Глава 11. Тишина

      - Драко, - гриффиндорка осторожно потрепала его за плечо, чтобы он обратил на нее внимание, но Малфой все также смотрел на письмо в своих руках, - Драко, это ничего не значит! Это не значит, что она…       - Разве, Грейнджер? – он одернул свою руку и отодвинулся, отмахнувшись от девушки, - Разве это не похоже на прощальное письмо? Я ведь… я понимал, что мой побег не пройдет для нее так просто. Но услышать это вот так прямо. Нет, это слишком. Она ведь просто… сдалась? Даже не стала пытаться спастись? Это вопрос времени, когда змеиный ублюдок убьет ее.       Его плечи были опущены, а взгляд метался по комнате, мыслями он явно был где-то за пределами дома. Гриффиндорка видела, как тяжкий груз вины сдавил его плечи. И она отлично понимала эти чувства, разделяя их с ним.       - Как ты можешь думать о том, что она сдалась? Нет же, Драко! Она все еще борется, просто объектом своей борьбы она выбрала твою жизнь, а не свою собственную.       - Но разве я просил ее об этом, Грейнджер? Скажи! – закричал Драко, резко повернувшись к девушке и взмахнув рукой так, что она отшатнулась. Контроля в серых глазах было все меньше, зато боли было в избытке, - Я ведь пошел на все это только из-за нее. Я не смог оставить ее там, я остался с ней и принял эту ебанную метку, Гермиона! – все кричал он, выплескивая все то, что так долго множилось внутри, - А теперь выходит, что все зря? Если в итоге я не спас ее? Так мог бы и не принимать метку тогда, мог просто бросить ее и сбежать. Итог был бы тем же. Только я не стал бы гребанным Пожирателем смерти, не совершил бы столько дерьма, не стоял бы перед Дамблдором, нацелив на него палочку! Да он мог бы жить до сих пор, если бы не мои решения! Как мне жить с этим грузом, скажи?       Он запустил руку в волосы, и принялся ходить по комнате. Гермиона не двигалась, часто дыша и наблюдая за слизеринцем. Она все еще была недостаточно здорова, а все эти переживания лишь усугубляли ее состояние. Драко вышел из себя и напугал ее. Она прекрасно понимала причины его гнева, он был прав и в то же время нет. Но она не могла вымолвить ни слова, ощущая, как пульс грохочет где-то в висках. Лицо бросило в жар, а комната поплыла перед глазами. Она потерла переносицу пальцами левой руки и попыталась отдышаться.       - Салазар, я… Она осталась там совсем одна. Он будет мучить ее прежде, чем убьет. А я ничего не могу сделать, даже если вернусь туда. Он просто сделает это с нами обоими, итог будет такой же. Мне… так страшно, Гермиона, - прошептал Драко, прикрыв глаза, но ответа не последовало, - Грейнджер? – он обернулся и увидел, как девушка, покачиваясь, стоит ровно на том же месте, потирая пальцами переносицу, - Гермиона? Тебе плохо?       Грейнджер не ответила, лишь убрала руку от лица и посмотрела на него взглядом, в котором ясно читалась полная дезориентация. Она сделал шаг вперед, но ноги тут же подкосились, и она начала оседать на пол, рискуя встретиться головой с журнальным столиком, стоящим между креслами и диваном. Драко метнулся к ней, подхватывая ее талию. Она схватилась за его предплечье, от чего Малфой зашипел, почувствовав хватку на ране.       - Прости, - прошептала Гермиона, но ее голос был слабым, а речь сбивчивой, словно она вот-вот отключится. Он покачал головой.       - Тебе надо прилечь. Ты давно не отдыхала. Странно, что тебя не накрыло раньше, - Малфой помог ей присесть на диван и присел на корточки рядом. Ей определенно нужны были еще зелья. Глупо было рассчитывать, что после такого проклятья организм восстановится самостоятельно. Ее лицо снова стало бледным, а глаза покрасневшими от усталости. Она боролась с собой, чтобы не уснуть, - В комнату?       Он поймал на мгновение ее карий взгляд, в котором отразилось пламя камина, а затем ее веки несколько раз дернулись, но глаз она больше не открыла, вырубившись прямо на диване. Драко вздохнул. Оставлять ее здесь – не лучшая идея, придется перенести в комнату. Малфой взял с кресла клетчатый кофейный плед, осторожно завернул в него гриффиндорку и поднял. Она была все такой же легкой, как он помнил. Даже не пошевелилась, даже не вздохнула. Она была слишком вымотанной, не обращала ни на что внимания. Надо было отправить ее в постель раньше. Но это же Грейнджер…       Он крепко прижимал ее к своей груди, стараясь ступать осторожно на скрипучие половицы. Было слишком тяжело оторвать взгляд от ее умиротворенного и расслабленного во сне лица. И Малфой сдался. В конце концов, кто осудит его, если некому поймать его на этом? Они одни в этом доме. Только она и он. Драко ногой распахнул дверь спальни, которая была практически напротив той, что была отдана ему. Кровати, стоявшие по разные стороны от узкого окна, разительно отличались друг от друга, рассказывая о своих хозяйках даже больше, чем следовало. Слизеринец выбрал ту, что была в большем порядке без излишка мягких игрушек на ней. Лишь несколько маленьких цветных подушек и кривая стопка из четырех книжек на прикроватной тумбочке. Едва он опустил ее на кровать, как она тут же повернулась на бок, поджимая ноги и подкладывая сложенные ладони под щеку. Каштановый завиток скользнул по ее щеке и упал прямо на нос, от чего она поморщилась во сне. Это гипнотизировало, невозможно было перестать смотреть. Невозможно было задержать ладонь, пальцы… избежать этого касания вдоль ее скулы к вздернутому носу, чтобы зацепить прядь и убрать за ухо. Он почти не дышал. Просто боялся спугнуть этот момент. Момент, который отдается учащенной пульсацией в его груди и легким покалыванием на кончиках пальцев.       Он чувствовал себя невероятно обязанным ей за тот подарок, который она для него сделала. Вряд ли он когда-либо сможет расплатиться за него. Разве что кто-то придумает достойный эквивалент чьей-то душе, и тогда Драко сможет вручить Гермионе это. Так что его забота – меньшее из того, что он мог бы дать. Но он бы солгал, если бы сказал, что делает это лишь из долга. Дверь спальни тихо захлопнулась.       ***       Время перевалило далеко за полночь, а чай на столике уже давно не дымился. Задумчивый взгляд неотрывно наблюдал за танцующим пламенем в камине, отражающимся золотыми бликами в штормовых глазах. В одной руке лежала палочка, а другая плотно сжимала уже изрядно потрепанный пергамент.       «… единственное, что ты можешь сделать, это помочь им победить в этой войне»       - Именно этим я и хотел заняться, мама. Именно этим. Он должен заплатить за все, что совершил, - прошептал в воздух Малфой, а затем перевел взгляд с затухающего пламени на клочок бумаги в руке.       Чистота крови на век!       К чему ей было вдруг вспоминать старый девиз дома Блэков? Она помогла им с Гермионой бежать, хоть и использовала гриффиндорку исключительно из корыстных побуждений. Или же нет? Но она же в начале письма сожалеет о том, что Гермиона могла не пережить проклятье. Не сходится. Письмо явно написано так, чтобы смысл мог уловить только Драко. Он фыркнул про себя, вновь уставившись на пламя в камине. Как будто кто-то другой мог прочитать это письмо! А может, это была предосторожность на случай, если кто-то заставил бы прочитать его? Чтобы враг не понял смысла написанного? Тогда это гениально.       То, что ты ищешь, было спрятано в том месте, куда путь открыт лишь нам троим.       - Что я ищу? – Драко оставил палочку на столике и потянулся за чашкой. Холодный чай немного взбодрил голову, - Что я ищу? Что ты имела в виду?       Каждый винтик в мозгу отчаянно нуждался в отдыхе, но сон не шел, потому что мысли об этом не давали покоя Малфою. Мать прошерстила его голову Легилименцией, пока он спал. Значит она могла прочитать все его мысли. А думал он тогда лишь о том, как им с Гермионой избежать уготованной участи. И… о том, что они будут делать дальше. И мать знала, что он хотел присоединиться к Грейнджер, когда она направится… искать Поттера и крестражи. Вряд ли она спрятала шрамоголового в том месте, о котором пишет. Значит она говорила именно о крестражах.       - В том месте, куда путь открыт лишь нам троим. Черт, - слизеринец уже в сотый раз зачесал волосы пальцами к затылку, - Я передам тебе свое право, когда придет мое время, - снова прочитал он строчку в письме, - Когда придет мое время, то есть, когда меня не станет. Что передается после смерти человека? Наследство? В хранилище Малфоев вход есть как раз у троих. Но я и так могу войти туда, мне не нужно ничего передавать для этого. Нет, это не то. Блять. Если речь и правда идет о крестражах, то без мозгов Грейнджер мне не обойтись.       Драко вскочил на ноги, попутно призывая палочку в руку. Он заклинанием затушил камин, наколдовал Люмос, убрал чашку на кухню, и оставил письмо на столе рядом с вещами из сумки. Он уже собирался направиться к лестнице, как его внимание привлек один холщевый мешочек на завязках. Он практически не отличался от тех, в которых лежали галлеоны. И Малфой бы даже не заметил разницы и просто прошел бы мимо, если бы боковое зрение не выхватило отблеск вышивки на одном из мешочков. Золотая нить, обрамлявшая крохотную букву «М» на дне мешочка засветилась под его Люмосом. Он мог не заметить этого, если бы он лежал в общей куче таких же, но он оказался чуть дальше, накренившись так, что оказалась видна нижняя часть ткани с этой чертовой буквой. Драко медленно развязал шнурок и высыпал содержимое на стол. Два клочка бумаги, свернутые в миниатюрные квадраты и перевязанные нитками. Что за черт? Он подцепил края банта из нитки на одном квадратике и развязал узел, внутри этого маленького конвертика оказалась прядь черных как смоль вьющихся волос. И будь он проклят, если ошибется. Он точно знал, чей это был локон.       - Скройся за маской, не дай им раскрыть свои замыслы, - процитировал Малфой строчку из злосчастного письма, - На сколько же ты гениальная женщина, мама.       Драко улыбнулся уголками губ и вернул прядь на место, собрав все заново в мешочке и отложив его в сторону поверх письма. Все завтра. Ему был нужен сон. Да и Грейнджер не простит ему, если он разгадает всю загадку целиком сам. Лишь крохотная мысль о ней – и сердце сразу теплеет. Как странно.       ***       Шорох где-то внизу заставил Драко резко распахнуть глаза. Он потер их пальцами, но изображение все еще было немного размытым, а голова гудела. Он лег спать под утро, и теперь чувствовал себя просто отвратительно разбитым. Шум склянок внизу и тихие ругательства говорили лишь о том, что Грейнджер уже встала и чувствовала себя вполне приемлемо, раз уже была занята делами. Хотя… это же Грейнджер. Она не забудет о своих делах, даже если будет помирать от кровопотери или проклятия.       Он нехотя поднялся с постели и взмахом палочки прибрал кровать. Не хотелось даже пальцем шевелить лишний раз. Видимо, усталость все-таки догнала его после всех этих дней. Трудно было и представить себе, каково Гермионе, которая все еще отходила от его проклятья, раз ему самому было так хреново. Ванная комната на этаже была общей, поэтому Драко вовсе не удивился тому, что на полочке над раковиной пристроились девчачьи принадлежности, а в стакане была зубная щетка гриффиндорки. И его собственная, которую она заботливо оставила здесь вместе с некоторыми другими его вещами, пока он спал. Это выглядело странно. Как-то слишком по-домашнему. Малфой повертел головой, сбрасывая с себя непрошенные мысли. Холодная вода вдохнула в него немного энергии, поэтому отражение выглядело не так уж и плохо. Мокрыми пальцами он зачесал назад уже довольно отросшие платиновые пряди и промокнул лицо полотенцем.       Каждый шаг по лестнице был в тягость. Срочно нужен крепкий кофе. На последней ступеньке он едва не споткнулся, издав тихий возглас.       - Драко? Все в порядке? – голос, раздавшийся из кухни, был взволнованным, послышались шаги.       - В норме, извини.       Драко повернул за угол и практически врезался в Гермиону. Она посмотрела на него снизу вверх и приветливо улыбнулась. Ее волосы были убраны в высокий небрежный пучок, обернутый тонкой черной резинкой. Несколько прядей падали на шею. Свободная футболка и маленькие шорты, носки и смешные тапочки. Она была такой домашней, что в груди у Драко что-то защемило. И ее лицо… Она выглядела значительно лучше. Тяжелый камень с души свалился прямо на пол и разбился на мелкие части.       - Привет, - она еще раз улыбнулась ему и отвернулась.       - Привет, - прошептал Малфой ей в спину, - Вижу, тебе лучше. Я рад.       - Да, сегодня было почти легко встать с кровати, - она усмехнулась, скрываясь за дверцей одного из кухонных шкафчиков, - И я выпила целую кучу зелий, которые нашла здесь, так что я быстро приду в норму.       Она продолжила копошиться в шкафчике, выкладывая его содержимое на стол, на котором так и остались лежать вещи из сумки Нарциссы. Только теперь их было меньше, потому что свою часть Гермиона уже убрала, как и туалетные принадлежности, которые Драко увидел в ванной.       - Уверена, что стоило все раскладывать? Вдруг, нам придется резко покинуть дом? – Драко плавно отодвинул стул и занял одно из мест у стола, положив на него сложенные в замок руки.       - Я размножила одежду и всякую прочую несущественную ерунду заклинанием, остальное не размножишь, сам знаешь.       - Умно, - хмыкнул Малфой, наблюдая за девушкой и всеми силами стараясь не уснуть.       Он подтянул к себе письмо, лежавшее рядом вместе с холщовым мешочком. Буквы сразу же проявились на пергаменте, стоило Малфою взглянуть на него. Он медленно перечитывал его, вникая в каждое слово, и даже не заметил того, как перед ним появилась дымящаяся кружка и тарелка. В нос ударил чудесный кофейный запах. Он поднял глаза и встретился глазами с Гермионой, которая стояла, облокотившись поясницей о столешницу, и смотрела на него, обхватив себя руками.       - Спасибо, - она слабо улыбнулась, - Все еще мерзнешь?       - Накатывает временами, не страшно. Извини, у нас с запасами полная беда, так что я нашла только галеты и пару яблок. Зато был кофе.       Гермиона вновь ощутила на себе действие согревающих чар, которые наслал на нее Драко, ничем не выдав свои действия. Словно заклинание вдруг возникло из воздуха само по себе. Щеки порозовели, и она немного прокашлялась.       - Что ж, я добралась до шкафчика, в котором не успела порыться вчера, и именно там были готовые зелья. Я ожидала, что запас будет больше, но видимо, большую часть мы тогда унесли с собой, когда отправлялись в Министерство. По крайней мере, у нас достаточно ингредиентов, чтобы пополнить запасы. Тем более вместе с тем, что тебе передала мама. Честно сказать, я не знаю, чем еще мы можем здесь заняться, пока мы не знаем никакой информации. Крестражи могут быть где угодно. А значит и Гарри с Роном тоже. Орден прячется в одном из убежищ, мы не узнаем о них, пока будем сидеть здесь в изоляции. Но и выйти нам некуда. Разве что за продуктами. Черт, не верю, что говорю это, но, когда здесь был Кикимер, было проще следить за бытом.       Гермиона прошла в сторону стола и села напротив Малфоя, отодвинув в сторону часть вещей.       - Кто такой Кикимер? – Драко слегка дунул на напиток в чашке и сделал маленький глоток.       - Домовой эльф, служивший Блэкам. Я тут подумала, а ты можешь призвать его?       - Не думаю, дом ведь не принадлежит мне. Он не станет мне служить. Но мы можем проверить, - Драко откинулся на спинку стула и, глядя на Гермиону, громко призвал Кикимера. Они замерли на минуту, но эльф не появился, - Ну, стоило попытаться.       - Значит, нам придется выйти отсюда, чтобы раздобыть продукты, - Грейнджер поджала губы, а затем перевела взгляд на письмо, лежащее рядом с Малфоем, - Я много думала о нем. Есть идеи?       Драко лукаво посмотрел в глаза гриффиндорки и усмехнулся.       - Хочешь сказать, ты даже не попробовала посмотреть самой, пока я спал?       - Нуу, я хотела. Сначала, - Малфой усмехнулся, - но не стала трогать его. Я побоялась, что на нем может сработать какая-то защита от посторонних. Вдруг оно бы рассыпалось, если бы я коснулась его?       - И ты даже не заглянула сюда? – Драко подцепил пальцем завязку и притянул к себе мешочек. Гермиона отрицательно кивнула, - Давай, взгляни. Тебе будет интересно.       Он протянул ей мешочек и с интересом наблюдал, как она развязывает его, как оттуда выпадают уже знакомые свернутые в квадраты листы пергамента. Гермиона покрутила в руках один из конвертов и развязала нитку, перематывающую его. Внутри лежала черная прядь.       - Это…, - неуверенно протянула девушка, шокированно рассматривая лежащий перед ней клочок бумаги.       - Готов поспорить, это волосы тети Беллы. Понятия не имею, как матери удалось достать их. Во втором наверняка тоже прядь, но я не смотрел. Не знаю, кому они могут принадлежать.       Драко заканчивал свой завтрак, а Гермиона все еще разглядывала локон перед собой. А затем свернула его и вернула конверты обратно в мешочек.       - Значит, нам нужно начать с оборотного зелья, - Драко кивнул, - и куда мы должны проникнуть?       Драко вновь развернул письмо матери и взглядом остановился на последнем абзаце.       - То, что ты ищешь, было спрятано в том месте, куда путь открыт лишь нам троим. Я передам тебе свое право, как только придет мое время. Скройся за маской, не дай им раскрыть свои замыслы и не забывай о ценностях семьи, - Малфой коротко вздохнул, ощущая болезненные спазмы где-то в грудной клетке, мысли возвращались к матери, - Я думал об этом вчера. Очевидно, она пишет о крестраже. То, что ты ищешь…       - Скройся за маской – это об оборотном, все довольно логично. Но что это за место? Куда путь открыт лишь нам троим…       Драко сделал последний глоток кофе и отставил в сторону опустевшую кружку.       - Дальше она пишет о праве, которое передаст мне, когда придет ее время. Я подумал о наследстве. Но в Хранилище Малфоев я и так могу войти, у меня есть это право.       Ненадолго повисла пауза. Грейнджер смотрела на письмо, прокручивая строчки в голове. Казалось, она даже забыла, что нужно дышать. Или двигаться. А затем резко подняла взгляд на слизеринца.       - Драко, скажи, - он встретился с ее теплым карим взглядом, в котором читалось смятение, - У кого есть доступ в Хранилище Блэков? Если мне не изменяет память, в конце письма Нарцисса упомянула девиз семьи, верно?       - Из Блэков остались только моя мать, тетя Бэлла и тетя Андромеда. Я или сын Люпина являемся Блэками лишь наполовину. Поэтому войти в него могут лишь… они трое. Черт, как я сам не догадался? – Драко провел пальцами по волосам, устало прикрывая глаза. Все было слишком просто и сложно одновременно, - Но в Гринготтс не пройти просто под оборотным. Они проверяют палочки.       - Не забывай о ценностях семьи. Тебе не кажется, что эта фраза не просто так звучит в одной связке с Скройся за маской? – Грейнджер кивнула на перстень, надетый на указательный палец правой руки слизеринца, - Он может быть убедительным доказательством, раз его может взять только Блэк.       - Да, но кольцо передавалось только по мужской линии. Его не зря никогда не носила ни одна из женщин семьи Блэк. Думаю, это особенность его чар, поэтому Беллатриса не смогла бы надеть его, - Гермиона чертыхнулась и откинулась на спинку стула, тарабаня пальцами по столу. Драко потер переносицу пальцами. План был легкий и невыполнимый одновременно. Проникнуть в банк и украсть из сейфа крестраж. Они ведь даже не знают, что именно искать, если им и удастся попасть внутрь.       - Значит, подойдет кинжал, - вдруг резко сказала Гермиона, заставив Малфоя вздрогнуть, - Сам подумай. У кого еще он может быть, как не у Беллатрисы? Такой темный артефакт? Я сильно сомневаюсь, что она заявила о пропаже, когда мы сбежали.       - Но могла оповестить банк о том, что кто-то может использовать его для входа.       - Зачем? Она не знает о том, что мы в курсе, что крестраж в банке. Откуда? Если только она не узнала это от Нарциссы.       Драко уверенно помотал головой.              - Исключено. Способности матери в Окклюменции даже сильнее, чем у Лестрейндж. А сама бы она открывать ей эту информацию явно не стала.       - Значит, наш план заключается в том, чтобы попасть в Гринготтс под оборотным, предъявить им кинжал и проникнуть в сейф. Думаю, мы поймем, что именно нужно искать, когда попадем внутрь.       - В своем чертовски крутом плане ты пропустила одну важную деталь, Грейнджер. Чтобы план сработал, моя мать должна умереть, - прошептал Малфой и рывком поднялся со стула.       Гермиона виновато опустила плечи, проследив взглядом за удаляющейся спиной Драко. До конца дня он не выходил из комнаты Чарли.       ***       Несколько недель прошли в абсолютном затишье. Драко все больше закрывался в своих мыслях, каждое утро нервно просматривая очередной выпуск Ежедневного Пророка, на который им удалось подписаться, используя вымышленное имя. Они зачаровали один из почтовых ящиков возле супермаркета, находящегося в паре кварталов от Площади Гриммо, так, что газета, доставленная на этот адрес совой, тут же перемещалась через крохотный портал прямо на обеденный стол в доме. Отследить было бы практически невозможно, да и кто стал бы интересоваться, кто именно выписывает газету, если оплата была переведена сразу за год? Тем более, что использование вымышленного имени и адреса сейчас были не редкостью. Маги боялись Пожирателей Смерти и тщательно скрывали свои дома от ненужного внимания.       Каждый новый день с точностью повторял предыдущий. Они вместе готовили и ели, вместе варили зелья и разливали их по склянкам, вместе перебирали оставшиеся ингредиенты, читали. Но почти не разговаривали между собой. Драко с замиранием сердца разворачивал каждый новый выпуск Пророка, опасаясь худшего, а Гермиона понимающе хмурилась и кидала на него взволнованные взгляды. Но каждый раз в газете не было ничего примечательного. Они уже и не обращали внимания на лицо Гарри, занимающее всю первую страницу, и подпись под фото «Нежелательное лицо № 1». Как и на лицо Рона и ее собственное на следующей странице. Вечерами они упражнялись в Окклюменции или заклинаниях. Драко объяснял Гермионе все, чему его учили в Мэноре. Иногда они даже устраивали дуэли, но быстро согласились с тем, что сражаться в стенах дома как минимум не практично, если учесть, сколько времени занимало восстановление разрушений.       Начинался ноябрь, становилось все холоднее, поэтому все чаще они проводили вечера вблизи камина, читая или просто наблюдая за танцем языков пламени в нем. Этот вечер несколько отличался от предыдущих, потому что слизеринец нашел для себя весьма непривычное занятие. Он откопал в недрах чулана старое волшебное радио, которое никто не включал так давно, что все его кнопки покрылись огромным слоем пыли и обросли паутиной. Оно не работало. А Малфой отчаянно пытался привести его в порядок. Драко почистил его и применил уже все чинящие заклинания, которые знал, но все было тщетно. Гермиона лишь изредка поднимала на него взгляд, когда он тихо ругался себе под нос. Сейчас в ее руках был очередной том практической магии, а на подогнутых под себя ногах болтался уютный кофейный плед.       - Да что б тебя! Блять! – снова послышалось из кухни. Гриффиндорка вновь отвлеклась от книги и посмотрела на Малфоя. Пламя камина искрилось в ее карих зрачках, а распущенные кудри отливали яркими бликами.       Драко разобрал и собрал это чертово радио уже несколько раз, но что-то все равно мешало ему работать. Он в очередной раз прокрутил что-то внутри, а затем с силой стукнул по несчастной коробке, вспыхнув от гнева. Радио улетело со стола, ударившись о деревянный пол и – о, чудо! – заработало. Послышалось шипение.       - А ты в меня не верила! – горделиво протянул слизеринец. Гермиона усмехнулась.              - Я ничего не говорила, Драко!       - Зато часто кидала насмешливые взгляды. Ты думала, я не заметил?       Девушка закатила глаза и вновь уткнулась в книгу. Драко вернул шипящую коробку на стол и принялся крутить ручки, чтобы поймать нужную волну. Неожиданно комнату наполнили звуки медленной мелодии. Книга выпала из рук Грейнджер, а сама она резко подскочила с кресла.       - Не думал, что это радио ловит магловские станции, - слизеринец перевел взгляд на Гермиону, - Ты чего?       (Прим. автора: включайте Alphaville – Forever young)       Песня лилась из устройства, захватывая мысли Гермионы и унося ее в самые глубины воспоминаний. Она тепло улыбнулась, прикрыв в миг увлажнившиеся глаза. А затем накинула на плечи плед и сделала несколько шагов в сторону стола, позабыв о своих тапочках возле кресла. Драко смотрел на нее, но не мог прочитать то мечтательное и вместе с тем болезненное выражение на ее лице.       - Это одна из любимых песен моего отца. Сразу столько воспоминаний, - она вытерла глаза тыльной стороной ладоней и села на стул напротив Малфоя, - Ты знаешь, у меня немного странные родители.       Слизеринец изогнул бровь.       - У тебя, странные? Серьезно?       Девушка рассмеялась, заставив Драко и самого изогнуть губы в улыбке, глядя на нее.       - Нуу, кто-то назвал бы их несерьезными, впадающими в детство. Но я всегда находила это забавным. Папа фанатеет от музыки, причем слушает все подряд. Если услышит где-то новый трек, который ему понравится, тут же бежит ко мне с новой кассетой, - Гермиона звонко рассмеялась, а крохотная слезинка в уголке ее правого глаза скатилась вниз, очерчивая щеку, - А мама… С ней мы любили вечерами смотреть фильмы, объедаясь мороженым. Это всегда было что-то трогательное, про любовь. Мы с ней частенько плакали над сюжетом, а отец все время качал головой и говорил, что мы ненормальные, - еще один смешок слетел с ее губ.       Драко не мог оторваться от ее лица. Так прекрасно оно было в этот момент. Когда разум предался чудесным воспоминаниям, разгладилось напряжение, глаза заблестели, а мечтательная улыбка сковала губы. Такие простые и уютные радости… Такого никогда не было у него. Едва ли он мог заставить себя хотя бы немного улыбнуться, вспоминая семейные трапезы в ледяном Мэноре. Строгость, никакого тепла, приятных традиций, объятий.       Песня все продолжалась, Гермиона слегка покачивалась в такт ей, а Драко все смотрел на нее.       - Что случилось с твоими родителями, Гермиона? – вдруг сорвалось с губ Малфоя раньше, чем он смог обдумать это. Грейнджер в тот же миг помрачнела и опустила голову. Она набрала в легкие больше воздуха и медленно выдохнула.       - Перед тем, как все это началось, и мы забрали Гарри, я стерла им память обо мне. Все воспоминания. Я посчитала, что это сможет обезопасить их от преследования Пожирателей и спасет им жизнь. Они не знают, что у них есть дочь. Живут под другими именами где-то в Австралии. Я не знаю их новых имен, не знаю, где именно они поселились. Специально так сделала, чтобы в моей голове было практически невозможно отыскать информацию, которая могла бы вывести к ним.       - Но…, - Драко не знал, что сказать. Это слишком шокировало. Как она смогла так поступить? Как отважилась? Хватило бы ему духу стереть себя из памяти матери? Возможно, - Ты ведь понимаешь, что заклинание может быть необратимо?       Гермиона грустно усмехнулась и встретилась с его взглядом.       - Конечно, я знала об этом. Но посчитала, что их жизнь того стоит. Если они будут живы, здоровы и счастливы, то мне этого достаточно. Даже если они никогда не вспомнят обо мне.       Драко накрыл рукой ее маленькую ладонь, лежащую на столе, и легонько сжал. Гермиона вздрогнула, но не отстранилась. Ее лицо все еще украшала слабая улыбка, но глаза уже не были такими сверкающими, как до его вопроса. В них плескались тоска и боль. Прямо на глубине карих радужек. И Малфой уже сотню раз мысленно проклял себя за то, что вообще спросил ее об этом. Гриффиндорка смотрела в свинцовые глаза перед собой, полные сожаления и невыраженной тоски. Он понимал ее. Отчасти. Ему пришлось отказаться от матери, но в его случае исход будет куда трагичнее, чем в ее. Эта общая боль объединяла их еще больше, понимание было в каждом действии или взгляде. Он был нужен ей, а она ему. Просто, чтобы пройти этот путь вместе и не сломаться. Просто, чтобы кто-то был рядом и прикрывал спину, пока ты зализываешь раны от очередного удара, который тебе подкинула жизнь.       - Хэй-эй! С вами все еще Сэмми Джей *, ребята! И вы продолжаете ловить музыкальный кайф на волне XFM! – послышалось из волшебного радиоприемника, - А сейчас прозвучит любимая композиция некой Саманты Дженкинс, но перед этим… Саманта, Боб просил передать тебе послание! «Детка, я так сильно люблю тебя! Хочу, чтобы это было навсегда! Навсегда вместе! Выходи за меня!» - Сэмми Джей протянул паузу, а затем с придыханием продолжил, - Не знаю, как вы, ребята, но я прослезился. Что же, надеемся, Саманта ответит ему «да»! А теперь слушаем «Освобожденную мелодию» в исполнении Праведных братьев!       Гермиона громко всхлипнула, прикрыв рот ладонью. Ее глаза засветились слезами, но излучали радость. Она улыбалась, а Малфой все никак не мог ее понять.       - Это песня из нашего с мамой любимого фильма! – пояснила она, - Мы пересматривали его каждые каникулы, когда я возвращалась из Хогвартса. Это было нашей традицией. Даже папа смотрел с нами. Мы всегда плакали в конце. Боже! – Гермиона закрыла лицо руками, ее плечи слегка дрожали. Было не понятно, плачет она или смеется. Слишком сильное давление эмоций в моменте. И слишком сильное желание прижать ее к себе.       (Прим. автора: моя любимая песня, обязательно включайте, чтобы поймать это настроение The Righteous Brothers - Unchained Melody)       Песня заиграла через приемник, растекаясь плавной мелодией по комнате. Магловская музыка не так и паршива! Драко резко подскочил со стула и обогнул стол, встав рядом с Грейнджер. Она подняла на него свое покрасневшее влажное лицо и столкнулась с хитрой ухмылкой.       - Что? – успела прошептать она, теряясь в серебре взглядом.       - Поднимайся, Грейнджер! – сказал Малфой и резко дернул ее на себя. Гермиона не ожидала такого напора и врезалась телом прямо в слизеринца.       - Какого черта ты делаешь? – проворчала она, чувствуя, как его грудь вздымается от беззвучного хохота.       - Потанцуй со мной, Гермиона!       Драко крепко сжал ее левую руку своей правой (сменил сторону специально, чтобы не травмировать рану на ее правой ладони), а вторую положил на талию. Грейнджер все еще была красной, но теперь вот уж точно не от слез. Слизеринец так смотрел на нее, что она просто терялась, не контролируя свое тело, которое сразу же подстроилось под движения Малфоя. В груди трепетало, отдавалось дрожью в пальцах. В горле пересохло, она так сильно смущалась всего, что происходило. Она облизнула губы. А Малфой проводил это движение цепким взглядом своих штормовых глаз.       - Я танцую как бревно, - слабо пропищала до чертиков смущенная Гермиона.       - Да ладно тебе, Грейнджер, я видел, как ты танцевала с Крамом. Не прибедняйся, - Драко снова ухмыльнулся и сделал шаг к центру комнаты, одновременно удерживая в руках гриффиндорку и качаясь в такт музыке. Красивый голос из приемника просил Бога послать ему любовь его возлюбленной, говорил о том, что будет ждать.       Смущение Гермионы постепенно ослабевало, а пульс даже приспосабливался к столько близкому контакту с Малфоем, поэтому она позволила себе расслабиться. Лишь чуточку. Она широко улыбнулась, сверкнув насмешливым карим взглядом.       - Так значит, ты наблюдал за мной на четвертом курсе, Малфой? – ехидно протянула гриффиндорка, очевидно, пытаясь поддеть и смутить парня. Но он был слишком серьезно настроен на то, чтобы поднять ей настроение. И себе заодно. Немного отвлечься от груза мыслей, тянущих сердце. Просто держать ее в своих руках, потому что это было приятно. Она была приятной. Ее теплый взгляд, россыпь веснушек на вздернутом носу, высокие скулы, карамельная нежная кожа, притягательный запах розы. Когда она успела стать такой красивой? Почему он не замечал? Она была такая маленькая и хрупкая. Ее ладошка утопала в его стальной хватке. Он крепче сжал ее талию и закатил глаза в ответ на ее реплику.       - Не дождешься, Грейнджер! – он резво крутанул ее вокруг своей оси и поймал за талию. Гермиона засмеялась, прикрыв глаза.       Музыка все лилась, приближаясь к кульминации. Стала громче и быстрее, как и их покачивающиеся движения. Вдруг Драко резко перенес вес девушки на свою правую руку и повел ее вниз, заставляя Гермиону прогнуться в спине и откинуться назад. Она звонко захохотала, когда ее кудри практически достали до пола. Счастье промелькнуло в ее теплых шоколадных глазах, заставив сердце Малфоя пропустить удар. А затем еще один. Чтобы оглушительно застучать в висках после. Воздуха стало не хватать. В легких горело. В сердце горело. Он поднял Гермиону и крепко обхватил ее талию. Глаза в глаза. Она все еще улыбалась, соединяя руки вокруг его шеи, приобняв. Она чувствовала, как трепещет ее сердце, как теплеет кожа под его дыханием и взглядом. Как расцветает легкий румянец на ее щеках. А он видел, как блестят ее глаза. Слышал, как шумно она втягивает воздух сквозь приоткрытые губы. Губы… Пухлые, влажные, с розовым отливом. Так близко. Так тепло. Так тянет внутри между ребрами. А потом сплетается где-то на уровне живота и щекочет. Щекочет и бьется. Так вот, о каких бабочках все говорят?       Они все еще танцевали, плавно двигались вокруг своей оси, покачиваясь в такт песне. Не разрывая крепких объятий. Все еще смотрели друг другу в глаза. Она сносила шторм в его глазах своим теплом, грела его сердце. Как будто оно вовсе не билось о ребра где-то внутри, а стучало прямо в ее ладонях. Сожми покрепче – и он тут же упадет замертво. Согрей его своим дыханием – и у него тотчас же вырастут крылья.       Драко не мог удержать взгляд возле ее глаз, то и дело срывался на приоткрытые губы. Это стало наваждением. Физической болью. Важнейшей потребностью. Просто, чтобы узнать, настолько ли они мягкие и нежные, как он представил. Настолько ли сладкий ее поцелуй. В приемнике все тянулось «Мне нужна твоя любовь, мне нужна твоя любовь». А ему нужны были ее губы. Как и ей – его. Прямо сейчас. Они жаждали прикосновений. Прямо как пелось в песне.       Гермиона подалась вперед, замерев в сантиметре от его губ. Она последний раз перевела взгляд с них на его глаза. Удар сердца. Последние ноты затихающей песни. И губы Драко врезались в ее рот. И мир замер. Остановился в этом мгновении. В моменте. В этом крышесносном чувстве эйфории, которое захватило Гермиону и Драко, заставляя каждый нерв дрожать от наслаждения. Это было такое нежное, трепетное и такое долгожданное чувство. Не страсть, нет. Пока нет. Просто момент воссоединения. Момент, когда Гермиона все же поняла, почему дружба с ним ощущается иначе, чем с другими, ведь это и не дружба вовсе. Момент, когда он понял, что она дала ему второй шанс, что она открыла ему свое сердце и приняла его. Восхитительно. Головокружительно. До дрожи в костях и мышцах. Он обхватил губами ее нижнюю и слегка оттянул, прибавляя остринки их поцелую. Гермиона усмехнулась, обхватывая его лицо ладонями и притягивая ближе к себе. К чему воздух? Они могут быть воздухом друг для друга. Она позволила себе чуть больше смелости и слегка прикусила его верхнюю губу, почувствовав, как он вздрогнул. А затем вторгся языком меж ее губ, унося ее сознание в какой-то безумный водоворот наслаждения и жара. Мелодия давно закончилась. Сэмми Джей что-то говорил, но кто разберет? Они были поглощены друг другом так сильно, что пролети вокруг них пару убивающих – они бы и глазом не моргнули.       Внезапно послышался громкий треск, заставивший Драко и Гермиону разорвать поцелуй, но не разорвать объятий. Они часто и шумно дышали, подгоняемые захлестнувшими эмоциями. Треск и шипение раздавались от радио.       - Чертова сломанная штуковина, - прошептал, Драко и они оба рассмеялись. Терять контакт с ее кожей не хотелось. Он улыбнулся ей и взял за руку, потянув к столу.       - Да ладно, оставь его уже.       - Ну уж нет, я так долго провозился с этой хреновиной. Да и потом, как я смогу теперь отказать себе в удовольствии потанцевать с тобой, если не будет музыки? – он подмигнул ей, заставив щеки гриффиндорки окраситься в алый.       Несколько движений палочкой – и шипение пропало. Стояла абсолютная тишина. Драко и Гермиона переглянулись.       - Станцию потеряли? Нужно еще раз покрутить? – Грейнджер указала на одно из колесиков. Драко протянул руку к нему, но не успел прикоснуться, резко дернувшись, когда из приемника послышался довольно знакомый голос.       - Внимание! Срочный выход в эфир! Мы не знаем, что происходит и по какой причине, но мы получили информацию о том, что Малфои убиты. Несколько часов назад в своем поместье. Судьба младшего Малфоя неизвестна. Что ж, даже среди Пожирателей Смерти бывают казни. Оставайтесь на волне СэмХ, чтобы не пропустить нас. И берегите себя. Да хранит вас всех Мерлин!       Приемник затих, оставляя лишь тихое шипение. Драко не двигался. Как и Гермиона, уставившаяся на него, готовящаяся ко взрыву. Малфоя будто приложили головой. Ступор. Шок. Бешеный пульс и липкое ощущение, сковывавшее нутро. Вот, прямо сейчас. Он чувствует, как оно расползается от груди по венам.       - Драко, - слышит он тихий шепот девушки за спиной. Девушки, с которой он был так счастлив в моменте всего пару минут назад. Он не отреагировал.       Гермиона коснулась его плеча, от чего он резко вздрогнул и выпрямился, оборачиваясь. Его глаза были словно пустыми. Он смотрел прямо на нее и, кажется, не узнавал. Шорох сбоку привлек их внимание, оба повернули голову на звук. Газета. Вторая за день. Только не это, Мерлин!       На ватных подгибающихся ногах Гермиона подошла к столу и протянула руку к свернутому Пророку. Ее пальцы так сильно тряслись, разворачивая бумагу. Драко неотрывно следил за каждым взмахом ее ресниц, каждой эмоцией, появившейся на лице, пока она смотрела на изображение с первой страницы. Он сделал шаг ближе. По лицу Гермионы побежали дорожки слез. Он вытянул вперед руку, она посмотрела ему в глаза, покачав головой. Годрик, мне так жаль! Малфой опустил взгляд на первую полосу газеты.

ПРЕДАТЕЛИ НАКАЗАНЫ! МАЛФОИ БЫЛИ КАЗНЕНЫ В СВОЕМ ПОМЕСТЬЕ ПО ПРИКАЗУ МИНИСТЕРСТВА МАГИИ!

      Дальше шел какой-то текст, но Драко не видел его. Он смотрел только на колдографию, занявшую больше половины страницы. Колдографию, на которой изображены его родители, привязанные к деревьям в мамином саду на фоне поместья. Колдографию, на которой его мать в последний раз посмотрела на отца, а затем оба они вспыхнули, он видел, как исказилось мамино лицо в жуткой агонии и крике. Боль захлестнула каждый нерв. Прямо там же, где недавно разливалось тепло от прикосновений Гермионы. Боль. Боль. Боль. Скорбь. ГНЕВ. ЯРОСТЬ. Потемневший от безумной злости взгляд, испепеляющий спину того, кто был изображен на колдографии прямо перед горящими родителями. Спину того, чьи объемные черные завитки волос, слегка собранные на макушке, развевались на ветру, а знакомая палочка виднелась из-за колыхающейся мантии. Прим. автора: * В 1989 году радиоведущий пиратской радиостанции Сэмми Джейкоб, известный как диджей Сэмми Джей на лондонских радиостанциях Horizon Radio и Solar Radio, основал независимую музыкальную радиостанцию Q102, которая с 1 января 1989 года начала частично транслировать рок-музыку, а в остальное время — соул-музыку другой местной радиостанции CD93. 1 сентября 1997 года станция получила Лондонскую лицензию и продолжила вещание с новым наименованием - XFM. В 2015 году начала вещание по всей стране под названием Radio X. По состоянию на сентябрь 2024 года еженедельная аудитория станции составляет 2,1 миллиона человек, согласно RAJAR.