11. Гордость и радость

      Мрачное прошлое отступало под напором солнечного и пропитанного морской солью будущего, но перед новым 1961 годом Маргарет все же повесила рядом со своим письменным столом в Кларенс-хаусе отрывной календарь с фазами Луны. Принцесса опасалась такого же приступа тоски, который случился с ней в прошлом году. Тогда она не знала о полнолунии, но почувствовала его, и что, теперь так будет каждый год? Маргарет слишком много думала об этом и уже первого мая проснулась в плохом настроении. А к тому моменту, когда принцесса начала уже по-настоящему тосковать, в ее жизнь вернулась компания Воланда.       За три дня до бала Маргарет проснулась от того, что что-то прикасалось к ее лицу. Приоткрыв левый глаз, она обнаружила, что по ее щеке пушистым хвостом водит черный кот. Длинная шерсть лезла принцессе в нос и в рот.       — Бегемот? — пораженно спросила Маргарет, замирая от волнения.       — Ну конечно, — ответил кот.       — Я штаны порвал, пока залазил в окно, — пожаловался знакомый препротивный голос. — Ой, неважно выглядишь, вашвеличество.       Маргарет села на кровати и обнаружила, что в ногах у нее развалился Фагот, а за туалетным столиком расположилась Гелла. Внешне никто из этой троицы не изменился ни на йоту.       — Да пошел ты к черту, очки себе бы лучше починил, — сказала Маргарет Фаготу, все внутри у нее запело от чувств несравнимых даже со счастьем пребывания на Мюстике. Однако принцесса не хотела показывать своей радости незваным гостям, даже если те и так все прекрасно понимали. — Чего вы тут забыли? Так и не нашли лучшую королеву для своего бала?       Компания переглянулась, удрученно завздыхала.       — А ты, смотрю, следишь… — начала Гелла, но кот перебил ее:       — Не нашли. Всем на свете клянемся, не нашли.       — Но с годик назад я слышала, — все же взяла слово Гелла, — что ты передумала и пойдешь к нам назад, если позовем.       — Значит, Воланд зовет меня обратно? — Маргарет чуть было на кровати не подпрыгнула и даже не заметила, что троица снова начала мяться.       — Нет, — наконец сказал Фагот. — Не мессир. Только мы. Мессиру сейчас не до бала. Он… не в настроении развлекаться.       — Из-за меня? — радостно спросила Маргарет.       — Да нет же! — внезапно рявкнул Фагот, и принцесса никогда не видела его настолько рассерженным. — Поверишь или нет, Марго, но помимо тебя у вашего и нашего миров есть и другие проблемы. Если бы мессир хандрил бы из-за тебя, разве мы бы позвали тебя обратно, чтобы ты снова маячила у него перед глазами? Мы что, совсем дураки?       — Пленочку-то со священной весной не я мессиру предложил подкинуть, — прохрипел Бегемот, кидая выразительные взгляды, и Гелла погрозила ему кулаком.       — Нет, мессир давно уже перегорел, — продолжил Фагот. — Так что не из-за тебя он хандрит, а по другой причине. Слышала, что Советы отправили впервые отправили человека в космос?       — Да, — расплылась в улыбке Маргарет. — Юрий Гагарин. Такой симпатичный! Он должен к нам приехать летом, и я обязательно напрошусь…       — Вообще не надейся, в жизни не видела настолько женатого, — обиженно пробурчала Гелла. Маргарет с негодованием наблюдала за тем, как негодяйка пробует все ее помады и любуется цветами, подставляя руку под льющийся из окна солнечный свет.       — Вообще даже не думайте никто говорить при мессире о Юре Гагарине! — взвыл Фагот. — Повезло еще парнишке, что вернулся! Милостив мессир!       — Излишне милостив! — рявкнула Гелла. — Приказал как-то вот ему, — и она указала на кота, — убрать из вашего города туман, которым тот развлекался. Жалко стало какую-то девчонку-секретаршу, которую насмерть придавило лошадью.       — Не, не лошадью, — сказал Фагот. — Это позднее было, уже не при лошадях.       — А я это помню, — начала Маргарет. — Это было, когда моя сестра только стала королевой!       — Все подумали, что на фабриках задымилось, — повесил голову Бегемот. — Как же надоело…       — Долбанная наука, — сказала Гелла.       — Я думала, Воланд любит новинки, — недоумевала Маргарет.       — Конечно, любит, — ответил Фагот, — но чаще всего не те, что грозят уничтожить его в глазах людей. «Черный квадрат» — это одно. Злые языки даже говорят, что такие картины и есть доказательство существования мессира. Но если у человечества есть с одной стороны космос, а с другой ядерная бомба, и все можно объяснить по-умному да по-научному, то зачем ему нужен Воланд? Но все хорошо, Марго. Все идет как должно. Он скоро смирится с тем, что люди сделали еще один шаг вперед. Всегда смиряется. А потом придумывает, как это использовать.       — Я была уверена, что его жизнь исключительно радужна.       Фагот только покачал головой:       — Не бывает жизни, которая была бы исключительно радужна, принцесса. Даже когда тебе кажется, что все уже выстроено по-твоему, то пожалуйста — кхе-кхе! — саркома легкого. И кирдык тебе!       Маргарет вздрогнула.       — Впрочем, тебе-то чего, — философски продолжал Фагот. — Ну пострадаешь чуток, потом помрешь, и? Человек боится того, что будет дальше, а ты уже и сама все знаешь. Будешь в гости к нам заглядывать.       — Да, общение с мессиром решает не только практические, но и экзистенциальные вопросы. Хотел бы я иметь такие преимущества в те дни, когда священник грозил мне карами за оскорбление величества, — прохрипел кот и затянулся стащенной из запасов Маргарет сигаретой.       — Слушай, а когда тебе завтрак приволокут? — в глазах Фагота вспыхнула надежда странника, завидевшего оазис.       — Так ты сам слуг усыпил, — сказал Бегемот.       — Я утащу? — спросила Гелла, потрясая флаконом любимых духов принцессы.       — Заткнитесь! — не выдержала Маргарет, и негодяи потрясенно замолчали. — Кажется, вы пришли по поводу бала. И уже битый час говорите обо всем, кроме него. Воланд сделал моей семье слишком большой подарок, и я не могу не ответить тем же. Что у вас случилось?       Смотрите-ка, как заговорила, весело подумала Гелла, но вслух сказала:       — Что-то уж слишком ты добрый человек, если после всего случившегося считаешь, что для твоей семьи это был подарок. Нет-нет, успокойся, Марго, это он и был. Мессир к скандалу отношения не имеет.       Маргарет с подозрением взглянула на Геллу, но тему эту решила не развивать. Уж слишком хорошее у принцессы теперь было настроение, и с каждой минутой оно только улучшалось. Маргарет не верила, что компания Воланда вернулась к ней только потому, что не может найти королеву бала. Раньше же они искали ее каждый год бог знает сколько сотен лет. И как-то справлялись!       — В общем, с балом большие проблемы, — продолжила Гелла. — Прошлый год у нас, скажем так, не удался.       — Ой, мессир так разозлился. Все просто разваливается на части! — простонал кот.       А произошло на весеннем балу 1960 года вот что. Королева, которая показалась свите Воланда, подвижной и живой девушкой на деле оказалась просто…       — Бревном! — возмущенно воскликнул Фагот. — И вовсе не в том смысле, о котором ты подумала, Марго. Об этом даже Генрих VIII не попытался разузнать, а когда он вообще пропускал хоть одну приличную юбку? Но нет, в тот день я понял, что даже Пиноккио был настоящим мальчиком!       И, возможно, все было бы нормально, ведь гости бала привыкли к тому, что королевы меняются, следовательно и вести они себя могут по-разному. Вот только за год до этого мертвые негодяи попробовали лучшее и теперь хотели большего. Мадам Маргрете, неподвижная, словно прислоненные к стене сарая грабли, стояла на вершине лестницы, отвечала всем разве что невнятным писком и затравленными взглядами. Чуть ли не падала в обморок в присутствии тех самых знаменитых злодеев, которые заслужили себе место даже в самом базовом учебнике истории. А когда приветствие закончилось, королева подобным образом продолжила вести себя и в залах. Нет, даже хуже, потому что творящийся вокруг «разврат» произвел на нее просто сокрушительное впечатление.       — Она даже нашего Роберта испугалась. Да еще и сказала, что он обезьяна! — возмущенно воскликнула Гелла. Маргарет удрученно покачала головой:       — Что за ерунда, на балу не было никого милее Роба, — сказала она.       — Вот именно!       И ладно бы королева Маргрете расплакалась от того, что видит перед собой. Нет, она просто ушла в себя и перестала реагировать хотя бы на что-то. Гости возмущенно зашумели — никто даже не собирался одаривать их вниманием! Конечно, свита Воланда из шкуры вон лезла, но ждали-то собравшиеся не этого. Какая уж там «Весна священная» — теперь гости не могли получить даже связной реплики! Кайзер Вильгельм, который почему-то очень полюбил Маргарет, разгневался и ушел с бала. Гай Кесарь Калигула с сестрой решили насолить королеве и на самом деле занялись сексом прямо в бассейне с коньяком, чем смутили даже некоторых гостей. Коммунисты со скуки опять начали лаяться с нацистами и наоборот. Французские революционеры стали жонглировать своими же отрубленными головами в париках королевы Марии-Антуанетты. Воланд же, конечно, самоустранился с бала, но не настолько, чтобы не заметить, что в ряды собравшихся как-то смогли затесаться Георг V и Мария Текская. Конечно, он рассердился. Конечно, якобы королева бала не получила ничего, кроме пинка под зад от Геллы. В общем, ад. Худшая вечеринка за последние пятнадцать лет.       — Абсолютно бесцветная, скучная, лишенная жизни, — повесил голову кот.       — Ты о королеве Англии? — сверкнула глазами Гелла, и у Маргарет возникло впечатление, что негодяйке прекрасно известно обо всем, что ее тревожит.       — Отвали-ка, Гелла, — дерзко ответила она. Прислужница Воланда широко улыбнулась и продолжила совать нос в каждую баночку на туалетном столике принцессы.       — Марго, ты наша гордость, — сказал кот. — Ты должна провести бал. Два года катастроф после такого успеха мы не вынесем.       Принцесса не собиралась долго думать. Однако у нее было одно условие:       — Если Воланд действительно не знает, надо сказать ему. Если он не будет против, я согласна.       — Он согласится, согласится! — зачастил Фагот. — Я уверен, ведь сейчас у нас других вариантов нет. Мы скажем…       — Нет, — перебила его Маргарет. — Я скажу. Да, я уверена. Или вы хотите, чтобы Воланд столкнулся со мной случайно уже на балу? Идите, я приду к вам через час.       — Ой нет, Марго, — сказал кот. — Сегодня нам за город.       Гелла помогла принцессе собраться, и вскоре все они сидели все в той же черной машине с Азазелло за рулем. Кот растянулся по всему заднему сидению, положив голову на колени Маргарет, а заднюю часть туловища на колени Геллы.       Ехали минут двадцать, по меркам Воланда долго, и когда Маргарет вышла из машины, на нее дохнуло ощутимым холодом. Погода была не майская — кажется, стоило даже взять с собой пальто. Принцесса осмотрелась: в чахлой унылой траве лежали островки снега, вдали виднелось серое и неприветливое море все в грязной белой пене, с другой стороны над их компанией нависали небольшие горы. Маргарет казалось, что даже в Шотландии она не видела таких суровых мест.       — Где это мы? — выдохнула она, жадно рассматривая горизонт. Ветер бил принцессе в лицо.       — Мы на Земле Георга, — сказал Фагот. — Это остров на самом севере России.       — Господи боже! — выдохнула Маргарет. — Невидима! — она повернулась к Фаготу. — Совсем спятил? Мне нельзя тут быть! У нас плохие отношения с русскими, забыл? А если меня заметят местные?       Фагот и бровью не повел.       — Расслабься, Маргарет. Нам такие формальности не страшны, и таможни мы не проходим. Пора бы тебе уже это понять.       Маргарет глубже вдохнула холодный воздух и почувствовала, что дрожит.       — Пожалуй. Из всех чудес, которые может сотворить Воланд, это должно быть наименьшим.       — Ну наконец-то верный образ мысли, — одобрительно сказал Фагот. — А местных тут и вовсе нет, смекаешь? Нам нужно найти королеву бала на острове, где проживают ноль человек.       — Если не хочешь потерять и эту, сделай что-нибудь! — прохрипела Маргарет, безуспешно кутаясь в свой жакет.       Фагот легко прикоснулся ко лбу принцессы. Она почувствовала, как ее тело наполнилось теплом, и даже зажмурилась от облегчения. Одетые для майского Лондона, а не для севера России Маргарет, Фагот и Гелла пошли вглубь острова, возглавлял процессию вальяжный Бегемот. Вскоре компания вышла к какой-то мелкой непримечательной кирпичной постройке, почти сараю. Интересно, и кто его здесь поставил?       — Неужели здесь живет Воланд? — удивилась Маргарет. Впрочем, удивление ее быстро прошло, потому что когда она шагнула за дверь постройки, то словно бы переместилась на два года назад. Все та же прихожая — плащи, береты, шпага на подзеркальном столике, ботфорты. Все та же причудливая планировка. Маргарет рассматривала эти знакомые детали, и ей казалось, что сердце ее сейчас разорвется от воспоминаний.       — Я тоже думала, что ты это больше не увидишь, — сказала Гелла. — Но в чем-то я даже рада, что ты вернулась, Маргарет.       — Спасибо, — ответила она. — Я рада вернуться.       — Только не заставляй нас думать, что мы совершили ту же ошибку, — бросил ей Фагот.       Иначе снова поплатишься, подумала Гелла.       — Я вас не подведу.       И принцесса направилась по знакомому пути. У двери в гостиную она застыла, прислушалась к доносящемуся оттуда женскому голосу. И, несмотря на вспыхнувшую тревогу, подняла руку и постучала в эту дверь. Не дождавшись ответа, зашла. В гостиной были только Воланд и женщина, которая что-то пела на немецком. Никто не обратил на гостью никакого внимания. Маргарет оставалось лишь осматриваться.       В комнате ничего не изменилось, только накурено было чересчур даже для принцессы. Другие признаки того, что хозяина настигла хандра, отсутствовали, разве что атмосферы творческого безумия как не бывало, а вместе с ней пропало и очарование. Маргарет заметила, что шахматные фигуры тут же демонстративно отвернулись от нее и захмыкали, и подумала, что эти мелкие гады ничуть не изменились. Сам Воланд в стеганном халате поверх рубашки и брюк полулежал в бархатном кресле, рядом с ним стояла пыхтящая пепельница, которая, как показалось Маргарет, давилась от перенапряжения. Напротив Воланда в другом кресле сидела эта незнакомка — очень тонкая и бледная блондинка с короткими завитыми волосами. Одета она была намного торжественнее Воланда — во фрак. Ее внешность казалась Маргарет странно знакомой, и, вглядевшись, она с удивлением поняла, что знает эту женщину. Это была Марлен Дитрих.       Когда Маргарет села на бархатный диван, Марлен Дитрих бросила на нее быстрый неприязненный взгляд, но петь не перестала. Сколько же ей лет, внезапно подумала принцесса. Ей казалось, что Дитрих была ровесницей века, однако сидящая перед ней женщина словно вообще не имела возраста, и ее было нельзя назвать ни юной, ни старой. Как же это возможно, подумала Маргарет. А, ну да.       Закончив петь, Марлен Дитрих подняла руку, кивнула, будто раскланиваясь, и улыбнулась Воланду.       — Еще разок, прошу тебя, Марлен, — сказал Воланд.       — Может быть, другую, мессир? — спросила та.       — Нет, эту, — скривился Воланд.       Кажется, по лицу фрау Дитрих скользнуло мимолетное выражение обреченности, но она безропотно спела ту же песню. Песня была на немецком, поэтому принцесса не понимала ни слова, кроме имени Лили Марлен.       Кажется, Маргарет видела фильм, в котором Марлен Дитрих пела на сцене в таком же костюме, а затем подошла к сидящей за столиком девушке и поцеловала ее. Колин смотрел эту сцену с жутким гыгыканьем. И как только Маргарет пришло в голову это воспоминание, Марлен дотронулась до своего галстука-бабочки и стрельнула глазами в Воланда. Тот прищурился в ответ и бросил краткий взгляд на принцессу. Марлен коротко моргнула. После тридцатилетнего знакомства эти двое понимали друг друга без слов.       Продолжая петь, Марлен Дитрих встала с кресла и поправила галстук. Подошла к Маргарет, легко схватила ее за подбородок и приподняла ей голову. А затем она склонилась над принцессой, почти коснулась ее губ своими и внезапно перестала петь.       Маргарет застыла, уставившись на Марлен практически квадратными от шока глазами. А та отпустила подбородок принцессы, и внезапно они с Воландом расхохотались и принялись дальше болтать на немецком, и Маргарет понимала разве что их интонации и жесты. Посмеиваясь, Марлен подняла руки вверх, мол, не претендую. Воланд что-то ответил, и они продолжили смеяться. Затем они долго прощались. Марлен Дитрих подошла к креслу Воланда, и они принялись по-дружески расцеловываться и жать друг другу руки. Интересно, как долго Воланд сидит и слушает песенки этой дрянной певички, подумала Маргарет. Это, в конце концов, уже просто неприлично — так долго не обращать внимания на другую гостью!       — До свидания, принцесса, — очень уж иронично сказала фрау Дитрих и покинула гостиную. Квартиру она, впрочем, не покинула, потому что из коридора донеслись восторженные вопли Фагота и кота. Воланд поморщился, и крик тут же сменился тишиной. Впрочем, напряженное молчание в гостиной возникло не только из-за чар.       — Мэм, — наконец, сказал Воланд. — Слышал, ваша жизнь, хвала небесам, наладилась.       — Да, мессир, более или менее, — ответила Маргарет. Глаза Воланда блеснули:       — Мессир. Я думал, вы скорее язык себе откусите, чем произнесете это слово, принцесса.       — Так было раньше, — ответила Маргарет. — Но потом вы сделали для меня то, что больше никто…       — Да ради бога! — перебил ее Воланд. — Оставь эту ерунду при себе. Кто еще, по-твоему, мог такое сделать? Разве что Елизавета, да и то я уже лет шестьсот как уничтожил способность монархов излечивать наложением рук. А кто еще? Мистер Армстронг-Джонс? Мистер Таунсенд? Не знал, что они заделались в великие маги или лекари.       — Верно, — стушевалась Маргарет. — И все равно я благодарна. Я не думала, что вы исполните мою просьбу… так.       — Нет преступления — нет наказания, — небрежно сказал Воланд. — Впрочем, если повторное преступление все же будет… — он рассеянно почесал лоб. — Не помню, надо посмотреть точные формулировки.       Маргарет вздрогнула, но сказала себе не отступать.       — Я должна сказать кое-что еще. Попросить прощения за все, что сказала при нашей последней встрече. И за все неудобства, которые причинила. Простите меня.       Воланд презрительно усмехнулся:       — Неудобства. Какое скромное и пустое слово. Значит, сестра помазанницы божьей пришла к дьяволу, чтобы соблюсти приличия? Ошибусь ли я, если предположу, что ты нашла нас не сама, а с помощью, скажем, Бегемота?       — Я пришла не для того, чтобы соблюсти приличия, — ответила Маргарет. — Я пришла, чтобы примириться. И помочь с балом. Мне сказали, что вам нужна королева.       — После долгих лет битья головы об стену поняла, что там королевой тебе не быть, так попробую хоть тут? — спросил Воланд. — Что ж, одна дельная мысль за тридцать лет лучше нуля, Маргарет.       «Интересно, он так сильно злился на меня все это время, или мой приход так совпал с другими неприятностями, что разъярил его еще больше?» — напряженно думала Маргарет. Впрочем, грубые слова Воланда задели ее и заставили подумать о том, как не стать ковриком для вытирания ног.       — Ваша свита привела меня сюда, потому что решила, что это наилучший выход. И если ты с этим не согласен, и если ты передумал, тебе придется перетащить этот чулан в другое место, самому найти новую королеву и надеяться на то, что уж она-то сумеет порадовать твоих гостей! — от нервов голос принцессы был уже сорваться на крик.       Может быть, Маргарет с Воландом и не слышали, что происходит в коридоре, зато оттуда было прекрасно слышно, что творится в гостиной.       — Допустили ли мы ошибку в этот раз? — спросил Фагот у своих друзей. Приемлемого ответа никто дать не мог, однако Гелла как-то странно усмехнулась. — Слушайте, я так ничего и не вижу с будущим Марго. Все меняется, течет…       Впрочем, через секунду бывший регент пораженно замолчал. Оказалось, их господин сумел ввести их в заблуждение. Или даже дважды одурачить, мастерски притворившись — что на самом деле творилось в голове у князя тьмы, история умалчивает. Маргарет же только вздрогнула от неожиданности, потому что Воланд внезапно ожил, приподнялся со своего кресла и… стал таким же или почти таким же как раньше.       — Наконец-то ты снова стала сама собой! Молодец!       Маргарет пораженно молчала. Воланд усмехнулся.       — Кажется, как только мы впервые открыли карты, то договорились, что обойдемся без «мессира» и «мэм». А твоя напускная скромность, твое раболепие меня даже почти напугали. Прекрати, Маргарет Роуз! Я сильнее тебя, но ты должна давать мне отпор. Ты все же сестра королевы, дочь короля-императора и все такое прочее. Чувства собственного достоинства в тебе на целый город. И то, как ты общалась со мной раньше, тебе очень шло. Но раз мы начинаем сначала, великая королева, прошу вас иногда думать, что вы говорите. Я все же не люблю откровенного хамства.       Маргарет казалось, что Воланд говорит уже сто лет, но всем, что она испытала, было облегчение.       — Значит, все как раньше? — пробормотала она.       — Смотря о чем ты… — начал Воланд, но Маргарет, уверенная в том, что вопрос был риторическим, не дала ему сказать что-то более внятное.       — Как я рада! — пробормотала она, встала и подошла к креслу Воланда. Князь тьмы замолчал и наблюдал за ней с привычным интересом. Присев на подлокотник кресла, Маргарет склонилась над Воландом, закрыла глаза и потянулась к нему. Но вместо теплых губ принцесса почувствовала ладонь, которой Воланд закрылся от нее, и пораженно распахнула глаза.       — Что это ты делаешь, Марго? — спросил он.       — Возвращаю все как есть, — прошептала Маргарет.       — Но не это же, дорогая, — сказал Воланд. — Это и тогда было мимолетно и необязательно. Да и прошло уже два года.       — Тебе же тысячи лет! — воскликнула принцесса. — Как на тебя могут повлиять два года?       — Могут, и сильно, — ответил Воланд. — Я почти не сплю. Я могу растягивать время. Я бываю в местах, где время течет совсем по другому, чем здесь. Для меня два года — это намного больше, чем для тебя. А иногда наоборот. Так что, да. Я буду рад, если ты будешь королевой моего бала. И раз уж мы помирились, буду рад видеть тебя и в другие дни. Но на этом все. О господи, Маргарет! Не надо из-за этого грустить. Твоя сестра же глава церкви, зачем тебе связь с дьяволом?       — Я и не собиралась грустить! — рявкнула Маргарет, усиленно моргая, ее глаза немилосердно щипало. Она вскочила с подлокотника кресла и принялась яростно расхаживать по комнате. — Но я не понимаю, почему? Дело в Марлен Дитрих? Она теперь с тобой?       Воланд закатил глаза и фыркнул:       — Марлен — одна из моих самых близких еще живых друзей, но и только. Она живет своей жизнью, даже, не поверишь, в кино еще до сих пор снимается. Не всегда дело в ком-то другом, Маргарет.       — Но почему тогда?..       Может быть, Воланд и хотел бы ответить, но в комнату без стука ворвались Фагот и Бегемот.       — Свершилось! Решили! — орали они. — Ура, Марго, ура!       Воланд уставился на своих прислужников то ли с раздражением, то ли с благодарностью — этого Маргарет не поняла.       — Ты бы только видела, какой потрясающий наряд мы придумали для тебя на этот год! — восклицал кот. — Ты будешь взбудоражена! Возмущена!       Маргарет не собиралась ждать. Она представила жуткую сбрую, которую на нее наденут, и уже была возмущена.       — Ты себя там внизу вылизываешь? — спросила она. Кот оскорбленно охнул, а Воланд внезапно расхохотался так, как того не заслуживала эта глупая шутка, и Маргарет почти даже удивилась. Зато, когда Воланд отсмеялся, в комнате что-то неуловимо изменилось, и все снова стало как прежде — весело, безумно и тепло. Принцесса улыбнулась.       — Наш злосладкий котик еще и не таким известен, — лукаво сказал Воланд. — Сознайся, Бегемот, разве не ты причастен к пропаже нижнего белья у некоторых дамочек?       — Да как же вы можете, мессир! — взвыл кот. — Я тысячу раз говорил, это был Фагот… Если бы кто другой распространял про меня такие подлые слухи, ух я бы ему! — однако вместо того, чтобы преподать хозяину урок вежливости, Бегемот запрыгнул к нему на колени, и Воланд принялся почесывать кота за ушком.       Перемены в общем настроении почувствовал и Фагот.       — Мессир! — закричал он. — Там Марлен такое принесла! И гуляш, и штрудель, и свои клецки, ну просто в промышленных масштабах!       — Да? И неужели еще что-то осталось? — со смехом спросил Воланд, трепля кота по животу.       — Конечно, для вас все лучшее оставили! Подавать?       — Сначала дай мне список дел.       Прямо из воздуха Фагот достал толстую записную книжку в кожаной обложке и подал ее Воланду. Тот, даже не открывая ее, слегка нахмурился и сказал:       — Я непозволительно долго засиделся в этой комнате. Отвезите королеву домой и… знаете что? Отправьте хозяев той лондонской квартиры в какой-нибудь круиз. Я вернусь когда вернусь.       Кот спрыгнул с колен Воланда. Тот вскочил с кресла, сбросил с себя халат и подхватил пиджак, который прилетел к нему из спальни, надел его и исчез, не успела Маргарет и слова сказать. Уже через секунду гостиную наполнили пепел и звуки отплевывания.       — Твою-то мать, — прохрипела пепельница. — Простите за дьяволохульство, но я его тюкнуть была готова.       — Как можно, ты же не табакерка, — сказал Фагот и погрозил пепельнице пальцем.       — Ты не беспокойся, я уверен, что он передумает, — в то же время шептал Маргарет кот, но она только отмахивалась.       И, несмотря на то, что гостиную покинул главный из присутствующих, все вокруг стало еще живее. Зашумели на своей доске шахматы. Азазелло притащил в комнату своего нового любимца — попугая, который ругался так жутко, что даже у Фагота уши завяли. За первые несколько минут попугай умудрился послать Маргарет столько раз, что у нее разболелся живот от смеха. Откуда-то снова появился большой стол. Спирт лился рекой, сметалась приготовленная Марлен Дитрих еда, которую Маргарет сначала не хотела трогать, но потом соблазнилась и поела за двоих. Никто в Кларенс-хаус возвращаться не спешил.       — Я так рад, что ты снова с нами, — ныл кот, обвиваясь вокруг шеи принцессы.       Возвращение Маргарет воспринялось как праздник, и все вокруг пили за грядущий бал и за его королеву. Вот только почтительно к ней больше никто не обращался, и Маргарет поняла, что трястись над ней свита Воланда снова будет только в ту самую полночь. Теперь же она Марго, их подружка. Воланд никогда раньше не покидал квартиру, когда она была у него в гостях. А теперь он оставил принцессу пировать со своими приближенными, которые уже ее не стеснялись. Гелла хвасталась своими похождениями. Фагот рассказывал о мелких пакостях, которые недавно свершил. И Маргарет внезапно поняла, что проиграла даже тут. Перестала быть дамой хозяина и стала кем-то вроде… Геллы? Нет, такого просто не может быть!       — А когда вы повезете меня домой? — резко спросила она. Свита только отмахнулась. Потом, потом.       — А к балу у вас уже все готово? — снова спросила Маргарет. Ну, не особо. Но ничего, все успеется.       Маргарет встала со стула. Кажется, она застряла на каком-то северном острове с негодяями, которые решили расслабиться по полной. Будь она в Сэлвин-хаусе, могла бы уйти домой, но… Чтобы скрыть замешательство, Маргарет начала прохаживаться по комнате. Остановилась у одного из маленьких столиков и засмотрелась на перо, которое, изредка ныряя в чернильницу, резво писало приглашения. Рядом лежала стопка уже готовых карточек, и Маргарет, желая и занять руки, и узнать, увидит ли она в этом году кого-то нового, начала листать ее и внезапно обмерла.       — Замолкните! — крикнула Маргарет, но свита Воланда послушалась ее только после третьего оклика. — Что это такое? — и принцесса показала присутствующим приглашение, на котором были написаны имена Георга V и Марии Текской. Все так и ахнули.       — П…ц, — сказал попугай.       — Вот именно! — рявкнула Маргарет. — Воланд же говорил, чтобы вы больше не приглашали моих деда с бабушкой! А вы?       — Прости, королева Марго, — покорно сказал кот. — Я должен был за этим проследить.       — Так почему не проследил? — воскликнула Маргарет, не ожидая, впрочем, ответа. — Что бы на это сказал Воланд? Радуйтесь, что я обнаружила эту ошибку раньше него! Остальное тоже нужно проверять?       — Ничего не нужно проверять, — встряла Гелла, но в голосе ее не было ни намека на прежнюю наглость. — Я все проверю за этим болваном. Как ты знаешь, Маргарет, наш первый совместный бал прошел только с одним эксцессом, и его причину ты сейчас и устранила. Я ручаюсь, что все остальное пройдет также хорошо, как и в позапрошлом году.       — Я надеюсь, — немного помедлив, сказала Маргарет. — Проверь, пожалуйста, списки приглашенных и убедись, чтобы на балу не было ни только короля Георга и королевы Марии, но и всех остальных, кого Воланд не хотел бы видеть. Тебе лучше знать, кто это.       — Мне нравится, когда ты командуешь, — восхитился кот. Маргарет покосилась на него с подозрением.       — А трусы, которые ты воровал, были не из кожи? — спросила она. Фагот с Азазелло и Геллой загоготали. «Как хорошо, что мои бабушка с дедушкой больше этого всего не увидят», — пришла вдруг неожиданная мысль.       Со свитой случился успех, но Маргарет понимала, что он краткосрочный. Пройдет бал — и с чего эти черти будут ее слушаться? Но пока что перед ней открывалось окно возможностей.       — Я не уверена, что увижу вашего господина до бала, — сказала Маргарет. — Поэтому передайте ему, что еще один бал в Гламис Касле вызовет огромные, просто чудовищные подозрения. Поэтому ему или вам, или кому-то еще, нужно выбрать другое место. А теперь, прошу, отвезите меня все-таки домой.       Однако свита Воланда убедила Маргарет подзадержаться — еще раз перекусить, выпить, чуток поболтать с ними. И принцесса об этом не пожалела, хотя намного охотнее она бы провела время с Воландом, который больше в тот день так и не появился.       — Приходи завтра на старую квартиру, — горячо шепнул ей кот, и Маргарет кивнула.       Азазелло привез принцессу домой уже после дневного чая. Чуток покачиваясь, Маргарет двинулась к Кларенс-хаусу, мечтая только о том, чтобы прилечь. К ее раздраженному удивлению, у входа болтался нежданный гость — один из трех ее мушкетеров. Если бы Елизавета спросила у нее, почему Маргарет называла их тремя мушкетерами, та, скорее всего, просто бы отшутилась. На самом же деле принцесса называла этих парней так, потому что их у нее было трое, и от всех ей были нужны только их мушкеты.       И вот этот мушкетер стоял у подъезда к дому Маргарет — на десяток лет младше ее, но скучненький, серенький, и она едва ли помнила, как его зовут.       — Что ты здесь делаешь? — грозно спросила Маргарет. Юнец только сглотнул. Мушкетеры побаивались принцессу, хотя она и была очаровательна, словно змея с трещоткой на хвосте.       — Мэм, — начал он, но вместо голоса Маргарет услышала только мышиный писк, — помните, мы же с вами собирались встретиться…       Разве? Она не помнила. Ей было наплевать.       — А кто это вас подвез? — осмелился спросить мушкетер. Маргарет не волновало и то, знают ли три мушкетера друг о друге, а вмешательств в другие свои дела она тем более терпеть не собиралась.       — Я не разрешала заходить за собой, — отрезала Маргарет. — Ты что, решил, что я покажу тебя своей матери? Нет, и еще раз нет. И я никуда не пойду.       И как Воланд отказал принцессе, так и она прогнала первого мушкетера прямо там, стоя перед Кларенс-хаусом, не повышая голоса только для того, чтобы ее не могли услышать случайные прохожие, охранники, слуги или сама королева-мать. От других мушкетеров она избавилась с помощь двух кратких телефонных звонков.       На следующий день Маргарет сразу после ланча направилась в Сэлвин-хаус. Преодолеть этот минутный путь, вернуться именно туда, именно в этот дом и в эту квартиру, было для нее еще радостнее, чем в ту же квартиру, застывшую где-то на краю света. Казалось, что теперь Маргарет еще сильнее могла погрузиться в иллюзию того, что ничего за два года и не изменилось, и они просто могут начать с того же, на чем и остановились. Но принцесса не собиралась наслаждаться счастьем самообмана. Ей хотелось убедиться в том, что отношение Воланда к ней все-таки изменилось. И действительно, мессир уже вернулся, но даже не вышел поприветствовать гостью. Закрылся в спальне, а свите для всех ее приготовлений к балу оставил гостиную. Подождав полчаса, Маргарет не выдержала, постучалась в дверь спальни и, снова не дожидаясь ответа, вошла.       Воланд сидел на прикроватной банкетке и вычесывал собаку, которую Маргарет у него еще не видела — на вид сущую дворняжку с короткой шерстью и большими стоячими ушами.       — Может быть, эта собака не породиста, как твои, — сказал Воланд, — зато она, как говорят, погибла во имя науки, — и он достал из-под банкетки шлем с четырьмя большими красными буквами и показал его принцессе.       — Это что, советская собака-космонавт? — потрясенно спросила Маргарет.       — Да, — ответил Воланд. — Лайка.       — Ого-го! — Маргарет присела на банкетку рядом с Воландом и протянула руку к собачьей голове. Она что-то такое помнила из новостей. Говорили, что Лайка погибла от перегрева, не выдержав и половины своего пути. — Вы что, утащили собаку прямо из ракеты?       — Именно. И не мы, — улыбнулся Воланд, — а я, — он поймал пораженный взгляд Маргарет, и оба они вдруг расхохотались. Принцесса представила, как раздраженный вмешательством в свои владения Воланд врывается в ракету, забирает оттуда собаку и оставляет ученых с носом.       — Здорово, — сказала Маргарет. — Жаль, что эти космические открытия доставляют тебе столько неудобств.       Воланд растянул губы в кислой улыбке, отмахнулся от принцессы.       — Я-то знаю, что вы, люди, им рады, — ответил он.       Маргарет вынуждена была признать, что так оно и есть. Космические открытия очень интересовали и радовали всех вокруг, не исключая и членов ее собственной семьи. Филипп просил привести к ним Гагарина так рьяно, словно тот грозился снова улететь и больше не возвращаться.       — Ради тебя я бы закончила эти опыты раз и навсегда, — сказала Маргарет.       — Даже не думай, — быстро ответил Воланд. — Такая позиция может сделать тебя крайне непопулярным посмешищем.       — Согласна. Лучше я устрою прекрасный бал, — принцесса продолжала гладить Лайку, и с каждым словом ее пальцы подползали все ближе к руке Воланда.       — Гелла говорила мне, что ты просишь сменить место.       — Да. Мамины родственники так и не забыли о том, что случилось два года назад. Давай никуда не поедем. Устроим праздник прямо здесь, в отеле «Ритц». Это мое любимое место, — рука Маргарет наконец догнала руку Воланда, поймала ее прямо на собачьем ошейнике, а ее взгляд нашел его глаза. Воланд вздохнул, отвернулся и освободил свою руку.       — Маргарет, я же уже сказал. Можешь командовать моей свитой, раз они слушаются, пока ты королева. Это даже забавно. Но другого ты не получишь. Я больше не желаю развеивать твою скуку. Да, скуку. Ты даже познакомилась со мной от скуки. Даже твоя грубость, да и другие твои проблемы, происходят из нее. И я больше не хочу быть на неважном месте в жизни человека, который никак не может разобраться с тем, что ему нужно.       — Ты мне крайне важен! — воскликнула Маргарет. — Но не могу же я…       Воланд перебил ее:       — Я слышал это уже будто бы сотню раз. Но что было тогда, под луной? Минута слабости? Помутнение рассудка? Ты говорила, что хочешь уйти от них. Помнишь?       Маргарет сама не знала или просто боялась признаться себе в том, что знает. Она не ответила на вопрос Воланда.       — Я больше не собираюсь просить тебя сделать это или как-то подталкивать. Разберись во всем ради себя самой.       Маргарет не понимала, что сказать, сменила тему обратно на бальную. Сказала, что ей придется нарушить еще одну традицию, но зачем обязательно надевать на королеву самую неудобную одежду? Воланд был не против такого изменения, и принцесса могла вернуться к свите и выслушать от Геллы отчет о том, что с приглашениями все в порядке.       Ей не хотелось идти домой. Маргарет рухнула на диван, зарылась в шерсть кота. А затем соблазнилась предложением Фагота пошалить, и вскоре они вдвоем были уже в США, дразнили королеву бала 1945 года. Бывшая королева Марджи душу была готова отдать за то, чтобы детишки не смотрели телевизор, по которому выступают всякие вихляющие бедрами певцы, разукрашенные девицы и тому подобное. Надо взяться за этот вопрос серьезно и завалить телеканал жалобами! Именно об этом она говорила на сцене зала для выступлений в школе своих деток.       — Ну вот я и пришел, — гаркнул Фагот прямо в ухо этой довольно неприятной худощавой миссис. — За душой-то. Ты же мне ее хочешь отдать?       Бывшая королева взвизгнула, недоумевающие дамочки из родительского комитета уставились на нее круглыми глазами.       — Извините, подвернула ногу, — прошептала Марджи.       — Врать-то и сейчас горазда! Отдай душу — и в жизни телевизора больше не увидишь, я за тебя все посмотрю! — исполнив парочку движений в духе Элвиса Пресли, Фагот спрыгнул со сцены. Невидимая Маргарет в это же время запихивала в сумочку Марджи конверт с надписью «ПОВЕСТКА». В конверте этом можно было найти подписанный Бегемотом документик, призывающий бывшую королеву явиться в квартиру мессира Воланда, расположенную по адресу СССР, остров Земля Георга, дом один. В случае неявки в течении пяти рабочих дней, Марджи ожидало сплошное невезение, нашествие саранчи и прочие кары.       — Интересно, как эта дура будет искать нас на карте, — сказал Фагот, они с Маргарет расхохотались и вернулись домой.       Маргарет ушла из Сэлвин-хауса лишь когда вспомнила, что к ним на ужин приедет Елизавета. В тот-то момент она и попалась. Всегда пунктуальная, королева подъезжала к резиденции матери вовремя, а сестра ее слегка запаздывала. Маршрут от Букингемского дворца до Кларенс-хауса был таким недолгим, что Елизавета не занималась никакими бумагами, а просто смотрела окно — рассеянно и бесцельно. Однако, проезжая мимо Сэлвин-хауса, королева встрепенулась, увидев, как из дома выходит ее сестра, рядом с которой скачет большой черный кот. Вот это да, подумала Елизавета, два года же уже прошло. Неужели он снова появился в жизни Маргарет, этот странный немец?       Елизавета ранее не замечала за сестрой способности общаться с бывшими бойфрендами. Она знала, что с Питером Таунсендом Маргарет пыталась, но из этого ничего не вышло. А тут… Впрочем, в последние пару лет, как раз после Воланда, романы Маргарет стали какими-то совсем краткими и невыразительными. Даже желтая пресса перестала кормиться историями из жизни принцессы. А все эти разговоры Маргарет о том, что она вообще завязала с мужчинами… Скорее завязала с мужчинами, подходящими для серьезных отношений с принцессой! Может, это даже к лучшему, то, что Маргарет снова общается с господином Воландом, заключила королева. Подумала, что в этот раз, наверное, согласится на помолвку, пожала плечами и о своем открытии сестре решила не говорить.       А вскоре в отеле «Ритц» случился бал, на который никто из постояльцев этого отеля не был приглашен; напротив, все они в ту ночь пребывали в каком-то полусне или полутрансе. Королева бала поражала гостей великолепием. Наряд ее претерпел существенные изменения: на место длинного платья пришло новое изобретение — мини-юбка, которую Гелла раздобыла на каких-то задворках Лондона. Узкий магический корсет перестал быть бельем и стал самостоятельным предметом одежды. «Это сексуальная революция, детка!» — ответила Гелла на все восклицания о развратности наряда. В конце концов, обе ведьмы сломали немало копий, и все же королева бала выбила себе длинную черную накидку, которая частично закрывала ее тело, но делала его еще более притягательным. Изменилось еще кое-что — туфли королевы стали удобнее, корона была слегка расширена, а из цепи с медальоном убрали пару звеньев, и она стала чуть менее длинной и тяжелой.       Но что не изменилось, так это восторг гостей. Приветствия их еще носили формальный характер. «Мы рады видеть вас вновь, ваше величество, алмазная королева Марго, прекрасная донна, великолепнейшая мадам», — говорили гости, склоняясь над рукой и коленом королевы Маргарет, и она кивала им, улыбалась, говорила приятные слова.       Зато после, в залах, никто уже не сдерживался. Каждый встреченный Маргарет два года назад подбегал к ней, чтобы рассказать о том, какой ужас он или она пережили в прошлом году. И как прекрасно, что настоящая королева снова с ними! «Осмелюсь надеяться, что так будет всегда», — сказал кайзер Вильгельм. «Любовь во мне растет, когда Маргарет идет, — пел Роберт Джонсон. — Мы вас обожаем, ваше величество!» — и Маргарет улыбалась и кивала, даже слегка смущенная восторгом певца. Иоганн Вольфганг Гете читал ей стихи о ее красоте и называл прекрасной Маргаритой. Генрих VIII сказал, что не предлагает жениться только потому, что «все понял». Николай II, в этот раз явившийся на бал, так тронул королеву своим печальным видом, что она приказала Фаготу больше не подавать ему тот набор; бывший регент сразу же подчинился. За королеву Маргарет поднимались бесчисленные сосуды со всевозможнейшим алкоголем. А когда безумные танцы посредине зала с бассейнами из шампанского и коньяка достигли наивысшего накала, разгоряченная толпа подхватила Маргарет, понесла куда-то, крича от восторга, и вскоре королева почувствовала, что она могла бы раствориться в этом счастье и этой любви. Любви, которую никогда не узнает ее сестра.       В общем, бал был великолепен, лучше даже чем два года назад. И когда он закончился, и король с королевой вместе со своей свитой снова оказались в Сэлвин-хаусе за накрытым столом, перед Маргарет встал лишь один очевидный вопрос.       — Ну, что ты хочешь в награду в этот раз? — спросил Воланд.       И в этот раз у Маргарет был ответ.       — Только того, чтобы так продолжалось и далее. Я хочу быть королевой не только в этом году, но и во все следующие. Столько лет, сколько я смогу выполнять эти обязанности.       Воланд так и подался вперед, навалился грудью на стол.       — А что насчет твоей жизни дома, в семье? Твоих королевских обязанностей? Твоих планов?       Маргарет только улыбнулась:       — Моя жизнь теперь большее, чем Лондон и королевские обязанности. Думаю, что смогу успеть все. Да и в конце концов, мессир, разве щепотка вашей магии не поможет мне ускользнуть из-под носа моих фрейлин?       Воланд молчал.       — Я хочу быть королевой. Это мое желание.       Какое-то время Воланд не отвечал, размышлял, но затем кивнул.       — Ура! Ура королеве Маргарет! — закричали Фагот, Бегемот, Гелла и Азазелло.       — Однако это не желание, Марго, — перебил их Воланд. — Ты всего лишь забираешь то, что я предлагал тебе уже ранее. А в этот раз позволь мне выбрать, чем тебя наградить. Ты не будешь разочарована.       — Интересно, — сказала Маргарет. Воланд встал со своего места, подошел к королеве и протянул ей свою руку. В этот раз не было ни полета, ни поездки на машине с Азазелло — как только Маргарет взялась за предложенную ей руку, они с Воландом будто провалились куда-то во тьму, но очутились не так уж и далеко от Сэлвин-хауса. У принцессы не было сомнений, в том, что они все еще в Лондоне. Она знала этот светлый дом с колоннами, уединенно стоящий посреди зеленеющего парка.       — Уайт Лодж, — сказала она. — Здесь родители жили, когда только поженились. Но зачем мы тут?       — Мы не тут, — покачал головой Воланд. — Точнее, не совсем тут. Пойдем, Маргарет. Нарушим его уединение. Конечно, я устроил так, что теперь он дождется свою жену. Только будет это совсем не скоро.       И будто бы по велению Воланда на первом этаже зажегся свет, и в окне возник силуэт человека, которого Маргарет не надеялась снова увидеть.       — Я вернусь, когда вы наговоритесь, Радость, — сказал Воланд, но принцесса его уже не слышала.       — Папа, — всхлипнула она и побежала к дому. Воланд же постоял немного под деревьями, взглянул на безмятежное небо вечного покоя, вздохнул и растворился во тьме.