Глава 3

21 сентября 1998

ЗОЛОТОЕ ТРИО — ТЕПЕРЬ ЗОЛОТОЙ ДУЭТ

Или загадочная смерть Рональда Биллиуса Уизли

«20 сентября 1998 года в окрестностях озера был найден труп Героя войны — Рональда Биллиуса Уизли. По словам авроров смерть не являлась магической, так же как и не была магическим ритуалом. Никаких следов магии, способной причинить смертельный урон, не было обнаружено. Единственным отсутствующим «предметом» с места гибели Героя — его глаза. Тело же не пострадало. Возможно ли, что волшебник, прошедший через войну, устоявший перед гнётом Волан-де-Морта, погиб от рук жесточайших налётчиков? Оказывается, что возможно. Как сообщает Министр Магии — Кингсли Бруствер: «Все силы направлены на скорейшую поимку злоумышленников» Приносим глубочайшее соболезнование семье погибшего,

С уважением, ваша Рита Скитер»

— С уважением, ваша Рита Скитер, — повторяла Гермиона каждый раз, перечитывая выжимку из газеты. Говорила и захлёбывалась в слезах. Клочок бумаги из газеты — вот, что осталось у неё от Рона. Жалкий клочок бумаги. Он заслуживал только этого? Выжимки из статьи? Как будто статья, занимавшая весь выпуск Пророка, могла успокоить и быть соответствующей Герою. Глупость. Как вообще можно было думать об этом, когда Рона больше нет? Гермиона не любила прессу, но тут Скитер превзошла все грани — она просто сделала «выжимку», как будто газета была не «Ежедневным пророком», а какой-то криминальной хроникой, столбиком в другой, более популярной и значимой газете. Это очень задевало. Как будто Рон — никто, как будто он не заслуживал большей…огласки? Даже его портрет не сможет с ними разговаривать, потому что после такого навряд ли вообще будет какой-то портрет. Слишком много эмоций и мыслей бушевали в девушке. Эти чувства было не описать, это была какая-то странная боль. Но самым ужасным чувством была утрата. Невосполнимая утрата лучшего друга, члена семьи, брата, сына. Это страшно. Пройти войну и потерять Рона вот так вот глупо? Из-за каких-то уродов? Из-за каких-то больных уродов, забравших его глаза. И ведь почему-то никто не сомневался в факте группового нападения, потому что Рон… Он ведь прошёл войну, он был достаточно сильным и даже один на один парень с большей вероятностью победил бы. Да, факт остаётся фактом — этих тварей было несколько, но точно не один. Ужасней чувства утраты было лишь чувство мести. Гарри и Гермиона прекрасно понимали, что не успокоятся, пока не найдут убийц их лучшего друга. Пока не найдут тех, кто так жестоко поступил по отношению к их другу, к их брату, да к ним самим в конце концов. Да, первое время будет затишье, которое привлечёт такую бурю от дуэта золотого трио, как бы по-дурацки это сейчас не звучало. Но чуть позже, когда они смогут успокоить мистера и миссис Уизли, их сыновей и Джинни. Теперь можно смело сказать, что семья Малфоев совершенно не та, что понесла большие страдания. Этот «титул» перешёл к Уизли, как бы ужасно это не было. Миссис Уизли слишком сильно переживала смерть Фреда, ей нужен был постоянный присмотр после той трагедии. Сейчас же… Сейчас же было страшно представить, что чувствовала и испытывала эта женщина. Потерять двоих детей за пол года — самое страшное, что могло бы с ней случиться. Да и не только с ней, с любой матерью. Пережить собственное дитя — хуже наказания не придумаешь. Мистер Уизли и остальные старались держаться, но это было непосильным трудом. Вся семья как будто разом постарела лет на 5. Даже Джинни — сколько бы она не ругалась с Роном, она всё равно любила его и была привязана к нему. И теперь, когда и Гермиона, и Гарри были частью этой семьи, они знали, что ни перед чем не остановятся, чтобы найти виновных. Об их надвигающейся мести знал весь магический мир.

***

Двумя неделями ранее

— И ты боялась этого? Глупенькая, — Рон с улыбкой приобнял девушку, — Гермиона, ты всегда была родным человеком для меня, им и останешься. Я всегда буду любить тебя. Ты мне как сестра. Да, мы поцеловались в Тайной комнате, но ты сама понимаешь по какой причине. Мы приближались к победе, мы боялись исхода, мы трепетали перед этим. Слишком сильный всплеск эмоций и атмосфера, и получилось то, что получилось. И спустя несколько мгновений Рон уже со смехом добавил: «Да и чему получаться? Детскому поцелую?», на что Гермиона рассмеялась и покрепче обняла друга. Стало легче. — Пойдём на ужин? — посмотрев на Гермиону, спросил Рон. Теперь девушка не видела той «чувственной мании» в глазах друга, они были спокойными, без всякой жалости или соболезнования. Может ей просто показалось? Да, скорее всего, так и было. — Да, только мне нужно зайти в библио…- она не успела договорить, как Рон прервал её, окидывая сердитым взглядом — Герм. Опя…- но и он не договорил. — О, нет-нет, я просто заберу пару книг и сразу приду в большой зал. — Ладно, пойдём, — начал Рон, но услышал протест со стороны подруги. — Нет, Рон, не нужно, спасибо. Я быстро. Честно. Возможно, Рон поверил ей, а, возможно, и нет. Но, во всяком случае, он отпустил её одну, а сам направился в сторону большого зала. Что-то заставляло его переживать за Гермиону, её постоянно усталое выражение лица, осунувшиеся плечи, грустные глаза. Она как будто угасала с каждым днём всё больше и больше. Да, безусловно, ситуация с её родителями ужасна, но они были живы, а это было достаточно весомо и придавало некую радость. Но при всём усталом виде девушки она всё же казалась сильной и излучающей свет и надежду. Рону и Гарри очень хотелось верить в то, что им это не просто казалось, а что так было в действительности. Гермиона шла довольно быстро, отчего волосы на её голове забавно подпрыгивали на каждом шагу. Она хотела быстренько взять одну книгу, посвященную сознанию, чтобы изучить на досуге и после ужина лишний раз не носиться в библиотеку. Ей было очень легко после разговора с Роном — один из камней, якорем основавшимся в её душе, был отцеплен. Она так много надумала за последние несколько дней, но правда оказалась куда приятнее. Может и вначале всегда кажется, что правда — это очень тяжело, но на самом деле правда — это то, что дарит покой и умиротворение вашей душе. Может быть, её иногда очень сложно принять, но по итогу — ее принимают все, какой бы она ни была. — Добрый вечер, мадам Пинс, — Гермиона мило улыбнулась и прошла прямо к стеллажу, находящемуся рядом с запретной секцией. «Ну точно. Мерлин, Гермиона, как ты могла забыть проверить Малфоя и устроить ему допрос с пристрастием?! А вдруг он уже избавился от всех улик и ничего выяснить не получится? И… И почему он сказал, что Гарри в курсе? А ведь если Гарри, значит и Рон. Нужно будет устроить допрос и им. И почему пошёл Малфой, а не кто-то из мальчиков? Даже Гарри было бы проще попасть в запретную секцию. Что они скрывают?» Поток мыслей девушки прервала белая макушка, появившаяся на горизонте. Малфой сидел и читал книгу. «Неужели ту самую? Так, какого она была цвета? Чёрного? Определённо чёрного и с золотой оконтовкой. Да уж, книга под стать самому Малфою. Так, стоп, Гермиона, он ведь не такой дурак, чтобы у всех на виду читать похищенную из секции книгу. Ладно, Гермиона, возьми то, что ты хотела до этого и иди на ужин. Всё это ты выяснишь позже. Ведь мальчики доверяют ему, а ты сама старалась разглядеть в нём что-то хорошее на шестом курсе» Взяв книгу, посвящённую сознанию и подсознанию, девушка удовлетворённо улыбнулась и направилась к выходу из библиотеки, как вдруг услышала те шаги. Те же самые шаги с двойным стуком, как в тот раз. Гермиона остановилась и обернулась. Малфоя не было. Куда он подевался? Она ведь пробыла в библиотеке около трёх минут, не более. Мадам Пинс была на своём месте и продолжала разбирать формуляры. Почему она так спокойна? Она разве не слышит, что кто-то бродит по… «По библиотеке, Гермиона»— кричал внутренний голос. И ведь правда, запретная секция была далековато отсюда, а это значит, что этот кто-то рядом, но где? Все студенты сидели, только пара стояли у стеллажей и никто не шёл, ну кроме неё самой разумеется. Девушка начала всматриваться в каждого студента как можно быстрее, чтобы не вызвать подозрений и в конце дня проанализировать всю ситуацию. «И ведь опять в библиотеке. Почему я слышу эти шаги только там, а мадам Пинс игнорирует? Но ведь Малфой тоже слышал их в прошлый раз. Нужно будет поговорить с ним. Да уж, Гермиона, всё-таки нужно было прислушиваться к мантре мальчиков о меняющемся наследнике чистокровного рода ещё летом»

***

— Гермиона, — пощелкав перед глазами девушки, Джинни продолжила, — Хогвартс вызывает Гермиону Грейнджер. — А, да, Джин, что такое? — О чём задумалась? Гермиона перевела взгляд на мальчиков, увлечённых новой тактикой в квиддиче, которую они разрабатывали месяц. Как никак это был действительно последний учебный год, без всяких повторов. Они хотели выйграть кубок. — Да так, ни о чём существенном. Просто в библиотеке послышались какие-то шаги, но при этом кроме меня никто и не ходил. — Может Пивз балуется? Не думала об этом? — и кусочек бананового пудинга отправился в желудок младшей Уизли, — Гермиона, ты просто слишком нагружаешь себя. Причём всем, будь то учёба или старостат, или… родители. Извини. — Нет-нет, Джин, всё в порядке. Возможно, я действительно нагрузила себя, но так мне легче, — Гермиона опустила взгляд и почувствовала, как тепло руки подруги согревает её собственную. — Я понимаю. Всё будет хорошо. Мы сможем со всем справиться. И если бы Джинни знала, как ей понядобятся эти слова через 2 недели, когда она будет срывать голос от крика и биться в истерике и отчаянии. Как она будет в них нуждаться, когда Гарри будет сдерживать её всплески магии. Как её мама и папа будут нуждаться в них, когда боль будет накрывать с головой.