Глава 13. Всё к одному

      К сожалению, осознание поступков и их последствий приходит спустя время.       А понимание того, что что-то внутри сломалось и починке больше не подлежит приходит спустя время… так же как и осознание поступков и их последствий.       Мистер Малфой ненавидел эти моменты своей меланхолии. Моменты, когда даже он сам признавал, что не прав. В связи с этим Люциус совсем не мог уснуть и теперь, не спеша прогуливаясь по гулким коридорам поместья, мужчина вспоминал.       Его взгляд задумчиво скользил по коридорам и стенам.       Вот здесь Драко в первый раз пошел своими ногами… чуть больше садового гнома, смешной и розовощекий, он падал в заботливые руки Нарциссы и с гуканьем обнимал колено Люциуса. Внимательно глядел лучистыми серыми глазами снизу-вверх, а потом с визгом и смехом летел под потолок, подброшенный сильными руками отца.       Летел и знал, что его поймают.       А вот в этом коридоре с воплями и гвалтом младший Малфой на своей игрушечной метле, зажимая подмышкой огромную банку с домашним печеньем, улепетывал от возмущенной до глубины души Тинки.       Мужчина улыбнулся этим воспоминаниям, продолжая не торопясь идти по направлению к своему кабинету.       В полумраке послышалась возня и раздался голос, наполненный официозом и пафосом:       — Что, сын мой? Решил проведать своего старика?       Люциус зажег огонек на конце древка волшебной палочки и осветил портрет своего отца в тяжелой, золоченой раме.       Внимательно осмотрев искусно нарисованное лицо Абраксаса, Люциус задумчиво протянул:       — Отец, а ты хотя бы раз сожалел о тех ошибках, которые совершил в моем воспитании?       Абраксас скривился и сложил руки на груди, гордо вздернув подбородок.       — При жизни нет. Но теперь я вижу, что воспитал тебя слишком мягким. Иначе ты бы даже не думал о такой ерунде… Подумаешь! Решил приструнить щенка…       — Понятно, — холодно кивнул Люциус, не желая выслушать тираду до конца и, погасив палочку, прошел чуть дальше, открывая дверь в личный кабинет.       Помедлив на пороге, Люциус не оборачиваясь, бросил через плечо:       — Ты совершил самую главную ошибку в моем воспитании, отец…       — Это какую же? — послышался надменный голос с портрета.       — Заставил перенять свой характер, — глухо прошептал Люциус и, не слушая больше возмущенных восклицаний предка, прикрыл за собой дверь.       Уперев руки в бока, нынешний хозяин поместья вздохнул и прошел к широкому письменному столу, на котором ворохом лежали конверты и свитки. Люциус рассмотрел среди них даже пару подрагивающих громовещателей и, чуть отодвинув массивное кожаное кресло, уселся за стол.       Раз сон не идет — самое время разобраться с бумажными делами. Своеобразная отработка, которую мистер Малфой сам себе назначил.       А обличающие личное поведение мысли продолжали блуждать в голове.       Иногда он и сам удивлялся своему умению заводиться с пол-оборота. Все же Северус в чем-то был прав: Люциусу не повредит время от времени помалкивать, прикусывать язык, и думать. Думать, как выстраивать отношения с внезапно выросшим сыном.       Драко — больше не ребенок. А Люциус как будто не заметил этого и продолжал давить авторитетом… и привычная стратегия, конечно же, дала сбой.       Малфой-старший тяжело вздохнул и отшвырнул от себя очередное приглашение на благотворительный бал. Пусть этим занимается миссис Малфой.       Ах, дорогая миссис Малфой…       После его выходки в отношении Драко Нарцисса не отменяла обездвиживающие чары еще несколько дней. А когда все-таки сжалилась и сняла заклятие, то отказывалась разговаривать с супругом. Все их общение сводилось к повороту головы, кивку, выразительному взгляду и односложному ответу на прямой вопрос.       Люциуса трясло от подобного обращения.       Трясло, когда Нарцисса из нежной и кроткой низлы превращалась в свирепую мантикору. Но, справедливости ради, стоило сказать, что это происходило только тогда, когда интересы членов ее семьи, их жизнь и свобода подвергалась опасности.       Мистер Малфой допустил ошибку дважды. Об этом он не переставал жалеть ни на минуту.       Кроме того, не обращая внимания на больной взгляд серых глаз, ему мягко, но настойчиво указали на дверь из супружеской спальни. Улучшению настроения это, мягко скажем, не способствовало.       И еще это неясное беспокойство, которое терзало его. Зная свое звериное чутье, Малфой-старший понимал, что истинная причина вскроется совсем скоро.       Люциус поморщился, прислушиваясь. По коридорам Малфой-мэнора гуляли сквозняки и тянули свою заунывную песню.       — Мастер Малфой!       Тинки от нетерпения и волнения подпрыгивала на месте, стараясь привлечь внимание Люциуса. Тот, сидя в глубоком кожаном кресле, со всем вниманием изучал корреспонденцию. На носу мужчины поблескивали прямоугольные стеклышки очков в платиновой оправе.       — Что еще? — неохотно рыкнул хозяин дома, бросив скользящий взгляд поверх стекол.       — К вам… посетитель… — с придыханием выговорила эльфийка, склоняясь так низко, что кончики длинных ушек распростерлись на полу.       Малфой сглотнул, сдергивая оправу с лица и пряча аксессуар в нагрудный карман.       — В такой час?       Взгляд серых глаз нашел циферблат высоких «дедушкиных часов» в углу кабинета: начало первого ночи. Короткий кивок головы.       — Пригласи.       Вот оно. Екнуло.       Причина его беспокойства сама явилась на порог…       Люциус встал из-за стола и внутренне подобрался, сцепив руки за спиной и разворачиваясь на каблуках к дверям кабинета. При виде визитера, сердце пропустило удар. Еб. Вашу. Мать       Что ж… это точно не визит вежливости. И это точно не тот человек, которого Люциус хотел бы видеть у себя на пороге после полуночи.       Нацепив на лицо самую радушную улыбку, которая все равно напоминала звериный оскал, Люциус раскинул руки в приветственном жесте навстречу вошедшему.       — Родольфус! Рад встрече! Чем обязан?       Лестрейндж, проигнорировав жест радушия хозяина дома и элементарную вежливость, будто выплевывая слова себе под ноги, пролаял:       — Вечером нового дня мы будем ожидать вашу семью с визитом.       Мистер Малфой почувствовал, как невидимый стальной штырь вколачивают в солнечное сплетение, а плечи подтягиваются к ушам самостоятельно.       Началось…       Стоять ровно. Лишь бы не покачнуться.       — Да. Мы с Нарциссой… — чуть помедлив начал Люциус, но лающий бас Родольфуса прервал его.       — Мы ожидаем Вашу семью в полном составе. Тетя очень соскучилась по своему племяннику… — особо выделив последние слова, Родольфус развернулся на каблуках и вылетел из кабинета.       Прислушиваясь к удаляющимся тяжелым шагам, Люциус остался со своими мыслями наедине.        О, да, вечер будет поистине бесконечным…       Сморщившись, как будто заболели все зубы разом, Малфой ударил кулаком в столешницу и, сжав челюсти так, что сам услышал хруст собственной кости, рявкнул:       — Тинки!       Эльфийка появилась молниеносно, тараща блюдца глаз на хозяина.       — Доложи миссис Малфой, чтобы освобождала грядущий вечер. Мы всей семьей отправляемся на прием.       Как только Тинки с поклоном и хлопком растворилась в воздухе, Люциус невесело хмыкнул:       — При всем параде. Прямо в психушку….       Взяв остро заточенное перо и кусок пергамента, Люциус быстрым витиеватым почерком написал письмо Драко. Скручивая тугой сверток, затем открыл створку венецианскогоокна и подождал пока к нему на руку грузно опустится огромный филин-почтальон.       Любовно огладил перья на грудке птицы и вручив лакомство, мужчина закрепил письмо на лапе. Взмах мощных крыльев, и сосредоточенный взгляд серых глаз проводил темный крылатый силуэт.       Тонкие нежные руки обняли за талию, и у Люциуса сам собой вырвался вздох облегчения.       — Надо поговорить, милая, — чуть помедлив, шепчет Малфой-старший в макушку жены.       Внимательные голубые глаза сверлят дыру в его переносице.       — Слушаю тебя, — Нарцисса склоняет голову набок.       — Ты все-таки простила меня, моя любовь?.. — хриплым полушепотом вопрошает Люциус, заключая тонкую фигурку в кольцо рук.       — Я всегда прощаю тебя, старая ты истеричка, — с тихим смехом шепчет Нарцисса и приподнимается на цыпочки, оставляя на губах супруга целомудренный поцелуй.       Два переплетенных силуэта отражаются в венецианском окне старого фамильного поместья.

***

      Конец недели в школе Чародейства и Волшебства выдался напряженным. Преподаватели по-своему старались отвлечь учеников от мрачных событий и прикладывали все возможные усилия.       И у них получалось — свитки с заданиями становились все длиннее и длиннее, а библиотека была забита студентами с вытаращенными и остекленевшими глазами. Даже Гермиона, известная своей любовью к знаниям, постанывала и вполголоса просила пощады.       Гарри ходил молчаливой грозовой тучей и без конца ерошил и без того стоящие дыбом темные волосы. Он болезненно закатывал глаза каждый раз, когда до него долетали досужие слухи о том, что всем известное и многих раздражающее Золотое Трио… распалось.       Да.       Вот уже несколько дней Рон демонстративно игнорировал своих старых друзей, как, впрочем, и их попытки поговорить. Он отсел от них в Большом зале, старался не пересекаться в гостиной и всячески избегал взаимодействия на уроках.       Гермиона в ответ на поведение Уизли тяжело вздыхала, чувствуя свою вину в том, что между ними произошло. Гарри, который ощущал себя так, будто оказался между двух огней, заметно нервничал.       И только Джинни, казалось, все было нипочем.       Она невозмутимо заняла место своего брата рядом с Поттером и бросала острые взгляды каждый раз, когда Рон проходил мимо.       С уверенностью, которая уже начала отдавать маниакальностью, она уверяла Гермиону и Гарри:       — Его скоро отпустит. Вот подождите. Он всегда обижается, как маленький ребёнок, будто в последний раз, но всегда приходит мириться первым.       Джинни убежденно кивнула головой, наливая в кубок апельсиновый сок.       Гарри поднял на свою девушку сосредоточенный взгляд зеленых глаз и напряженно протянул:       — В этот раз все немного иначе, Джин. Причина обиды уже не детская. Его чувства уязвили.       Уизли поджала губы и опустила глаза, предпочитая остаться при своем мнении и промолчать.       Гермиона, уже достаточно накрутившая себя, хранила молчание и разрывала на мелкие кусочки кусок индейки на своей тарелке.       Напряжение Грейнджер не ускользнуло от внимательных глаз подруги.       — Милая… ты в порядке? — почувствовав ее настроение, Джинни тронула девушку за рукав мантии.       Гермиона ответила резче, чем планировала:       — Нет, Джиневра. Я не в порядке, — острый прямой взгляд полоснул по лицу обескураженной Уизли. — Мы не берем в расчет ни мои чувства, ни чувства Гарри. Все крутится вокруг Рона, и я, правда, не уверена, что это правильно… Он придумал себе идеальный мир и поверил в него. А за то, что мы посмели не соответствовать его ожиданиям, просто взял и перечеркнул пять лет тесной дружбы. Одним движением. Так не делается!       Прерывисто вздохнув, Гермиона извинилась и, встав из-за стола, подхватила сумку. Она коротко кивнула настороженному Гарри и смущенно молчащей Джинни и быстро пошла прочь из Большого зала.       За сценой со своего места наблюдал Драко, лениво прокручивая за маленький клювик бумажного журавлика. Не сводя взгляд с фигурки гриффиндорки, парень оттолкнулся от скамьи и, закинув сумку на плечо, последовал за девушкой.       У Драко были новости. Незадолго до рассвета его разбудил настойчивый стук в окно: письмо из Мэнора. С отвратительными новостями.       С новостями, которые трижды заставили пожалеть Драко о том, что он так и не добрался до тренировок окклюменции.       — Не так быстро, — жесткие пальцы подхватили под локоть. Малфой подстроился под шаг Гермионы и тихо прошептал, так, чтобы слышала только она: — Соскучился ебейше…       Грейнджер, улыбнувшись краешком губ, ускорила шаг, чуть опережая Драко, чем вызвала довольную ухмылку на лице парня.       Рассержена. Возбуждена. То, что ему сейчас и нужно.       Нетерпеливо подталкивая девушку впереди себя, Малфой привел Гермиону в неиспользуемый для проведения занятий класс трансфигурации и захлопнул за ними дверь.       Запирающие и заглушающие заклятия Драко шептал уже в губы Гермионы, которая с тихим смехом обвивала его шею руками.       Голодный, страстный поцелуй. Тяжелое, рваное дыхание.       Без слов, без лишних объяснений.       Уверенные пальцы дерзко скользнули по бедрам, заворачивая юбку. Одной рукой он подхватил девушку под ягодицы, усаживая на первую попавшуюся парту, второй — рванул трусики вниз.       Жалобный треск рвущегося тонкого кружева.       — Питекантроп социально неадаптированный, — сердито выдохнула Гермиона, яростно сражаясь с ремнем на брюках Драко и выдергивая его рубашку из-за пояса.       Если бы кто-то год назад сказал ей, что она будет торопливо раздевать Малфоя в пыльном классе…       О, Боги.       — Кто это? — со смехом спросил Малфой, дернув бровями.       Освобождая девушку от блузки и подтягивая к себе за бедра, одним движением приспустил брюки вместе с бельем.       — Я тебе потом расскажу… Ах!       Драко с тихим шипением резко вошел внутрь нее, а ноги Гермионы оплели его бедра, притягивая еще теснее. Девушка подалась бедрами навстречу, впуская его глубже.       Широкие ладони легли на маленькие ягодицы. Сжимая. Массируя. Прижимая теснее.       Грейнджер хрипло выдохнула:       — Ох, черт! — и насадилась еще глубже, принимая его в себя до самого основания. Ухмыльнулась, поймав непонимающий взгляд затуманенных глаз: — Я тебе потом расскажу.       — Фестиваль фантастических тварей… — проводя языком от ключицы до уха, пробормотал Драко, и, втягивая в себя кожу на подбородке смеющейся Гермионы, накрыл ее губы своим ртом.       Пальцы девушки судорожно сжимались на его плечах, вонзаясь ноготками в кожу. Толчки становились все более грубыми и глубокими. Он вколачивался в нее до самого основания.       Не в силах больше сдерживаться, Гермиона, прикусив костяшки пальцев, приглушенно застонала. Малфой ощутил, как его плоть сжимают тугие спазмы ее наслаждения.       Больше не сдерживаясь, он резко опрокинул девушку на спину и, перенеся тяжесть своего тела на локти, с хриплым стоном в последний раз резко толкнулся внутри нее. Замер, ослепнув на секунду от резкой вспышки оргазма.       Расслабленно целуя Грейнджер в закрытые глаза с трепещущими ресницами, Драко хрипло прошептал, осторожно убирая тугой локон с груди девушки и целуя то место, где он лежал:       — Нам нужно поговорить…       От ее томной расслабленности в одночасье не осталось и следа: приподнявшись на локтях, Гермиона смотрела на Драко внимательными карамельными глазами, чуть нахмурив брови.       — Итак… — прерывисто выдохнула Гермиона.       Она некоторое время понаблюдала, как Малфой заправляет рубашку в брюки, застегивает ремень и при этом не смотрит на нее.       Терпению девушки пришел конец.       — Драко Люциус, дракл тебя раздери, Малфой! Посмотри на меня! Немедленно!       Приосанившись, Грейнджер гордо сложила руки на голой груди, испытывающее глядя на замершего напротив парня.       — Пресвятая Моргана! — не сдержавшись, расхохотался Драко под уничтожающим взглядом карих глаз. — Вот уж никогда бы не подумал, что девчонка с голой грудью может быть такой грозной!       — Я ударю тебя сейчас… — предупреждающе погрозив парню пальцем, проговорила Гермиона.       Драко, все еще смеясь, выставил перед собой руки.       — Прошу меня простить. Я все скажу, мисс.       Коротко кивнув, Гермиона приготовилась слушать, попутно натягивая блузку.       — Отец вызывает меня домой, чтобы всей дружной семьей посетить дом моей тетушки… — бесцветно проговорил Драко, испытывающе разглядывая резко заострившееся лицо замершей на месте девушки.       Она вскинула на него полные тревоги расширенные глаза. Драко медленно кивнул, отвечая на невысказанный ею вопрос.       — И? Что ты намерен делать? — тихо, едва шевеля губами, прошептала Грейнджер.       — Как минимум не намерен целоваться с тетушкой, а дальше — по ситуации, — грубовато хохотнул Малфой и уже будничным тоном добавил: — Мне стоит отпроситься на сегодняшний вечер.       Серые и карие глаза встретились. Они оба понимали, что сегодня вечером изменится все.

***

      Драко постучался в кабинет декана своего факультета. Дверь открылась немедленно, будто Снейп стоял с обратной стороны и ждал сигнала.       — Заходи, — вместо приветствия бросил Снейп и пропустил крестника в кабинет.       На бесстрастном обычно лице Северуса проступало беспокойство.       Прочистив горло, Снейп коротко заключил:       — Если ты сегодня оплошаешь, то тебе, твоим родителям и твоей гриффиндорке — полная пизда.       Драко тяжело вздохнул и вопросительно посмотрел на крестного.       — Ты же можешь не разрешить покинуть школу.       — Да? Каким это, интересно, образом? — угольно-черная бровь вопросительно изогнулась. — Я запретил тебе покидать школу потому что… почему? Потому что ты, например, в Большом зале пил горячий чай у тебя мочевой пузырь лопнул и ноги ошпарило?       Снейп саркастично закатил глаза и отмахнулся от крестника, который, несмотря на всю серьезность ситуации, все же фыркнул.       — Тебя тоже пригласили? — тихо спросил Драко, искоса глядя на своего декана.       — Да. И мне это очень не нравится. Сдается мне, что это не простая встреча дорогих-любимых, — пробормотал Снейп и, глядя долгим взглядом в глаза Драко, завернул рукав сюртука и белой сорочки.       Взгляд парня скользнул по предплечью крестного, и Малфой болезненно поморщился: на бледной коже открывала клыкастую пасть и извивалась черная змея, будто отвратительный язык высовываясь из голого черепа.

***

      Семейство Малфой плечом к плечу шествовало по мрачной аллее к громадине поместья Лестрейндж, что своим видом больше напоминало фамильный склеп.       Мрачное, темное — не в пример Малфой-мэнору — тяжеловесное сооружение в полной мере отражало характер хозяев. Тяжелые кованые ворота распахнулись перед визитерами, признавая в них кровников.       Драко окинул брезгливым взглядом окружающий пейзаж. Мрачно. Как же, блять, мрачно…       Темные кусты можжевельника, высаженные по обеим сторонам дорожки, ведущей к парадному входу, роняли темно-синие ягоды на угольно-черный гравий. Тут и там без особого порядка и задумки были высажены темные ели и кипарисы. Белые статуи и бюсты известных представителей родов Блэк и Лестрейндж возникали среди темных кустов и растительности, подобно неупокоенным призракам.       — Это какой-то пиздец… — не выдержал Малфой-старший, обычно абсолютно безразличный к особенностям ландшафта.       Драко был полностью солидарен с отцом на этот раз.       — Люциус! — шикнула Нарцисса, отбрасывая выбившийся из прически локон от лица ледяными пальцами.       Миссис Малфой колотила нервная дрожь. Она тоже была в курсе того, что метка начала шевелиться. А это могло значить только одно…       На пороге поместья возникла Беллатриса собственной персоной.       Резко раскинув руки, Лестрейндж истерично хохотнула:       — Как же я рада вам, мои дорогие родственнички! Мы так давно не виделись!       — О, моя милая свояченица! Как водичка? Ты совершенно не загорела… — протянул Люциус, холодно улыбаясь и целуя воздух над скулой помрачневшей Беллы.       — Твои шутки всегда на грани, милый, — метнув глазами молнии, улыбнулась Нарцисса, нежно обнимая сестру.       Мистер Малфой предпочел стремительно заткнуться и не вызывать гнев супруги.       Драко закатил глаза и, натянув дежурную улыбку на лицо, стремительно выстраивал в своих мыслях зеркальный лабиринт. Он путал ходы, создавая тупики и пряча в глубину сознания буйные каштановые кудри, карие глаза и щербатую улыбку. Пряча все свои обещания и надежды в закоулках сознания, заметая следы и молясь всем богам, чтобы его умения помогли ему сегодня.       Чтобы ему повезло сегодня.       — Драаако! Совсем большой… — приторно протянула Беллатриса и почти ласково ущипнула племянника за подбородок. — Я слышала о твоих успехах в школе.       Черные глаза тетки стали испытывающими и жесткими, когда она вперилась взглядом в лицо Драко.       — Нагло врут, тетя Белла. Охломоном был — охломоном остался, — отшутился Драко, ухмыляясь и возвращая родственнице холодный взгляд.       И отражая ментальную атаку на свое сознание — первую и далеко не последнюю сегодня.       Белла расплылась в довольной улыбке. Уголки губ подрагивали от напряжения. Над верхней губой выступила едва заметная испарина.        — А ты хорош, мой мальчик…       — У меня были блестящие учителя, — склонил в полупоклоне голову Драко, польщенно улыбаясь, и мысленно добавил к своему зеркальному лабиринту еще дюжину тупиков без выхода.       Блуждай по ним, старая сука…       Когда приветствия, наконец, подошли к концу, Малфои в сопровождении Беллы прошли в большую, но ожидаемо мрачную столовую.       Взору прибывших предстал длинный стол, застеленный тяжелой черной парчой, уставленный разнообразными блюдами с закусками. Бутылки элитного алкоголя матово блестели в свете свечей. По обеим сторонам стола восседали люди.       Окинув взглядом присутствующих, Драко скрипнул зубами, растягивая губы в таком привычном в его среде обитания оскале и сдержанно кивая во все стороны. Здесь были именно те, кого Драко не хотел видеть ни сейчас ни потом…       Гойл старший о чем-то тихо переговаривался с Джагсоном; Антонин Долохов и Крэбб старший меланхолично потягивали бордовое вино из высоких бокалов; Алекто Кэрроу и Амикус Кэрроу переругивались между собой вполголоса; Родольфус Лестрейндж подобострастно улыбался жене и отодвигал для нее стул рядом с собой; а Нотт-старший и Роули Яксли не отрываясь следили испытывающими взглядами за вновь прибывшими. В темном углу, рядом с жарко горящим камином стоял Снейп, лениво потягивая бренди и не поднимая глаз от своего бокала.       Напряжение было разлито в воздухе.       Бросив быстрый взгляд на отца, Драко отодвинул стул для Нарциссы. Малфой-старший был на пределе нервного напряжения: резко очерченная светлая бровь едва заметно подрагивала, а будто прилипшая к лицу улыбка, выглядела шуткой обезумевшего маньяка. Посмертная гипсовая маска, не иначе.       — Соберись, отец, — едва слышно пробормотал Драко, не поднимая глаз и занимая место по левую руку от матери.       Сегодня выдержке Драко можно было позавидовать.       Лицо Люциуса внезапно расслабилось и, опустившись рядом с женой на стул, он громко спросил, жестко усмехаясь:       — Ну, что ж… друзья! Какое выдающееся общество нынче. Каков же повод?       Беллатриса захлопала в ладоши, будто маленькая девочка и с восторгом в голосе прокричала:       — Люци! Ведь ты же не дурак, и рука твоя на месте! Ты сам прекрасно понимаешь, что значит изменение в метке.       — Что ж! В таком случае, я буду счастлив, если повелитель почтит нас своим присутствием сегодня…       — Всенепременно.       Головы присутствующих резко обернулись на низкий, шипящий голос, который раздался от входа в столовую.       Там, материализуясь из темного облака тумана и кокона тугих волн магии, возникла высокая, аскетично худая фигура мужчины в темном атласном балахоне.       Все гости и хозяева дома, как один, упали на одно колено, низко склонив головы и не решаясь взглянуть в глаза тому, чьего возвращения так ждали.       Тому, чьего возвращения боялись.       Сердце Драко пойманной птицей колотилось в горле. С усилием сглотнув, Малфой-младший зажмурил глаза.       Навязчивая мысль кругами бегала по абсолютно пустой черепной коробке.       Вот и всё.