5. Новые случаи

В Дурмстранг Гарри после разборок добрался спокойно, и сразу же после этого мальчик направился к себе в комнату. Директор Каркаров вызвался провести его до комнаты (ведь первокурсники ещё жили в отдельном корпусе), но Гарри, вежливо поблагодарив, отказался – дорогу он и сам уже запомнил. Зайдя в гостиную, Гарри не удивился тому, что она была пустой – все ещё были, наверное, у своих родителей, ведь первый месяц на выходные можно было возвращаться, и от этого никто не отказался, кроме Рона – но после того, что узнал от него Гарри, сын Поттеров уже не удивлялся его отсутствию и поведению – наверняка новое задание от Дамблдора Уизли выполнял. Гарри быстро стало скучно. Он посидел в гостиной, надеясь, что кто-то вернётся и будет возможность с кем-то поболтать – особенно хотел Поттер возвращения Макса Волкова, с которым они за это время довольно сдружились, который всегда мог его выслушать и поддержать – но никто возвращаться, похоже, раньше позднего вечера не собирался, да это было и неудивительно – можно было считать это последними возможностями провести время с родителями перед расставанием из-за долгой и трудной (но всё же интересной учёбой). К тому же, отношения с родителями у его однокурсников были самыми лучшими, так что удивляться было тут нечему. Гарри попробовал почитать, но постоянно отвлекался, так как постоянно о чём-то думал, что явно не касалось содержания книги, которую, в конечном итоге, пришлось отложить, и в этоге стал просто смотреть в окно. Пусть Дурмстранг и находился на севере, и зима там наступала гораздо раньше, чем в Хогвартсе, но снега, конечно, ещё не было, зато было уже довольно прохладно. Тем не менее, в окне тоже не было ничего интересного, и Гарри был вынужден бросить свою затею. Первый раз в жизни ему было абсолютно нечего делать. У родителей он постоянно занимался домашними делами или обучением (кстати, обучение в Дурмстранге было гораздо сильнее обучения в Хогвартсе, как отметил Гарри, но, может, это только пока ему так кажется), в школе учился или же проводил время с новыми друзьями, а сейчас не было ни того, ни другого. А тем не менее, сейчас был ещё только день, и сидеть так бы оставалось ещё очень долго... Но сын Поттеров не унывал. Подумав немного, Гарри решил сходить прогуляться – Долохов вроде бы не упоминал о невозможности этого, да и если нельзя, то он как-нибудь отмажется. Сунув в карман значок, намотав на шею шарф, надев шапку и поплотнее завернувшись в плащ (ведь было довольно прохладно даже в первую неделю сентября), Гарри вышел из гостиной, спустился по лестнице и отправился обследовать территорию. Сами они по территории никогда сами не ходили, только в сопровождении, и тогда у них не было особо времени на исследования её, только дойти до нужного класса и всё. Теперь же Гарри смотрел по сторонам и всё больше удивлялся. Он не раз слышал, что у Дурмстранга очень большая территория, да и не отметить этого за время своих походов на уроки он не мог. Но теперь, приглядываясь вдаль, он понимал, насколько она огромна. Ведь по слухам, на тех горах у самого горизонта жили драконы, через тот лес шли девушки на распределении, на том озере далеко впереди проводятся соревнования по плаванию, а на том поле ученики весной скачут на лошадях... И внезапно Гарри почувствовал свободу. Впервые за долгие одиннадцать лет он чувствовал себя поистине свободным и счастливым. Дурмстранг может стать – если ещё не стал, – ему настоящим домом, в этом теперь сын Поттеров абсолютно не сомневался. Так как их корпус находился от замка совсем недалеко, а сам замок находился на холме (именно оттуда Гарри осматривал далекие территории), Поттер решил обойти замок, чтобы посмотреть, что находится за ним. Он точно знал, что там конюшня и спортивные комплексы – ведь туда они ходили на тренировки по плаванию, конному спорту и фехтованию, но узнать, что за ними находится, было бы очень интересно, а потом может и всем другим рассказать. Неспешно обходя замок, Гарри всё так же смотрел по сторонам. Действительно было очень красиво, особенно сейчас, когда солнце освещало всё и подсвечивало золотистым светом. Замок тоже был красивым. Не огромный, как Хогвартс, всего четыре этажа, но и была в нем какая-то особая прелесть, глядя на него, как будто становился героем тех самых магловских рыцарских романов, как будто тебе прибавлялось чести, отваги и доблести. Гарри прошёл мимо конюшни, избегая подходить близко (он всё ещё не то что боялся лошадей, но особой любовью к ним не пылал), и подошёл к спортивному комплексу. Он был тоже немаленьким – а как иначе назвать здание, где есть и зал для фехтования, и бассейн, и спортивные залы, и душ, и тёплые раздевалки? Тем не менее, и его Гарри обошёл, наконец выйдя на открытое пространство. Взору его открылась площадка, довольно большая. На противоположных концах площадки возвышались по три кольца на большой высоте. Поттер сразу понял – это площадка для квиддича. Иначе и не могло быть – квиддич был самым популярным спортом в мире волшебников, и утверждать, что в Дурмстранге в него не играют, было бы как минимум странно. Но так как в Дурмстранге не было особого обучения, как в Хогвартсе (хотя и там были лишь парочка уроков, чтобы научить вас держаться на метле), то Гарри как-то вообще подзабыл про этот спорт. А теперь вспомнил. А заодно вспомнил и своё старое желание научиться летать так же, как отец – пусть Джеймс его не любил, зато Гарри-то любил своих родителей, а игра в квиддич Джеймса его восхищала. Но на метле он ни разу в жизни даже не сидел, а о том, чтобы взлететь... Нет, это было поистине невозможно. Желание это подогревал ещё тот факт, что на площадке сейчас кто-то находился – и этот кто-то летал настолько офигенно по мнению Гарри, что казалось, будто он был рождён в воздухе. По сравнению с ним даже Джеймс Поттер казался неумелым первачком, а ведь, по мнению Гарри, Джеймс летал лучше всех... Неизвестный Гарри человек такое вытворял в воздухе, что на секунду и сердце замирало, и ноги подгибались. Он то взмывал резко ввысь, то уходил в резкое, почти вертикальное пике, то внезапно разворачивался на полной скорости... Даже Поттер, не особо разбиравшийся в квиддиче, видел, насколько крут этот человек, насколько мастерство его профессионально, но насколько он и совершенствует себя, повторяя различные элементы. Гарри замер на месте, завороженно наблюдая за ним. Кажется, в этой школе есть действительно всё, что станет для него лучшим... Тем временем незнакомец на секунду замер в воздухе, видимо, заметив, что за ним кто-то наблюдает. По виду в тот момент он смутился – начал смотреть вниз, как-то сгорбился, вообще начал казаться не таким величественным, как тогда, когда вырисовывал эти повороты в воздухе. Гарри в тот момент сумел наконец рассмотреть его внешность получше. Это был парень лет четырнадцати, с большим орлиным носом, строгим взглядом, короткими черными волосами и выглядящий всё же весьма величественно. Парень смотрел в землю. А Гарри – на него. Внезапно парень направил свою метлу вниз, подлетел к Поттеру и довольно грубо всё же спросил: – Ну, что смотришь? Я так плох? Кажется, помимо смущения у него была ещё явная неуверенность в себе. Ну как после таких полётов можно говорить такое?! Гарри на секунду замер – с ним заговорил старшеклассник, да ещё какой... Потом проговорил: – Нет, ты что! Наоборот, ты летаешь очень здорово, я аж засмотрелся... Хотел бы я научиться так летать... Парень несколько секунд смотрел на него с недоверием, потом его лицо разгладилось, и он улыбнулся: – Ну, спасибо, что ли... Можешь смотреть, если хочешь, – великодушно разрешил он. – Возможно, когда-нибудь научу тебя. А знаешь, почему бы и нет. Приходи сюда через месяц, попробую чему-нибудь научить, хотя бы основам. Не раньше, уж не обессудь, я сейчас немного занят. Гарри замер в полнейшем шоке. Его только что потренировать предложили? Да и ещё такой невозможно крутой игрок? Его, незнакомого первокурсника? Почему? Парень, видимо увидевший изумление на его лице, усмехнулся: – Понравился ты мне. Что-то в тебе есть. Да и раз тебе нравится, как я летаю, и раз ты тоже хочешь... Почему бы и нет? Гарри восторженно заулыбался. Его научат! Да и этот крутой парень. Кстати, а как его имя? Надо бы спросить... – Как тебя зовут? – выпалил Гарри, всё же немного страшно было такое спрашивать у взрослого... Ну ребёнком он был, что поделать. Парень снова улыбнулся, ничуть не разозлившись на такой довольно дурацкий вопрос по мнению Гарри. – Виктор. Виктор Крам. А тебя? – Гарри. Гарри Поттер. Крам явно слышал это имя, это на какую-то долю секунды отразилось на его лице, но Виктор ничего не сказал – он был довольно тактичным и не желал надоедать с расспросами. После этого они распрощались, и Гарри отправился назад в корпус, хорошо скоротав время, а в корпусе так никто и не появился, и его отсутствие не было замечено.

***

Сентябрь подходил к концу, и вот в последнее воскресенье месяца, вечером, когда уже все вернулись (Гарри после разборок с Элизабет в Хогвартсе из Дурмстранга не уезжал), к ним в гостиную зашёл Долохов. В последние две недели он их видел только на занятиях – было решено, что на них они уже в состоянии дойти сами, все вместе, и им его помощь не нужна, так что его присутствие всех довольно-таки удивило – с чего бы ему приходить? Все сели в гостиной – Гарри сел с Максом, с которым за это время успел подружиться довольно крепко, и напротив Рона, который в этот момент снова выглядил отстранённым. Поттер из-за этого в последнее время всё больше и больше проникался нелюбовью к старому волшебнику – как он мог использовать ребёнка в своих целях? А как родители Рона на это согласились? Неужели и они не знали? Впрочем, это было не его дело, Гарри бы всё равно ничего не смог сделать, так что оставалось только забить и забыть, если в таком случае, конечно, можно так выразиться. Почему он не пошёл за помощью хотя бы к Долохову – Поттер и сам не знал. Просто это казалось странным, да и раз дело Дамблдора... Родители Гарри были с ним в дружбе, и, влезь он сейчас, им могло бы попасть, а Гарри был не готов ими рисковать, даже после всего. Тем временем Долохов объявил им новую и очень важную новость: – Так как вы освоились уже здесь, прошёл первый месяц, и раз вы со всем справились, то, по традиции, вы теперь считаетесь официально принятыми в Институт Дурмстранг, с чем вас и поздравляю! Максим что-то зашептал Гарри на ухо, но тот даже не слышал. Что же будет теперь?.. Но Гарри зря переживал. Долохов взмахом руки прервал разговоры (способность к этому у него была, конечно, поразительной) и продолжил: – Поэтому отныне вы переезжаете в замок, где будете жить со всеми учениками. Сегодня вам нужно собрать вещи, завтра я зайду за вами, укажу вам на ваши спальни, а после мы отправимся на ваш первый общий завтрак. Вещи прошу собрать всех, чтобы не было задержек и всяких случаев, – его взгляд остановился на Роне на какую-то долю секунды, – а ещё вести себя прилично! Всё же там будут дамы с факультета Венери, и не думаю, что вам светит упасть в грязь лицом перед ними, – Долохов сделал паузу, чтобы все услышали и восприняли его слова. – Надеюсь, с этим всё ясно. Далее, есть вероятность, что некоторые уроки у вас будут совпадать с другими факультетами. Напоминаю, никакого соперничества! Дурмстранг вам не Хогвартс с этими бессмысленными соревнованиями между совершенно разными факультетами. Вы разные! Поэтому, надеюсь, с этим непонятного ничего не будет. На этом заканчиваю, даю вам возможность всё обсудить и собрать вещи. Завтра в семь утра буду ждать вас всех здесь собранными. Доброй ночи. С этими словами профессор удалился. Саша, сидящий недалеко от Макса, обратился к товарищам: – Неужели это правда? Теперь мы как все? А я-то думал, чего это мы отдельно от всех... Ну ладно, я побежал собираться! Все не могли не согласиться с ним, и тоже постепенно расходились для сбора вещей. Вова сидел в гостиной и о чём-то думал, к нему подошёл Паша и слегка потряс его за плечо, спросив: – Эй, ты о чем задумался? Может пойдёшь собирать вещи? Надо же выспаться ещё, вставать пораньше, да и вообще это важно! – Вот думаю, могу ли я взять хотя бы несколько книг отсюда, – задумчиво произнёс Вовка, оглядывая небольшую библиотеку в гостиной. – Уж больно интересные... – Да ну, чего ты, – Пашка ткнул его в бок, – там явно будет библиотека и побольше, и такие там книги будут, и другие... Ты что, переживаешь что ли? Не волнуйся, всё самое страшное мы уже прошли – распределение! Пойдём, – и он схватил Вову за руку и потащил его собираться. Дима сидел с Сашей – они собрались быстрее всех, и теперь стоили планы на завтра, представляя, что будет дальше в этом году. А Рон сидел совсем один. Гарри был даже не уверен, что он разбирал свои вещи после приезда, может, лишь доставал парочку. Но он не мог помочь – не хотелось связываться с Дамблдором, да и к чему это? Заклятие всё равно не снять, помощь никчемна бы была, и Гарри пришлось оставить эту идею. Они с Максом просто сидели в тихой гостиной. Никто ничего не говорил, да это было и бесполезно. В один момент они оба поднялись, решив наконец собрать вещи и лечь спать. Гарри махнул на прощание, Макс кивнул и улыбнулся, на том они и разошлись. Вещей у Гарри были не особо много – он только недавно всё перебирал, и всё лежало ровно, поэтому сложить вещи было делом довольно быстрым. После этого Поттер завалился спать, ни о чем не переживая, совершенно спокойно – он был дома, и пока что никто не собирался это менять...

***

Гарри и его однокурсники стояли у входа в зал. Поттеру и товарищам было жутко интересно, какой же он – Главный зал Дурмстранга? Большой зал Хогвартса Гарри уже мельком видел, но Дурмстранга – нет. И сейчас он его увидит! Утром Долохов отвёл их в их спальни. Они мало чем отличались от их корпуса, в котором они жили раньше, разве что С ними ещё были ученики и ученицы других факультетов, но все держались отстранённо, никто знакомиться не подходил. У парней с факультета Гласиас были синие значки с пауком, а у девушек с факультета Венери – перламутровые с лебедем. Форма у парней с обоих факультетов кроме значков ничем не отличалась, а вот девушки носили изящные платья, но которые были сшиты так удобно, что в нём можно было спокойно отправиться хоть на поле боя – только, конечно, сидя в седле по-дамски, как говорил их учитель по конному спорту. Гарри припомнил, что на распределении парней было двадцать, поскольку Рона не было, то двадцать один... На их факультете было только семь, на факультете Гласиас – девять, видимо, пять человек не прошли испытание. Интересно, что же с ними стало? Ответа на этот вопрос у Гарри пока не было. Девушек на распределении было только шесть, сейчас Гарри видел только пятерых – видно, одна бедняжка не справилась. Зато остальные пятеро выглядели не просто девочками, но воительницами и теми, кто уже готов прийти на помощь, и это вдохновляло. Тем временем двери в зал распахнулись, приглашая зайти. И факультет Гарри, Фламма, оправдывая своё звание самых смелых, зашли в дверь первыми. Зал был прекрасен – по крайней мере, так думал Гарри. Каменные стены, длинные столы, изящные скамейки, горящий волшебным пламенем камин – всё это создавало атмосферу средневекового замка, но она была теплой и дружественной. Как и в Хогвартсе, перед столами трех факультетов стоял стол учителей, и его возглавлял Каркаров. В зале тоже была система шведского стола – у стен стояли столы с едой, но пока никому нельзя было ничего брать – сначала директор должен был что-то сказать, и только потом все бы начали есть. Так и случилось. Каркаров произнес несколько слов, поздравил первокурсников с окончательным принятием в «семью Дурмстранга», а затем пригласил их сесть за столы своих факультетов. Девушки отправились к себе, одна из них случайно задела Макса плечом и даже не извинилась, тот фыркнул и смерил её злобным взглядом, Гарри тоже взглянул на неё. Блондинка с золотистыми волосами даже не обернулась – вот тебе и дама-воительница... Хотя, может, она просто волновалась. – Ну и ну! – прошипел Макс, но не успел сказать что-то ещё – Гарри потащил его к столу, чтобы сесть не последними. Теперь Каркаров сказал пару слов о расписании, о правилах поведения – всё это Гарри благополучно прослушал, рассматривая старшекурсников за столом факультета Фламма. Ему было просто интересно, какие они – старшекурсники, но Гарри был приятно удивлен, когда заметил за их столом Крама – хотя Крам как никто иной подходил для их факультета. Виктор тоже заметил его и кивнул ему, Поттер махнул в ответ. – Ого, ты знаком с кем-то со старших курсов? А почему не говорил? – поинтересовался Дима, сидевший рядом. – Да так, долгая история, а вообще я подзабыл что-то рассказать, – улыбнулся Гарри. Максу он всё рассказал на следующий день, а остальные... В каком-то смысле их факультет разбился на пары друзей (кроме одиночки-Рона), и пусть отношения между ними всеми были отличными, но больше всех Гарри общался именно с Волковым, и именно ему говорил обо всём, что произошло, а остальным и забывал, бывало. Наконец им разрешили выбрать еду (здесь выбор был больше, чем в корпусе), все расселись и начали есть, параллельно, конечно, разговаривая. Гарри болтал с остальными о профессоре Котлове, изредка поглядывая на стол профессоров – мало ли что... Вскоре в их беседу включился какой-то старшеклассник (имени Гарри не запомнил) и рассказал им жуткую историю о том, как он однажды не сделал домашнее задание и что ему за это было. Гарри искренне смеялся вместе со всеми над бедным старшеклассником, да тот и сам смеялся так, что на них уже поглядывали из-за других столов. После завтрака они отправились в спальни раскладывать вещи – уроков в тот день не было, об этом объявил Каркаров, «в честь такого знаменательного события». Тем не менее, большинство было недовольно. – И зачем было нас будить так рано? – ныл Пашка, который, наверное, в сотню раз больше остальных хотел спать. На это никто не ответил, но, наверное, это время было дано для обследования замка, ведь всё же никогда они не ходили дальше учебных классов. Но обследованием Гарри и Макс решили заняться после обеда, а пока решили присоединиться ко всем и просто немного полежать и отдохнуть.

***

А что же было с Элизабет? Признаемся честно, немного отступили от неё, но это исправим сейчас и расскажем, что происходило в Хогвартсе в сентябре после разборок с директором, пока Гарри и его товарищи спокойно учились. Конечно, было бы смешно надеяться, что Элизабет хоть как-то изменилась после похода к директору. Да, она стала вести себя поспокойнее, но план по захвату школы был у неё ещё в списке «актуальное», и просто так оставлять его она не собиралась. К тому же, имея по её мнению очень крутых союзников – Невилла и Лаванду, Элизабет планировала привлечь ещё кого-нибудь – конечно же, из древнего чистокровного магического рода, ведь все маглорожденные и полукровки по её мнению были отродьями и мразями (про свою мать и про себя, она, конечно, забывала), что и показала ситуация с Гермионой. Отказ Малфоя в сотрудничестве, разборки... Девчонку ничего не могло остановить. Элизабет расхаживала по школе с видом королевы, которая лишь позволяет всем что-либо делать, даже не представляя (или не замечая), что это выглядит довольно по-идиотски и смешно. На уроках она, как и следовало бы ожидать от неё, не преуспевала. Стабильные «слабо» и редкие «удовлетворительно», а иногда и «отвратительно» хватала, что, впрочем, редкостью не было. Но учеба волновала Элизабет в самую последнюю очередь. Она точно была уверена, что родители в случае чего оплатят любимой доченьке обучение и уладят все проблемы, так что беспокоиться ей было не о чем. Главной её целью, как мы уже говорили, была, конечно же, власть. И к власти этой она была идти по головам, несмотря на все преграды – по крайней мере, так она говорила себе. На деле же были только Невилл и Лаванда. Конечно, Элизабет не оставляла попыток подступиться к Малфою – такой ценный по её мнению союзник был гораздо нужнее Невилла и Лаванды вместе взятых, но, как говорится, что нет, то нет. Дочь Поттеров и с Крэббом и Гойлом пыталась пообщаться, но они, видимо, предупрежденные Малфоем, избегали её, и писала очередные неграмотные письма, и пыталась угрожать (что выглядело довольно комично) – эффект был один: Драко Малфой плевал на «эту дуру» с Астрономической башни. Не оставляла попыток Лаванда и обрести союзницу с лице Парвати Патил. Но Парвати очень сильно злилась на всю эту компанию за Гермиону и тоже всячески избегала их общества, насколько это было возможно. А с Гермионой у Парвати сложились самые лучшие отношения. Гермиона помнила, как Парвати помогла ей, как защитила от Лаванды и Элизабет, как бегала к ней в больничное крыло – и старалась ответить ей тем же, например, объяснить непонятную тему или дать совет. Постепенно взаимопомощь переросла в настоящую дружбу, и к концу сентября обе девочки уже были не разлей вода, бегали везде, шушукались и конечно же чихвостили Элизабет и её компанию. Но все видели, что Невиллу в этой компании несладко приходится. Он стал зашуганным, всего боялся и постоянно оглядывался – и правда очень боялся Элизабет, а вот почему – скорее всего, из-за слухов о том, что сделали с Гермионой, Долгопупс боялся, что такое же произойдёт и с ним. Гермиона и Парвати как-то пытались с ним поговорить насчёт этого (Элизабет и Лаванда тогда где-то задержалась), но это было бесполезно – бедный мальчик лишь оттолкнул их, буркнул что-то вроде «не лезьте, я сам знаю, а вам хуже будет» и убежал подальше. На всякий случай. А вот об избиении Гермионы по науськиванию наследницы Поттеров знала вся школа (такие слухи распространились). Поэтому с этого момента Элизабет и Лаванду считали смешными и избегали их, а Невилла жалели. Но Поттер предпочитала не замечать ничего, Лаванда ходила за ней хвостом, а Невилл... Учителя тоже, как всегда, ничего не замечали. Если быть точнее, им просто было всё равно на какие-то дурацкие выходки Элизабет. Один раз избила – и что? Поговорили же. Учится плохо – ну, бывает. Не все хороши в учебе, не одна такая. А Элизабет это было и к лучшему. Весь сентябрь она просто присматривала себе союзников и всё её внимание было сосредоточено на этом, но никого, кроме Малфоя и Парвати, она особо не доставала. Пока что с ней ничего особенного не происходило, за исключением, конечно, «идиотских мëтел». В Хогвартсе уроки квиддича были обязательными, и Элизабет пришлось на них пойти. Она быстро нашла в этом для себя выгоду и начала хвастаться, каким великим ловцом был её отец, что у него здесь есть награда, и что она лучше него. Конечно, никто не не слушал, а если и слышал что-то из её слов, то лишь вертел пальцем у виска. И вот, настал первый урок. Мадам Трюк раздавала привычные ей указания, но великая Элизабет Поттер предпочла не слушать «старую дуру» и делала по-своему, а на эамечание от преподавательницы просто послала ту далеко и надолго. Мадам Трюк покачала головой и сказала: – Заметь, я тебя предупреждала. Если что-то случится – виновата будешь ты сама. Элизабет на это лишь фыркнула и закатила глаза. И вот им предстояло взлететь, кому-то в сотый раз, кому-то впервые в жизни. Мадам Трюк начала считать до трех, но Невилл рванулся в воздух раньше. Видно было, что летать он не умеет (оно и понятно, ведь летел он первый раз), и Элизабет, хоть и не ценила его, решила, немного подумав, что надо бы его спасти, а то ещё умрёт там случайно. Под вопли Мадам Трюк («Вернись, мальчик!») дочь Поттеров схватила метлу и быстренько вскочив на неё, взлетела. Летать она умела – но вот техника у неё была неправильная, и это ей помешало. Когда Элизабет подлетела к Невиллу и попыталась его «спасти», она схватила его обеими руками и начала перетаскивать к себе. Метла же, видимо, устав от неправильной посадки, решила, что самое время сейчас сбросить эту дурочку... И сбросила. Элизабет не успела схватиться за древко после резкого движения своей метлы – и полетела вниз с огромной высоты, а вместе с ней и Невилл. Сломала себе что-то, но в целом всё обошлось, разве что её репутация «шикарной летчицы» была «немного испорчена», и во всём этом Элизабет винила «дурацкие метлы, которые летят хрен куда и делают непонятно что», а не собственную самоуверенность и неправильные навыки. Но кроме этого мягко говоря неприятного случая сентябрь для Элизабет особо ничем не запомнился. В октябре она планировала действовать решительней. Надо было обратить внимание и на «мерзких полукровок» – кажется, чистокровных было действительно слишком мало для полного захвата школы. Но об этом Элизабет решила подумать потом. А сейчас она довольствовалась тем, что у неё было, а, если быть точнее, почти ничем. Но Элизабет была горда, и такая мелочь её не смущала, а уверенность её росла с каждым днём. Она лучшая. Она всё сможет. Никто не остановит её!