Глава 201

То же место, то же время. Шаг за шагом он медленно спускается в самый низ, не пропуская ни одной ступеньки на своём пути. Вот, он доходит до угла, где всё так же должен был расти жгучий пух, что оставил на его пальцах и ладонях ужасающие ожоги. Но его не было. Как и не было в самом низу, на входе в башню. Неужто сталкер, пришедший к нему, постарался? — “Неудивительно”, — мысленно хмыкает Птица. — “Люди только и могут, что разрушать. Оставить жизнь тому, что мешает им - несбыточная фантазия. Растение? Вырвать с корнем. Животное? Расчленить и пожрать. Зона?.. Пока она ещё в силах сопротивляться. Но потом…” Контролёр всё же предпочёл не задумываться о том, что же случится потом. Не то место, время и настроение для таких тяжёлых и требующих вдумчивого подхода размышлений. Поэтому он, не скрываясь, вышел на погруженную в вечерний мрак улицу, что готовилась погрузиться в ночную темень. Сильные порывы ветра треплют остатки старых стеклопакетов, чудом не вылетевших от недавнего шума… Птица на миг прикрыл отёкшие веки, представляя, как дуновения стихии подхватывают его и уносят в самую высь. — Там сталкер упал! — раздаётся совсем рядом неприятный сталкерский голосок, что выбил Птицу из колеи. Мимо него, но совсем рядом пробежал мужчина в сером комбинезоне. А за ним ещё несколько - в такой опасной близости, что контролёра едва не сбили с ног. — Живой, нет?.. — Да вроде не дышит… Что делать будем? — Мож того, обыщем, а? Вон, какой снаряженный. И ничего не пострадало… — Чур мне его берцы! — “Налетели мародёры”, — на миг обернувшись за спину, в своих мыслях произносит Птица, наблюдая, как с его жертвы начинают стаскивать обувь. — “Был бы ты более податлив и без этой своей странной силы, то, быть может, и… Нет. Любой, кто зовётся сталкером, достоин такой участи.” И контролёр медленно побрёл к выходу из этого сталкерского лагеря. Игра уже давненько начала приносить ему все меньше удовольствия, а потому ему нужно найти новое развлечение… — “Кажется, чуть севернее этого места должна быть ещё одна сталкерская база”, — размышляет он. — “Почему бы не наведаться туда?” Неизвестно где, спустя какое-то время. В сознание пришёл резко - единым рывком, и тут же попытался вскочить на ноги, чтобы поскорее разобраться с тварью, но… вместо закатной улицы и кирпичной башни меня встретили бетонные своды, жёлтая и чуть уставшая лампочка, и обеспокоенное лицо Круглова. Я что, вырубился? Вот же! Пока проф молчит, видно, в попытке подобрать слова, внимательно осматриваю то, где оказался. Подо мной скрипучая советская кровать с продавленным матрасом и желтоватой от времени, надеюсь, простынью. Перьевая подушка, металлическая перегородка у изголовья и у ног. Само помещение небольшое, даже уютное, но напротив моей кровати находится ещё одна. Слева от себя замечаю тумбочку, у которой своё место нашли сумка и автомат. Револьвер же, как и форт, собственно, лежат сверху. Оба пистолета моментально убираю в кобуру. — Э-э, ты как, Георгий? — звучит обеспокоенный вопрос. Мой коллега подбирается на стуле, сжимаясь. А его взгляд бегает между мной и дверью, что находится по соседству с моей лежанкой. Боится, что я… того? — Что случилось?.. — хрипло выдаю я и прикрываю лицо обтянутой тканью ладонью, слегка теребя его. Сделаю вид, что потерял память о последних событиях. — Ни черта не помню… Поднялся на башню, чтобы осмотреться, а потом… Темнота. Птица очень опасный противник. Для меня. И для остальных. Если он, в отличие от прочих своих братьев, способен на тонкое воздействие, так скажем, без повреждений клеток мозга и зомбирования, то… Скольких людей он мог обработать за время своего пребывания здесь? Десятки. Сотни. Минимальное усилие, смещение акцентов мышления, чуть другие приоритеты и навязчивые желания, что могут увести человека на дурную дорожку. Сколько там было жертв? Двенадцать, одного из которых убил он сам. И ещё трое пойманных и казнённых. И ведь это только найденные жертвы, а что может твориться в других уголках Ростка - одной только Зоне известно. Выходит так, что по воле сейчас разгуливает около десятка, если не больше, убийц. Странно такое говорить о сталкерах, да? Все мы тут такие. Я-то вообще на роль заправского маньяка гожусь. Сколько за моими плечами трупов, а? Больше шести-семи десятков больше. Дело к сотне идёт, если… уже не пересекло эту границу. Но тут, всё-таки, дело немного в другом. Те, кого соблазнил Птица, убивали не врагов и не мутантов, а точно таких же сталкеров. Возможно, что и своих друзей. Без жажды наживы, без какой-то иной подоплёки. Просто ради чужого удовольствия… И скольких эти люди ещё убьют, если не смогут остановиться? Не захотят? Войдут во вкус? Голова, честное слово, идёт кругом от всего этого. То ли последствия вредоносного воздействия, то ли я просто шокирован масштабом всего происходящего. И, возвращаясь к теме Птицы, то говорить о нём здесь практически бессмысленно. Я очень не уверен, что долговцы вообще поверят в наличии контролёра на вершине башни. Не говоря уже о том, что они могут быть под точно таким же воздействием. По словам подполковника Птица вполне себе бодро так перемещается по всему Бару, охотясь и поедая птиц, но никого это не волнует. И это очень странно… Думаю, сожри при мне какой-нибудь сталкерок пару-тройку птиц живьём, я бы точно не удержался и в кругу знакомых рассказал бы о таком, м-м, чудаке. А там, с учётом всего остального, кто-то бы подтвердил мой рассказ своим. Так, слово за слово и… Не в этом суть. Она в том, что контролёр буквально является невидимкой для всего Бара. Незримый наблюдатель, что влияет на их сознание. Жутковато. — …если бы не долговцы, то тебе пришлось бы расстаться с комбинезоном, — тяжко вздыхает Круглов, без умолку говоривший что-то во время моих измышлений. — Сталкеры уже за, пардон, трусы дрались, когда их отряд подошёл к тебе на помощь. — Трусы?.. — непонимающе тяну я, пытаясь включиться в историю и похлопывая себя по всевозможным карманам. — Но я же сейчас в комбинезоне? И ничего не пропало… Вроде бы. — Благодари моих людей, Палач, — со стороны двери звучит голос Петренко, быстро вошедшего в комнату. Преодолев за два шага половину площади, тот останавливается и хмурым взглядом оглядывает меня с ног до головы. — И зачем ты только полез туда? — Думал, что смогу найти ещё какие-нибудь зацепки, если погляжу на места преступлений сверху, — быстро отвечаю и встаю с кровати, тут же ощущая пронзительный холод, моментально пробравшийся сквозь тонкий слой носков и лизнувший стопы. Бр-р-р. Где тут моя обувь?.. А, вот она, у самой кровати. — Ты мне, товарищ Петренко, лучше объясни вот что: какого хрена твои люди пост оставляют? И почему они даже не удосужились убрать жгучий пух с прохода, а? — Жгучий пух? — на этих словах подполковник сильно поджимает губы и скрещивает руки на груди. — Ты на что это намекаешь, сталкер? Что мои люди потворствуют… — Тише, товарищ долговец, — останавливаю его на полуслове. — Ни на что я, кроме безалаберности, не намекаю. Важный смотровой пост для наблюдения за всем Ростком, а вы даже минимальный ремонт не сделали! Кирпичи повсюду валяются, пух, мох, плесень. Вообще чёрте-что! И ладно я, в комбинезоне своём свалился, а если бы какой другой сталкер свалился? Или один из ваших? Тут-то и оно, подполковник. Пытаюсь протиснуться мимо Петренко, чтобы выбраться наружу и поскорее вернуться в чёртову башню. Если использовать силы кровососа и незаметно подкрасться к этой твари как можно ближе, то… — Э-э, Георгий, тебе надо лежать. После падения с такой высоты точно нужен отдых, — ловит меня за руку проф. — А если перелом? Трещина? Не усугубляй положение. — И не с такой высоты падал, — отмахиваюсь от него и наконец-то покидаю эту комнату, оставляя Круглова с долговцем позади. Общий антураж коридора, в котором оказываюсь сейчас, точно такой же, как и в предыдущей комнатушке. Такой же залитый бетоном пол, всё те же стены из неровно уложенных кирпичей с кусками сыплющегося цемента и длинными, чёрными и сильно провисающими вниз проводами под самым потолком с жёлтыми мигающими лампами. И это всё не считая различного мусора - влажных досок, осколков какой-то посуды и даже парочки прогнивших ведёр. По обе стороны коридора, тут и там, встречаются металлические двери, одолеваемые буро-рыжей заразой. Ржавчиной, до которой никому нет никакого дела. Бесшумно продвигаюсь вперёд, смотря себе под ноги, чтобы случайно не споткнуться. В конце коридора меня встречает очередная дверь, которая выводит меня в знакомый по игре и прошлогодним посиделкам подвал. Штаб Долга. Скрип двери привлекает кучу ненужного внимания, и на моей фигуре оказывается множество чужих взглядов. Под пристальным взором Долга я за несколько широких и торопливых шагов оказываюсь на лестнице, ведущей наверх. Оттуда, практически не разбирая дороги и стараясь как можно лучше спрятаться от возможного взора контролёра в ночных тенях, перебегаю к самой башне. Хватаю правой ладонью револьвер и, проверив его боеготовность, включаю, пожалуй, главную способность кровососа. Невидимость. Буквально за одно мгновение из тела ушла тяжесть, сменившаяся небывалой лёгкостью - я едва ли не подпрыгивал от любого своего движения. Но… надо поспешить, пока сила не иссушила меня досуха. Крепче сжимаю оружие и захожу под сень узкой лестницы, практически залетая на самый верх. И ничего, кроме зияющей пустоты, тут не нахожу. Птицы тут нет. Бар, утро. Хмуро размешиваю вилкой разогретые макароны с тушенкой, под пристальным взглядом Круглова, которому, кажется, вообще не верится в то, что падение с десяти метров можно пережить без последствий для организма. Ну-ну… Касательно же попыток найти Птицу и поквитаться с ним, то тут мне пришлось закатать губу после многочасовых ночных блужданий по Ростку. Или контролёр как-то слишком уж хитро спрятался, или ушёл отсюда к чертям собачьим. Вроде бы и хорошо, что убийства наверняка сейчас прекратятся, но мне слишком обидно за свой проигрыш. Из стольких ситуаций выпутывался без проблем, а тут - на те. Получил на ровном месте жуткого и страшного кровного врага, с которым без нормальной защиты мне ни за что не совладать. Эх, скорее бы Сахаров пошёл на поправку, чтобы его исследования продолжились. Без толковой пси-защиты я всё больше начинаю себя чувствовать голым. Кстати, о Сахарове… — Проф, — говорю я, оставляя вилку с насаженными макаронинами на зубцы лежать в тарелке. — Хочу попросить тебя об услуге. — Да? — произносит Круглов, продолжая уминать аналогичный моему завтрак. Ничего здесь, кроме макаронов с тушняком, не подают. А жаль. — Очень прошу тебя не упоминать в бункере произошедшее со мной вчерашним вечером, — рука коллеги замирает у самого рта, и кусочек разваливающегося мяса с громким бульканьем падает обратно в тарелку, разбрызгивая ароматную жидкость. — Я в полном порядке, уверяю тебя. Мой защитный костюм прекрасно взял на себя удар. И… поднятие такой темы только приведёт к лишним тревогам. Оно того не стоит. — Ты точно уверен, что всё нормально? — так же отложив вилку в сторону, спрашивает наконец Круглов. — Пойми, Георгий, я о тебе забочусь. Бывали случаи, когда люди долгое время не обращали внимания на подобные травмы и жили как обычно. Но потом они умирали. Ты понимаешь? — Я обязательно пройду медосмотр, когда бункер будет полностью развёрнут, — приходится немного отступить в этом вопросе. — Это убедит тебя? — Допустим, — криво усмехается Круглов, возвращаясь к трапезе. — Настоятельно рекомендую тебе поесть, если не хочешь, чтобы я… Вот чертяка. Окрестности янтаря, спустя некоторое время. Покидать Бар пришлось с тяжким грузом на сердце, надеясь, что убийства без косвенного влияния Птицы действительно сойдут на нет. Иначе… Ну, это вызывает у нас всех большие проблемы. А ещё было до обидного жаль, что толком разобраться с этим делом я не смог. Что самое удивительное для меня, так это осознание, что моя досада идёт не от того, что я нарушил своё слово - обещал помочь и в итоге не помог до конца. Не-ет. Контролёр задел куда более глубинные струнки души - самолюбие и гордость. Из сталкера, круче которого только варёные яйца, я был превращён им в беспомощную кучу мяса, обтянутую комбинезоном. Это злило меня до сих пор. Даже тогда, когда Бар остался далеко позади. И, наверное, это “ранение” пробудет со мной ещё долго, пока я или не смирюсь с поражением, или не утоплю Птицу в луже из блевоты и крови собственными руками. Что-то подобное я испытывал и в прошлое, хах, своё падение. Но там с моими обидчиками разобрались за меня, поэтому ту ситуацию было легко отпустить. Сейчас же… Кто отомстит за меня? Да никто. Никто про этого Птицу не знает и не узнает. Славой пришибленного, который везде контролёров видит, я обзаводиться не хочу. Одним словом, мрак. Обратная дорога до бункера никаких трудностей не вызвала, а была даже в чём-то приятной. Тем более, что Круглов неплохо так пообтесался за эти недолгие два денька вдали от научного лагеря и начал чувствовать себя вполне уверенно во время рейда. Всё время посматривал по сторонам, наловчился кидать небольшие камушки для точной проверки путей и вовсю пользовался электроникой, впрочем, не утопая в ней взглядом. К своему глубокому сожалению, мне только сейчас довелось узнать, что электроника, преимущественно детекторы аномалий, в некоторых местах Зоны сильно глючит - показывает аномалии не там, где они находятся на самом деле, а порой и вовсе затухает, ни на что не указывая. Так случилось и у нас - Круглов, вызвавшийся провести нас через небольшое скопление мясорубок едва не вляпался в одну из них, хотя его детектор точно указывал, что дорога впереди чиста. Это прям настоящая трагедия. Практически все сталкеры закупаются подобными приблудами, а они ещё имеют свойство ошибаться! Впрочем, объяснение такому явлению дал Круглов. — В некоторых участках Зоны сильно искривлено электромагнитное поле, — вдаётся в пояснения он на небольшом привале, когда до бункера нам остаётся рукой подать. — На человека это никак не влияет, но вот некоторые особо чувствительные к таким колебаниям устройства, как детекторы аномалий, из-за этого страдают. Мне очень повезло, что у тебя настолько хорошо развита сталкерская чуйка. Спасибо. Как потом выяснилось из его слов, даром чувствовать аномалии владеют многие сталкеры - это нечто, что вырабатывается само по себе, вне зависимости ни от чего. У кого-то он проявляется сразу по приходу в Зону, у кого-то лишь через некоторое время, а у третьих - никогда. Мой случай, надо сказать, даже в таком контексте особенный, потому как я чётко вижу границы аномалий. И это в то время как остальным приходится довольствоваться только смутным чувством опасности или какими-то особыми реакциями организма. Например, науке известен сталкер, который чувствовал тепло при приближении к жарке на расстояние в пять шагов. Талант не шибко полезный, но довольно показательный. — А вообще, — продолжает Круглов. — Вы, сталкеры, надо сказать, народец странный. Жадные до жути, амбициозные, но не все, конечно. И ты тому пример… — Говоришь так, будто многих сталкеров знаешь, — коротко смеюсь я не без причины. Видел пару ребят у бункера, в Баре ещё десяток. И после этого он заделался знатоком сталкерских душ? — Ты прав. Никого я, кроме тебя, не знаю, — соглашается проф. — Но кое-что, всё-таки, мне известно. Был у нас на курсах подготовки предмет, посвященный сталкерам. Что вами движет, чем живёте и так далее… Так вот, на примере некоторых вышедших на пенсию военсталов, тех, кто сталкерством занимался ещё шесть лет тому назад, был проведен один эксперимент. Ничего серьёзного, не смотри так. Просто взяли колоду карт, разложили на столе и просили сталкеров указать на то место, где, как им кажется, лежит загаданная карта. Большая часть из испытуемых стабильно угадывали различные карты в пяти-шести случаях из десяти. И это при полной колоде! Карты постоянно меняли, перемешивали, но результаты оставались аналогичными. А в одном конкретном случае искомую карту так вообще убрали, заменив её той, что в колоде уже была. И что ты думаешь? — Что? — приглушенно спрашиваю я, чувствуя, как внутри меня разгорается любопытство. — Сталкер сказал, что затрудняется указать на эту карту, — с восторгом отвечает Круглов. — И так повторилось ещё несколько раз, пока карту в итоге не вернули… Тогда он, правда, ошибся и указал на соседнюю, но сам факт наличия, э-э, такой развёрнутой чувствительности и, даже можно сказать, удачи, делает сталкеров очень странными в глазах научного сообщества. Ведь даже обладая такими удивительными способностями, ещё ни один сталкер не умер естественной смертью. Вот так вот.