3. Пыль в глаза

      Вторая встреча с профессором была такой же интересной, но не менее интересным было и следующее утро. В половине одиннадцатого, когда Маргарет еще пила чай в постели, ей позвонила Энн Гленконнер. Принцесса удивилась — они с подругой расстались часов семь назад, что это Энн нужно, да еще в такую рань? Вчера на вечеринке Гленконнеров Маргарет провела время так, что голова гудела, поэтому болтать ей сейчас особо не хотелось. Впрочем, Энн звонила и не поболтать. Она хотела сообщить, что ей только что позвонили, спрашивали мисс Теннант. «Да, это я, миссис Колин Теннант», — удивилась Энн; не то, чтобы ее так часто называли. «Мне нужны не вы, — резким, не допускающим возражения тоном ответил женский голос, — а мисс Марго Теннант. Обаятельная такая». И неизвестная женщина выдала пораженной Энн подробное описание принцессы. «Горничную свою послал звонить», — с гневом подумала Маргарет.       Окончательно сомнения Энн развеяло упоминание того, что мисс Маргарет безостановочно курит. Что-то щелкнуло в голове миссис Теннант, и она сказала, что мисс Теннант еще спит. И когда незнакомка положила трубку, Энн сразу же решила позвонить принцессе и узнать, не затевает ли она чего.       — Ты все правильно сделала, — сказала Маргарет и вкратце рассказала подруге про Воланда и про два похода к нему на чай. Впрочем, выставила она все это как игру, попытку поводить иностранца за нос. К удивлению Маргарет, Энн не пришла в восторг от этой затеи, хотя ей и объяснили, что все это — небольшая и не особо нужная шалость. Однако леди Энн с чего-то решила, что принцессе Маргарет позарез необходим ее совет.       — Послушайте, мэм, — осторожно возразила она. — Вы говорите, что господин Фаланд... хмм... Воланд? Что господин Воланд — человек интересный и приятный. Но что будет, если он все узнает и подумает... — Энн замялась. Говорить слова «принцесса» и «лжет» в одном предложении ей очень не хотелось.        Маргарет, как всегда делала или думала, что делает, остроумно и изящно поставила Энн на место. Сказала, что обычно всякие жулики как раз-таки выдают себя за королевских особ, а о противоположном она никогда не слышала. Закончила тираду напоминанием о том, что обещала Питеру Таунсенду никогда не вступать в брак, почти поверила сама себе и почти пустила скупую слезу. И вообще, зря Энн считает, что Маргарет готова броситься на первого встречного!       «Как же, как же», — подумала раскрасневшаяся от обиды леди Гленконнер. А то она не знала, что Маргарет как позовут выйдет замуж хотя бы для того, чтобы в приближающиеся тридцать лет не делить дом с матушкой. Да и вообще-то леди Энн сама была не пропах. Она не была и уж тем более не считала себя обслугой. Напротив, Энн полагала себя достаточно близкой подругой, чтобы общаться с принцессой, конечно, не как Воланд с Марго Теннант, но все же более или менее на равных. Вот она и выпустила ответную стрелу и невинно спросила у Маргарет, как там поживает мистер Армстронг-Джонс, сразу убивая двух зайцев — ставя под сомнение отрицание принцессой серьезных отношений и, что уж там, очень и очень косвенно намекая на — страшно подумать! — измену.        У Маргарет уже лопнуло терпение все это выслушивать. Задачей Энн было не критиковать и выражать свое мнение, а удивляться ее остроумию. Поэтому Маргарет, невольно солгав, сказала, что Тони от нее настолько без ума, что думать не может о других женщинах. Ей, принцессе Маргарет, повезло, в отличии от некоторых, и этим некоторым можно только пожелать, чтобы кто-нибудь был также без ума от них.       Леди Энн приуныла. Она прекрасно знала, что Маргарет знает, что не ей давать советы о личной жизни. В первый же день их медового месяца Колин повел Энн смотреть на совокупляющуюся пару, которая в конце конце пригласила молодоженов присоединиться. А однажды в Париже лорд Гленконнер и вовсе сводил свою леди на шоу, на котором мужчина блудил с ослом.       Кстати, о скотоложестве. Когда Маргарет спустилась вниз к ланчу, она нашла свою маму очень взбудораженной. Крайне увлеченная телевизором и газетами королева-мать узнала сегодня очень интересную штуку: в одной из деревень под Лондоном родился теленок с телом человека — настоящий Минотавр!       — Мама, ну что за ерунда, — отмахнулась Маргарет. — Я вот недавно слышала мнение, что газет до ужина читать вообще не стоит и склонна с этим согласиться. Да и разве можно верить всему, что там написано?       Бывшая королева начала рьяно переубеждать свою дочь. То, что это должен был быть теленок, сомнений не было — роды той коровы наблюдала целая толпа крестьян во главе с деревенским врачом. Теперь же в ранее никому не интересную деревню устремились и ученые со всего королевства, и репортеры, и простые зеваки. Фермер же, владелец коровы, объявил, что намеревается построить к лету лабиринт из сена и наладить продажу билетов.       — Боюсь представить, каким образом у этого фермера получилось создать свой бизнес, — усмехнулась принцесса.       — Маргарет! — вскричала королева-мать, но краешком рта все же усмехнулась.       — Я знал, ей понравится! — воскликнул Бегемот. — Мессир, мессир! После бала мы с Фаготом должны обязательно пригласить принцессу гульнуть с нами!       — Так ее пригласи сейчас, милый котик, — равнодушно откликнулся Воланд. — В ее церкви все равно нет святой воды.       — Поостерегусь, мессир, ибо чувствую, что вы замышляете в мою сторону нечто недоброе, — ответил кот. — Имейте в виду, потомки все узнают! Информация будет храниться в тайнике у друга моего друга, и если со мной что-то...       — Опять в кино бегал? — перебил его Воланд. Кот возразил, что никакого кина он в жизни не видел и вообще ничего о нем не знает, а пришел он затем, чтобы занять хозяина хозяйскими делами.       — Так, мессир, вам надо расписаться за то, что мы решили здесь подзадержаться. Вот за аренду... да, мы ее не платим, но документик-то на квартиру есть! А есть, так надо расписаться! Здесь написано: нуль. А вот за то, что Азазелло не получит свою поездку в Рим в текущем месяце, он уже расписался, что отказывается от претензий. Вот это за транспортировку Уст Истины обратно в Рим. А, кстати, за их привоз сюда вы тоже еще не расписывались! Сейчас поищу документик!       — Да не буду я ни за что расписываться! — вскричал Воланд. — Я твои документики уже под своей подушкой нахожу! Неудивительно, что все наши гости съезжают с катушек. Не дом, а сумасшедший дом! Иди к своему новому другу и попроси, чтобы он шлепнул тебе на лоб печать НКВД.       — Я это запомню, мессир, — печально сказал кот. Пошел и сделал все, как сказал мессир, вот только шутка не удалась — швейцар и жители соседних квартир не увидели никакой печати на черной шкуре разгуливающего по этажам кота. А если бы даже и увидели, то аббревиатура все равно осталась бы для них непонятной группой кириллических букв. Да, этот день у Бегемота не удался, а совсем скоро его ждала более удручающая неприятность — ссора с принцессой.       Маргарет же, выслушав историю о Минотавре, решила опровергнуть любые измышления Энн Гленконнер и отправилась на встречу со своим настоящим бойфрендом. Прошло все удивительно для них обоих. Принцесса убрала подальше все неприятные мысли и была в настолько хорошем настроении, что им с Тони никак не удавалось поссориться друг с другом! Все это очень удивило Тони. Марго не казалась ему такой же как всегда, и от всех попыток ее задеть просто-напросто отмахивалась. Ну что ж, Тони был этим доволен. Когда Маргарет злилась (а такое бывало частенько), он с ужасом думал, сколько еще продлятся эти отношения. Но и покинуть их он не мог — уж слишком крупна была рыбка, чтобы выкидывать ее обратно в море полное других ловцов. От этих мыслей Тони начинал заводиться сам. Злясь, он пытался поддеть Маргарет, и все заходило на новый круг. Но только не сегодня — вот им и удалось провести вместе крайне приятный, наполненный творчеством день и расстаться в хорошем настроении. Даже страсть их в тот день была менее неистовой и агрессивной, и на мгновение Маргарет подумала, что, может быть, их отношения повзрослели и окрепли, а значит с Тони можно попытаться создать что-то большее.       Когда Маргарет договорилась встретиться с Воландом в третий раз, она и не думала, что ее могут ждать какие-то неудобные вопросы. Они с Энн условились — если Воланд (или кто-то из его слуг) позвонит Теннантам, служанка или сама леди Энн скажут, что мисс Маргарет ушла или не может сейчас говорить, поэтому перезвонит позже. Колин Теннант считал, что брать трубки самому выше его достоинства, поэтому в план посвящен не был — а то скоропостижно скончался бы от смеха. А Воланд все не звонил — засел, наверняка, над своими пыльными скучными фолиантами — вот Маргарет и не думала, что ей придется что-то объяснять. Позвонила сама и договорилась о чае, от которого не ждала никаких подвохов. Но вопросик у Воланда все-таки возник — и такой неожиданный, что Маргарет была к нему не готова.       — А я думал, мы с вами совсем соседи, Маргарет, — удрученно сказал Воланд после того, как они обменялись всевозможными приветствиями. — А ваш дом, оказывается, в нескольких улицах...       Взгляд Воланда был пронизывающим, и Маргарет похолодела. Она не подумала, просто не догадалась обдумать тот факт, что в окрестностях Сэлвин-хауса не было никаких Теннантов! Оказывается, профессор мог изучать и телефонные справочники. Маргарет глубоко вздохнула, приготовилась наплести какую-то нелепицу о переехавших родственниках, ремонтах, наследстве или о другой ерунде, но под взглядом Воланда закрыла рот, ощутив вдруг чудовищную усталость. Она уже побыла собой-Маргарет в компании этого человека. Может теперь пора быть еще более собой — принцессой? Как бы ни неприятно было это признавать, но вообще-то Энн была права.       — Что ж... — начала Маргарет, когда в комнату без стука ворвался человек, которого она в этой квартире еще не видела. Высокий, ближе к среднему возрасту, в клетчатом костюме и старых очках с разболтанными дужками — принцесса заключила, что это мог быть только переводчик Воланда.       — Мессир, я... — начал тот, но замолчал, переведя взгляд на Маргарет. — Мессир, ни за что бы не сталь отвлекать вас от столь прекрасной дамы, если бы не безумная, наичудовищная срочность! Achtung! Minen! Я Фагот, мадам, или мистер Фагот, это уж, как пойдет, ха-ха-ха. Я уверен, что мессир меня очень порекомендует. Вам переводчик же не нужен, нет?       Маргарет поморщилась. Она никогда не слышала, чтобы кто-то говорил так быстро, и ей тяжело было находиться рядом с Фаготом даже эту короткую минуту.       — Не собираетесь в путешествие? Не бойтесь, мессир, я уже извещен, что надо предупредить за сколько-то там недель, — переводчик захихикал над своей незатейливой шуточкой. — Простите меня, прелестная донна, но по-другому просто нельзя! Очень срочнейшая срочность! Пойдемте, мессир. А вы пока, алмазная королева, попросите Бегемота, он у нас коктейли мешает просто класс! — закончил Фагот, взял Воланда под локоть и, продолжая болтать уже по-немецки, с какой-то мультипликационной скоростью уволок того за дверь. Вот ненормальный-то, подумала принцесса, кот у него коктейли делает. Хотя...       — Минутку, может две! — проорал Фагот напоследок, просунув голову обратно в гостиную, а затем дверь захлопнулась. Маргарет впервые осталась в гостиной Воланда одна.       Первым делом она приподняла крышку и дотронулась до клавишей рояля. Все ее друзья знали: пение и игра на инструменте были тем, что у Маргарет всегда получалось лучше всего. Тони в их последнюю встречу сказал, что она могла бы заниматься этим профессионально, и Маргарет не поняла, что это было — похвала или намек на то, что она ничего не делает. Решила не выяснять. Рояль по звучанию был не хуже, чем в Балморале. Маргарет пробежала пальцами мотив какого-то из незатейливых хитов десятилетней давности. Перед глазами встало лицо папы, и она опустила крышку. Если мысли Воланда снова пойдут в какое-то неудобное для нее направление, она всегда может отвлечь его, предложив сыграть на рояле, подумала Маргарет. Когда папа злился на кого-то из министров или слуг, это здорово его отвлекало. Но сейчас после потока бреда от Фагота профессор, наверное, забудет о путанице с адресами. Значит, игра продолжается?       Никаких срочных дел у Воланда и Фагота, конечно же, не было — просто попытки задурить ему голову казались Воланду настолько забавными, что он задумал продлить себе радость. Поняв, что королю (или, в его случае, королеве) вот-вот поставят мат, он решил дать возможность нерадивой фигуре еще побродить по полю, трясясь от угрозы шаха. Мысль эту подсказал ему крайне дерганный белый король с собственной доски. В последнее время играющий за белую гвардию Фагот постоянно проигрывал, и король схлопотал настоящий нервный срыв; каждый шах доводил его или до громких слезных жалоб на собственную судьбу или до попыток настучать Фаготу по морде.       Воланд запаздывал, и Маргарет продолжала бесцельно бродить по комнате. Она проходилась пальцами по плотной ткани бархатных кресел, по теплым кожаным корешкам древних книг. Обратила внимание на то, что Уста Истины куда-то делись, зато с момента их последней встречи профессор успел притащить в гостиную непонятно как вместившийся большой письменный стол, который был завален бумагами и книгами. Что-то было на немецком, что-то на языках, которые Маргарет не могла даже узнать, не то чтобы прочесть хоть слово. В комнате в очередной раз было жарко, и принцесса почти не удивилась, когда ее посетило еще одно небольшое видение — когда она подошла к глобусу и принялась рассматривать подсвеченную красным часть Азии, ей показалось, что карта бросилась ей в лицо, и Маргарет будто бы увидела какого-то солдата, явно местного. Окровавленного. Кажется, в Корее сейчас идет какая-то война — или она ошибается? Чем меньше у принцессы было возможности брать на себя королевские обязанности, тем слабее она интересовалась такими новостями. Однако теперь в конце туннеля виднелся свет — Маргарет знала, что Елизавета хочет родить еще одного ребенка. Может быть, если... когда сестре понадобится отдых?       Осмотрев все, что желала, Маргарет присела на диван. Взглянув в потолок, внезапно заметила, что все это время была не одна. На большой люстре из цветного стекла сидел кот Бегемот и внимательно за ней наблюдал.       — Ну что, может спустишься, нальешь мне? — развязно спросила принцесса, встала с дивана и протянула к коту руку. К сожалению, кот воспринял ее просьбу слишком буквально. Нацелившись в Маргарет, он взвился, спрыгнул с люстры и придавил своим немаленьким весом ничем не поддерживаемое плечо, не удержался на своей несчастной жертве и шлепнулся на пол. От испуга Маргарет резко дернулась и ощутила будто бы вся кровь ударила ей прямо в голову. Кот уже давно убрался куда-то в угол, а принцесса, когда первый шок прошел, поняла, что ее голова повернута вправо, и любая попытка перевести ее в прямое положение заканчивается жуткой болью. Нет, нет, нет, подумала Маргарет, я молодая, красивая, сексуальная и веселая, со мной не может такого случиться!       Страдая от боли, принцесса кое-как вернулась к дивану и после нескольких минут попыток нашла на нем полу-лежачее положение, в котором ее голова поддерживалась подушкой. И как только Маргарет сумела так прилечь, в ее голову закралась ужасная мысль. Придет Воланд, увидит ее в таком состоянии, и что потом? Отвезет ее домой? В Кларенс-хаус, к королеве-матери? Или решит отвезти к врачу — к врачу, который занимается их семьей? Или к тому, которому надо показать документы? Маргарет застонала. Ситуация принимала все более скверный оборот. Ей надо было уходить, но она едва могла пошевелиться. Черт побери этого кота!       — Простите меня, я задержался, — наконец вернувшийся Воланд выглядел довольным, говорил быстро, слава богу не так быстро, как Фагот. — О, вы утомились от ожидания. Это было очень невежливо. Я сожалею. Маргарет, вы не уснули? — и он сел рядом с ней. Маргарет поняла, насколько они интимно смотрятся со стороны. Она полулежала, повернув голову к Воланду, словно приглашала себя поцеловать. Сидели они настолько близко, что принцесса видела точечки волосков на гладко выбритом лице и чувствовала запах одеколона. Господи, а что если профессор и вправду решит, что она хочет, чтобы он ее поцеловал? Проклятущий кот, подумала Маргарет, потому что больше винить в этой ситуации она никого не хотела. Хотя нет, Воланд тоже мог бы поставить на место этого болвана Фагота и не уходить, пока у него гостья!       — Ммм, — лучшего ответа Маргарет найти не смогла и широко улыбнулась, сознавая, что со стороны она выглядит законченной идиоткой.       — Маргарет, вы чего? — спросил Воланд. Маргарет сидела, потела, улыбалась, думая, как бы ей добраться до дома. Это была самая стыдная ситуация, в какой она когда-либо оказывалась. Девочек Виндзор учили сохранять самообладание в любой ситуации — но что делать, когда инкогнито оказываешься обездвиженной в чужой квартире, не сказали.       Ей, впрочем, повезло. Воланд не только не попытался ее поцеловать. Напротив, он обвел Маргарет изумленным взглядом и как-то быстро все понял.       — Вот это да, — сказал он тоном не встревоженным, а скорее обреченным, а затем, к крайнему гневу принцессы, расхохотался.       — Ваш чертов кот прыгнул и свернул мне шею, — просвистела Маргарет, и это только еще больше развеселило профессора. — Не вижу ничего смешного!       — Ладно, ладно, теперь вы должны сказать, что доберетесь до меня, как только встанете на ноги, — сказал Воланд. — И месть ваша будет ужасна. Прошу, мадам, не погубите сироту. Давайте сделаем так, чтобы мучения ваши сейчас кончились, и шея прошла, — абсолютно лишенным чувств жестом профессионала, не сочетающимся с его теплым голосом, он подхватил принцессу, пышущую бессильной и смешной, как у маленькой собачки, злобой, под спину и посадил ее на диване. Маргарет взвизгнула от боли:       — Черт возьми, осторожнее!       Воланд положил руку на шею Маргарет и нажал на какую-то точку. Из-за вспышки резкой боли принцесса вскрикнула, вцепившись ногтями в другую руку профессора, но тут же поняла, что ее шея может свободно двигаться. Мир расцвел прежними красками десятиминутной давности.       — Ну вот, все и кончилось, — сказал Воланд, — и я чрезвычайно этому рад. А теперь прошу вас, Маргарет, отпустите мою руку, она еще может пригодиться Устам Истины.       — Вы что, еще и великий врач? — спросила Маргарет, отпустив руку Воланда, но продолжая подставлять шею. Его пальцы были теплыми, и она не хотела, чтобы он их убирал. — А можете еще раз так сделать?       — Нет, моя дорогая, я не врач, — ответил Воланд и убрал руку. — Просто ездил туда-сюда, узнавал что-то где-то. А если я сделаю так еще раз, вы уснете и больше не проснетесь.       — Вы, смотрю, много всяких мест знаете, — кокетливо сказала принцесса, она уже достаточно пришла в себя. Все-таки этот странный, даже страннейший и вызывающий чудовищные подозрения человек ее восхищал.       — Да, интересных и не очень, — подтвердил профессор, и в Маргарет вспыхнуло раздражение на то, что он вообще, хотя она и не пыталась из-за Тони и всяких других соображений, на нее не реагировал, тогда как остальные по ней с ума сходили. — А теперь, старушка, пойдемте-ка пить чай.       Он не только не реагировал на нее. Он счел ее бабкой в поясе из собачей шерсти. Маргарет ощетинилась.       — Какая я вам старушка! Да я лет на двадцать вас младше!       «А что ж не на сорок? — подумал Воланд. — Была бы охота рядиться в какого-то старика». Его ироничный взгляд выдал все, что он думал о предположении принцессы. Этого она, и так донельзя уязвленная, стерпеть не могла.       — Вам бы все шутки шутить, — сказала Маргарет, — а ведь вы так и не ответили на один из моих вопросов. Где вы были? Что повидали? Я ничего не знаю ни о вас, ни о вашем прошлом.       — Также как и я почти ничего не знаю о вас, — спокойно ответил профессор.       Маргарет раздраженно отмахнулась.       — Что бы я ни делала здесь, это не может быть хуже того, что вы делали там.       — Конечно же, за лишние двадцать лет жизни я мог успеть нагрешить намного больше вас, — сухо сказал Воланд. — Под там же вы, видимо, подразумеваете meine Heimat.       — Да, уж кое-что я имею право знать, чтобы хотя бы не подставлять свою семью, — Маргарет считала, что эта реплика выйдет гордой. Воланду же она, в сочетании с дурацким разгневанным взглядом принцессы, показалась жалкой, словно Маргарет умоляла его: «Ну скажи же, скажи, что ничего плохого не было».       — Что ж, стремление защитить свою семью всегда похвально, — Воланд задумался, но Маргарет истолковала его молчание по-своему.       — Ну что, стало вам неприятно? — торжествующе спросила она.       — Нет, я рад, что вы спросили, — сказал Воланд. — Потому что если вы спрашиваете, значит вам не плевать.       — Не плевать на то, с кем я общаюсь? — дерзко спросила принцесса.       — Не плевать на меня и вас, — ответил Воланд.       Насколько принцессе было не плевать, Бегемот смог убедиться еще через неделю. Кота даже умилило то как сильно принцессе не хотелось, чтобы ее отношения с жителями квартиры изменились. А произошло вот что. Маргарет, как обычно, пришла к пяти на чай к Воланду. Ей давно уже не требовалась помощь Геллы, чтобы найти гостиную, и, идя по коридору, она к своему ужасу услышала знакомое шипение. Неужели профессор обзавелся телевизором? Маргарет устремилась на шум, и вскоре телевизор был обнаружен — к ее счастью, не в гостиной. Заглянув в приоткрытую дверь, принцесса увидела переводчика Фагота — значит, эта незнакомая ей комната была его. Занят болтливый переводчик был отнюдь не изучением языков. Рассевшись на диване, он одной рукой гладил по голове Бегемота, а второй доставал что-то из миски и кидал то себе в рот, то в пасть коту. Перед Фаготом располагался включенный телевизор с ежедневной программой о животных по BBC.       — Смотри, это ты, — сказал Фагот Бегемоту, указав на величественного леопарда на экране, и кот одобрительно мурлыкнул. Какой же болтливый человек, подумала Маргарет, даже кота в покое не может оставить!       Тут пришла пора оправдать эту неразлучную парочку негодяев — Фагота и Бегемота. Сложившаяся ситуация не была одной из их проделок — нет, в отличии от Воланда они действительно полюбили телевизор, проводили перед ним немало времени и с нетерпением ждали того времени, когда каналов будет не один, а сотня. Откроем тайну: жителям многих больших городов стоило бы поблагодарить производителей местного телевидения — ведь чем интереснее были телепрограммы, тем меньше в этих городах случалось всяких диких и странных историй.       Пока Фагот восхищался большими кошками на экране, Маргарет размышляла. Кому как не ей было знать, что слугам может быть известно о хозяевах больше, чем самим хозяевам о себе? То, что она мало видела этого человека, не значило, что тот мало видел ее. И черт его знает, сколько он уже успел посмотреть новостей про королевскую семью. Но телевизор сразу же покинул мысли Маргарет, как только она увидела нечто худшее: на журнальном столике рядом с длинными ногами Фагота и обертками от еды лежали газеты. Тут как раз переводчик закрутил головой, и принцессе пришлось укрыться за углом. Все это было глупо, очень глупо. Маргарет осторожно снова заглянула в комнату: Фагот снова пялился в телевизор.       Проблема была в том, что в одной из газет была большая портретная фотография принцессы Маргарет — настолько качественная, что, посмотрев на нее, а затем на гостью хозяина, переводчик сразу бы раскрыл настоящую личность этой гостьи. А если газета попадает самому Воланду, и он зачем-то ее откроет... Маргарет нервно постучала ногтями по стене и тут же отдернула руку. Газеты были сложены в такую аккуратную стопку, будто бы их и не открывали, но черт знает этого переводчика — может, он читает их по вечерам.       Ход мыслей принцессы нарушил какой-то жуткий повторяющийся звук, и она буквально подскочила на месте. Но расшатанным нервам оказалось достаточно всего лишь часов с огромной желтой кукушкой. Голос птицы был настолько истошным, а ее вылупленные глаза настолько гадкими, что Маргарет занервничала еще сильнее. Птица прооорала пять раз, телевизионная программа закончилась, Фагот взял узловатую палку, которая раньше стояла в прихожей, и ткнул ее в кнопку выключения.       — Ну что, мой дорогой, теперь мне пора проветриться, — сказал он коту. Маргарет успела на цыпочках отбежать на несколько метров и спрятаться за очередным углом, пока переводчик выходил из комнаты и скрывался вдали. Однако его уход решал проблему. Проскользнув в комнату Фагота, Маргарет схватила газеты. Тех было много, и они никак не желали лезть в ее сумочку. Бегемот смотрел на нее немигающим осуждающим взглядом. Бывало этот кот ее нервировал, чего у Маргарет не случалось с другими животными. Иногда она вспоминала слова Воланда о том, что кот этот понимает намного большее, чем расскажет. И с этим, к своему ужасу, Маргарет была склонна согласиться. Иногда — что за глупость! — ей представлялось, что Бегемот вовсе и не кот. Или не очень-то кот.       — Слушай, я тебя еще не простила. И ты что думаешь, мне хочется это делать? — огрызнулась принцесса, воюя со стопкой газет; стопка побеждала. Бегемот приоткрыл пасть и угрожающе мяукнул.       — Тссс, — простонала Маргарет, боясь что кто-то из обитателей квартиры прибежит на зов своего любимца.       Кот мягко спрыгнул с дивана и подошел к принцессе. Чертовы газеты выскользнули из ее рук и разлетелись по полу. Часы с кукушкой показывали уже почти пять минут шестого и с каждой секундой тикали все более угрожающе. Переводчик мог вернуться в любой момент. А то и сам Воланд мог выйти из гостиной, чтобы посмотреть, пришла ли его гостья. Но гаже всего было бы, если бы ее застукала эта поганка Гелла. И только Маргарет о ней подумала, как кот мяукнул еще раз, а вдалеке знакомый женский голос прокричал:       — Ну где же ты? Иди сюда, мой миленький.       — Надеюсь, у нее там любовник, — прошептала Маргарет. Бегемот прижался головой ее ноге.       — Чулки мне не порви, — шикнула принцесса. Кот не отставал, и каким-то образом она поняла, что ему нужно.       — Ну хорошо, хорошо, я знаю, что ты этого не хотел, — прошептала Маргарет и присела рядом с котом. Бегемот поднялся на задние лапы и положил лапы ей на плечи, и Маргарет, повинуясь внезапному порыву, обняла его. Бегемот лизнул ее в щеку, и, забыв о том, что кто-то может войти, принцесса тоже поцеловала его в макушку.       После того, как принцесса с котом расцеловались в знак примирения, дело пошло на лад. Маргарет быстро собрала газеты с пола, сложила их в более или менее аккуратную стопку, не забыв выхватить лишь те листы, что ее разоблачали.       Фагот предусмотрительно появился в коридоре лишь тогда, когда Маргарет уже выскочила из его комнаты. Вел он себя как и в прошлый раз — рассыпался в комплиментах и, странное дело, принцессе, привыкшей к фальши и лести, они показались искренними. Да что ж за люди здесь собрались, подумала Маргарет с веселым изумлением. Это было уже пятое ее посещение квартиры в Сэлвин-хаусе и, надо сказать, каждое нравилось ей больше предыдущего. Исключением был разве только тот визит, в который Бегемот чуть было не свернул ей шею. Да и то все это пошло ей только на пользу — после загадочного прикосновения Воланда у принцессы Маргарет больше никогда не болела шея. Кроме одного вечера — но о нем позже.       А у Тони Армстронг-Джонса дела тоже шли в гору. Во-первых, летом он собирался устроить еще одну выставку своих работ и прилежно трудился как над фотографиями, так и над моделями для них. Потом, его отношения с принцессой Маргарет стали намного лучше. Может, весна сыграла свою роль, а может что еще, но Марго стала милее. Слово, которое казалось было неприменимо к этой высокомерной суке, подходило здесь как нельзя лучше. В первый день Тони подумал, что происходящее — это аномалия, через несколько дней стал задумываться о системном изменении. Раньше Маргарет рвала и метала при каждом удобном случае, теперь же могла и сгладить некоторые острые углы — бывают же на свете чудеса! А еще она стала менее липучей — перестала названивать в каждый вечер, который был свободен от ее королевских обязанностей или вечеринок с приятелями, больше не заставляла висеть на телефоне часами и отвечать междометиями на ее тирады.       Тони знал, что к весне в город вернулись лучшие друзья Маргарет — Энн и Колин Гленконнеры. С ними он и связывал участившиеся отсутствия своей девушки, пока одним прекрасным апрельским утром ни открыл газету и ни обнаружил там сплетни о принцессе Маргарет и о таинственном человеке, к которому она зачастила в гости. И все бы было ничего, если бы Тони хотя бы раз слышал от Марго о ком-то подобном! А еще если бы накануне в газете не было бы фотографии принцессы, которую посреди людной улицы держал за руки какой-то незнакомый ему мужчина.       Первый раз еще можно было списать на какое-то случайное рукопожатие, но два дня сплетен подряд! Делать этого ему не особо хотелось, но долг бойфренда обязывал. Тони взглянул на часы. Принцесса появится только к трем часам дня и сегодня она получит некоролевский скандал! А сейчас Тони, ощущая свое безоговорочное моральное превосходство, пойдет в гости к своим излишне сердечным друзьям Фраям. Если ему повезет, дома будут и миссис, и мистер. Получи, Марго!