3. Смерть

23 июня Ладно, раз уж я тут расписал всю свою никчёмную биографию, нужно её дополнить одним куском. Да, настало время все-таки рассказать, как же это произошло. Перенесемся в тот самый день, восьмое декабря. В тот день, когда я страшно напился и замёрз насмерть. Эта ночь выдалась до чёртиков странной. Начиналось все хорошо - вечер обещал быть ярким, ведь у одного из моих приятелей появились деньжата, и мы нашей кучей пошли в дорогой бар под названием "Старый Хрен", это один из самых крутых баров в историческом районе. Да, в таком месте я отродясь не бывал - столы из тёмного дерева, на полках с подсветкой стоят пузыри с алкоголем, приглушённый свет и Битлз на экранах (вот это да!) Мы пили, пили, веселились, сидя в облаке кальянного дыма. Где-то вдалеке проплывали фигуры официанток, но я не обращал внимания... Сегодня я смотрел только в одну сторону - с нами, неотесанными пнями, была Оля Соболева. Великолепная, пламенно-красивая, она сияла сквозь этот дым и мутный, душный алкогольный воздух. А я всё пил, пил всё, что давали. Градус напитков шёл вверх, градус за окном - вниз, мой взгляд расплывался, а разум был сосредочен только на одном. Я должен был признаться в любви Оле. Так долго ждал подходящего момента, и вот он настал, я был наконец готов! И вот, пацаны заспорили – Серёга вдруг вспомнил о какой-то вшивой сотке, которую занял Баиру полгода назад. А я воспользовался моментом. Мы с Олей вышли покурить и проветриться. В лицо повеяло холодом, но пальцы мёрзли не так быстро - тихо шёл снег, хлопья рассыпались на маленькие хрустальные снежинки, я чётко видел их очертания на Олином плече. Она смотрела на меня, а я все еще был пьяный в хлам, и всё случилось. Не спрашивай, что мы делали в туалете. Ближе к двенадцати я посадил её в такси, угрожающе глянул на водителя, он понял меня без слов, и машина скрылась за снегопадом. Ребята разъехались, но для меня вечер был не закончен, я хотел его продлить и решил пойти домой пешком. Дорога не близкая, но я об этом не думал. На улицах не было ни души, так тихо. В голове крутились все события вечера, я был действительно счастлив. Снял шапку, мне было так жарко, воздуха не хватало. Я прошёл прилично, свернул на узкую улочку, до дома рукой подать, а дорога шла у реки. И тут я увидел подвесной мостик - он вёл на Остров. Я бывал там раньше, но очень-очень давно. Домой все ещё не хотелось, и я свернул с дороги. В рюкзаке булькало - из бара я кое-что захватил. Квадратный пузырь Джека Дэниелса, блестящий и охренеть какой дорогой. Мой лучший день в жизни ещё продолжался, я вливал в себя терпкую жижу и брёл по тропинке, которую уже укрыл искрящийся снег. А вокруг - широченное поле, голая, белая пустота, мутная луна и лишь вдалеке - треугольные шляпы домов. Что было дальше, я почти не помню. Очнулся уже днём, на земле и по горло в снегу. За ночь нападало столько снега, что меня сугробом укрыло полностью, как одеялом. Было не холодно, и это пугало. Но конечности двигались, и я смог отрехнуться и пойти уже домой. Спокойно дошел до дома, нырнул в подъезд. Тихо провернул ключ в скрипучем замке, разделся и хотел ускользнуть в комнату, но в гостиной меня встретила бабушка, и её лицо было как будто опухшее от слёз. Увидев меня, она поначалу не смогла ничего сказать. Я ничего не понимал. "Ты где был?!! Я все морги, все больницы обзвонила, друзей твоих на уши подняла!! Где тебя носило всю неделю?!!!" Вот это я охуел! Неделю? Это невозможно, не мог я неделю проваляться в снегу и припереться домой, как ни в чём не бывало! "Чего молчишь? Какой-то ты бледный, подойди-ка сюда, на свет... Ох, батюшки…" Она ошарашенно упала на стул и прикрыла морщинистое лицо рукой. А я боялся сказать хоть слово. Стало ясно, что-то со мной не так. Я, ошарашенный, на ватных ногах поплелся в ванную. Включил свет и встал перед зеркалом. Сначала мне все показалось вполне обычным, но чуть приглядевшись, стало не по себе. Лицо как будто похудело, щеки впали, появились огромные синяки под глазами. А сами глаза… они стали какими-то мутными и смотрели безжизненно, будто бы в никуда. Я запаниковал. Снова оглядел руки – они были не просто бледного, а непонятного бурого цвета. Бабушка зашла в коридор и уже хотела заглянуть в ванную - тут я спохватился. «Ба, мне надо к врачу! Но ты только не волнуйся!». Пока она мне ничего не успела сказать, я схватил рюкзак, куртку и метнулся к двери. Заедающий замок не хотел меня выпускать, пальцы не слушались. Кое-как открыв скрипучую дверь, я неуклюже вывалился из квартиры, а потом - из подъезда. Я нифига не мог понять. Может, я и правда заболел? И что это за болезнь такая, ведь еще вчера я выглядел как огурчик! Точнее, неделю назад… У меня ведь даже голова не болела после такой бурной ночи! Конечно, я до смерти перепугался. Сразу зашел в инет и начал гуглить симптомы моей странной болезни. Но гугл выдавал не статьи о всяких болячках. На мои запросы вылезали записи о признаках смерти человека. Может, я просто плохо ищу? Можно было бы к врачу сходить, но я терпеть не могу все эти очереди и толпы ворчливых стариков, готовых забить тебя своими клюками просто за то, что ты пришел в поликлинику. К тому же, я чувствую себя нормально, у меня ничего не болит, просто выгляжу не очень. Пугать никого не хочу, вот и не пойду в больницу. Домой возвращаться тоже не вариант - мою бабку точно инфаркт хватит. Обычно хорошая прогулка помогала мне прояснить мысли. Нужно было как-то успокоиться. Бездумно шатаясь по улицам, я и сам не понял, как оказался в книжном магазине. Не знаю, книги читать не люблю, просто захотелось отвлечься, полистать что-нибудь. На медицинские справочники мне было тошно смотреть, и я двинулся к другим полкам - мимо «Фантастики», «Современной прозы», и притормозил у «Мифов и легенд». На глаза попалась большая черная книжка с названием «Герои славянских сказаний». Я потрогал обложку, и мне показалось, что кончики пальцев у меня будто слегка онемели, но я не придал этому значения. Открыл книгу и остановился на главе «Нечисть». Да, именно нечистью я себя и ощущал – такое же страшилище! Внутри были прикольные картинки, я просто перелистывал страницы. А потом увидел нарисованного уродца с такими же пустыми глазами, как у меня, и назывался он «Навь». Тут мне стало интересно. Там было написано, что этот самый навь – оживший мертвец, который умер «нехорошей» смертью. После превращения такие существа помнят прошлую жизнь, и поэтому возвращаются домой и пытаются жить как раньше. Я подумал: «Хах, ну и бредятина!», захлопнул глупую книжонку и направился к выходу. И тут ко мне в голову пришла дурацкая мысль, прямо-таки бредовая. Я положил два пальца себе на шею, попытался найти пульс… и не нашел. Потрогал запястье, грудь. Сердцебиения как будто не было! Может, я просто не чувствую его, оно ведь должно быть, у живого-то человека! Стоял и щупал себя, как придурок. Да, в ту ночь я выпил действительно много, но не мог же я от этого подохнуть! Или мог? Домой я так и не вернулся. Меня точно искали – на телефоне много пропущенных – от бабушки и друзей. Но мне не хотелось никому попадаться на глаза… За эти два дня я не смог ничего съесть или выпить – меня просто тошнило. Не спал – совсем не хотелось. Может, мне это просто снится? Сон про то, как я стал ходячим трупом, который ничего не ест, не мерзнет и еле волочит свои дряблые ножки. Конечно, я просто ходячий труп, хаха! В итоге я просто слонялся по улицам, меня занесло куда-то совсем далеко от дома. Оказался возле почерневших от старости деревянных домиков и трамвайной линии, завернувшейся в петлю. И я понял, что стал побаиваться местных собак. Мне не нравилось, как они на меня смотрели. Странную картину я однажды наблюдал. Представь себе, я иду по детской площадке, и слышу, как лай раскатывается эхом по всей округе. Прищуриваюсь и вижу, что из мутной синевы на меня несётся огромная неуклюжая чёрная туша. Потом в глаза бросился её темный слюнявый рот и глянцевые зубы. И хорошо, что я успел взобраться на турник! Это был огромный ротвейлер в мощном ошейнике, но поводка и намордника не было. Псина заливалась оглушительным лаем и взбивала лапами грязный снег вперемешку с песком. Тут я услышал громогласное: "Фу, Джек! Фу!" К собаке подплыл лысыватый мужик в кожаной куртке и с огромным, как арбуз, пузом. Он взял собаку за ошейник и с видимым усилием оттащил её от турника, чтобы я смог спуститься. Мужик ничего мне не сказал, пристегнул поводок и ушёл вместе со своим псом. Я ещё минуты две стоял в странном оцепенении. … Потом я брёл мимо железнодорожной линии - меня преследовал длинный бетонный забор такого же болезненно-серого цвета, как и небо. В воздухе летали белые точки. Вот показалась стройка с торчащими вверх кранами и тёмным зданием, продырявленным окнами без стёкол. Дальше - огромный оптовый центр - просто большой железный ящик, исписанный яркими буквами уродливых цветов. И все это соединяла длинная ровная дорога. Иногда меня поражает, как людям нравится все эти кубики, ровные линии, системность и правильность. Я видел, как прохожим было холодно, как они поднимали плечи, стараясь засунуть свои головы поглубже в воротники, как шли быстрее, потому что их ноги в тонких джинсах уже наверняка заледенели. Я сам чувствовал все это годами, пять месяцев из двенадцати холод жил в моих мышцах и костях. Но сейчас... Я не чувствую холода вообще. Прошло уже пять дней, как я буквально ночую на лавочках во дворах. У меня ни шарфа, ни шапки, а ветер качает оголённые деревья. У меня из рта не идёт пар. Теперь мне кажется, что холод - моя естественная среда обитания. Переночевал во дворе, до меня никто не докопался - видимо, слишком сильным мороз был. Над домами только начал разгораться рассвет, дети с огромными рюкзаками брели в школу, моргали слипающимися сонными глазами. И я побрёл по своим делам, все дальше и дальше от дома. Когда я переходил через дорогу, чёрная блестящая машина еле успела затормозить в пяти сантиметрах от меня. Я, не моргая, смотрел на сверкающие жёлтые фары, их свет совсем не ослеплял меня, а как будто гипнотизировал. Все эти дни темнота душила меня, давила на мозги, а тут свечение фар, направленных мне прямо в морду, начало согревать меня. Не взаправду, а как-то внутренне согревать. Вдруг я понял, что водитель неистово долбит по кнопке гудка, и я поспешил убраться с дороги. Не знаю, что со мной случилось. Говорят, декабрь - самый депрессивный месяц в году. А в моём положении тем более не было ничего весёлого. Чем больше времени проходило, чем дольше я находился один на улице, тем тяжелее мне было всё это принять. Меня охватило чёрное, густое и вязкое отчаяние, я не знал куда себя деть. Не мог больше так существовать. Вся моя жизнь уже скатилась к чертям, ничего нельзя было изменить. Я до тошноты надоел сам себе и хотел с этим покончить. Незнакомая мне женщина распахнула железную дверь, и я смог забежать в подъезд незнакомой многоэтажки. Женщина вдруг обернулась и спросила: «Вы тут живёте?» Заподозрила что-то. «Да, я просто забыл ключ». Я не смотрел в глаза. Она развернулась и пошла по своим делам, а я двинулся к лифту. Зашел в железную коробку и нажал кнопку «17», двери захлопнулись и коробка полетела вверх. Когда я вдруг оказался на открытом балконе семнадцатого этажа и ветер гудел на такой высоте громче обычного, я подумал, что это оказалось слишком просто. Посмотрел вниз – меня начало тошнить. В голове это было проще. «Ну вот,» - думал я, - «пара движений, и я уже лежу лепёшкой посреди улицы. Давай, чего же мы ждём?» Пока не подойдёшь к краю, не поймёшь, насколько это сложно. Хотя, казалось бы, я ведь уже умер! Мне нужно просто «восстановить баланс», умереть «до конца». Назад дороги нет, а так жить уже невозможно. По-честному, мне просто не хватило сил. Я стоял, дымил как паровоз, но ведь высоты я боюсь даже больше, чем темноты. А еще я подумал, вдруг и это не убьёт меня до конца? Если я и дальше продолжу всё понимать? Такого итога мне не надо. Уж если умирать, то так, чтобы потом не встать. Я спустился, вышел. И подумал, что нужно решать проблему менее радикальным способом. Вспомнил, как произошло моё превращение – я просто уснул в снегу. Может, недостаточно долго пролежал? Что будет, если уснуть на месяц, два или три? Может быть, это сработает? Но даже если нет, я не превращусь в живой фарш хотя бы. Притащившись на еще более дальнюю окраину, я свернул в лес. Сугробы там были чуть ли не по колено, идеальное место. Отошёл от главной тропы, упал в снег, закопался в него получше, чтобы не было видно. Закрыл глаза, перестал двигаться. И уснул. Но, как ты видишь, история на этом и не думала заканчиваться. Меня разбудили.