2. Воспоминания о былой любви и не только

17 июня Знаешь, дневник, какой была моя жизнь? Я часто её вспоминаю, хотя, она была, как по мне, очень жалкой. Я учился в техникуме последний год, на автомеханика, практику проходил. В автосервисе платили копейки (или не платили вообще), даже с крохотной стипендией ерунда получалась. Бабке моей ещё лекарства нужно было покупать – в общем, не разгуляешься. Но, несмотря на это, я любил выпивать с друзьями. Алкоголь помогал отвлечься от скуки, был для меня и моих друганов самым недорогим способом себя развлечь. Мы пили всякую дрянь, вплоть до дешевого джин-тоника и вина из тетрапаков, но, когда у кого-нибудь появлялись деньги - могли гульнуть на широкую ногу. Отец всегда много работал, был тоже механиком, и со мной редко проводил время - моими делами всегда заведовала бабушка. Однажды, единственный раз, мы ездили на рыбалку вместе с его друзьями, ловили малюсеньких рыбок на комки из хлебного мякиша и манной каши. Это одно из немногих хороших воспоминаний. Иногда он сильно напивался, а когда приходил, орал на меня и мог здорово треснуть. Находясь с ним в одном помещении, я чувствовал себя частью всего его имущества – я принадлежал ему как кресло, стол или чайник. После смерти матери он был вынужден возиться с маленьким мной, растить меня не было его сознательным решением. Конечно, в итоге он свалил всё на свою мать, а сам занимался делами поинтереснее - после работы пил и смотрел тупые передачи по телеку. Если мне случалось встать между ним и телеком, в меня летели разные предметы (как-то он швырнул пульт от телевизора и раскровил мне лоб). И при этом всегда говорил мне, что дети обязаны любить своих родителей несмотря ни на что. Но у меня не получалось его любить, и чем старше я становился, тем больше наши отношения портились. Если он и бил меня, то чаще по голове. Не то, чтобы сильно, но меня оскорблял сам факт этого. Как-то раз, когда мне было лет 16, он опять набросился на меня. Но я уже был в том возрасте и состоянии, когда не чувствуешь особой вины, когда родитель находит повод наорать на тебя. Пытался угрожать ему, что убью его, а он делал вид, что я просто маленький ребёнок и что мои слова невозможно воспринимать серьёзно. Я действительно не был серьёзен, просто хотел защититься. На агрессию я отвечал агрессией, и в итоге подрался с собственным отцом. Думаю, со стороны наша эпическая битва выглядела по-дурацки, но отец после этого перестал накидываться на меня (физически, по крайней мере). Через какое-то время я плюнул на все, попросился к бабушке переконтоваться на время, а позже переехал к ней насовсем. Вот и всё. На самом деле меня тошнит и от этих воспоминаний, и от него самого. Но вот же как получилось – я никогда не хотел быть похожим на дорогого папашу, но все равно стал. Какая ирония. Он хотел, чтобы я получил мужскую профессию, а я всегда мечтал о музыке. Но в музыкалку я не ходил, так что в училище мне путь был заказан, и пришлось пойти в техан. Но я не жалуюсь – сейчас меня всё устраивает, и с машинами нравится возиться. Особенно люблю советские машины, но дело не в технических характеристиках. Бабушка частенько вспоминала свое детство и рассказывала мне всякое о тех временах. Вот, как-то раз мы пошли в парк аттракционов. На дворе стоял май, мне тогда было лет 10. На каруселях визжали люди, народу было - не протолкнуться. Я помню запах попкорна и розовые облака сахарной ваты на палочках. А рядом с парком был какой-то склад - просто огороженный ржавым забором кусок земли, на котором валялись останки сломанных качелей-каруселей, а ещё... Там было полно тех самых советских машин (они мне тогда казались ужасно древними). Разбитые, помятые, пустые кузова Побед, УАЗов, их округлые обтекаемые силуэты. Когда-то блестящие, как зеркало, а сейчас - заржавевшие грязные диски. Пустые окна без стёкол и сдутые шины. Там, за решёткой, их была тьма тьмущая, и мне так хотелось перебраться через забор, чтобы осмотреть каждую! Вот, в тот день мы с бабушкой вышли из парка и брели по тропинке как раз мимо этого "кладбища автомобилей". Она задумчиво взглянула туда, а потом начала мне рассказывать. У её отца была своя "Победа", и она все время участвовала в жизни семьи. На ней ездили отдыхать, в ней спали, детей заставляли намывать её до блеска, даже если очень не хотелось. Её отец перекрашивал машину обычной кистью (это сейчас покрасить автомобиль - целая наука!). Он мог её даже два раза в неделю перекрашивать - то в серый, то в синий. Уж не знаю, может бабка моя преувеличивает, но тогда такие рассказы были для меня интереснее всех сказок на свете. Да, если бы я нашёл Победу - сразу поселился бы в ней. Но и к Буханке у меня особое отношение. У Олиного дяди есть такая, только рабочая, в прекрасном состоянии. Как-то мы ездили на ней за грибами. С тех пор Буханка ассоциируется у меня с Олей. Жаль, что я её больше не увижу (Олю, не Буханку!). Я бы позвонил ей, если бы у меня тел не разрядился. Блин, чем дольше я сижу тут один, тем более сопливые воспоминания в голове всплывают. 20 июня Я хоть и сдох, но память у меня не отшибло. Помню, как сейчас: Чёрный мотоцикл Yamaha стоял возле «Семёрочки», бледный холодный свет неоновых ламп заставлял хромированный байк блестеть ещё ярче. Стеклянные дверь магазина открылась, вышла Оля Соболева. Она была, как всегда, в джинсах и черной косухе, ее короткие, медного цвета волосы были слегка растрепаны, длинная челка иногда спадала на лоб и закрывала левый глаз. Олю всегда легко было узнать по уверенной стремительной походке, а от ее резких движений веяло металлическим холодом и даже враждебностью (иногда). Оля Соболева - девчонка ужасно странная, и именно своей странностью она меня зацепила. Но обо всём по порядку. Выросла она на окраине заводского района. Я бывал в тех местах много раз. При свете дня это тихие, даже по-своему уютные улочки. В стареньких трехэтажках с осыпавшейся местами и потертой штукатуркой, с бетонными ступенями, которые как будто были обколочены кувалдой или обгрызаны огромной крысой. И тишина этих мест обволакивала, а прохожие встречались редко. Спокойствие нарушали только поезда, которые проносились мимо с таким грохотом, что начинали дрожать решётки на окнах, и гнусавый голос громкоговорителя раздавался одиноким эхом и следовал за вагонами, как грустное привидение. Так вот, этот мирный район переставал таким казаться, когда ты вспоминал, что ночью тут разгуливают пьяницы и бандиты, а из кустов на тебя в любое время может выпрыгнуть стая диких собак (не буду уж расписывать, насколько они кровожадные). И, между прочим, тропинки тут встречаются довольно узкие, и, в случае чего, не всегда есть куда бежать. Как уж повезёт. И в самой Оле остался отпечаток этих мест - поначалу она производила впечатление уверенной и спокойной, и ты думаешь, ничто её не застанет врасплох или заденет за живое. Но бывали моменты, когда она вдруг становилась резкой и жёсткой даже с теми, кто был ей очень дорог, будто выпускала спрятанные внутри железные иглы, то ли защищаясь, то ли готовясь напасть. Иногда она этим пугала, но почему-то это меня не отталкивало. Эта пугающая частичка её характера сжимала моё сердце, а саму Олю в моих глазах делала ещё привлекательнее. Но были те дни, когда она вдруг становилась мягче, нежнее. В ней просыпалось настоящее сострадание, и становилось ясно – на самом деле она очень добрый и заботливый человек. Но жизнь вынудила ее всегда держать оборонительную позицию, и подобраться к её сердцу было совсем не просто. Я и сейчас не думаю, что, несмотря на годы общения мне хоть на миллиметр удалось пробить этот щит. Да, потянуло на разглагольствования. Вы знаете, хотя мне и нравится вот так жить одному, быть королём заброшенных мест, я все-таки соскучился по ней. Прогуливаясь по лесу, я бы очень хотел случайно наткнуться на ее мотоцикл... Мы начали встречаться совсем недавно, и мне казалось, что она еще не привыкла к новой роли, или ко мне в качестве её парня, а не друга. Но, может быть, у нас ещё могло всё получиться. Только сейчас это уже не важно. Интересно, как она отреагировала на то, что я исчез? Меня же нет не день и не два! Скучает ли она? Кто знает… Как там было в одной песне? «С кем же ты сейчас ласковый рассвет встречаешь…» Ну ладно, хватит сопли жевать, сколько можно уже.