Глава 204

То же место, то же время. Путешествие по овражным буеракам продолжилось без особых приключений или проблем - чернобыльский пёс, получив щелчок по носу, решил то ли затаиться для последующего удара, то ли вообще остановить нашу группу в покое. Но кое-что всё-таки случилось - Васильев был напуган настолько сильно этим нападением, что напоминал мечущуюся в клетке мышь. Он шугался практически от всего: от дуновений ветра, что шелестел разрастающейся травой, и до маленьких полёвок, которыми пригородное поле было заселено сполна. И как его, с таким-то духом, вообще угораздило оказаться в Зоне? Да ещё и при связях… Странное это дело, очень. Подающий надежды учёный с полезными знакомствами, который в итоге очутился здесь? Ха-а… Валить мне надо, пока полностью не погряз в дрязгах бункера. Васильев это только первый звоночек, предостерегающая весточка - останусь там чуть больше, и кирдык. Всему. Мне, моей свободе, сталкерству… Загребут меня - как пить дать, и обяжут жить по указке, притаскивать им артефакты и не только. Это только Сахаров такой хороший дядька, что позволил мне заниматься самодурством в обмен на полезности для бункера. А другой начальник? Да хрен там плавал! И, наверняка, не один. Нужно мне, как вернусь, будет связаться с Охотником и попросить у него контакты его друга-военного, чтобы тот оформил мне, так сказать, охотничью лицензию. Уж учёному это всяко проще будет сделать, да? А там, как я этого статуса лишусь, разберёмся уже более предметно по поводу всего. А ещё надо будет написать Сидору, Шраму и другим моим товарищам… На Север нам надо. Но эти размышления приходиться оставить беснующемуся в близлежащих лесах ветру - его порывы, подхватив мои мысли, унесли те настолько далеко и высоко, что даже не достать. Наметки плана, то бишь направление действия, у меня есть, и это главное. Остальное лишь частности, которые всегда можно проработать потом. Ложбина, по которой мы шли, выводит нас прямиком на лесную опушку - высокие сосенки и несколько берёз, еле-еле проглядывающих сквозь занавес из хвойных деревьев, расположились в десяти шагах от группы наёмников. До асфальтированной дороги и первой линии построек и того дальше. Сами же наёмники… ну, к сожалению, Ары здесь не было. Что ни говори, а к этому мужику я, можно сказать, прикипел душой. В общем, ничего интересного в них нет. Облегающие и прорезиненные комбинезоны с отличной защитой полностью укрывали их тела - от макушки и до пят. На лицах тёмные противогазы. Вооружены кто эмками, кто аэрками - американская классика. Сама их группа расположилась под высоким, толстым и раскидистым дубом, чьи ветви ещё не ломились от обилия сочной зелени. Подле него, видно, боязливыми сталкерами когда-то была сооружена самая настоящая стоянка - парочка сгнивших спальников, небольшой растянутый тент, несколько ящиков и прочего мусора. Не самое хорошее, но всё-таки укрытие. — Тут безопасно? — первым делом тихо спрашивает у меня Васильев, и шагу не делая вперёд меня. Вместо этого он, чуть согнув колени, оглядывается по сторонам, словно стараясь заметить аномальные образования. — Э-э, здравствуйте, господа! — Полностью, — была бы хохма, конечно, заведи я его в аномалию… Но полянка действительно была чистой. Ни старых, ни новых образований - никаких на расстоянии ближайших десяти метров. — Мы слышали стрельбу, — вместо ответного приветствия произносит наёмник хриплым и низким, словно наждачка, голосом. — Нападение мутантов, ничего серьёзного, — отмахивается учёный, как будто это не его пять минут назад сильно трясло от схлынувшего адреналина. — Ну-с, когда приступим к работе? — Сейчас, — кратко отвечает наёмник и пальцами правой руки залезает в нагрудной карман, откуда достаёт конверт и протягивает его вперёд. Васильев уже тянет руку, как синий ему отвечает: — Не тебе. Ему. И так конверт оказывается у меня. Слегка прощупываю его и понимаю, что там лежит неплохая такая стопка денег. Наёмник молчит, а тёмное забрало Васильева недобро поглядывает на меня. Во избежание проблем, думаю, открывать подобное здесь не стоит - это может выглядеть как натуральная взятка. Поэтому письмо счастья тут же перекочёвывает уже в мой нагрудной карман. — Что это? — спрашивает учёный. — Письмо, — пожимаю плечами. — Письмо? Неужели? — Оно самое, — стараюсь ответить как можно более естественно. — Ох уж эта украинская почта… Дешевле через наёмников в Россию письма отправлять. И ответ быстрее придёт, и в надёжности можно не сомневаться. — Пора идти, — в нашу перепалку вмешивается главный наёмник и тут же поправляет висящий на лямке автомат. Этот жест вместо тысячи слов - ему на наши разборки абсолютно плевать. Остальные синие как по команде приходят в полную боевую готовность, и наши провожатые выстраиваются в ощерившуюся автоматами формацию в виде ромба. Мы же ничего придумывать не стали и выстроились в уже привычную шеренгу, которой и отправились следом за ними. Наёмники идут быстро, чётко и уверенно - никаких лишних движений или мельтешений. Казалось, они так же, как и я, владеют видением аномалий, но это скорее опыт и знание карт аномальных полей. Видел пару раз, как Сахаров отправлял что-то подобное Душману после Выбросов. И, что самое удивительное, наёмники ведут нас не в лес или какую-нибудь другую пригородную часть Мёртвого города. Нет. Нас ведут в само городское лоно. От дуба они закладывают небольшую дугу, обходя аномалии, и уже через несколько минут мы ступили на твёрдую поверхность старой асфальтированной дороги. Тут и там виднеются видавшие виды брошенные авто, а за тротуарами и кучей мусора - такие же оставленные дома. В каких-то окнах видны последствия пожара, в каких-то, наоборот, словно ничего и не было за все эти годы. Даже стёкла целые. Мы бы так и продолжили идти, но голос подал беспокоящийся Васильев, это легко читалось в его тоне и движениях: — Постойте! — это слово даётся ему как-то слишком тяжело и вымученно. Как бы учёный не хорохорился, он всё равно трусишка. — Ваш главный же говорил, что нашей группе нельзя заходить на территорию города… — Сюда можно, — кратко отвечает главный синий, и мы продолжаем следовать заранее проложенному маршруту. Теперь становится понятно, почему именно Душман решил выделить нам группу сопровождения - не по той причине, что аномалии находятся за городом, и он опасается, что учёные решат что-то подсмотреть в его вотчине. Нет. Все эти аномалии расположены исключительно в городской черте, и тут уже без сторонних наблюдателей не обойтись. Впрочем, до его секретов никому из нас, кроме долговцев никакого дела и нет. Хм, а ведь при таком раскладе лучшим решением было бы этих самых долгарей оставить там, в поле. Но похоже у лидера синих есть основания полагать, что учёные вполне могли бы толкнуть информацию в чёрно-красные ряды. И, таким образом, лучше всего устроить небольшое представление и провести полную группу по самым неинтересным местам. Дабы убедиться, что эта инфа точно дойдёт до верхов Долга. Ну, или я просто всё это выдумал от скуки, пока провожатые ведут нас тихими улочками прямиком к первой аномалии. Неказистые и давным-давно поросшие слоем грязи, пыли и мусора дворики часто сменяют друг-друга. Ни других людей, ни мутантов - никого вокруг нас не видать и даже не слыхать. Все звуки словно были поглощаются мрачными стенами пятиэтажек. И единственное, что я могу услышать, это еле слышный хруст крошечной гальки под ногами, пока мы идём мимо раскрытого подъезда, чьи потемневшие от времени и плесени стены выглядывали наружу. Проходит ещё некоторое время прежде, чем наша группа выходит на единственную главную улицу и направляется к школьному забору. Оставленный здесь ещё в прошлом году бтр всё так же стоит, а его прикрытые двери настойчиво намекают, что шанс спасти добычу всё ещё имеется. Если, хм, выдастся возможность, было бы неплохо перенести те автоматы с патронами в другую часть Мёртвого города, поближе к окраине, чтобы потом без проблем можно было всё это вынести. Много стволов - не мало, и продать можно, и самому использовать. Ладно, это я решу потом, ближе к вечеру и ночи, а сейчас… Мы останавливаемся прямо у школьных ворот, где когда-то развернулось бандитское побоище. Как вспомню свои чувства в тот момент, когда бтр окончательно глохнет, а снаружи чёртовы бандосы смеют мне угрожать, то кровь в жилах закипает до сих пор. Двор такой же пустой, как и тогда - лишь пара сломанных лавок да оголённые ветви разросшихся кустарников. Ни костей, ни следов крови - ничего из этого не осталось с того дня. — Аномалия в школе, — произносит застывший на месте наёмник. — В прихожей, прямо за лестницей. — Давайте тогда подойдём ближе, — отзывается Васильев, и мы действительно сдвигаемся ко входу. Синхронно ставим сумки на покрытый трещинками асфальт и достаём оттуда рабочую технику. В моих руках оказывается видеокамера, которую я тут же включаю. У Васильева и лаборанта же что-то мне неизвестное, больше напоминающее сканеры - небольшие серые коробочки с кнопками и дисплеем. На лестницу аккуратно взбирается Призрак, держа автомат наготове, и приближается к самой школьной двери, чуть приоткрытой. Наёмники, за исключением одного отправленного с нами, как и долговцы остаются у подножия лестницы, чтобы охранять подступы к крыльцу. Сталкер осторожно толкает её вглубь здания, и та послушно открывается с громким, протяжным и неприятным скрипом ржавых петель. Внутри же, кроме огромных снопов пыли, пока ничего не видать. Призрак выуживает из нагрудного кармана несколько крупных гаек и разбрасывает их в разные стороны, помечая безопасный путь. Одна из них, к слову, попадает прямиком в новую, как я понял, аномалию, и в прихожей раздалась долгая звоночная трель, заставившая меня, да и не только, поморщиться. — Вот она, — подтверждает мои догадки наёмник. — Новая аномалия. — Как вы вообще её нашли? — спрашиваю я, на что наёмник пожимает плечами. — Мёртвый город тихое место, практически безжизненное. Так что тут любой чих слышно на многие километры вокруг… На одном конце города пёрнули - на другом подумали, что обосрались, — отвечает он более развёрнуто. — Просто представь, Палач, что посреди ночи внезапно начинает играть школьный звонок. Один раз, второй, третий… Почти без остановки, с небольшими перерывами. И так до самого утра… Вот так и нашли. — Мы знакомы? — Ну да, — весело отвечает синий. — Мы тогда с Арой тебя переправляли с Кордона на Янтарь. — Понятно, — киваю я и тут же оборачиваюсь к улице. — Эй, подайте собачью тушу! Благо, что перед тем, как выдвинуться вперёд, мы прихватили с собой парочку тел. Долговцы споро подтаскивают безвольное тело ко мне, и я, схватив слепыша за ногу, захожу внутрь здания. Тут меня встречает тёмный коридор, слабо освещаемый солнечным светом из замызганных и грязных окон. Призрак стоит чуть в стороне, стараясь не мешать протекающей работе, Васильев моментально липнет к нему и включает своё устройство с пронзительным писком. Не отстаёт и лаборант. Ну, что ж. Посмотрим на то, как эта аномалия реагирует на органику. Но сперва… Включаю фонарик для лучшей видимости и направляю его прямо на небольшой участок плиточного пола, где разместилось странное, даже по меркам Зоны, марево. Оно не походило ни на одного другое, доселе виденное мной. Ни гравитационных полей, как у воронок или мясорубок, ни зеленовато-кислотно излучения как у студня, ни всполохов разрядов и даже искорок, как у жарки, и тех не было. Просто разлившееся в вертикальной плоскости нечто, напоминающее сотни и даже тысячи сваленных в один чан иголок. Навожусь камерой на саму аномалию. — Призрак, будь другом - кинь гайку, — прошу его, и сталкер послушно выполняет мою просьбу. — ЗВЕНЬ! — сразу же раздаётся громкая трель, и я замечаю, как иголки в нетерпении подрагивают и даже пытаются коснуться до гайки, но словно им что-то мешает. И звонок прекращается только тогда, когда они оставляют попытки воздействовать на неорганику. Интересно… — Так, а теперь… Подержи камеру, — я передаю включённое устройство в руки синему, а сам, схватившись за собачью тушку, закидываю её внутрь аномального поля. На этот раз раздавшаяся трель была гораздо громче, чем две предыдущие и… Тысячи невидимых для всех остальных иголок врезаются в плоть животного и начинают, я даже не знаю, как правильно выразиться. Высасывать его? Иссушать? Или же заставляют плоть слепыша стареть… С каждым мигом громкость звонка всё растёт и растёт по мере того, как упругая собачья кожа превращается сначала в старческую губку, а потом и вовсе исчезает, как и мышцы с органами. Поначалу остаётся только скелет, но аномалия на этом не останавливается, и через каких-то пару мгновений прямо перед нами лежит небольшая и влажная кучка “пепла”. Остатки неорганических соединений, которые были в собачьем теле, включая воду. — Боже мой, — выдыхает Васильев и рефлекторно делает шаг назад, упираясь в стену. — Сканер засёк большой всплеск пси-активности! Но, кажется, ни на кого из нас он не воздействовал, тогда… С улицы раздаётся собачий лай, а за ними и шумные автоматные выстрелы. К тому моменту, как мы высыпаемся на улицу, всё уже было кончено - школьный дворик был усеян расстрелянными телами слепышей. Всего пятеро, один из которых лежал прямиком на лестнице, головой к двери. Странно. Нет у слепышей такой привычки нападать таким небольшим количеством на крупные сталкеры отряды - попросту побоялись бы такое провернуть. Но тут… То ли чернобыльский пёс балуется, то ли и нет никакого пса, а вместо него эта аномалия. Очень странно. — Эти псы как будто даже не нас напали, а пытались к двери прорваться, — делится впечатлениями долговец с Васильевым, который, пристав к нему, хотел добиться подробностей. — Манило их, что ли… — Манило? — шепчу следом я. А что, вполне может быть и такое. Аномалия питается какой-то органикой - мутантами, высвобождает некоторое количество энергии от этого питания и через звонок пытается собрать сородичей съеденного на линейку. — Эй, наёмник! Как часто эта аномалия работает? — К нашей радости, уже не так часто, — отвечает синий с видеокамерой в руках. — В самом начале она могла и по несколько дней зажигать с перерывами в работе. А сейчас, даст Зона, раза два в неделю выдаст. А то и ни одного. — А что касается мутантов? В этом районе их стало меньше? — Не только в этом, — отвечает вместо него главный наёмник. — Во всём городе. Только пси-псина свою стаю сколотила и ушла на самые окраины, перебираясь то в лес, то обратно. — Ага, — поддакивает ему другой. — В остальном же мутантов реально поменьше стало. Ну, мелких. Кабанов и плотей тут отродясь не бывало, а вот всяких тушканов, крыс, собак и прочей мелкой живности изрядно поубавилось. Ещё бы кровососни меньше стало, тогда бы - ух! — Кажется, я знаю, как действует эта аномалия, — коротко перевожу дыхание для дальнейшей речи, но меня опережает Васильев. — Ты думаешь, что она использует полученную энергию из поглощённых тел для массового пси-воздействия на площади, чтобы собрать больше трупов? — в его голосе слышится некоторая доля скепсиса. — Это могло бы быть правдой, но… Почему тогда мы не почувствовали никакого воздействия на себе? Если бы твоя гипотеза была верна, то мы бы уже все туда прыгнули. — М-м, — протягиваю я, чуть задумываясь. Надо привести мысли в порядок и выдать более-менее умный ответ. — Моё предположение таково, что аномалия использует “донорский” организм не только для кормления, но ещё и для примера того, какую частоту пси-волн ей использовать для привлечения новых жертв. Да, нападение собак может быть совпадением, но оно слишком нетипично. Слепыши очень трусливые существа, которые никогда бы не напали таким небольшим количеством на большой отряд. Сейчас я склоняюсь к тому, что надо провести дополнительные исследования, чтобы подтвердить или опровергнуть эту теорию. — Что ж, — подытоживает он мои слова. — Я полностью согласен, дополнительные исследования тут совершенно точно необходимы…