сошëл с ума от зимы.              Ну да, судя по рассказам подполковника, Бармена и некоторых других сталкеров, зима и впрямь выдалась нелëгкой для рядовых сталкеров. Хм-м. Глупо, наверное, жалеть, что мне так и не довелось зимовать тут, но… ощущение такое, будто я пропустил что-то интересное.              — Такая тяжëлая зимовка?              — Да не то слово, — отмахивается он. — С первыми холодами вертушка с припасами стала реже летать, так что пояса пришлось затянуть. А там и диверсии от Свободы, и сталкерское ворьë, которое повадилось наш склад обносить, и даже один случай каннибализма был… Веселуха.              — М-да, — моя веселуха отдыхает. — Ладно, подполковник. Я попробую разобраться, но ничего не обещаю.              — Всë неймëтся тебе? — ехидно спрашивает он. — Ладно, прости… Не в том мы положении, чтобы от помощи носом крутить. Какая-то помощь нужна?              — Не помешало бы, — улыбаюсь. — Выдели мне трëх человек. Одного мне, чтобы места происшествий показал. И ещë двух для охраны моего коллеги.              — Ху-у, — весело выдыхает Петренко. — Бойцы за смену в баре будут драться…              — Передай им только, что если с Круглова хоть волос упадëт, то капитан Чернов им таких пистонов вставит, что мало не покажется.              — Это запросто!              То же место, пятнадцать время спустя.              Что ж, сделав из Круглова сына “полка”, за которым приглядывали все - от долговцев и до Бармена с некоторыми сталкерами, я наконец-то принялся за расследование… Итак, первое, с чего мне стоило начать, так это с осмотра мест преступлений и занесения этих отметок на карту. Возможно, получится как-то локализовать место “работы” убийцы или прийти к какому-нибудь другому выводу. Нечто подобное, конечно, у долговцев уже было, но мне будет гораздо проще вникнуть в проделанную мной же работу, нежели пытаться это сделать с чужой. Тем более, что у меня к себе доверия гораздо больше, чем к долговцам. Всего двенадцать зарезанных трупов, если не считать застреленных подражателей… Ну-с, приступим к осмотру.              То же место, ближе к вечеру.              Денёк выдался очень и очень тяжёлым, несмотря на то, что сама работа, казалось бы, не самая тяжёлая - всего-то двенадцать мест осмотреть. Но для лучшего результата мне пришлось тщательно изучить каждый сантиметр, каждую трещинку на асфальте и каждую примятую травинку. А учитывая общность видов заводских переулков и так далее, это, м-м, было не самым интересным занятием. Под самый конец перед глазами уже всё плыло, и я начал испытывать сильнейшее чувство дежавю - и всё из-за того, что тут та-ак много одинаковых построек и архитектурных решений. Всё время казалось, что ту или иную деталь, я уже где-то видел. И не один раз.              И к каким же выводам смог прийти после импровизированного расследования мест преступлений? К не самым радостным. Увы, но побыть героем какого-нибудь слащавого детектива, где главный герой замечает ту самую важную зацепку, которую упустили все до него, мне было не дано. Никаких новых деталей, о каких бы мне не поведал мой сопровождающий, выяснить не удалось. Полнейший голяк в этом плане. Итак, теперь кратко о самих местах преступлений.              В девяти из двенадцати случаев это были далёкие переулки или закутки, в какие сталкеры заходят редко, а если и делают это, то по зову природной нужды. Ещё три, включая место убийства Сыскаря, находились в непосредственной близости от основных, так сказать, сталкерских троп. Закоулок у Бара, небольшая аномальная зона у штаба Долга и один из местных ангаров. Никаких следов, как уже говорил, найти не удалось, а то, что было, м-м, нельзя брать в расчёт. За прошедшее время местные всё попросту затоптали, так что можно и не пытаться найти убийцу по отпечатку обуви. И… во мне почему-то крепла уверенность, что жертв гораздо больше этих двенадцати бедолаг. Если девять из них были убиты в таких безлюдных местах, то скольких ещё можно найти в заброшенных помещениях? Среди строительного мусора? И, думается мне, таких местечек здесь ещё полным-полно.              Оружием убийства всегда был нож, и только в редких случаях он принадлежал самой жертве. Обычно убийца пользовался чем-то своим, но частенько ножи отличались - раны, по словам моего сопровождающего, никогда не совпадали между собой по размерам. Мало того! Характер ножевых ранений всегда был абсолютно разным. То глотку перережет, то пырнет несколько раз, то буквально кишки выпустит, то ещё какую гадость учинит. К сожалению, ни морозильных камер, ни морга здесь нет, а потому приходится поверить в этом случае долговцу на слово. Выкапывать трупы для осмотра - ну уж нет.              Вот и получается, что убийца каждый раз пытается обставить дело так, чтобы любые его закономерности было невероятно трудно определить. Оружие? Отличается. Способы убийств? Отличаются. Характер ран? Отличается. Всё, мать его за ногу, у него отличается от него же самого! И, что самое поганое, у нас нет никакого судмедэксперта, чтобы выявить хоть чуточку дополнительной информации.              Не стоит забывать ещё и о подражателях, которые повадились валить друзей-товарищей на манер этого маньяка. Как там Бармен говорил? Свести счёты под шумок и свалить вину на другого… Что, если таких подражателей больше тех пойманных трёх? Такое объяснение очень даже подходит к нынешней ситуации и прекрасно объясняет такое расхождение буквально во всём. Каждое убийство - новый убийца… И ни камер тебе, ни свидетелей, ничего. Но зачем? С какой целью? Денег и вещей не забирают, неужто месть? И что, сразу двенадцать человек решили так кроваво отомстить своим обидчикам? Да даже если их втрое меньше, это всё равно огромная и неправдоподобная цифра. Целых четыре маньяка, решивших действовать одномоментно!              От всей этой ситуации так сильно разит бредом, что, похоже, мне придётся умыть руки. Как мне кого-то поймать в таких условиях? Пытаться подловить стервеца за руку? Устроить ночное патрулирование как Бэтмену? Рассекать, мать его за ногу, по крышам на крыльях ночи? И назовусь я Противогазменом… Тьфу!       Одним словом, натуральная беда. Попытка выяснить хоть что-то привела к возникновению ещё большего количества вопросов. Кто? Как? Почему? И ответов на них, увы, не поступало. Не видать теперь Меченому бара… И как история пойдёт? Только одной Зоне известно.              — Долг, победоносной поступью идущий… — всё громче и громче раздаётся играющая на повторе запись, пока мы с долговцем на пару приближаемся к самому центру Бара.              Вдалеке алеет закатное небо, укрытое дырявым одеялом из вороха кучерявых облаков, медленно плывущих по тёмно-синей выси на Юг, к самому Кордону, а там и Периметру, и… Не суть. Устало снимаю гермошлем с головы и подставляю лицо под дуновения освежающего и лёгкого ветра, что начал ласково трепать мои волосы. Сопровождающий меня долговец молчаливой и недвижимой статуей стоит рядом, наблюдая за мной и ожидая приказов. Уж не знаю, что там ему сказал Петренко, но содействие с его стороны на самом высшем уровне. Коротко и криво ухмыляюсь, в очередной раз понимая, что следствие в моём лице зашло в тупик. Слишком много всего, да и я слишком глуп для решения такой сложной задачки.              Веду головой из стороны в сторону, разминая чуть затёкшую шею, и мне на глаза попадает возвышающаяся над всеми прочими зданиями башня, примыкающая к арене. Эх, провести бы туда электричество, поставить прожекторов штук восемь и направить их во все стороны, то, глядишь, и убийств бы не было. Оттуда всё как на ладони, по игре это помню. Стоп. Как на ладони? И почему я сразу не догадался…              — Лейтенант, — обращаюсь к долговцу, и тот послушно подходит ближе. — Скажи-ка мне, кто-нибудь из ваших был на башне?              — Да, — следует быстрый ответ. — После третьего убийства там был поставлен дневной пост.              — Даже так? — удивлённо вскидываю брови. Если дело обстоит так, то зачем вообще обращаться ко мне? Постовой, как мне кажется, прекрасно должен был увидеть кого-то, кто запрыгнул на крышу и сбежал… Или я ошибся в своих выводах, и сегодняшний убивец очень рисковый человек.              — В момент сегодняшнего убийства там никого не было, — чуть более осторожно продолжает говорить лейтенант, видно уловив мой взгляд. — Пересменка задержалась из-за, кхм, поноса, а караульный, нарушив устав, оставил пост и… Сейчас как раз идёт разбирательство.              М-да. И о таком чудесном факте Петренко решил мне не сообщать… В то, что он был не в курсе на момент нашего разговора, ни за что не поверю. А это значит, что, возможно, есть ещё что-то, о чём этот подполковник мне недоговаривает. “У-у, мы не в том положении, чтобы воротить нос от любой помощи”. Угу, как же. Сплёвываю на асфальт из-за лёгкого чувства досады. Хочу как лучше, а получаю… Ладно, плевать мне на эти недомолвки. Попробую подняться на башню, окинуть, так сказать, местность сталкерским взглядом. Правда, придётся мне ещё и завтра это проделать, в более светлое время суток.              Ух, зла на подполковника не хватает. Там буквально вырисовывается схема соучастия одного из долговцев, а этот пентюх просто молчит! Но… постепенно начинаю успокаиваться, отпуская произошедшее. Надо сосредоточиться на деле.              — Можешь быть свободен, — произношу я, отворачиваясь от лейтенанта. — Если что, напишу на ПДА.              — Так точно! — восклицает он за моей спиной и разве что каблуками не щёлкает.              От арены сворачиваю налево, проходя по вкопанным в землю бетонным квадратным плиткам, пока не спускаюсь по небольшой лестнице вниз. Там, дойдя до сгоревшего остова от грузовой части зила, стоящего на старых покрышках и железках, сворачиваю направо. Миную сложную конструкцию из вытянутых цистерн, подключённых к системе труб, что змеями расходятся в разные стороны, и небольшой сетчатую площадку для регулировки чего-то там с парой вентилей, и направляюсь прямиком к башне, на вершине которой виднеется укрытый неплотным строем досок бак. Уж не знаю, для чего эта конструкция использовалась когда-то… Может, резервное хранилище воды на непредвиденный случай? Например, тушение пожара? Просто отключение подачи воды? Остаётся только догадываться.              На её теле зияет страшных размеров трещина, из-за которой становится непонятно, как она вообще осталась целой? Ни подземные толчки от Выбросов, ни ударная волна от падения метеорита - ничего из этого так и не обрушили эту “пизанскую” башню на сталкерские бедовые головы. Словно след от удара плетью по оголённой спине… Отпинываю с прохода кусок колотого кирпича и захожу внутрь, наблюдая за хороводом летающих в воздухе пылинок в красных отсветах солнца. За поворотом, у самой лестницы, меня встречает разросшийся жгучий пух, заполонивший собой практически весь проход.              — У меня всё больше и больше вопросов к долговцам, — устало вздыхаю я, обхватывая свисающие волосы и выдирая опасный сорняк к чертям собачьим. Благо, что комбинезон такое позволяет. Через мгновение жгучий арендатор оказывается выкинут на улицу. — Лишь бы нихрена не делать…              Затем начинаю подниматься по старой и ржавой лестнице, где за поворотом меня снова встречает этот сранный пух. И как, скажите мне, они через него поднимаются наверх? Присаживаются на корточки, чтобы проползти под ним? Втягивают животы и протискиваются мимо? Или у них есть волшебная кнопка шифта, чтобы пух их не трогал? Раздражения, в общем, полные штаны. Вырываю ещё один жгучий куст, только на этот раз кидаю его под ноги. Может, хоть ожог пяток их заставит лучше работать? Сомневаюсь. Вот выйду сейчас наружу и…              Мне приходится остановить полёт мысли при виде странного мужика, сидящего на корточках на самом верху башни. На тело накинут плотный чёрный плащ, а лицо его скрыто опущенным капюшоном. Ни оружия, ни рюкзака у него при этом нет. Пальцы рук, как и ладони, обмотаны замызганными бинтами.              — Тебе бы их поменять, что ли, — выдыхаю я, спускаясь со ступенек на предыдущую ровную площадку - решётчатый квадрат площадью полметра на полметра.              — Ты думаешь? — его раскатистый хриплый голос звучит странно и как-то безжизненно.              — Угу, гигиену ещё никто не отменял, — продолжаю этот странный разговор, но, помотав головой, перехожу сразу к делу. — Ты кто такой?              — Вы, сталкеры, любите всему давать свои имена, прозвища… Что ж, для тебя я буду Птицей, так и зови меня, — отвечает он, оставаясь неподвижным.              — И что ж ты, Птица, здесь делаешь?              — Живу. Наблюдаю. Развлекаюсь. Ем, — произносит Птица.              — А долговцы тебе не мешают? — спрашиваю. — Не самое хорошее место для жизни, если каждый день к тебе наведываются люди.              — А я их и не пускаю дальше середины башни, — говорит он. — Незачем.              Что? Не пускает долговцев, а они и слушаются? Если так, то… Моя рука моментально оказывается на рукояти форта, но не успеваю я её толком сомкнуть, как глаза лезут на лоб от невыносимой головной боли. Как будто мою голову положили меня молотом и наковальней и вдарили первым, как следует! Буэ-э! Начисто выворачивает прямо на решётку смесью воды, желчи и непереварившейся еды, что широкой струёй, просочившись сквозь пол, летит вниз.       

Внимание!

Пресечена попытка пси-воздействия на мозг пользователя!

             — Кто ты?.. — сипло спрашиваю я, пытаясь разогнуться, но тело слушается слабо.              — Как и думал, — безразлично произносит Птица, игнорируя мой вопрос. — Ты не такой, как все остальные. Тебя так просто не соблазнить. Не сломить. Не убить… И я уже отвечал тебе, сталкер, кто я. Я Птица. Или контролёр, если по-вашему.              — Контролёр? Что ты здесь вообще забыл? — изумлённо проговариваю, пока в глазах скачут разноцветные зайчики. Мне откровенно плохо и тошно. Мысли текут вяло, так и хочется прилечь, закрыть глаза и.. Нет, нельзя! Как же мне… Шлем надеть не смогу - не успею. А Система, блин, не убирает побочки от воздействия пси. Сука!              — Хоть ты и другой, но в сущности такой же, — с долей разочарования отвечает мутант. — Жалкий, неслушающий и неслышащий. Даже не пытающийся это сделать. Ущербный сталкеришка… Я уже говорил, что здесь делаю. Живу. Наблюдаю. Развлекаюсь. Ем.              — Развлекаешься?.. — ухватываюсь за это слово, стараясь не упасть в небытие. Его сила продолжает воздействовать на меня, словно накатывая волнами. — Убийством сталкеров?              — Я убил только одного. Того, что пытался снять с тебя шлем, — поясняет тот. — Увы, тонкие воздействия всё ещё преподносят сюрпризы даже после стольких лет… Я не мог позволить тебе прийти ко мне подготовленным. Остальных убили другие сталкеры. Я же… только подтолкнул их. Навязал идею. Желание. Страсть. Но сам никого не убивал, давая им выбор. Кто-то убил, а кто-то нет.              — И зачем тебе всё это? Ты ведь их даже не ешь!              — Скука. Развлечение. Мне интересно наблюдать за метаниями сталкерских сердец, того, что вы называете душой, — говорит Птица. — Достаточно попасться один лишь раз мне на глаза, чтобы моя сила подействовала… А дальше они уже в моей незримой власти, власти необузданных страстей и желаний. Неработающая мораль, сдерживающая вас, против, как вы говорите, животных побуждений… Это и только это заставляет мою кровь биться по прошествии многих лет. Что же касается еды… Я слишком разборчив, чтобы питаться такой гнусью, как вы. Ты то, что ты ешь. Замечательные слова. Я был и Собакой. И Кабаном. И Кровососом. И даже Сталкером… Но сейчас я Птица. Свободный от оков…              Контролёр поднимается во весь свой рост и медленно прошамкивает ко мне. Хватает грязной рукой за волосы и, оттягивает голову назад, помогая взглянуть на ранее закрытое полами капюшона лицо. Уродливое, испещрённое глубокими язвами и шрамами. И полные холода глаза.              — Я рад, что ты сам пришёл ко мне, сталкер, — произносит он. — Хоть неведомая сила и пытается убедить меня в обратном… Но я гораздо сильнее. Опытнее. Меня так просто не обмануть… И ради меня самого - ты будешь вторым убитым моими руками сталкером за долгое время. Вини во всём эту силу. И свою опасность. Прощай, сталкер.              Я пытаюсь сопротивляться, что есть мочи, но… в глазах темнеет, а мои руки безвольно повисают немощными плетьми вдоль туловища. Чувствую, как меня куда-то тащат. Провал в голове, и мои веки широко раскрываются, и последнее, что я вижу - безэмоциональное лицо твари, стоящей в тени внутренней части башни, удаляющейся от меня. Порывы ветра бьют по моим волосам, а краем глаза замечаю, наконец, что падаю. И злость заполняет всё моё тело.              Ну, сука, держись. Я с тобой ещё поквитаюсь. Активирую силу артефакта как раз перед самым приземлением…