Дом

Лилит иногда сотрясалась от социальной неловкости мужа, но старалась не нагнетать - всё-таки он пытался сделать всё правильно. Пытался приспособиться. Ироничная картина - ангел пытался сойти за своего в Аду. — Ренту за землю выплачивать, получается, тебе? — спросил его вальяжно усевшийся Грех. Люцифер посмотрел вправо. Влево. — Выплачивать... ленту? — Че? — Бля, — ангел нервно встал. — Д-дорогая? И каждый раз Лилит всё брала в свои руки. Иногда надоедало, но кроме устрашения у Люцифера ничего не получалось, поэтому вести дела удавалось только ей. Лилит и не жаловалась, ведь изначально прочувствовала силу этого места куда ярче, чем Люцифер. После неудачных переговоров, где Люцифер правда пытался хотя бы быть полезным, он всегда уходил в свой кабинет. Убегал. И оставлял работу на Лилит, естественно. С холодным расчётом и прирождённой мудростью у Лилит случалось куда больше побед на правительственном поприще. А Люцифер погружался в творчество - о, за его столом сотворилось столько безделушек и чудес! Голова отдыхала, когда руки находили дело, и Люцифер отдавался предназначению. Лилит любила после дня нескончаемой работы, структуризации и наведения порядков тихо входить к мужу в кабинет, складывать свои изящные руки ему на напряжённые плечи, чувствовать родственную близость, намекать о любовной печали - она, бывало, начинала скучать по запертому в четырёх стенах Люциферу. — Как успехи? — он игриво улыбнулся ей, разворачиваясь на стуле. Это всегда было приглашением. Лилит села ему на колени и рассмотрела стол в поисках новых изобретений. — Сделку закрыли, — невзначай рассказала она, исследуя стол. — Последняя часть пентаграммы служит твоему имени. — О, — ему было всё равно. — Ты золотце. Напряжение. Скомканный воздух. Лилит разрядила обстановку: — Чем порадуешь сегодня? — Только посмотри! — он ждал её вопроса и молниеносно взял со стола странную палку. — Сделал себе трость! Они сейчас в моде? — Были в моде век назад, — Лилит брезгливо покосилась на творение мужа. — Но всё равно... очень... миленько. — А это тебе. Его когтистые руки материализовали в золотом свечении миниатюрный ключик. Лилит заинтриговано приняла подарок. — Облагородил небольшой участок земли недалеко отсюда - сделал там недурное поместье и подобие пруда. Знаю, ты скучаешь по большой воде, — Люцифер вздохнул. — В общем, наслаждайся. Это правда - Лилит иногда скучала по образам райского бытования, но не жаловалась, ведь и Ад она оценила по достоинству. Здесь её сила росла, уходила в пик возможностей и обретала могущество, сравнимое с далеко не последними демонами проклятых земель. С нежностью обняв мужа, она прикусила губу и истомно провела пальчиком по груди непонимающего намёков мужа. Одновременно они сказали: — Ты что-то об меня вытерла? — Пошли в спальню. А, ой. — Чёрт, — неловко оторопел Люцифер, выдерживая на себе самый рассерженный и раздосадованный лик жены. — Знаю-знаю, я идиот. — Люцифер Морнингстар, да, ты идиот. Несмотря на заверение, она поцеловала его в уголок губ. Два раза повторять не надо - взбодрившийся Люцифер подхватил жену на руки и унёс прочь из кабинета. Ей нравилось то, как легко он мог переключаться, как легко мог дарить ей за секунду целую череду эмоций и реакций, как легко понимал, чего она хочет и как она хочет. Их души соединены - сомнений не было, иначе не объяснить их безусловную связь. На роскошной кровати Люцифер начал разминать Лилит плечи. Тут тоже не прогадал, что она очень устала. Ад не стал ему домом, но, кажется, стал домом Лилит. Она много работала. Много работать - это не про выбор, а про обязанность. Хочешь жить - работай. И Лилит жила, адаптировалась к финалу их истории. У Люцифера финал был трагичным, у неё же - никаким. Пустым, нулевым, нейтральным. А когда всё рушится, тебе остаётся лишь свыкнуться и строить, долго-долго строить что-то новое на пепелище прошлого. Лилит построила. Но отдала много сил и нервов - муж не всегда поддерживал её в управлении Адом. Да что уж там, вообще не поддерживал. Но она его понимала. Не сдался ему этот Ад. Не сдался ему этот статус короля. Сломанная мечта имеет пустые уничтожительные последствия. Люцифер тоже всё понимал, старался не грузить жену неизмеримым гневом и ненавистью к их месту изгнания. Поддерживал в чём угодно, но не в главном. — Проведёшь следующую сделку? — неожиданно спросила Лилит. Руки на её плечах замерли. Позади послышался вздох, мягкая кровать прогнулась - Люцифер сел рядом с женой. — Я не заключаю сделки, милая, — попытался он оправдаться и неловко почесал затылок. — Их заключают демоны. Да и вообще! Я тебе буду только мешаться. У тебя отлично получается. — Но твоя помощь правда не помешала бы, любовь моя. — Ой, да ладно тебе, — отмахнулся Люцифер, засмеявшись. — Могу помочь разве что в организации. Представь - ты, Грехи, ужин. Перед тобой, конечно, любой склонит колено, но если всё преподать в антураже достойного ужина, сделка точно закроется. О, могу сыграть вам что-нибудь для атмосферы! — Люцифер, — успокоила его Лилит, и ангел резко замер. — Тебе плохо и тяжело - я вижу. Просто знай и не забывай, что мне тоже может быть плохо и тяжело. Чёрт. Иногда он и впрямь забывал, что пал не один. — Прости, — он устало закрыл глаза и стукнулся лбом о плечо Лилит. Вечность вместе - слишком много. И слишком мало. Лилит вздохнула. Её рука аккуратным и любовным прикосновением погладила Люцифера по волосам. — День был сложным, — подытожила она. — Но мы можем сделать его окончание приятнее. — Да? — озорные нотки появились в голосе мужа, и он заинтересовано посмотрел на Лилит: — У-у, мне нравится твоя идея. Они приблизились друг к другу, соприкоснулись лбами, но целоваться не торопились. Лилит горячила кожу ангела короткими вздохами, медлительно ласкалась по родному лицу вздёрнутым носом, пока не нашла его губы - Люцифер всегда с замиранием сердца наблюдал за Лилит и ждал. Нежно взяв его за ворот жилетки, она притянула мужа ближе и поцеловала. Этого в их вечности было навалом - они не жаловались. По-настоящему ценили пусть и полную похотливых грешков, но соединяющую их души связь. Люцифер до безумия любил свою жену! Больше было некого любить, и весь его талант самоотдачи доставался Лилит. Иногда с переизбытком, но кому не всё равно? Лилит умела принимать, хотела принимать и брала. Брала всё-всё - и его любовь, и верность, и сумасбродство, и капельку безумства, и возведённое до космических масштабов чувство близости. Первые влюблённые в этом проклятом мире. Люцифер целовал её горячительно и лихорадочно. Заводился по щелчку пальцев - так сильно любил. И всегда улыбался, когда целовал жену. Она величественно, но бережливо сняла с него камзол, затем жилетку. Не давала слиянию губ прекратиться, дарила ласку и обожание. Расстегнула его рубашку и провела холодными пальцами по горячей мужской груди. И король Ада сдался от мучительных нежных прикосновений. Ласка её рук прошлась томительными мурашками по телу, и Люцифер нехотя прекратил поцелуй - понадобилось больше воздуха. Положил её на кровать, задрал подол шикарного платья. В Лилит он любил всё, но в особенности мощь и форменность её прекрасного тела. Боготворил её изгибы, красоту и сочность форм, величественный рост, длинные пахнущие морем волосы, ресницы, губы, обожал абсолютно всё. Обожал дарить ей удовольствие. От желания стало тесно в штанах, но в любовных делах Люцифер никогда не торопился. Он стянул с себя рубашку, для удобства когтями сгладил растрёпанные волосы назад и приступил - змеиным языком очертил эротичную дорожку на мягкости её бедра. Лилит расслабилась. Что-что, а в любовном искусстве её муж - идеал. Чем ближе его язык ласкался от бёдер к животу, тем больше сладких потуг вспыхивало внутри. Платье мешало, и Люцифер растворил его в воздухе, щёлкнув пальцами, превратил одежду в мельчайшие золотые пылинки. Случайно прикусил нежнейшую кожу на впадинке живота. Извивающаяся Лилит очертила греховным прикосновением свою грудь, подразнивая мужа, прошлась подушечками пальцев к животу и огладила Люцифера по лицу. Запустила пальцы в его волосы. Люцифер игрался с ней языком - щеками прижимался к бёдрам, удлинял животный раздвоенный язык и хаотично вырисовывал узоры по чувствительной точке, по мокрым складкам, задевая нужные места для того, чтобы Лилит наполнила комнату стоном. Его голодная по счастью душа впитывала всё: любимый женский голос, её покрытое мурашками вожделение, вкус, эмоции, дрожь в ногах и распространяющееся по телу удовольствие. Он сжал её рёбра, вдавливая сильные пальцы в кожу. И Лилит совсем расплавилась из-за сладострастных терзаний. Она обхватила мужа ногами и перевернулась, седлая Люцифера. Неосознанно он явил ей истинный демонический облик. Загляденье. Лилит любила его всяким, будь то змей, ангел, демон или хтоническое эфемерное существо без тела. Расстегнула его брюки, прошлась своим вожделением по его члену, чтобы показать, что теперь ведёт она. Люцифер всегда поддерживал её лидерские замашки. В пелене его красных глаз она была ещё красивее, чем обычно - величественная, по-строгому прекрасная, гордая и требовательная. Найдя нужный угол, она насадилась резко и полностью - позволял размер, идеальный и умеренный. Словно суккуб, Лилит источала вокруг себя чрезмерную похотливость, выбивающую из реальности. Люцифер заворожился. Она взяла его руки, чтобы направить и показать, как ей хочется. Чёрные когти легли на её грудь, сжали сначала легко, как будто опасаясь, потом с силой, и Лилит закинула голову от воспалённого удовольствия. С каждым прыжком на нём она выбивала из себя стон. Большим пальцем он оттянул её нижнюю украшенную помадой губу. Лилит словила его палец и надкусила. Облизала, смотря из-под полуопущенных и полных желания век. — Блять, — Люцифер захлестнулся чувствами и магнетической тягой к этой женщине и спрятал лицо рукой. — Доведёшь меня. Лилит убрала его руку - ну уж нет, она хочет видеть его светящийся красной похотью взгляд. — Доведу тебя? — склонилась к нему и еле-еле коснулась губ: — За-ман-чи-во. Сука. Люцифер вспыхнул эмоциями. Из-под спины выскочили огромные крылья - он редко их выпускал, но сейчас не сдержал. Вокруг талии Лилит обмотался неожиданно появившийся хвост. Люцифер сжал талию жены в путах, сильно стискивая и приставляя пику на кончике хвоста к жилке на её шее. Он наполнял её благодатью, силой, делился небесной энергией, светился ярче обычного, как неограниченное пламя, и терял последние крупицы сознания в побеге за желанием. Лилит так его любила. Так любила. Позволила вернуть её на кровать, ложась спиной на мягкие ткани. Тень от могучих крыльев ангела нависла над ней, и Люцифер вошёл в неё вновь, но уже чувственно и страстно, закинув её ножку себе на плечо. В ярчайшие моменты их души соприкасались. Лилит чувствовала тяжёлую ношу на душе мужа, вину, обиду, тревогу и вселенскую грусть, но больше всего в ней прощупывались надежда и любовь - то, что восхищало и пугало одновременно. Нельзя любить с такой силой. Нельзя продолжать надеяться после того, как тебя предали и низвергли. А Люцифер продолжал делать и то, и другое. Падший. Лишний и в Раю, и в Аду. Она лежала у него на груди, он сонливо игрался с её волосами. Укутывал уставшую, но довольную жену в крылья. Лилит настороженно сказала: — Что-то не так. Что именно - не знала, но почувствовала, как всё внутри перевернулось. Люцифер привстал. И правда. Он ощутил, как в Лилит что-то изменилось. Светящейся золотом рукой он прикоснулся к её животу. Зрачки его сузились. Он объяснил: — В тебе дитя. Люцифер смирился с утратой мечты и небесного чина, отпустил отчаяние и апатию, прочувствовал интерес к миру и назвал Ад домом, когда родилась Чарли. Его крошка Чар-Чар. — Назовём Шарлоттой, — настоял он, поглаживая выпуклый живот Лилит. На время ей пришлось отойти от управленческих дел и пения, чтобы в спокойствии и любви выносить их первое дитя. Жаль, что последнее. — Лотти... — будущая мать примерила на слух милое имя. — Лотти. Красиво. — Какая Лотти? — недовольно пробубнил Люцифер и заговорил в полный живот: — Чар-Чар! Да, Чар-Чар? Толкнись, если согласна!.. Чар-Чар? Детка, давай! Чар-Чар не толкалась - уже тогда буянила и не слушалась отца. Но Люцифер не обижался. — О! О-о! — пришла ему в голову очередная идея. — Сделаем ей комнату? Две! Я могу переделать нашу резиденцию в центре, чтобы... — Люцифер, — мелодичный голос Лилит всегда успокаивал. Она положила свою руку на его и продолжила: — Не уходи в крайности. Одной комнаты достаточно. Она же родится совсем малюткой. — Чёрт, прости! — он взлохматил себе волосы. — Я волнуюсь! — Я тоже, но это не причина для тревог, милый. — Она будет самой счастливой в этом гнилом месте, — пообещал он, целуя жену в лоб, а затем в живот. — Вот увидишь. Самой счастливой Чарли не стала. Как бы слепо она не верила в безоговорочную любовь родителей, ещё в детстве она всё равно слышала странные разговоры: — Переговори с Небесами, — требовала Лилит. Чарли приоткрывала дверь с такой исключительной аккуратностью, что её не замечали. Но в дверную прощелину она могла видеть угнетённую маму и нервно метающегося по комнате папу. — Да хрен им, а не разговор. — Люцифер, это важно, — Лилит устало массировала себе виски. — Они что-то замышляют. Чтобы подкосить мощь, которую мы нарастили. Нужны переговоры, чтобы не допустить потери всего. — Там, наверху, сидят глупцы, идиоты и долбаёбы, Лилит. Даже если поговорю с ними - итог один. Всем будет похер. — Ты не поэтому с ними не говоришь, — он хмуро потребовал договорить: — Ты боишься. — О, не начинай! — Тебе проще закрыться в кабинете на два дня, чем хотя бы минимально поучаствовать в судьбе твоего дома. Но его истинный дом не здесь. — Мой дом не... — Здесь, Люцифер! — она стукнула по столу. — Здесь! Я не смогу постоянно подменять тебя. Что будет потом? Чарли вырастет, и ты скинешь на неё все свои обязанности? Переговоры с Небесами тоже она будет проводить? Люцифер возмутился. Он никогда не хотел впутывать в семейную драму Чарли. Всегда хотел для неё лучшего - чтобы она жила, не зная такого горя, какое узнал он в своей юности. Предательство, ненависть, сломанные мечты и сломанные кости от падения. — Управление Адом не касается Чарли, — сказал он. — Она принцесса, — Лилит напомнила, но этого было мало. Тогда добила: — Она принцесса и твоя копия. Наивная, громкая, добрейшая мечтательница. Думаешь, юность ей не ударит в голову, и она не вмешается в какую-нибудь историю? Только у Люцифера отняли мечтательность. — Разговор окончен. Лилит бунтовала: — Поговори с Небесами! — Разговор окончен! Когда Чарли увидела расходящийся из рук и глаз отца огонь, сразу закрыла дверь и убежала в свою комнату. Она не боялась отца, но боялась его несдержанной натуры. Он не навредил бы ни ей, ни маме, но видеть кого-то в гневе больно. И видеть кого-то в ссоре... больно. Люцифер о многом жалел. Жалел, что по глупости не закрывал двери плотнее, чтобы Чарли не видела нарастающие с каждым годом ссоры. Жалел, что всё чаще и чаще выбирал одиночество в кабинете, а не игры с дочкой. Жалел, что при огромном желании стать достойным отцом для этой чудесной малышки, стал лишь блеклым образом, которого она почему-то продолжала звать папой. Он, конечно же, преувеличивал. Несмотря на натянутые и сложные отношения, Чарли всё равно любила и с теплотой относилась к отцу. Он творил столько чудес для неё в детстве! Показывал невообразимые изобретения, задаривал её пустяками и милыми вещицами. Любил. Передал по наследству мечту. Но многое упустил в её воспитании и жизни. Так бывает. А Лилит уставала. Уставала и уставала, стараясь вытянуть на своих плечах состоятельность и мощь Ада. Ей всё чаще снился Сад. Любимые места - лес, пригорок, с которого видно Сад, бескрайние воды. Она оставила своё кольцо на столе мужа. Единственное место, где он хоть что-то заметит. И ушла. Так тоже бывает. Она не оставила их с ним вечность, нет. Просто ушла. С намёком на возвращение и небольшой интригой. Оставила за собой несколько хитросплетений, удачно спрятанных от лишнего внимания решений, сделок и... ушла. На семь лет. За эти семь лет Люцифер понял, что такое вечность.