13. Виндзор

      В январе 1965 года они все вместе хоронили Уинстона. День был такой холодный. И разговоров в тот день было так много. После похорон Елизавета поехала в Кларенс-хаус. Хотела провести время с мамой и только с мамой. Она не планировала оставаться с Маргарет наедине и вообще надеялась, что у ее сестры найдутся какие-то другие дела. Однако когда мама отошла, чтобы переодеться, Елизавета осталась одна. Она прилегла на диванчик в гостиной, прикрыла глаза. Её первый премьер ушел. Может, ему и было девяносто, но…       — То, что ты приняла такое участие в похоронах, было очень трогательно, — раздался голос рядом.       Елизавета открыла глаза. Напротив дивана, загораживая выключенный телевизор, стояла Маргарет. Ее черный костюм резко контрастировал с красной помадой. Не могла не привлечь к себе внимания даже в такой день.       — Ты не ладила с Уинстоном, — сказала Елизавета.       Маргарет улыбнулась:       — О да, — сказала она, сделала шаг к дивану, словно намереваясь сесть рядом с Елизаветой, но затем, будто передумав, отошла и села в одно из кресел. — Я всегда его раздражала. Но теперь он в лучшем месте, Лилибет. Будет пить коньяк, курить свои сигары и орать на всех.       Елизавета смерила сестру долгим взглядом:       — А тебе-то откуда знать?       Маргарет удивленно приподняла бровь:       — Что значит откуда? На этом стоит наша вера.       Елизавета вспыхнула.       — Ты ходишь в церковь, — сказала она. — На все праздники и по другим поводам.       — Это вопрос? — не поняла Маргарет. Или сделала вид, что не поняла. — Разумеется, хожу. А как иначе?       Елизавета так и затряслась. Вот почему она уже целый год почти не заходила в Кларенс-хаус, если Маргарет была в городе. Хорошо, что Колин, наконец, уже закончил строить ее дом. И теперь ее сестра сидит на своем острове, будто Робинзон Крузо, и кто знает, чем там наслаждается.       — Маршал Жуков сказал мне, что ты прекрасно говоришь по-русски, — заметила Елизавета.       Маргарет прыснула:       — Выучила как-то раз пару Zdravstvyite и Do svidaniya. Что с тобой, Лилибет? Чувствую себя как на допросе у НКВД.       Пару минут они помолчали. Боже, ну где же там мама?       — Послушай, Лилибет, — внезапно спросила Маргарет, и Елизавета снова вздрогнула. — Что не так? Почему все не может быть так, как раньше?       Это был самый откровенный вопрос, какой кто-то из сестер задал другой за много лет.       — А ты вправду не знаешь? — спросила Елизавета.       Маргарет не знала. Не знала до тех пор, пока ей не рассказал ее кот. Первое время ее терзала надежда, что все можно вернуть. Она старалась, выкладывалась по полной. Почти на весь 1964-й отдалилась от своих самых новых друзей. Проводила в церкви больше времени, чем даже в детстве. Но взгляды её сестры оставались такими же — ледяными, недоверчивыми и даже испуганными. А Воланд не хотел от Маргарет ничего. Появления раз год на балу — и довольно. И то, наверное, из-за того, что устал от бесконечных организационных проблем. В какой-то момент Маргарет даже надеялась, что он найдет себе другую королеву. Надеялась — и при этом этого не хотела.       — Нет, — ответила она.       — Ты согрешила, — ответила Елизавета, так же собранно и спокойно, как она говорила всегда. Просто констатировала факт.       Она ожидала, что сестра разорется, вспыхнет, швырнет в стену свой стакан с виски. Но нет. Не только их отношения, сама Маргарет была не такой, чем раньше. Теперь она была уравновешенной. Дьявольски спокойной. Довольной. Она выполняла те королевские обязанности, что и была должна, но перестала требовать новых. Внезапно Елизавета поняла, что, когда она была беременна Эдвардом, Маргарет даже не попросила расширить ее собственную роль. Как будто нашла свое дело в чем-то другом. И этим чем-то явно не был дом на Мюстике.       — Все мы грешны, — вздохнула Маргарет и закурила очередную сигарету.       — Я все думаю о Нериссе, — сказала Елизавета.       — А что с ней такое? — спросила Маргарет. — Живет себе, всегда рядом. Ты бы лучше о Кэтрин беспокоилась. Если кто из нашей семьи и вляпается в скандал, то это будет она.       Замечание было абсолютно справедливым. Елизавета даже представлять не хотела, чем занимается нахалка в Соединенных Штатах. Но от Маргарет ей было нужно не это.       — Тот, кто излечил Нериссу и остальных девочек, — сказала она. — Нерисса слышала, как он говорил с кем-то об отречении.       Как Елизавета и думала, Маргарет и бровью не повела.       — Ты имеешь ввиду Господа? — спросила она. — Но тогда тем более все логично. Иешу… Господь знает, сколько страданий нашей семье принесло отречение дяди Дэвида. И исцеление наших родственниц стало нам наградой за это испытание.       «Ты издеваешься», — почти вырвалось у Елизаветы, но случай уберег ее. Не дал разжечь первый в ее жизни открытый конфликт.       — Ох, девочки, как хорошо, что мы наконец-то собрались все вместе, — раздался голос с лестницы. Через секунду в гостиную зашла мама. На ее руках восседал огромный черный кот. Он громко мурлыкал, а королева-мать ворковала над ним больше чем на любым из внуков и чесала его за ушком.       — К сожалению, мне надо идти. Извини, мама, — сказала Елизавета и поднялась с дивана. Эта новая Маргарет, спокойная и разумная Маргарет, пугала ее намного больше той, которая пила таблетки, днями не вставала с кровати, пила, шлялась с кем попало, вляпывалась в неприятности, швыряла вещи в прислугу и огрызалась на Томми Ласселса и Уинстона Черчилля. Все это было позади. В последнее время Маргарет даже перестали печатать в газетах. Иногда Елизавете казалось, что сестра хочет, чтобы о ней все забыли.       — Не горюй по Уинстону, Лилибет, — сказала Маргарет и тоже поднялась со своего кресла. — Смерти нет.       — Пойдем со мной, — сказала Елизавета и, провожаемые восклицаниями королевы-матери, сестры Виндзор вышли в холл. За ними увязался большой черный кот — кот дьявола или кот Маргарет, Елизавета уже и не знала.       — Как ты не можешь понять, — прошипела Елизавета, дрожа от еле сдерживаемого гнева, — что позоришь меня и всю нашу семью.       Наверное, это было уже слишком. Лицо Маргарет потемнело.       — Я позорю нашу семью? — теперь и она говорила сквозь зубы, еле сдерживая свой гнев. — Но чем же, Лилибет? Я просто живу себе и живу. И я никогда не позорю нашу семью, потому что я давно уже не замешана ни в каких скандалах. И после Питера обо мне даже не писали ничего интересного.       — Ты сама знаешь! — вырвалось у Елизаветы. Она перевела взгляд на кота и шикнула на него. — Почему он все еще здесь? В каких отношениях ты с его хозяином?       Маргарет всю трясло. Белье прилипло к ее вспотевшему телу. Очень хотелось выпить. Однако она отвечала спокойно, ничем не выдавая своего волнения.       — Если ты думаешь, что в тех, которые бы помешали моему браку с кем бы то ни было, то это не так. А кота своего господин Воланд не забирает, потому что путешествует. Я уже говорила это. Ты прекрасно знаешь, Лилибет, что у меня очень много друзей по всему миру. И я не понимаю твоего интереса конкретно к этому другу.       Ни одного вежливого слова не вертелось в голове у Елизаветы. Только злые, грубые, едва ли цензурные. Одна сплошная ложь исходит из уст её сестрички. Что же удивительного? С кем поведешься…       — Ты потрясающе выглядишь, — сказала Елизавета. — Очень молодо.       Маргарет просияла, поблагодарила. Она надеялась, что они смогут сменить тему, но Елизавета перебила её:       — Такая красота заслуживает места получше, чем серый Лондон. Я уверена, что теперь, когда похороны Уинстона окончены, ты можешь вернуться на свой райский остров, — сказала и почти что пулей выскочила из Кларенс-хауса. Подожди, восклицала Маргарет, но Елизавета не желала ее слышать.       Когда Елизавета даже не обернулась на ее крик, Маргарет не стала бежать за ней. Только проводила сестру почти заплаканным взглядом и, подхватив на руки кота, направилась в свою комнату. Там сбросила пиджак и рухнула на кровать. Бегемот тут же стал тереть ее виски.       — Всегда говорил, что уйду от мессира только если найду работу получше, — промурлыкал кот. — А вы, женщины, такие мягкие, теплые, нежные…       — Ну так попроси мессира, чтобы он стал женщиной ради тебя, — огрызнулась Маргарет. — Хоть на минуточку. Да и вообще потише. Слуги могут ходить рядом.       Кот сбегал, поставил пластинку «Битлз» и вернулся обратно на кровать. Прильнул головой к лицу Маргарет. Не только, но и из-за этой конспирации в последние годы Маргарет больше любила Мюстик. В ее новом доме были только приходящие слуги. Там ей не надо было скрываться.       — Как мне ее вернуть? — прошептала Маргарет коту. — Неужели мне придется отречься от всех вас? Я обещала Воланду быть его королевой. Как думаешь, он отпустит меня?       — Отпустить-то отпустит, — заметил Бегемот. — Но неужели ты думаешь, что все можно вернуть? Неужели ты думаешь, что Елизавета так просто тебя простит? Сдается мне, что тебя мягко выгнали из Лондона, дорогая моя. Или не очень мягко.       Маргарет покачала головой.       — Не очень мягко. В нашем стиле. Наша… ее… не знаю… Вера не даст ей меня простить. Повезло мне, что сейчас не шестнадцатый век.       — Ну что ты, моя дорогая, — спокойно сказал кот. — Елизавета предпочитает обходить эту тему. Поэтому тебя бы и на костре не сожгли, и в Тауэр бы не сунули. Просто тихо считали бы позором семьи. Есть только один способ примириться с Елизаветой, Маргарет. И ты его знаешь.       С минуту Маргарет помолчала. Затем кивнула.       — Я должна прийти к ней и рассказать все как было. И хорошее, и плохое. И покаяться. И сказать, что ошиблась.       — Что дьявол соблазнил тебя и направил на дурную дорожку.       — И что от него одно зло. И что я хотела бы отыграть все назад.       — А разве это будет правдой? — спросил Бегемот. Маргарет столкнулась с внимательным кошачьим взглядом.       — Нет, — сказала она. — Это все будет ложью. Да и мы все равно не примиримся. Как церковное лицо, она скажет, что желает мне всего хорошего, раз уж я раскаялась. А как моя сестра… У Елизаветы останется осадочек. И он будет с ней всю жизнь. И вообще… — неожиданно она перегнулась через Бегемота и схватила с прикроватной тумбочки телефон. Набрала на дисплее всего одну цифру, первую. Ждать долго не пришлось.       — Да? — спросил Воланд.       — Привет! — воскликнула Маргарет, закуривая сигарету. — А ты… а ты где?       — О, если бы я сам помнил, — сказал Воланд. Маргарет хихикнула. — Ты что-то хотела?       — Даа… Вообще-то, да. Мы так давно не общались, и я просто решила спросить, как дела, чем занимаешься.       — Стыд какой, — тихо проворчал кот и прикрыл свою мордочку пушистым хвостом. Маргарет округлила глаза и погрозила ему кулаком.       Воланд что-то ответил. Держался он ровно. Еще год назад, перед тем Рождеством, когда Елизавета все узнала, их общение было намного теплее. И не таким нервозным.       — Может быть, как-нибудь встретимся? — спросила Маргарет, накручивая телефонный провод на запястье. — Я не видела тебя с бала, и я, в общем-то, скучаю.       — До следующего бала всего четыре месяца, — ответил Воланд, да еще и спросил, мол ей что, что-то нужно?       Маргарет вспыхнула от досады. Ну почему сразу нужно? Она что не может позвонить просто так? Да и четыре месяца — это долгий срок. Ей хотелось сказать ему, чтобы он приехал и забрал ее прямо сейчас. Хотелось рассказать, что произошло между ней и Елизаветой. Но принцесса не знала, как все это воспримет Воланд, и не сказала. Они договорились о времени, и он повесил трубку. Маргарет улыбнулась Бегемоту.              — Я все равно должна вернуть Елизавету, — сказала она. — Уверена, мое покаяние — это плохая идея. Попробую по-другому. Не сегодня, конечно, но попробую.

Чек

15 мая 1965 г.

Имя: Маргарет Роуз Виндзор, ее королевское высочество

Услуга: Выполнение обязанностей королевы бала

Выплата: Частичное стирание памяти Елизавете Виндзор, ее королевскому величеству

Статус: Отклонено

Причина: Подобное действие может привести к неконтролируемым последствиям

Подписано: Бегемот

Подписано: Берия

Подписано: Воланд

      — Но к каким последствиям это может привести? — воскликнула Маргарет, нервно щелкая зажигалкой. Елизавета могла бы быть довольна: в тот вечер все вернулось на круги своя, и ее сестра вела себя в своих лучших традициях. Свита благоразумно удалилась в соседнюю комнату и там приникла к стене. А Маргарет уже битый час пыталась вытребовать у Воланда то, чего он не хотел ей давать, и начала капризничать.       — Она не доверила бы это ни маме, ни Филиппу, ни дневнику! — восклицала принцесса, расхаживая по гостиной Воланда, пока тот наблюдал за ней с бархатного дивана. — Просто убери эту мысль, чтобы я снова могла быть для нее сестрой!       — Эта мысль с Елизаветой уже очень давно, и она пустила свои корни, — терпеливо и уже в который раз объяснял ей Воланд. — Уберу эту мысль, и пробью в голове твоей сестры дыру. Она забудет целые дни, забудет, зачем делала что-то, ездила куда-то. И не просто решит, что с ней что-то не так. Вряд ли она сможет выполнять свои обязанности. Хуже — вряд ли она сможет даже нормально жить.       — Елизавета любит тебя, Марго. Она постоянно думает о тебе. Нельзя просто вычеркнуть эту пару лет ее жизни.       И нет, исправить это нельзя, продолжал Воланд. Он не может населить голову Елизаветы фальшивыми видениями, заполнив так целые недели тревог и волнений. Такая работа даже ему не под силу.       — Боже, давай я уже тебе зажгу, — принцесса продолжала ломать зажигалку, и Воланд, не выдержав, привстал с дивана.       — Не трогай! — закричала Маргарет, почти зарычала от бессильной злости, отшвырнула зажигалку и упала на диван рядом с Воландом. Надулась, сложив руки на груди. Ей безумно хотелось как-то излить свое раздражение.       — Я в последние месяцы очень много делаю, — сказала она. — И теперь вижу тебя чаще даже, чем Елизавету. А платишь ты мне только за балы.       — Я думал, ты стала хозяйкой моих малых приемов по своей воле, — ровно ответил Воланд. — Да и на оплату мне раньше не жаловались.       — Я… — начала Маргарет. — Да… Черт… Прости. Я просто хочу, чтобы с Лилибет все наладилось.       — Этого не будет, Марго, — мягко сказал Воланд. — И ты сама прекрасно это знаешь. И дело не только в том, что я дьявол, а ты ведьма. Но и в том, что ты выбрала жить своей жизнью, а не жизнью короны. И Елизавета прекрасно об этом знает. Поэтому и отвергает тебя. Может быть, я не Уоллис Симпсон или Камилла Шанд, но ты теперь ты новый герцог Виндзорский, Марго.       Еще несколько лет назад подобное сравнение привело бы Маргарет в ярость. Сравнить ее с нерадивым дядей Дэвидом! Позором семьи… ах, да…       — Но ведь я не бросала корону, — протянула Маргарет. — Я не пропустила ни одно событие. И всегда могла бы подставить Елизавете плечо. Вот только она сама этого больше не хочет.       — Но та корона больше не главное в твоей жизни. Теперь у тебя есть своя. И есть жизнь за пределами короны. Вспомни, Эдуард VIII больше сорока лет оставался пусть и не примерным, но действующим членом королевской семьи. Только в отличии от тебя он всегда хотел жить по своим правилам. И всегда оставался собой.       Маргарет что-то пробормотала о том, что тоже всегда хотела жить по своим правилам и оставаться собой. Но Воланд только улыбнулся.       — В те времена твой бунт был бессмысленным и беспощадным. Но все это в прошлом.       — Дядя Дэвид, — протянула Маргарет. — С ума сойти. Не скажу, что ты меня порадовал, — она повернула голову и посмотрела Воланду в глаза, — но в чем-то ты прав. Ладно, ну а теперь, может быть, напьемся?

Чек

21 мая 1970 г.

Имя: Маргарет Роуз Виндзор, ее королевское высочество

Услуга: Выполнение обязанностей королевы бала

Выплата: Бесконечное омоложение

Дополнительно: 3 (три) банки омолаживающего крема для Энн Гленконнер

Статус: Уплочено

Подписано: Бегемот

Подписано: Берия

Не подписано: Воланд

Неразборчивая надпись карандашом рядом с подписями: Гелла, не перепутай крем Энн с бальным кремом!!!       Весной 1973 года Родди Ллевеллин скучал на своей дурацкой работе младшего исследователя в Геральдической палате. В тот день он с энтузиазмом воспринял бы любой телефонный звонок, кроме банковского. Но когда ему позвонила совершенно незнакомая дама, дело приняло интересный оборот.       — Конечно, буду! — выпалил Родди и так и застыл с отвисшей челюстью, даже когда из трубки уже доносились только короткие гудки. Ну и ну, вот это да! Родди Ллевеллин не ожидал, что когда-нибудь ему позвонит леди Гленконнер и пригласит на вечеринку в свой загородный дом под Эдинбургом. На самом деле, леди Энн всего лишь нужен был еще один человек, чтобы сохранить нужное число гостей, и она воспользовалась случайной рекомендацией одной из своих знакомых. Но Родди счел себя особенным.       Субботним утром на вокзале Эдинбурга Родди не ждал, как они договаривались, Колин Теннант. Родди позвонил из автомата по предоставленному ему номеру. Оказывается, у лорда Гленконнера возникли какие-то дела. Родди предлагалось вызвать себе такси — Колин его оплатит. А потом в качестве извинения отвезет гостя в город позавтракать.       Так Родди и поступил. Приехал в дом Теннантов и ждал целый час, пока голод не заставил его высунуться из комнаты. Тут его и поймал хозяин дома. Он очень извиняется. Не подождет ли Родди еще немного, пока Колин не сделает пару необходимых распоряжений? Поедут уже очень скоро — Колин даже не загонял машину в гараж.       Надеясь, что у Колина Теннанта нет специфических отношений со временем, Родди вышел из дома и увидел машину на подъездной дорожке. Ее намывала какая-то девушка в рубашке и джинсах. Симпатичная, и даже очень, отметил Родди и внезапно напугался. Ему было двадцать пять, на любовном фронте его преследовали одни неудачи. Девушка же тем временем отложила мыльную губку и уставилась на Родди.       — Привет, — сказала она.       — Привет, — промямлил Родди и назвал свое имя. — Меня леди Гленконнер пригласила. И мы вообще собирались ехать уже скоро… А ты… работаешь здесь?       В глаза девушки мелькнуло веселье, и она закусила губу.       — Ну, наверное. Я Марго.       Времена «мэм» и убийственных взглядов остались далеко позади. Только самые старые друзья до сих пор были с ней предельно вежливы. И Маргарет просто сделала шаг к Родди, и они пожали друг другу руки.       — Ждешь сегодняшней вечеринки?       Родди откликнулся с огромным энтузиазмом. Еще бы! Они с Марго начали классно болтать. Только одно встревожило Родди — Марго упомянула, что у Теннантов есть бассейн.       — Понятия не имел, что надо было взять плавки, — расстроился он.       Марго всплеснула руками. Да как же он приехал в Шотландию и без плавок! Ситуацию нужно было срочно исправлять!       — Поехали! — воскликнула Марго и прыгнула за руль машины Колина Теннанта.       Родди запротестовал. Во-первых, лорд Гленконнер сам собирался отвезти его в город. А во-вторых, разве она может брать чужую машину?       — Да ты не беспокойся! — воскликнула Марго. — Лорд Гленконнер очень добрый хозяин. Он не будет ругаться.       Родди решил рискнуть. Марго понравилась ему с первого взгляда, и он не хотел выглядеть школьником в ее глазах. Правда, уже через минуту он об этом пожалел. Марго вела машину так, что у Родди в животе перемешались все внутренние органы, а перед глазами замелькали разноцветные круги. В этой поездке Родди было не до красивых видов. Автомобиль Колина Теннанта не раз вылетала на встречную. Из открытых окон других машин доносилась забористая ругань, а Марго в ответ только посмеивалась.       — Ты не боишься, что они нас убьют? — пискнул Родди.       — Не-а, — ответила Марго и расхохоталась. С каждой секундой Родди все больше уверялся в том, что он никогда не встречал такой девушки. Марго была не просто красивой и веселой. В ней чувствовалась какая-то внутренняя свобода, какой Родди никогда до этого не видел. Может быть, она и мыла машины у Теннанта, но вела себя так, как будто ей принадлежал весь мир. И они с миром явно любили друг друга.       — У тебя парень есть? — внезапно вырвалось у Родди, и он почувствовал, как горячая волна пробежала от его шеи до кончиков ушей. Марго с удивлением покосилась на него, затем снова рассмеялась.       — Нет, — сказала она.       — С ума сойти, почему? — Родди чуть ли не вскрикнул от радости.       — Не сложилось, вот и все, — показалось ли ему, или в голосе Марго действительно была какая-то затаенная грусть? В любом случае, дальше лучше было не расспрашивать. Да и в тот момент они чуть было опять не слетели с дороги.       — Ты вообще умеешь водить? — простонал Родди.       — Просто редко практикуюсь, — воскликнула Марго.       С божьей помощью они доехали до магазина купальников. Марго схватила солнечные очки, которые оставил Колин Теннант, выскочила из машины и чуть ли не выволокла за собой Родди. А потом передала в руки хихикающих продавщиц, которые ничуть не смущались того, что Марго решила посмотреть на результаты примерок. Родди хотел какие-то самые обычные плавки — черные или синие. Но Марго выбрала плавки с британским флагом, а потом еще и заплатила за них. Она явно умела настоять на своем, да и Родди не хотел ей противостоять. Марго была в восторге, продавщицы были в восторге, и уже через пятнадцать минут Родди вывалился из магазина на свежий воздух. В руках у него был пакетик с плавками.       — Так что там, Колин обещал сводить тебя на завтрак? — небрежно спросила Марго, поигрывая ключами от машины.       Дождавшись от Родди утвердительного ответа, она также решительно, как это было с магазином, повела его в кафе. Благо, еду разрешила сама выбрать. Родди никогда еще не видел такой властной и при этом обаятельной девушки.       А Маргарет давно не встречала такого чистого и, как ей показалось, невинного молодого человека. Когда она узнала, что Родди двадцать пять, она подумала, что как раз в этом возрасте она и разорвала помолвку с Питером и на какое-то время так сильно озлобилась. А этот парень прямо Бэмби. Такой милый. Даже не знает, кто она такая. И почему-то в первый раз за долгие годы Маргарет, которой было уже за сорок, почувствовала что-то похожее на смущение. И на те самые дурацкие бабочки в животе.       С первого взгляда. А оно так, вообще, бывает? Или только в книжках? Раньше с ней точно такого не было. Питера она знала еще с детства. С Тони впервые познакомилась за несколько лет до их романа, а потом надолго о нем забыла. А с Воландом… ну, об этом даже и думать не стоит.       Родди заметил, что Марго почему-то стало не по себе. Девушка, которая еще двадцать минут назад гоготала над ним, одетым только в эти дурацкие британские плавки, почему-то вдруг засмущалась. Не зная, что ей сказать, Родди ляпнул несусветную, как ему показалось, глупость. Показал ей на свой пудинг — сорбет в половинке лимона, добавил туда сливки и сказал:       — Посмотри, как чудесно! Они по настоящему замерзают! — показалось ли Родди, или он покраснел от стыда? Было бы тут зеркало! Но к его удивлению, Марго просияла.       — Скажи! Я всегда так говорю, когда его ем. И когда я так говорю, мой кот делает как-то так, — и Марго закатила глаза, высунула язык, а затем рассмеялась.       — Я знал, что эта поездка будет особенной, — внезапно вырвалось у Родди. — Знал, что что-то произойдет. Но ни в каком волшебном сне я не мог вообразить, что встречу тебя.       И она посмотрела на него так, как никто никогда до этого не смотрел.       Когда они подъезжали к дому, Родди увидел, что на дорожке их ждет Колин Теннант. Нам крышка, сказал он, мы же угнали его машину. Но Марго только рассмеялась. Вылезла из машины и легким шагом двинулась к Колину.       — Мэм! — воскликнул он. — Так и знал, что это были вы!       — А кто же еще? — спросила Марго. — Но я была не одна. Давай, иди сюда.       Увидев вылезавшего из машины Родди, Колин нахмурился.       — Не злись, дорогой. Наш гость накормлен. И даже экипирован, как следует. Я купила ему плавки!       — Плавки? — процедил Теннант.       — С британским флагом! А теперь мне пора бежать. До вечера, ребята! — и Марго быстрым шагом двинулась к дому. Родди увидел, что из кустов выпрыгнул огромный черный кот и понесся вслед за ней.       Когда они остались наедине, Родди уже хотел было сказать что-то вроде того, что ваша работница просто нечто, но Колин его опередил.       — Так что же это, Ллвеллин. Вы уже были раньше знакомы с принцессой Маргарет?       — С принцессой? — выдохнул Родди и чуть было не уронил свой пакетик с плавками. — С принцессой это как с… сестрой королевы? Королевы Елизаветы?       — А вы думали, кто это? — Колин Теннант недоуменно смотрел на него.       — Она сказала, что работает здесь. Или… нет, не говорила, но и… Я вообще ее в газетах не видел!       По губам Колина Теннанта пробежала тонкая улыбка.       — Принцесса Маргарет умеет шокировать. Но она уже давно разлюбила публичность. Привыкайте, если хотите сохранить ее… дружбу, — сказал он и двинулся к дому. Родди хотел спросить еще что-то, но так и не придумал что. У него хватило ума не говорить Теннанту, что да как же Марго может быть сестрой королевы. Ведь королева старая, ей лет пятьдесят, а эта девушка…       А Маргарет вбежала в свою комнату, дрожа от радости. Ее щеки пылали.       — Кто такой? — спросил Бегемот и прыгнул на кровать. — Рассказывай.       — Он такой милый, — прошептала Маргарет коту. — Я давно не встречала такого милого парня. Он такой… не знаю…       — Восторгов больше, чем от Мика Джаггера и Брайна Кокса вместе взятых, — протянул кот. — Маргарет, я уверен, этот дурень понравился тебе только на контрасте с тем, что мы обычно видим.       Но за ужином коту пришлось изменить свое мнение. Родди Ллвеллин был застенчив с девушками, особенно когда оставался с ними наедине. Но сегодня он хотел понравиться одной из них — понравиться самой принцессе! И старался он на полную. Еще один гость, Кеннет Уильямс, довольно зловредный комик, покатывался с его шуток. Покатывались и Колин, и Энн, и остальные гости. Но Родди интересовал только смех Маргарет.       После ужина началось самое интересное. Принцесса играла на рояле, затем пела, изображая красавицу с американского Юга. А Родди скакал вокруг нее в мини-килте. Все гости просто умирали со смеху. Как и сами певцы. Кот, сидящий на коленях у Энн Гленконнер, видел, что между ними искрило так, как до этого на его памяти у Маргарет было только с Тони Армстронг-Джонсом. И с мессиром. Кот ожидал, что сегодня ночью ему придется убраться из спальни принцессы. Но он ошибся. Родди не пришел. И, что самое удивительное, Маргарет не была против того, что он не пришел. С этим надо что-то делать, подумал Бегемот. Принцесса Маргарет далеко не всегда встречалась с кем-то во второй раз. Но кот знал — здесь все будет по-другому.       Так и получилось. Уик-энд закончился. Гостям пора было разъезжаться по домам. А Родди Ллвеллин был приглашен в дом Маргарет на Мюстик. Когда? Да, собственно, в любое время. Как можно быстрее. Маргарет уезжала из дома Энн, сияя от радости. Последние годы она не могла пожаловаться свою жизнь. Единственной ее проблемой было то, что Елизавета не хотела с ней мириться, а мама терялась в догадках о том, что произошло между двумя ее дочерьми. Но эта ситуация тянулась уже почти десяток лет. Маргарет к ней привыкла. К тому же она знала, где может найти поддержку. Однако Родди… Маргарет казалось, что он сделает ее жизнь еще светлее. Бегемот придерживался противоположного мнения.       Родди же совсем потерял голову. Он не мог думать о работе, не мог думать об увлечениях. Он взял отпуск за свой счет и сказал Маргарет, что приедет в любой день, когда она только скажет.       И уже через десять дней Маргарет встречала Родди на пляже Мюстика. Рядом с ней сидел смурной Бегемот. Он не мог припомнить, чтобы Маргарет сама кого-то встречала. Тем более в одном из своих любимых платьев, с любимыми украшениями, которые она надевала только на острове, — ракушками. А еще Бегемот уже давно не видел, чтобы его хозяйка настолько по-дурацки себя вела. Робела, отводила взгляд, хихикала. А не хладнокровно использовала для собственного удовлетворения, а затем прогоняла домой.       Не выдержав этой романтической комедии, кот ушел. Он не видел, как Родди и Маргарет гуляли по пляжу, взявшись за руки. Не видел, как Родди собирал ей ракушки, чтобы сделать еще украшений. Не видел, как вечером Маргарет разжигала костер на пляже. Родди говорил, давай я сам, а Маргарет возражала, что нет, она же была скаутом, и хочет разжечь костер сама. Они жарили кружочки каких-то колбас, которые нашли, ограбив запасы в пустом доме Гленконнеров, и целовались.       Когда на Мюстик опустилась ночь, парочка двинулась к дому принцессы. Родди вдыхал свежий воздух незнакомых земель. Слушал стрекотание ночных жителей тропиков. И был счастлив.       Родди показалось, что дом Маргарет отражал личность своей хозяйки. Он был большим, и в его огромные окна днем должно было проникать много света. В нем было много и природных материалов, и современных ярких вещей. Посреди гостиной, обитой мягким деревом, стоял огромный рояль. На его крышке располагалось множество фотографий — Маргарет с друзьями, родственниками и звездами.       — Надо бы, наверное, куда-то их переставить, — словно бы оправдываясь, сказала Маргарет. — А то каждый раз приходится снимать, когда я хочу поиграть. Это моя сестра в военной форме, это ее коронация, это свадьба моих родителей, это мой папа, моя подруга Гелла, мы с ней в «Ритце», это… — ее рука соскользнула с фотографии какого-то страшно недовольного мужчины. — Ладно, тебе, наверное, неинтересно слушать про всех. Выпьешь?       Родди согласился. Маргарет сбросила туфли и подскочила к столику с напитками. Пока она расспрашивала, что он будет, Родди собрался присесть на диван, и оказалось, что он чуть было не приземлился на голову черного кота Маргарет. Кот ощетинился и зашипел. Родди от неожиданности вскрикнул и подскочил.       — Я ему явно не нравлюсь, — попытался пошутить он. Но тянуть руки к коту не рискнул.       Маргарет пожала плечами:       — Он очень ревнивый.       Взяв два виски, она подошла к Родди, и они уселись на диван. Кот же спрыгнул на пол и куда-то ускользнул. Впрочем, Родди он уже не волновал. Маргарет была так близко… Что ты делаешь, внезапно сказал его внутренний голос. Она принцесса, а ты? А ты как всегда облажаешься. И в постели ты не будешь так хорош, ведь, говорят, принцесса Маргарет дама искушенная. Размышляя обо всем этом, Родди держал Маргарет за подбородок. Внезапно он выдохнул от облегчения. Повод не делать или хотя бы отложить то, чего он так хотел и при этом боялся, был найден!       — Твоя сережка! — выкрикнул Родди, чуть ли не отшвыривая от себя виски. — Потерялась!       Маргарет растерянно поднесла руки к мочкам ушей. И правда, не хватало одной сережки-ракушки.       Родди же тем временем вскочил с дивана и ринулся в сторону двери.       — Подожди, там же ночь! Ничего не увидишь! Да и плевать на эту сережку! — кричала Маргарет.       — Фонарик! — воскликнул Родди и провалился во тьму. Маргарет так и осталась стоять рядом с роялем, приоткрыв от удивления рот.       — И вот с этим ты собралась встречаться? — насмешливо спросил с банкетки у рояля Бегемот. — С этим трусливым дурачком?       — Я… да… черт… Да кто же знал! — возмущенно воскликнула Маргарет и рухнула на диван. — В жизни такого не видела.       Бегемот тут же подскочил к ней. В одной лапе у него был ее напиток, а в другой — пудреница и кисть. Напиток он отдал принцессе, а сам тут же начал пудрить ее лицо.       — Слегка блестит, дорогая, от жары. Да ты не беспокойся так. Мальчик еще маленький, перенервничал. Я же говорил, тебе нужен кто-то искушенный. Да и этот все равно вернется. Ночевать-то ему где-то надо!       — Думаешь, стоит дать ему второй шанс? После такого вот? — вспылила Маргарет.       — Уверен, — благодушно ответил кот и продолжил пудрить лицо Маргарет.       А Родди пожалел о своем порыве уже через пару минут после того, как выскочил из дома принцессы. Но что же я за идиот, ругался он, вцепившись в собственные волосы. А пока ругался, нашел сережку. Она лежала в траве буквально в сотне метров от дома. Подняв сережку, Родди потащился обратно. Он ожидал, что теперь Маргарет его выгонит. Но не ожидал он того, что из открытого окна будет доноситься два голоса — женский и какой-то незнакомый мужской. У Маргарет здесь кто-то был помимо него?       Умирая от волнения и возмущения, Родди заглянул в окно. Лучше бы это был мужчина. Ведь увидел он такую картину: Маргарет полулежала на диване и пила свой коктейль. А ее черный кот одной лапой красил ей лицо, а второй держал коктейль Родди. И пил его, параллельно болтая с Маргарет о какой-то статейке про секс, которую они недавно прочли в журнале.       — О господи! — вырвалось у Родди. Парочка на диване всполошилась, уставилась за окно. Но это кот, думал Родди, точно кот, а не какой-то переодетый мужик. Он видел его до этого уже не раз и не два, и всегда это был кот. Говорящий, оказывается, кот. Твою-то мать…       — На что ты так уставился, милейший? — строго сказал Бегемот. — Котов никогда не видел?       — Замолчи, — перебила его Маргарет и скользнула к окну. Родди отшатнулся. Мимолетно подумав о том, что их пальцы могли бы соприкоснуться на подоконнике, отдернул руку.       — Нет, не видел, — заключил кот. — А вы сюда по какому вопросу вернулись, дражайший мой человек? Отвергли прекрасную даму, и… А, точно! Сережечку-то отдайте, — за пару секунд кот преодолел расстояние от дивана до подоконника и протянул лапу. Полностью ошалев, Родди бросил в кошачью лапу сережку, а затем развернулся в какую-то сторону. Вот почему она так выглядит — не на сорок, а лет на двадцать-тридцать, под каким углом посмотреть. Если вдуматься, то лицо ее какое-то странное, будто она зависла во времени. Да и ее подружка, Энн Гленконнер, тоже какая-то слишком уже молодая. Надо уйти. Неважно, что в другой стороне — кусты, овраг, лишь бы подальше от этого дома!       — Подожди! — воскликнула Маргарет и выскочила на площадку перед домом. — У ее ног уже вился кот. — Родди! Это не то, что ты подумал. А даже если и то, то может быть… плевать?       Но Родди так не думал.       — Ведьма! — внезапно вырвалось у него. Он не планировал, наоборот, теперь боялся, что ее оскорбил, но не мог замолчать. — Чур! Сгинь! Пропади! — и с ужасом увидел, что оскорбил. С лица Маргарет слетело благодушное выражение. — Господь, пастырь мой…       — Догадался, проклятый! — внезапно очень грубым и страшным голосом выкрикнула Маргарет.       — Храни меня, Господи! Я не убоюсь!.. — взвыл Родди и с ужасом увидел, что босые ноги Маргарет начали отрываться от земли. Инстинкт победил оцепенение. Уже через несколько секунд Родди мчался куда-то вглубь тропического леса, и ветки царапали его лицо и руки.       Маргарет же опустилась на землю, и ее лицо снова приняло растерянное и даже жалобное выражение. Бегемот благополучно молчал. Несколько минут Маргарет молчала, сдерживала слезы. А затем сказала:       — Чем больше я провожу времени с вами, тем больше я забываю, как дико все это выглядит со стороны. Даже в голову не пришло, что нам стоит не болтать, подождать… Родди, он ведь был хорошим. А теперь… Ненавидит меня.       — Мне жаль, дорогуша, — кот потерся о ногу принцессы. А потом, еще через несколько минут добавил, что если бы все так продолжилось, если бы их отношения стали бы серьезными, Родди все равно бы узнал.       — Пожалуй, — согласилась принцесса. — Но тогда у меня было бы больше времени, чтобы ему объяснить.       — И больше времени, чтобы разбить себе сердце, — сказал Бегемот. — Два свидания. Может, и черт с ним?       Маргарет ушла в дом, а кот так и остался сидеть на крыльце. Курил, размышлял, смотрел на луну. А через несколько часов, уже совсем глубокой ночью, рядом с ним на крыльцо присел старый друг. За прошедшие годы он совсем не изменился. Лишь брюки его очередного клетчатого костюма стали намного шире.       — Ну что, доволен, как все прошло? — спросил Фагот.       — Еще как, — ответил Бегемот. — Этот молокосос теперь и на пушечный выстрел не приблизится к королеве.       — О да, — хмыкнул Фагот и стрельнул у кота сигаретку. — Восемь лет вместе, если бы она тогда осталась с Тони. Намного больше — если все бы сложилось сейчас. Невероятно счастливый брак. И в этот раз она бы не отступила ни перед кем. Парень чуть было не стал Уоллис Симпсон. И для Елизаветы, и для мессира.       — Мы не можем потерять королеву из-за этого мелкого никчемыша, — неожиданно раздраженно заметил Бегемот. — Не сегодня, так завтра, но я нашел бы способ его прогнать.       — Конечно, конечно, — ухмыльнулся Фагот. — Теперь, милый котик, кажется, что ты порвал все нити. Будущее Марго снова непонятно. Но я больше не вижу в нем таких вот нормальных людей.       И они продолжили курить. Только делали это теперь молча.       А принцесса Маргарет уже несколько часов как не могла уснуть. Она плакала в своей спальне — тихо, чтобы не показывать коту, как сильно ее уязвила вся эта история с Родди Ллвеллином. И она точно не ожидала того, чтобы на тумбочке зазвонил телефон.       — Алло? — замирая, спросила Маргарет. Она очень надеялась, что это, непонятно как, но все-таки он. Родди.       — Тетя Маргарет, — прошелестел знакомый голос. — Я едва сумел к тебе пробиться.       — Чарльз, — удивилась Маргарет. Она не то, чтобы часто общалась со старшим из своих племянников. А сейчас он и вовсе был не совсем кстати. — Что-то случилось?       — Нет, — помолчав, сказал Чарльз. — Или да. Я могу к тебе приехать? Надо посоветоваться. Это касается Камиллы.       — Что за Камилла? — после нескольких секунд, наполненных попытками вспомнить, спросила Маргарет. Она уже давно не слишком вникала в дела родственников, оставшихся в Лондоне.       — Камилла Шанд, тетя! Моя… моя девушка? — Чарльз будто спрашивал, не констатировал факт. — Они выдадут ее замуж, если я ничего не сделаю. Бабушка с мамой и ее родители. Вот-вот объявят о помолвке.       Слезы Маргарет высохли, Родди был забыт в ту же секунду. От волнения она даже села на кровати и вытерла глаза. История снова повторялась. Ее семья снова мешала обрести счастье и любовь кому-то из своих. И еще. Камилла Шанд. Конечно, Маргарет была знакома с Шандами. Но именно это имя ей запомнилось только потому, что когда-то его произнес Воланд.       — Выезжай как можно скорее, — сказала она, сердце билось от волнения. — Нет, не трать время на Мюстик. Завтра же лети в Штаты, в… что тут поближе? Майами. Встретимся в тамошнем отеле «Ритц». Нет, затягивать не стоит. До встречи.       Бросив трубку, Маргарет выскочила из спальни с криком: «Бегемот!»       Встрепенувшись, кот тут же побежал на зов принцессы. Фагот же докурил и растворился в воздухе.       — Камилла Шанд! — воскликнула принцесса, когда она чуть было не споткнулась о кота уже у рояля на первом этаже. — Ты знаешь это имя?       — О, так это же Уоллис Симпсон принца Уэльского! — воскликнул кот. — То есть, нынешнего принца Уэльского. Он даже встречался из-за нее с предыдущем принцем Уэльским, вашим дядей герцогом Виндзорским. И даже, смею сказать, с его вдовой.       — Быть не может, с Уоллис? — воскликнула Маргарет. — Мы просто не переживем еще одну такую историю! Организуй все разрешения, номер в «Ритце» и все такое прочее. И собери мои вещи. Не самые пляжные, но и не для Лондона. Мы едем в Флориду. Будем что-то делать. Вот только я пока не понимаю, что.       Было жутко неловко, но на яхте вместе с Маргарет плыл Родди Ллвеллин — не бросать же его было одного на острове! Бедняге Родди и так пришлось провести предыдущую ночь на пляже.       Сначала яхта приплыла в Майами, где должны быть сойти Маргарет и Бегемот. Родди же следовало отвезти обратно в Англию. За полчаса до прибытия в Штаты в каюту, где прятался молодой человек, зашел Бегемот. Наградил его хмурым взглядом. И намекнул, что если Родди кому-то наябедничает…       — Нет-нет-нет, — затрясся Родди. Он никому.       — Вот и умница, — вздохнул Бегемот. — Ты же знаешь, что королева не желает тебе зла?       Конечно, Родди все понимает! Так он и сказал. Вот только не понял он одного — почему кот назвал принцессу королевой?       А на следующий день в США и прибыл и Чарльз. И сразу же пришел к Маргарет в ее люкс в отеле «Ритц».       — Между прочим, я принц Уэльский, тетя, — попытался пошутить он, — а ты заняла лучший номер.       — А я сестра королевы и дочь короля-императора, — по привычке ответила Маргарет. — Давай заходи.       В номере их ждал завтрак, но обоим больше хотелось выпить. Разговор намечался непростой. Впрочем, все, что рассказывал Чарльз, Маргарет было знакомо. Он влюбился в девушку. Но у нее были и другие бойфренды. Но он был у нее в приоритете. Но о других бойфрендах узнала королева-мать.       — Эдуард VIII женился почти сорок лет назад! — Чарльз горячился, почти кричал. — Время изменилось. Ты тоже не замужем и не девственница, тетя.       — Ой, ну спасибо, что напомнил, — сказала Маргарет, но Чарльз не обратил на нее внимания.       — Камилла не разведена. Она моя ровесница. И ее все равно выдают замуж за Эндрю Паркер-Боулза!       Маргарет помолчала. Просто смотрела на своего племянника — слишком длинного, нелепого, ушастого, который будто не знал даже, как совладать с собственными руками и ногами.       — Ты ее любишь? — спросила она. — И ты настроен серьезно?       Да, сказал Чарльз. Он любит Камиллу. Им вместе хорошо. Они понимают друг друга с полуслова. И он хотел бы провести с ней всю свою жизнь.       — Я знаю, как это бывает, — сказала Маргарет. — Когда-то я хотела для себя того же.       Все последние сутки она думала, что взглянет на Чарльза и решит, нужно ли это делать или нет. И теперь она решила.       — Мы едем в Лондон, — сказала Маргарет. — Как я понимаю, свадьба не сегодня и не завтра, но лучше сделать все поскорее. Я поговорю с Елизаветой и решу твою проблему. И я думаю, что в этот раз она мне не откажет.       — Но что ты сможешь сделать, тетя? — вопрошал Чарльз.       Маргарет не ответила. И не ответила потом еще раз, когда в дороге Чарльза потянуло на беседы.       — Я слышал, что ты не вышла замуж, потому что тоже хочешь быть с человеком, которого считают не подходящим для тебя, — говорил он. — И такое с тобой было даже не один раз.       Маргарет прикрыла глаза, откинулась на сидении. О Питере он мог бы узнать и не от нее. Подшивки старых газет можно найти в архиве. Но какой же этот парень дурак, если действительно хочет поговорить с ней о Воланде. Она могла бы выйти замуж за Родди, внезапно подумала Маргарет. Если бы он только узнал обо всем не так.       Она не стала ждать следующего дня, какого-то повода или ужина. Позвонила из аэропорта, узнала, что королева в Букингемском дворце. Чарльз ждал Маргарет рядом с телефонной будкой, повесив голову. Выглядел как школьник, который ждет, пока мама закончит взрослые скучные дела.       И скоро-скоро по Букингемскому дворцу двигалась странная процессия. Впереди скакал кот, за ним решительно шла принцесса, а за ними ковылял длинный покорившийся судьбе Чарльз.       Елизавета в тот день не ждала гостей. И уж тем более она удивилась, когда дверь в ее кабинет без стука распахнулась, и перед ней возникла ее сестра. Сестра, которую она теперь видела один раз в год — на Рождество. Ее все еще прекрасная сестра, чьи глаза сейчас метали молнии. И ее вечный спутник, кот.       — Маргарет, — сказала Елизавета и указала на Бегемота. — Не думала, что он все еще жив.       Никаких уверток вроде той, что котик уже очень старенький.       — А что ему будет, Лилибет, — холодно сказала Марго. Только теперь Елизавета заметила, что из-за плеча сестры выглядывает ее старший сын. Два скандалиста. Ожидаемый союз. Она все поняла и вспыхнула.       — Так зачем вы пришли? — осведомилась Елизавета. — Вы оба.       — Если ты уделишь мне время и поговоришь со мной о Чарльзе, я расскажу тебе обо всем, что произошло в 1959 году, — ответила Маргарет. — И дальше. Ты узнаешь обо всем, о чем только хочешь. И о Воланде. Только не здесь.       Елизавета встала.       — Чарльз, жди здесь, — сказала она и устремилась за Маргарет в свою спальню. Разговаривать в спальнях у них было не принято. Но разговор был интимный, как никогда в жизни. И когда одна сестра устроилась на банкетке у кровати, а вторая на кресле в углу, Маргарет рассказала. Она рассказала, как тогда, почти пятнадцать лет назад, встретила на улице джентльмена. Рассказала, как пришла к нему в гости, и каким странным он показался ей тогда. Рассказала, что это не помешало им поладить, а потом и влюбиться друг в друга. И как все ее надежды разлетелись, когда оказалось, что не она дурачила его. А он ее. И, несмотря на то, что Елизавета давно знала главное, ей казалось, что ее мир рушится все сильнее с каждой подробностью. Но Маргарет не останавливалась. У нее были не только рассказы, но и доказательства. Она показывала Елизавете бальный крем и намазывала его на свою руку. Она левитировала. Она бегло говорила на немецком и древнегреческом. А когда кот, который все это время скромно сидел рядом с Маргарет, вдруг начал разговаривать, Елизавета и вовсе чуть было не закричала.       — Ну чего ты, Лилибет, — фамильярно сказал кот. — Не надо так расстраиваться, милейшая. Вредно для сердца.       Это был долгий разговор. Но Елизавета прекрасно поняла его главную суть. Если тебя разлучили с твоей главной любовью, то потом ты можешь случайно связаться с чертом. Но Маргарет не каялась. Не говорила, что ошиблась. И жертвой дьявольских происков себя не считала. И Елизавету это взбесило. Она поставила свои условия. И когда через много часов после начала их разговора измученная Маргарет вышла из спальни сестры, нашла Чарльза и сказала ему дерзать, она уже еле сдерживала слезы.       Маргарет знала: чтобы они не передумали, нужно все делать очень быстро. И она должна смотреть, как все пройдет. Подготовка, понукаемая тетей жениха, проходила настолько быстро, что многие грешным делом подумали, что невеста уже ждет наследника. Тем более, молодая пара была настолько откровенно счастлива, что у всех родственников это вызывало, мягко говоря недоумение. А у королевы-матери — ярое возмущение. Чарльз не переставал благодарить Маргарет, нахваливать ее.       — Знаешь, тебе повезло, — как-то раз сказала она ему. — Ведь та, с кем ты хочешь быть, хочет того же.       И уже в июле того же 1973 года Чарльз, принц Уэльский, и Камилла Шанд сочетались браком в лондонском Соборе святого Павла. Принцесса Маргарет сидела в первом ряду вместе с остальными Виндзорами и улыбалась во весь рот. Свадьбу Чарльза и Камиллы даже называли свадьбой века. В стране был объявлен национальный праздник. Одних тортов на свадьбе было двадцать семь штук, и Маргарет попробовала большинство из них. Хотя потом ей и стало чуть-чуть плохо.       Утром, когда страна отсыпалась после всеобщего праздника, а Маргарет еще даже не успела лечь, они с Воландом встретились напротив Букингемского дворца. Он сидел у мемориала Виктории. Словно ждал ее.       — Нам надо было праздновать вместе, — сказала Маргарет и приблизилась к Воланду. — Как я рада тебя видеть, — от нее пахло лаком для волос, ночным клубом и жвачкой. И все же Воланд все равно обнял ее. Они молча стояли, смотрели на окна Букингемского дворца. Наконец, Маргарет спросила, где все их друзья. Где-то еще празднуют, ответил Воланд. Они помолчали еще.       — Напоминает утро после Дня Победы, — сказала Маргарет. — Сейчас бы зайти в эти двери и отправиться завтракать вместе с мамой и папой.       — Не здесь и не сейчас, но это осуществимо, — ответил Воланд. — Но я не для этого пришел. А для того, чтобы тебя поздравить. Нет, Марго, после молодых, ты — тот человек, которого надо поздравлять в первую очередь. Ты по-доброму поступила. Если бы Чарльз не женился на Камилле сейчас, то все равно женился бы, но потом, много лет спустя. А до этого он бы он был бы с прекрасной девушкой по имени Диана. У них было бы двое замечательных сыновей, но этот брак был бы катастрофой с первой и до последней секунды. Чарльз продолжал бы любить Камиллу, и Диану это сводило бы с ума. А потом бы они развелись. Да-да, не вздыхай так. Развелись. Так что то, что ты сделала для Чарльза — выдающийся поступок.       — И что произошло бы с Дианой дальше? — спросила Маргарет. История об этом минувшем будущем взволновала ее до дрожи в коленках.       — Она начала бы жить одна, — сказал Воланд. — Занималась бы благотворительностью, крутила бы романы. Понемногу приходила бы в себя. Но как только она начала бы по-настоящему обретать внутреннюю свободу, то умерла. Попала бы в аварию, и весь мир скорбел бы по ней. Но этого больше не случится, Маргарет. Будут другие судьбы и другие дети. Камилла и Чарльз проживут больше полувека и будут очень счастливы.       — А как же Диана?       — Это пока не понятно, — ответил Воланд. — Ясно только то, что ты предотвратила все эти несчастья. И раннюю смерть Дианы тоже.       — Зато теперь с Елизаветой у меня окончательно все кончено, — вздохнула Маргарет.       — А разве это давно было не так? — спросил Воланд. Принцесса только грустно пожала плечами.       — Она сказала, что сразу после свадьбы я должна уехать из Лондона. И больше здесь не показываться.       — Пожалуй, она права, — сказал Воланд и достал откуда-то совсем свежую, еще теплую газету с фотографиями всех членов семьи молодоженов. — Ты похожа на сестричку Чарльза, а не на его тетушку. Или, может, ты хочешь убрать все вмешательства?       Маргарет вгляделась в фотографии. Как же они все изменились с 1959-го! Елизавета, мама, Филипп. Чарльз, разумеется. И только перемены в ней самой не уловила бы никакая камера.       — Дальше так продолжаться не может, — сказала она. — Но теперь у меня остался только Мюстик… и вы…       — Не так мало, верно? — спросил Воланд.       В ту секунду уже проснувшаяся Елизавета подошла к окну спальни, выглянула на площадь, которая была сейчас полупустой. И обомлела, рассмотрев две фигуры. Мужчина рядом с ее сестрой явно не был спутником на одну праздничную ночь. Это было понятно по их трогательным жестам. Да и потом, Елизавета знала эту фигуру. Видела ее на старых фотографиях в давно забытом номере газеты. Внезапно Воланд поднял голову и взглянул прямо в лицо Елизаветы. Он стоял далеко, но она не сомневалась, что он увидел не только ее, но и все обуревавшие ее чувства. Поэтому, к своему стыду, отшатнулась и прижалась к стене.       А Маргарет, положив голову на плечо Воланда, сказала.       — А ты так и не видел мою комнату в Кларенс-хаусе.       — Что? — рассеянно спросил Воланд.       — Я должна сегодня уехать, — она подняла голову и посмотрела Воланду в глаза, — а ты так и не был в моей комнате в Кларенс-хаусе. Хочешь зайти посмотреть?       — Маргарет, стоит ли…       — Давай! — возразила Маргарет. — Ты сам говоришь, что я устроила величайшую историю любви. Вчера была прекраснейшая свадьба в мире. Почувствуй кураж момента! Давай! Ты же всегда был человеком… увлекающимся.       Королева-мать уже не только проснулась, но и успела спуститься в гостиную. И теперь она со смесью неудовольствия с удовольствием рассматривала свежую газету. С одной стороны, все пошло не по ее плану. С другой… для них всех история закончилась успехом. Популярность короны была на пике. А это ли не главное? Поэтому, когда во входную дверь ввалилась хихикающая Маргарет, довольная королева-мать, не подозревающая, что дочь обязана уехать, вышла с ней поболтать. И тут же чуток смутилась — Маргарет была не одна, а с каким-то незнакомым симпатичным джентльменом.       — Guten Morgen, meine liebe Dame, — сказал Воланд. — Ich bin… — Маргарет зажала ему рот ладонью, а затем они оба прыснули от смеха.       — Привет, мама, — сказала Маргарет, взяла гостя за руку и потащила за собой на свою половину дома.       Королева-мать проводила их суровым взглядом, но, как только парочка скрылась с ее глаз, рассмеялась. Это было ненормально, а все-таки было что-то приятное в том, что Маргарет не менялась с годами. И сейчас все было так, будто на дворе 1955, а на 1973 год. Так и она сама чувствовала себя намного моложе. Королева-мать покачала головой, вернулась к своему утреннему чаю и сделала погромче телевизор.