Часть 32

К концу августа дерганный Поттер достиг пароксизма. Это согласно мнению Малфоя, спокойного, разумеется, как символ своего факультета. — Что с ним? — спросил он у жены, ткнув острым подбородком в сторону подёргивающегося Гарри. — Лето закончилось, и сегодня первое сентября — тихо пояснила ему Гермиона, с жалостью и беспокойством бросая взгляды на очкастого друга. — Все наши ровесники отправятся в школу. — Мы тоже можем, — пожал плечами Драко. — Найдём для Рози няньку. Как думаешь, Филч согласится? Представив Аргуса Филча в образе Мэри Поппинс, Гермиона на мгновение зависла с надутыми — чтобы не рассмеяться — щеками. — Нет, — сдула она щёки. — Я не поеду в школу. Буду помогать Гарри. И Рози будет со мной. А ты — как хочешь. Поезжай! На что её благоверный отреагировал тяжким вздохом, преисполненным терпения. Но тут же сменил обиженное выражение на ехидную улыбочку. Драко боком подобрался к женушке, и, проверив окрестности на наличие зрителей (таращившиеся на них Гарри с Роном он таковыми не счёл), уволок её в другую комнату. Непосчитанные гриффиндорцы переглянувшись, закатили глаза, и вернулись к составлению плана набега на Министерство магии. В соседней комнате, оказавшейся, к слову, той самой, где висел гобелен с родовым Древом Блэков, Драко и Гермиона занялись сексом. Прямо под Древом. Фамильное Древо не возражало. А вот портреты… Хотели бы. Однако из раскрытых нарисованных ртов не вышло ни звука. Нарисованные глаза, собравшись у переносиц, удивлённо пытались разглядеть собственные рты, напрасно раскрывающиеся в беззвучных воплях. Финиас Найджелус Блэк хитро подмигнул потомку и исчез со своей картины. Недаром же этот Блэк был, в своё время, директором Хогватса. Хоть и самым непопулярным. О! Теперь понятно — почему непопулярным! Гермиона, сидя верхом на своём муже, тоже заметила изображающих рыбок блэковских предков и реакцию Финиаса Найджелуса. Драко нетерпеливо повернул её лицо к себе для поцелуя. Она, куснув губы Малфоя, высвободила из плена ткани штанов и нижнего белья его эрегированный пенис и нырнула вниз, успев облизать головку. Но Драко не дал ей углубить минет, сжав её волосы на затылке и вернув непослушные губы к своим губам, искривлённым в коварной ухмылке. Гермиона выгнулась, запрокинув голову и задрожала, когда он насадил её влажную от предвкушения «киску» на свою эрекцию. После родов его жена стала более жадной до секса. Такое редко случается. Обычно бывает наоборот. Но не с Гермионой. И зачастую миссис Грейнджер-Малфой испытывала оргазм, как и сейчас, всего лишь от введения пениса в вагину. Благо, размер у Драко не подкачал (спасибо предкам. Двойное спасибо — и за молчание ягня… гм… то есть, родственников, в данный отрезок времени). Наблюдая её оргазм с хищной улыбкой, Малфой мысленно посчитал: «два!». «Один» был утром, когда Драко разбудил жену — сексом. Для Гермионы, как он выяснил опытным путём, нужно было «кончить», по крайней мере, четыре раза в день для хорошего самочувствия. Для самого Драко достаточно было и одного раза (лучше всего — в конце дня). Хорошо, что он уделял тренировкам должное время, и научился сдерживаться. А то б ему было её не догнать. Она слишком любила минет, что могло лишить Малфоя так желаемого им контроля. Так что Драко не гнушался и шантажом — угроза: «не получишь десерта» — и у него волшебным образом получалась очень послушная жена. Не то, чтобы он этим злоупотреблял. Просто не нужно было. Полюбовавшись на медленно приходящую в себя Гермиону, Малфой морально приготовился ко второму раунду. Но хитрая гриффиндорка, проследив сквозь ресницы за самодовольным мужниным лицом, не дала ему шанса. — У нас с тобой, есть то, чего нет ни у кого в этом доме, — вкрадчиво промурлыкала она в доверчиво подставленное ухо Малфоя. На что Драко только фыркнул, ничуть не страдая по поводу «неудачников». — Близость, — пояснила она, и уставилась в серые глаза. Спорхнула с колен мужа, и, поправив одежду, стала закручивать волосы в узел перед зеркалом. Исподтишка наблюдая в зеркале за Малфоем. Тот с нечитаемым выражением уставился на неё. Он понял, что Гермиона от него хотела. И она знала, что Драко, не одобряя геройско-гриффиндорские эскапады их Золотого Трио, предпочитал совершать дерзкие и вызывающие выходки сам. Поднялся с кресла, где они занимались своими… упражнениями физического плана. Застегнул штаны. Подошёл к жене, всё так же глядевшей на него в зеркало. Провёл губами по обнажившейся шее и заалевшей щеке миссис Грейнджер-Малфой — она подалась к нему, наслаждаясь лаской — попутно вытащив из скрученных на затылке волос её палочку, удерживающей роскошные кудри, тут же скрывшие шею и плечи Гермионы буйной волной. Прикоснулся к собственной макушке, накладывая на себя чары мимикрии. Невидимый, прижался к любимой грязнокровочке напоследок и, отстранившись, аппарировал. Оставшаяся в комнате одна, Гермиона улыбнувшись, закусила губу в предвкушении. В своего Малфоя она верила.

* * *

Аппарировать в движущийся состав поезда не пришло бы на ум ни одному взрослому магу. Это было неразумно и чревато расщепом. Но пубертат — это биологический процесс, провоцируемый гормонами, в результате которого живое существо обретает способностью размножаться. Помимо специфических половых изменений, гормоны во время пубертата влияют на все органы тела. Растёт сердце, сердечно-сосудистая система начинает работать активнее, увеличивается объём лёгких, скелет вытягивается — молодые здоровые организмы становятся выносливее. То есть человек достигает своего пика развития. И то, что недоступно взрослому организму, постепенно идущему на спад, возможно гибкой юности. Это к тому, что Драко Малфою удалось удачно достичь, при помощи аппарации, едущего в Хогвартс поезда. Алый паровоз, тянущий среди поблескивающих от дождя полей и холмов переливчатую алую гусеницу вагонов, в одном из которых Джинни Уизли, Невилл Лонгботтом и Луна Лавгуд сидя бок о бок, недоумевали, куда подевались Гарри, Рон и Гермиона, и совещались о том, как им лучше ставить палки в колеса новому режиму. Всё это узнал Драко Малфой, скрываясь под дезиллюминационными чарами. Созерцание чужих друзей породило вину за то, что кинул своих. Тоскливо сморщив мимикрировавший под окружающую действительность нос, Малфой направился на слизеринскую часть поезда. Где и обнаружил Винса, Панс, Грэга, Милли и Забини с Ноттом (последних слипшихся под одной мантией — что? только петтинг, ничего больше) и играющих в магического дурака на конфеты. Миллисента и Грэгори, обменявшись шоколадными лягушками, откусывали им головы на брудершафт. Привалившись к дверному косяку, Драко с усмешкой наблюдал возню милого его сердцу слизеринского «гадюшника», когда в вагоне появились двое взрослых магов, осматривающих все купе по ходу поезда. Человек со странно скрученным лицом заглянул к слизеринцам, чуть не затоптав невидимого Малфоя: — Слизерин, — констатировал он, глядя на факультетские знаки на мантиях. — Седьмой курс? Драко Малфой с вами? — Возможно, — Нотт отпихнул возмущенно зашипевшего Забини, и оперативно прикрылся схваченным со стола журналом (неприличного содержания). — Винсент! Престань жевать карты! — Панси залепила в лоб Винса конфетой. И поинтересовалась у прибывших магов светским тоном: — А зачем он вам? — Проверка, — ничуть не смущаясь ушлых детишек, рыкнул тот. — Малфой же староста. Он мог бы нам помочь… — его приземистый и очень бледный спутник, высунулся вперед. — Нам надо найти некую Лавгуд. Блондинка, вот такого росточка, — показал он рукой. Драко не стал ждать, что скажут его сокурсники и бросился бежать по вагону. Ему удалось ускориться за счёт того, что он точно знал, где Лавгуд, выяснив это заранее, тогда как преследователям приходилось, тратя время, заглядывать во все купе подряд. Малфой рванул дверь в купе гриффиндорцев. Джинни, Невилл и Луна подпрыгнули от неожиданности, когда дверь внезапно распахнулась, и в купе ринулось нечто высокое, переливающееся, словно под чарами мимикрии... Лонгботтом успел вцепиться за руки девочек, и всех троих утянуло в воронку трансгрессии.

* * *

Гермиона как раз покормила малышку и укладывала её спать, как из Зелёной гостиной раздался хлопок аппарации. Держа на руках Рози, осторожно заглянула в комнату. Малфой на её глазах, и на глазах изумлённых Невилла, Джинни и Луны, отменил дезиллюминационное заклятие. И, не обращая внимания на испуганно выхвативших палочки Невилла и Джинни, уткнулся в камин, вызывая Ремуса Люпина. Позвав Рона и Гарри, миссис Грейнджер-Малфой приблизилась к мужу и успела услышать обрывок фразы, произнесённой Драко: — …они искали Лавгуд. Взглянув из-за плеча Драко на изъятых из поезда школьников, Ремус коротко кивнул Малфою и убрался из камина. Пока участники Отряда Дамблдора бурно радовались неожиданному воссоединению, Гермиона успела отобрать у Малфоя свою палочку и выяснить, почему вместо одной Джинни (подарок-сюрприз для тоскующего Поттера) были притащены — как выразился Драко «крабы в ведре» — кто попался (оптом, видимо, дешевле). Не понявшей зоологического сравнения Гермионе было объяснено: что заключенные в ведро крабы инстинктивно цепляются друг за друга, и при попытке вытащить одного, ты вытаскиваешь гроздь крабов. После экскурса в зоологию Драко был удостоен от жены странного взгляда. — Ты что, ловил крабов? — только это её удивляло? — Лишь для еды, — Драко пожал плечами. Это она ещё не знала, ЧТО он ловил (на самом деле — всё, что можно наскрести со дна океана) и КАК это готовил (любящие мама с папой дегустировали пойманное сыночком, крепко зажмурившись). Отодвинув в сторону мысленную (и соблазнительную) картину Малфоев-на-необитаемом-острове, вынужденных питаться подножным кормом, Гермиона пихнула в руки мужа ребёнка, и ушла в кухню, ставить чайник на всю ораву. Оставшись в окружении четырёх гриффиндорцев, зачастую настроенных к нему агрессивно, и одной индифферентной рейвенкловки, Драко предпочёл прикинуться подставкой для Рози. Малышка действительно привлекла внимание троих новоприбывших. Милый ребёнок, размахивающий ручками-ножками, и издающий невнятные звуки, оказался отличным отвлекающим манёвром Малфоя. Так что Драко удостоился достаточно мирного взгляда «ты псих» от Джинни (похоже, Уизлетта была солидарна с Поттером в том, чтобы «никаких детей ещё лет десять»). Луна стала смешно курлыкать с малышкой, не обращая внимания на её папашу, вытаращившего глаза на рейвенкловку (никто не сюсюкал с Рози до этих пор). Невилл единственный из них, кто взглянул на Малфоя с уважением, смешанным с опаской. Всё из вышеперечисленного настолько польстило последнему, что нашло отражение в лёгкой улыбке и порозовевших (обычно столь бледных) ланитах Драко. Гарри очень обрадовался нежданному визиту друзей и любимой, но предпочёл не злить Рона, и целомудренно держал Джинни за руку (а не за другие какие-нибудь интересные части тела, как это делал, например, Малфой со своей женой). Чего влюблённой девочке оказалось достаточно. Рону это действительно тоже принесло значительное облегчение — увидеться с Люсьеной он сможет, всё же, очень нескоро. Гермиона, пригласив друзей в кухню, где накрыла чайный стол при помощи Критчера, подобревшего после подаренного ему Гарри медальона Регулуса Блэка, переглянулась с мужем. Ей было любопытно, как Люпин вернёт школьников в поезд. Всё это она прошептала в малфоево ухо. На что Драко, пожав плечами, так же тихо ответил, что Люпин договорился с дамблдоровым братцем Аберфортом, содержащим трактир в Хогсмиде, принять Невилла и Джинни. После прибытия Хогвартс-экспресса, их по-тихому доставят в Хогсмид по каминной сети. А вот Луну Лавгуд было решено не отправлять в школу, после того, что Малфой услышал в поезде. Её отцу, Ксенофилиусу, сообщать было опасно, и для него самого, и для его дочери. Неизвестно, что хотели от них УпСы. Так что девчонку спрячет кузина Нимфадора у своих родителей. Оставив друзей в кухне под предлогом, что им с Драко нужно уложить Рози (её надо было только опустить в колыбель — малышка хорошо засыпала), Гермиона утащила мужа в ту самую гостиную. Где под родовым Древом Блэков им так полюбилось предаваться сексуальным утехам. Малфой был всегда только ЗА! Она сама утянула его на софу под гобеленом. Драко уткнулся носом в плечико жены. Запах подсказывал мозгу — она снова фертильна и готова принять его семя. Малфой громко урча, потёрся о подставленную шею, помечая её своим запахом, как огромный озабоченный котяра. Гермиона не могла не рассмеяться, когда малфоево урчание породила приятную вибрацию, отозвавшуюся в животе возбуждением. Софа была такой формы, что Гермионе было удобнее всего сидеть верхом на коленях Драко, лицом к нему. А уж куда девать руки, без хозяйкиного на то изволения, заблудившегося на затылке Малфоя. В мягких-мягких, шелковистых, и уже довольно длинных, блондинистых волосах. Поймав её рот своим и направив пенис в центр по производству дополнительных Малфоев, Драко разрешил Гермионе дикие скачки на «мустанге». Да, это было не первое их родео, но как же приятно вновь ощутить своею твёрдостью её влажную упругость. Борьбу языков, скольжение, сжатие и, под конец, взрыв, как сверхновая, рождающая миры. Малфой позволил ей дважды получить оргазм, прежде чем эякулировать самому. В момент собственного пика его взгляд упал на одно из имён на старинном гобелене Блэков. Улыбнулся с полным осознанием победы. На этот раз первое имя их будущему ребёнку даст он сам. Драко был доволен, его так и распирало от ликования. Перетащив преисполненную посторгазмической негой жену в их спальню, Малфой спустился вниз, проконтролировать отбытие гостей. Как он и говорил Гермионе, Люпин помог Луне Лавгуд переместиться через камин к Тонкс, обрадовавшейся наперснице. И пока Гарри с Роном препирались с Аберфортом Дамблдором, чтобы тот забрал Невилла, Джинни, опечаленная новым расставанием, собирала кое-какие вещи. Раздумывая, что ей и Отряду Дамблдора (Гарри попросил её и Невилла возглавить эту нелегальную организацию) может пригодиться в школе, Джинни забрела в комнату, где был гобелен с родовым Древом Блэков. Выжженные имена всколыхнули присущее всем Уизли неприятие чистокровного снобизма и девушка мстительно подпалила краешек старого полотна тихим «Инсендио». — Не вздумай, Уизлетта — я знаю, где живёт твой карликовый пушистик. Быстро обернувшись, Джинни вскинула палочку на привалившегося к двери Малфоя, самодовольная физиономия которого не делала его неприятную личность сколько-нибудь привлекательней. Раздражение, вызванное повторным (хоть очень вежливым и мягким) отказом Гарри остаться с ними, спровоцировало Джинни угостить несносного слизеринца её коронным Летучемышиным сглазом. Не то, чтобы это стало для кого-то из них неожиданностью. Не делай добра — не получишь зла. Всё это было не ново. Так что, прибежавшие на крики Малфоя гриффиндорцы ничуть не удивились. Ну, подумаешь, изо рта у человека вылетают летучие мыши! Это было даже забавно, как они облепили лицо Драко. Так Гермиона нашла его смазливую мордашку вдвойне привлекательней. Такая уж она была озорница — опять захотела секса. Гриффиндорские мальчики вовсю ностальгировали, вспоминая рожу Малфоя, точно так же облепленную летучими тварями, в бытность того главой Инспекционной дружины. Откровенно панические вопли Малфоя на тему «включите свет — дышать темно!» вызвали у совестливых представителей львиного факультета неубедительные потуги расколдовать его. Но, не тут-то было! Почему-то ни у кого из подростков не получалось снять проклятие. Видно, ему очень сильно удалось разозлить Джинни. Хотя бы летучие мыши у него изо рта лезть перестали. Но на верхней половине лица, закрывая глаза, так и осталась, похожая на венецианскую карнавальную маску, чёрная блямба. Так что Малфой смахивал теперь на енота. — Драко, не дёргайся, — Гермиона пыталась пальцами прощупать новообразование, плотное и кожистое, если присмотреться, то можно было различить контуры крыльев летучей мыши на симпатичном личике её мужа. — Малфой, ты — Бэтмен! — радостный возглас Поттера нашел отклик лишь в смехе Гермионы, оценившей маггловскую шутку. — Сам ты крыса, — не понял Драко. И не у юных магов, с удивлением взиравших на сгибающихся от смеха Гарри и Гермиону.

……………………... Просвещенная сим приемом, Вещь на лом отвечает — ломом. ……………………...