Часть 3

Несколько дней Джозеф ждёт, когда Мишель вернёт ему пиджак, но она продолжает приходить в школу с пустыми руками. Жан-Пьер просто не вернул ей пиджак, или она избегает Декампа? Он ждёт, когда она сама подойдет к нему. Он хочет, чтобы Мишель сама захотела с ним поговорить, чтобы она его искала. И когда она всё-таки приносит пиджак, то держит его в руках в течение всего дня. Декамп наблюдает за ней, ожидая, когда девушка подойдёт к нему. Немного задевает, что она не сделала этого сама. Внутри него закипает ревность при виде того, как легко она общается с Лабраком. Неужели этот мерзавец уже добился её, а он просто не знает об этом? Джозеф презирает мысль о том, что не сможет первым поцеловать её, и весь оставшийся день его преследует мысль о том, что губы Мишель целуют кого-то, кто не он. Мишель в течение дня кажется рассеянной от сегодняшних событий, потому что Жан принёс порножурнал, который недавно получил от старшего кузена, приехавшего из Парижа. Джозеф знает, что Мишель это интересно, и она весь день поглядывает на них, пока они зарабатывают на желающих посмотреть журнал одноклассниках. И всё же она не подошла. Почему она не спросила его об этом? Он был честен с ней с самого начала… в отличие от всех остальных. И только когда Лабрак в конце дня оставляет её в пыли, Декампу надоедает ждать, и он решает заговорить с ней сам. Джозеф дразнит её, чтобы испытать, как тогда в раздевалке, но Мишель больше не боится его. Она вцепилась в парня, по сути, требуя рассказать, что происходит. Он использует эту возможность, чтобы немного проучить её, и когда рука Мишель, держащая его руку, приближается к его паху, Джозеф ожидает, что девушка отпрянет назад. Однако, если зрение его не подводит, ей это понравилось. Смутившись, она всучивает ему в руки пиджак, и Джозеф рассматривает его, отойдя к своему другу Жану. Мишель определённо погладила его пиджак. От этого на лице появляется улыбка. Желая увидеть её снова, он оглядывается через плечо. Девушка наблюдает за группой парней, проезжающих мимо на мотоциклах. К его удивлению, она расправляет плечи и начинает следовать за ними, направляясь в сторону, противоположную той, куда она обычно идёт после школы домой. Он неосознанно начал приближаться к ней, стоявшей с Лабраком и Ивом, ещё до начала занятий, потому что знает, что от этих парней одни неприятности. Это отчасти и ревность и искренняя забота. Даже Лабрак стал защищаться, но что бы ни наговорил Мишель этот приёмыш, это не было достаточно убедительно, чтобы заставить её избегать Ива и его дружков. Джозеф видел на лице Мишель явную обиду, когда Лабрак решил, что ей не стоит туда идти, несмотря на явный интерес. Если Джозеф что-то и знал, так это то, что Мишель — любопытная особа. Если бы Лабрак знал её получше, то должен был бы предложить ей пойти с ним, чтобы Мишель могла убедиться в этом и не оставаться наедине с опасными людьми. Желание последовать за ней очень велико, но Жан хочет, чтобы Джозеф зашёл к нему после уроков, чтобы почитать новые комиксы, которые он раздобыл, — ничего общего с порножурналами, на которых он быстро заработал денег в школе, чтобы потратить их на истории о супергероях. Жан так и не смог перерасти это, и Джозеф с удовольствием сидит и слушает, как он о них рассказывает. — Зачем ты разговаривал с Мишель? — спрашивает Жан с искренним интересом, когда они заходят в его дом и направляются на кухню, — И почему у неё был твой пиджак? Джозеф просто пожимает плечами, кладя на стол пиджак и свои школьные вещи. Жан знает о его ненависти к ней, но не об этом новообретённом увлечении, которое совсем не похоже на ненависть. — Я имею в виду, что на самом деле она не так уж некрасива, — Жан опирается на стойку, проникая непосредственно в пространство Джозефа, — И мы все видели её лифчик в тот день… он оставил много пространства для фантазий. — Жан, сделаешь мне одолжение? — резко заявляет Джозеф, наклоняясь к другу. Его друг с ухмылкой поднимает бровь, ожидая, — Заткнись. Жан издаёт знакомый смешок и отворачивается, чтобы поискать в кладовке что-нибудь перекусить. Джозеф старается не закатывать глаза, но в конце концов ему придётся рассказать Жану о том, что происходит. Жан будет ждать, пока Джозеф не будет готов, и именно поэтому он его лучший друг. Из всех людей Жан — единственный, кто по-настоящему знает его, не считая мамы. Они были привязаны друг к другу с самого детства — соседи и всё такое. Жан — единственный человек, который действительно знает, что случилось с его отцом, — Джозеф доверил ему эту информацию, и тот никогда его не предавал. Все считают, что отец Джозефа погиб в результате неудачной кражи со взломом, а на самом деле он покончил с собой. Джозефу было всего четыре года, когда это случилось, и он до сих пор помнит крики матери, когда они вернулись домой и обнаружили тело отца в луже крови — тот выстрелил себе в голову. Его воспоминания об отце смутные, ведь Джозеф был так мал. Однако, когда он думает об отце до его кончины, то всегда ощущает прилив тепла. Он знает, что отец любил его, даже несмотря на то, что ушёл из жизни. Мама говорит, что после службы на Второй мировой войне отцу пришлось нелегко, и казалось, что он никогда не оправится от пережитого. Сейчас, когда Джозеф стал старше, он думает о том, что его отец, вероятно, никогда не покидал поле боя, находясь при этом дома в безопасности, и он может представить себе, как это истощало отца на протяжении долгого времени. Папа погиб, когда они ещё жили в Париже. Он и мама покинули родной дом и город, чтобы попытаться начать всё с чистого листа (он не думает, что мама смогла бы выдержать пребывание в том месте, где погиб её муж), и им удалось это сделать, поскольку она была матерью-одиночкой, а её семья поддерживала её и помогала финансово после смерти мужа. Несмотря на столь ужасную потерю, его мама выстояла и всегда заботилась о нём. Спустя столько лет она вроде бы отошла от прошлой жизни, но иногда она приходит домой с бутылкой вина и перебирает фотографии мужа. Ей нравится, что Джозеф так похож на него. Мама говорит, что ему выпала честь сохранить память об отце. Она так и не вышла замуж снова, и однажды, когда Джозеф был совсем маленьким и узнал, что на незамужних смотрят презрительно — особенно при наличии ребёнка — он спросил: почему? — Потому что твой отец был моей родственной душой, — с мягкой улыбкой ответила мама, — Он до предела наполнил меня своей любовью, и для кого-то другого просто не осталось места. Его больше нет с нами, но его любовь по-прежнему живёт для меня, прямо здесь, — она постучала рукой по своему сердцу, — И наша любовь к тебе тоже живёт здесь, — затем она прижала руку к сердцу сына, — Когда ты найдёшь человека, которого полюбишь всем сердцем, ты всё поймёшь. С тех пор прикладывание руки к сердцу стало успокаивать его. Джозеф не делал этого долгое время, пока не лёг на больничную койку, в то время как врачи работали над удалением его глаза перед введением анестезии, и он погрузился в глубокий сон. Он так сильно сжал грудную клетку в области сердца, что на коже остались царапины от пальцев. В его сердце есть место только для матери, отца и Жана. Ему нравится, когда всё просто. Он видел, что может сделать с тобой потеря любимого человека. Но, возможно, это понимание сделало его в какой-то степени жестоким. Быть клоуном и задирой в классе — значит держать всех на расстоянии. Так проще — контролировать то, что о тебе думают. Его сердце и так было наполнено, зачем ему что-то ещё? Но он уже не ребенок и знает, что сердце так не работает. Джозеф ненавидит думать о том, как он влияет на людей. Это вызывает у него тревогу. И его не посещали бы подобные мысли, если бы не Мишель. С того дня, как она появилась в его жизни, она изменила его не только физически, но и духовно. Джозеф вздрагивает, когда Жан щёлкает пальцами перед его лицом. — Земля вызывает Джозефа, — говорит друг, поедая лакрицу и протягивая ему несколько штук, — Хочешь взглянуть на комиксы прямо сейчас? Джозеф кивает, всё ещё чувствуя себя странно из-за собственных мыслей, когда они направляются в комнату Жана. Опустившись на кровать друга, он съедает немного лакрицы, предложенной Жаном, и снимает повязку с глаза. Парень слегка касается кожи вокруг навсегда закрытого глаза и хмурится от того, насколько она всё ещё чувствительна. — Знаешь, это выглядит круто, — говорит Жан, садясь на пол и доставая из коробки новые комиксы, — Ты выглядишь брутально… ты же знаешь, что многим девушкам нравятся такие вещи. Джозеф усмехается, закатив один глаз. Менее чем через полчаса просмотра комиксов и непринуждённого разговора о школе, Джозеф понимает, что ему нужно найти Мишель, потому что он сейчас слишком на нервах и не может сосредоточиться. Он постоянно выглядывает в окно, гадая, что она сейчас делает. — Слушай, мне, наверное, пора, — Джозеф встаёт и возвращает повязку на лицо, — Увидимся завтра? Обещаю, что не буду таким рассеянным как сегодня. Впереди выходные, так что они с Жаном скоро увидятся в любом случае. Он даже порадует его просмотром любимых вестернов. Жан лишь понимающе хмыкает и кивает головой, а затем возвращается к своему комиксу. — Ты лучший, — честно говорит Джозеф, — Я оставлю свои вещи здесь, — он оставляет свой школьный портфель и пиджак на столе друга. Джозеф знает, что это подозрительно, но рад, что Жан не стал расспрашивать его об этом, когда он вышел из комнаты и направился на улицу. Он идёт достаточно быстро, чтобы меньше чем за десять минут добраться до места, где проводятся гонки на мотоциклах, и надеется, что в ближайшее время не пойдёт дождь по причине пасмурного неба, которое затянулось на весь день. Он слышит звуки мотоциклов и радостные возгласы, прежде чем повернуть за угол и увидеть всех вместе. Его взгляд сразу же находит Мишель, она выделяется на фоне остальных участников группы своим более простым и ярким нарядом — бежевой водолазкой с жёлто-белым клетчатым платьем поверх неё. Её волосы полностью распущены и он на мгновение замирает от восторга, глядя ей в спину. Девушка хлопает и смеётся вместе со всеми. Она наслаждается происходящим, а Лабрака поблизости не видно. Трасса, по которой они мчатся, скрывается за зданием, поэтому Джозеф не видит, почему мотоциклы вдруг остановились. Он неспеша подходит ближе, чтобы они его не заметили. Парень пытается прислушаться к разговору. Похоже, им нужна девушка на заднем сиденье байка? Мишель, похоже, в «команде» Ива, и другая команда выбирает её для поездки на мотоцикле. Она сразу же отказывается, но они продолжают давить на неё. Почему они пытаются заставить сесть её на байк? Джозеф внутренне аплодирует ей, когда Мишель не поддаётся давлению и начинает уходить, но тут Ив хватает её за руку и тянет обратно к себе. — Ты никуда не пойдешь, — шипит он, а Джозеф спешит к ним, уже не заботясь о том, чтобы быть незаметным. Нет, он хочет, чтобы они его заметили. Как Ив посмел поднять на неё руку! Между командами происходит что-то ещё, а затем начинается настоящая драка. — Мишель! — кричит Джозеф с нотками паники, устремляясь к толпе. Мишель не слышит его, так как её толкают. Она оказалась в центре всей этой потасовки. Кто-то грубо хватает её, заставляя испуганно вскрикнуть, но Джозеф уже рядом. На полной скорости он врезается в парня, заставляя его отпустить Мишель и влететь спиной в столб. — Не трогай её! - кричит Декамп на парня, который слишком потрясён, чтобы обратить внимание на его слова. — Декамп? — спрашивает Мишель, широко распахнув глаза от шока. Поскольку все вокруг в безумии, кто-то наугад бросается на них. Кулак парня направлен прямо на Мишель. Джозеф хватает её и быстро притягивает к себе, чтобы удар пришёлся мимо. Девушка крепко сжимает его рубашку, а он берёт её под руку, прикрывая собой. — Кто привел сюда этого напыщенного урода? — кричит кто-то позади них, определённо имея в виду Джозефа — это не его зона, и он, несомненно, выделяется. Да, им нужно убираться отсюда, пока он не усугубил ситуацию. — Пойдём со мной! — он быстро хватает Мишель за руку, и, убегая, она, к счастью, следует за ним. Им удается выбраться из толпы без единой царапины, но Джозеф не останавливается на этом. Мишель не отстает от него, и они быстро бегут по улице. Они останавливаются, чтобы передохнуть, только когда преодолевают пару кварталов и перестают слышать шум драки. Мишель отпускает его руку. Он потрясён тем, как сильно ему не хватает этой простой близости. Она прислоняется к кирпичной стене, чтобы перевести дух, и Джозеф видит, что девушка слегка дрожит. — Ты в порядке? — спрашивает он, наклоняясь к ней и осматривая её на наличие каких-либо травм. Она лишь кивает, пытаясь привести в порядок свои волосы, которые немного растрепались из-за этой суматохи. — Я не ожидала, что случится что-то подобное. — Что за сборище кретинов, — Джозеф качает головой, не веря, что они втягивают девушек в свои идиотские разборки. Мишель усмехается, опустив руки по бокам. — А ты не один из них? — Принцесса, мне, честно говоря, немного обидно, что ты причисляешь меня к этим неудачникам, — говорит Джозеф в ответ, стараясь не улыбаться ей. — Почему ты зовёшь меня «принцессой»? — Мишель наклоняет голову и, кажется, искренне интересуется. — Тебе не нравится? Она отводит взгляд, и парень видит, как на её щеках появляется румянец. — Я этого не говорила. Теперь он вовсю улыбается, довольный её реакцией. — Могу я проводить тебя домой? — спрашивает он, желая дать ей передышку от своих подколов и не желая оставлять одну. Мишель кивает, и они шагают бок о бок, непринуждённо прогуливаясь по направлению к её дому. — Ну как, тебе понравились гонки? — спрашивает Джозеф, отчасти шутя, а отчасти интересуясь, нравится ли ей это. Мишель вздыхает. — Было весело, но я не думаю, что это те люди, с которыми я хотела бы дружить. — Как так вышло, что ты пошла туда? Вопрос заставляет её прикусить губу, и она опускает взгляд на свои ноги, несильно отталкивая носком обуви камни на дороге. — Мне не нравится то, что я не могу увидеть мир вокруг себя, и хочу сама принимать решения. Ненавижу то, что окружающие люди постоянно диктуют мне мою жизнь. — Кто эти люди? — Мои родители, брат, друзья, наши одноклассники и учителя… — она поднимает на него глаза, — Но не ты, — прежде чем Джозеф успевает ответить, она продолжает, — Но это бессмысленно, потому что ты должен меня ненавидеть. Я думала, ты меня ненавидишь. Но разве человек спасает того, кого ненавидит? — Я действительно ненавидел тебя, — говорит он, а затем мягко добавляет, — но сейчас уже нет… честно говоря, я не думаю, что когда-либо действительно ненавидел тебя. Я просто хотел, чтобы это была ненависть. Ненависть гораздо легче испытывать. — Тогда что же ты чувствуешь? — К тебе? — Да. — В том-то и дело, — он перестаёт идти и поворачивается к ней лицом. Мишель следует его примеру, и они смотрят друг на друга посреди безлюдной улицы, — Я не знаю, что происходит со мной по отношению к тебе. Мне интересно узнать тебя. Кто эта девушка, из-за которой я потерял глаз? И я ничего не смогу сделать, кроме как спасти тебя, если ты пострадаешь или ещё что похуже». — А, значит, ты был добр ко мне из эгоистических побуждений, да? — шутит Мишель. Она знает, что это не так. А потом она снова становится серьёзной, — Декамп, могу я спросить тебя кое о чём? Он кивает, давая ей понять, что можно начинать. — Не мог бы ты рассказать мне больше о сексуальных вещах, например, о мастурбации? Этот вопрос удивляет его, но он старается сохранить нейтральное выражение лица — не хочет отпугнуть её, когда она говорит о том, в чём он заинтересован. — Почему я? — Если ты не заметил, у меня ограниченный выбор. — Значит, я тут не причём? — он отвечает той же шуткой, что и она несколько минут назад. — Думаю, я могла бы пойти к тёте и попросить её объяснить мне. — Но это неинтересно, это слишком формально, — говорит Джозеф. Он хочет быть частью её опыта. Он уже хочет затронуть тему Лабрака и того, почему она не обратилась к нему, но отставляет этот вопрос в сторону, ведь раз она спрашивает именно Декампа — на это есть причина. Мишель сужает глаза, заставляя его усмехнуться. Она вздыхает и говорит так быстро, что Джозеф почти не слышит её слов: — Ты единственный человек, от которого я жду честности. По какой-то причине я доверяю тебе. Джозеф на мгновение теряет дар речи, прежде чем ответить. — Да, я могу тебе помочь, — он становится серьёзным, желая быть тем человеком, к которому она будет приходить по любому поводу, — О чём именно ты хочешь узнать? Она наклоняется к нему и начинает шептать. — Ты сказал, что мастурбация — это когда мы прикасаемся к своим интимным местам, и ты выделил свою руку. Этим могут заниматься и парни, и девушки? — Безусловно. — Мне кажется, я чувствовала то, о чем ты говоришь, но я не испытывала этого с помощью руки… — она осекается и смотрит в сторону, погрузившись в мысли, и он прекрасно понимает почему. — Ты почувствовала это с помощью каната? Мишель переводит на него взгляд с выражением чистого ужаса. — Откуда… откуда ты об этом знаешь? — заикаясь, произнесла она. — Принцесса, я был свидетелем того, как ты впервые открыла для себя это. Ты была не так осторожна, как думала, но обещаю, я был единственным свидетелем. Она озабоченно теребит подол платья, стараясь не смотреть ему в глаза. — Почему ты не использовал это против меня? Джозефу не нравится уклончивое поведение Мишель, он осторожно проводит пальцами по её подбородку и медленно поднимает её голову вверх, чтобы их глаза встретились. Он держит так, чтобы девушка не могла отвести взгляд, однако она и не сопротивляется, и, кажется, ей это нравится. — Мне нравится, что это является моим маленьким секретом, — наконец честно отвечает он низким голосом. Раздается громкий стук — кто-то открыл заднюю дверь одного из зданий, рядом с которым они находились, и выбросил ящики в переулок. Мишель резко отскакивает от Джозефа, и он опускает руку. Если бы их не прервали… он понимает, что, возможно, собирался поцеловать её. — Уже поздно. Мне нужно идти, — она тяжело сглатывает, — Мой дом уже за углом, я могу пойти одна дальше, — девушка выпрямляет спину, вероятно, пытаясь успокоиться. Если честно, Джозеф и сам чувствует себя немного взволнованным, что странно, ведь он всегда хвалил себя за уверенность с девушками. Мишель просто другая. — Приходи ко мне с любыми вопросами, когда захочешь. Удивительно, но она снова подходит к нему ближе. Солнце пробивается сквозь облака и заливает её оранжевым светом, заставляя сиять перед ним. Глаза у неё прозрачно-голубые, а волосы тепло блестят. Словно в трансе, он протягивает руку и легонько касается кончика одного из её локонов. Пряди мягко ложатся на пальцы. — Спасибо, что спас меня, — тихо говорит Мишель. — Я не ангел, — честно говорит Декамп, чувствуя необходимость предупредить её — никакого героя здесь нет. Это опасно — то, что происходит между ними, но и как раз то, чего он хочет. — Ну, я тоже, — Мишель с ухмылкой смотрит на него. Теперь он действительно хочет поцеловать её. Прикоснуться к ней и попробовать на вкус. Вместо этого он прочищает горло и засовывает руки в карман, чтобы не столкнуть их губы прямо на улице. Всё это будет стоить того, чтобы повременить. Нет большего удовольствия, чем отсроченное вознаграждение. — Увидимся на следующей неделе? — спрашивает Джозеф. Девушка кивает, разворачивается и быстро идёт по улице к дому. Когда она сворачивает за угол и скрывается из виду, ему хочется пойти за ней — он ненавидит наблюдать за тем, как она уходит. Джозеф знает, что не сможет пережить целые выходные, не увидев её снова. По дороге домой парень уже придумывает план, как остаться с ней наедине. Навязчивая идея уже давно запустила свои корни глубже, так как он продолжает общаться с ней, и парень не хотел бы, чтобы всё было как-то иначе.

***

Как только Мишель покидает Декампа, чтобы отправиться домой, ей трудно сдержаться, чтобы буквально не запрыгать от восторга. Когда началась драка, она была так напугана. А Декамп пришел к ней на помощь, как рыцарь в сияющих доспехах. Она почувствовала себя в такой… безопасности, когда он притянул её к себе. Его готовность защищать её удивила — Мишель никогда бы не подумала, что Джозеф будет так переживать за неё. Это пробудило в ней множество чувств, от которых кружилась голова. Когда он взял её руку в свою, она забыла, где они находятся и что происходит вокруг. По сравнению с ладонью Мишель его рука была огромной. Она была тёплой и держала с уверенностью, которая давала ей понять, что, несмотря ни на что, он поможет ей. Девушке не хотелось отпускать его, но так было необходимо, чтобы отдышаться после долгого бега. То, что он был так близко, не давало ей покоя. Что бы случилось, если бы Декамп не пришёл тогда? Теперь, когда она думает об этом, почему он был в этой части города и один? Она видела, как Джозеф уходил к Жану. Какой бы ни была причина — ей повезло. И желание Мишель оказаться с ним наедине сбылось. Парень согласился помочь ей в изучении, несмотря на их прошлое. Его благородный поступок подтвердил, что он именно тот человек, которому она хотела задать все свои неуместные вопросы. При мысли о новой встрече с ним Мишель испытывает головокружение. Она сможет узнать больше о мире, который от неё скрывали. Всю её радость обрывают, когда она открывает главную дверь, ведущую в дом не через магазин, и видит, что отец ждёт её за столом. — Где ты была, Мишель? — в его голосе слышится разочарование. — Солнце ещё не село, — возражает Мишель, для которой это обычный комендантский час, — И сегодня выходной. Она не сделала ничего плохого! Её отец думает иначе, потому что поднимается со своего места так быстро, что она не успевает понять, что происходит, прежде чем он бьёт её с такой силой, что голова отшатывается в сторону. Мишель уже должна была привыкнуть к этому, но на глаза наворачиваются слёзы, а щёку сводит болью. Усилием воли она не даёт слезам сорваться. Она ненавидит плакать гораздо больше, чем давать сдачи. — В наказание ты будешь завтра весь день работать в лавке без посторонней помощи, — Мишель не подаёт вида, что отец расстроил её своими словами, — Если что-то пойдет не так, наказание будет ещё хуже. Они с матерью запретят девушке все, что ей нравится. Она может попрощаться со своим свободным временем. Единственное время, когда Мишель будет видеть Симон и других ребят, — это школа. И даже тогда за ней будет присматривать Жан-Пьер, а это последнее, что ей нужно для развития отношений с Декампом. Всю свою жизнь она чувствовала, что ей предпочитают брата. Не его бьют, когда он оплошал. Её бьют, даже если она не провинилась, как сегодня! Это никогда не было чем-то серьёзным, потому что следы от пощёчин не остаются дольше, чем пара часов, но они всегда были унизительными. Когда Мишель была маленькой, то думала, что всех бьют родители, но быстро поняла, что это не так, когда рассказала об этом друзьям, и они странно на неё посмотрели. Теперь об этом никто не догадывается. Она презирает своих родителей за то, какие они есть. — Я понимаю, — спокойно говорит она отцу, — Мне очень жаль. — Иди в постель! — требует он, и девушка без колебаний убегает в свою комнату. Закрыв за собой дверь спальни, Мишель на мгновение прижимается лбом к дереву и зажмуривает глаза, делая глубокий вдох. Она пропускает ужин, но всё будет в порядке. Завтра, когда родителей не будет дома, она сможет съесть всё, что пожелает. Сегодня был долгий день, поэтому Мишель просто решила подготовиться ко сну. Может быть, Симон придёт завтра в гости, и тогда ей не будет так одиноко, пока она работает. Быстро почистив зубы в общей ванной комнате и накинув светло-голубую ночную рубашку, она выключает свет и забирается в постель. Мишель ворочается, но сон так и не приходит. Вместо этого её мысли уносятся к Декампу. Сегодня он искренне улыбнулся ей, и у неё учащённо забилось сердце при виде его посветлевшего лица. Парень тогда казался мягче, в то время как в обычной жизни он был таким грубым. Она вспомнила, какой крошечной чувствовала себя, прижавшись к нему, когда тот обнимал её во время драки, и почувствовала знакомое жжение в нижней части живота, которое, кажется, сопровождает её всякий раз, когда Декамп вмешивается в её жизнь. Ноги сжимаются вместе, и она потирает их друг о друга, заставляя отчаянно желать чего-то. Ей хочется ощутить то же самое, что и при скольжении каната между ног, которое, как она теперь знает, является мастурбацией. Декамп сказал, что она может использовать свою руку. Как можно тише она переворачивается на спину и просовывает одну руку под одеяло, а другой хватается за простыню, чтобы держаться. Пальцы легонько скользят по животу, затем по бедру. Она задирает конец ночной рубашки так, что между рукой и пространством между ног не остаётся преграды. Она не совсем незнакома с этим местом — ей приходится обращаться к нему всякий раз, когда нужно в туалет. Но девушка знает, что то, что она сейчас чувствует, не имеет к этому никакого отношения. И всякий раз, когда она чувствовала что-то хотя бы отдалённо похожее на то, что испытывает сейчас, она игнорировала это, пока это чувство быстро не рассеивалось. Чтобы имитировать ширину каната, она соединяет указательный и средний пальцы вместе, медленно ставит их на вершину волосяного покрова между ног и скользит ими вниз. Слегка надавливает, пока пальцы скользят в ту часть тела, которая мягче и влажнее остальных. Тело Мишель гудит от энергии, когда она закрывает глаза и продолжает двигаться, пока не достигает той части себя, в которую может погрузиться ещё глубже. Она старается выровнять дыхание, но её тело в восторге от того, куда направляются пальцы. Медленно она вводит и выводит пальцы, едва продвигаясь на дюйм внутрь, но от этого у неё кружится голова. Она останавливается, так как немного шумит из-за выделений, которыми теперь покрыты её пальцы. Почему она такая мокрая? Ещё один вопрос Декампу. И это не то, что делал канат, а то, что она хочет повторить. Она скользит пальцами обратно наверх и вздрагивает, когда задевает ту часть, которая раньше касалась каната, ближе к животу. Теперь она чувствует, что та выпирает больше, чем другая часть живота. Продолжая испытывать его, девушка прикладывает к нему два пальца и проводит по вверх-вниз, как по верёвке, и ей приходится резко зажать рот свободной рукой, когда из уст вырывается слабый стон. Она продолжает повторять эти действия, и бедра начинают подрагивать в такт движениям рук — она уже не обращает внимания на звуки, которые издаёт, потому что это ощущение превосходит все, что она испытывала раньше. В её сознании нет ничего, кроме сильнейшего наслаждения. Мишель находится в его власти. Мысли о Декампе мелькают в её голове. Его тёмный взгляд, который всегда вызывает тревогу и одновременно возбуждение. Как он возвышается над ней. Ощущение его рук на её теле. Всё становится им, а внутри неё что-то нарастает, нарастает, нарастает — движения становятся все более резкими, и кажется, что её внутренности вот-вот лопнут, когда она достигает самого блаженного состояния, которое когда-либо испытывала. Мишель продолжает тереться о руку, наслаждаясь ощущениями. Постепенно оно стихает, и девушка задыхается, не в силах больше прикасаться к себе, потому что слишком чувствительна. Она быстро моргает при слабом освещении. Звёзды прыгают в глазах, и на секунду она видит над собой силуэт Декампа, и ей хочется, чтобы он был настоящим, чтобы она могла испытать с ним эти новые чувства.