Глава 4

Жить с Грейнджер, что уже звучит довольно ужасно, было более, чем просто невыносимо. Но нет, не так «невыносимо», как это было раньше — на основе ненависти или… ненависти вдвойне. Сейчас эта невыносимость заключалась в несколько других вещах. Во-первых, Драко Малфой стал другом Гарри Поттера, да — другом, даже не приятелем или знакомым, а именно другом. Во-вторых, Драко Малфой стал другом Рона Уизли, что тоже очень странно и удивительно. И ведь он действительно был благодарен Поттеру и Уизли. Они не просто помогали, они вернули его. Он был благодарен за отца, за мать. И сначала он чувствовал себя обязанным, должным, но Гарри убедил его в обратном. Парни были благодарны ему за победу, ведь Малфой действительно помог, совершив тот поступок с палочкой, а он в свою очередь оставался благодарным за семью. Ещё он был благодарен Блейзу, который тоже был рядом и тоже понемногу начинал общаться с Поттером и Уизли. Даже с Грейнджер — но это было и до всех событий, он всегда относился к ней даже не терпимо, а, наверное, хорошо. Ещё и факт того, что на 6 курсе они были префектами и довольно часто патрулировали вместе, говорил сам за себя. И, в-третьих, невыносимость нахождения с золотой девочкой в одной башне заключалась в том, что Драко Малфой не стал другом для Гермионы Грейнджер. Почему нет? Ответ очень прост: время. Ведь после войны именно Гарри и Рон находились рядом с Малфоем, пересекались с ним, узнавали его заново сами и помогали в этом ему самому. Гермиона же в это время находилась рядом с родителями и пыталась помочь им, хотя, если быть предельно откровенными, то помочь Гермиона старалась именно себе — ведь её родители живы и здоровы, проблемой была их память, и то, сами они этого не знали. Поэтому становление Малфоя в роли друга золотого мальчика и человека, к которому можно относиться более-менее лояльно, для его боевой подруги обеспечило именно время проведённое вместе или порознь. Нет, Малфой и Грейнджер не ругались, не сыпали друг в друга проклятиями, не оскорбляли друг друга, в конце концов. Они относились друг к другу довольно терпимо. Возможно, этому способствовало назначение обоих на посты главных старост школы и совместное проживание. Сначала мальчики пытались направить Гермиону в хорошее русло по отношению к Малфою, но после пары попыток и стычек, которые кстати происходили теперь по большей степени именно из-за девушки, парни перестали пытаться. Да и Драко был не особо в восторге от перспективы дружбы с золотой девочкой. И даже несмотря на то, что Малфой стал значительную часть времени проводить с Гарри и Роном, где также находилась Грейнджер, они всё равно игнорировали друг друга большую часть времени, хотя по сути они и не виделись. Их пересечение заключалось в совместных занятиях, трапезой в большом зале и… библиотекой, где она увидела его. «Чёрт возьми, только не Грейнджер, почему именно она? Лучше бы Макгонаглл» — именно эти мысли были в голове Малфоя в момент, когда он увидел ошарашенный взгляд Грейнджер. — Что ты делал в запретной секции?! — вихрь под названием «Гермиона Грейнджер» влетел в общую гостиную башни старост спустя пару часов после того, как она увидела его в библиотеке вновь. Малфой же расслабленно сидел на диване и читал книгу…чёрную. Ту самую? Возможно. Ему было наплевать на девушку, пусть хоть с катушек слетит. Он встал и молча направился в свою комнату, он не хотел разговаривать с ней. Во всяком случае не сегодня, не сейчас. Но его желаниям не суждено было сбыться, Гермиона опередила его и встала перед ним, преграждая путь. Откуда в ней столько настырности? Почему роль «докапайся до человека» теперь в большей степени принадлежала ей, а не Малфою? Вроде бы раньше именно он не давал прохода. — Грейнджер, уйд… — ЧТО. ТЫ. ДЕЛАЛ. В ЗАПРЕТНОЙ. СЕКЦИИ?! — Гермиона рычала, когда задавала вопрос, в её глазах наблюдался какой-то страшный огонёк надвигающейся ярости. — Во-первых, уйди, во-вторых, не твоё дело, — и Драко скрестил руки на груди, оставляя книгу снизу, чтобы не было видно названия — ну точно это та самая. — Нет, моё. Ещё как моё, я староста и имею право знать, что ты там забыл. — Я тоже, Грейнджер. Не забывайся, что я тоже староста и имею полное право не докладывать тебе о каждом своём шаге, — он начинал злиться. Почему-то Гермиону это так разозлило, ведь изначально он так пренебрежительно относился к должности старосты, а теперь пользуется этим. И ничего ему не скажешь, он прав. Наверное, от бессилия и злости Гермиона слишком быстро произвела следующее действие — она уткнула свою палочку в шею Малфоя и прошипела, глядя ему прямо в глаза: «Если ты всё-таки хочешь зайти в свою спальню, то будь так мил — расскажи мне о своём визите в запретную секцию, иначе ты просто не сможешь встать» На какую-то долю секунды Малфой был в замешательстве и действительно…ужаснулся? да, скорее всего, потому что Грейнджер была безумна в этот момент. Он впервые видел её такой. Но он не был бы бывшим Пожирателем смерти, если бы не его отработанные навыки в экстренных ситуациях. Парень ловко выхватил палочку, предварительно заломив ей свободную руку, став хозяином ситуации. Он не хотел делать ей больно, она всё-таки девушка, он предупреждал, что не хочет разговаривать. Ну как предупреждал, красноречивое «Грейнджер, уйди» было вполне информативным по его мнению. Но слабый писк, исходящий от неё, вернул его из собственных мыслей. — Запомни, Грейнджер, ещё раз ты выкинешь что-то подобное, и я сам устрою тебе такое, после чего ты просто не сможешь встать, — и он скрутил руку чуть сильнее, — и если ты не успокоишься со своей паранойей, то поверь, Поттер будет в курсе о твоём состоянии. О твоём настоящем состоянии. Да, Грейнджер, я слышу, как ты кричишь практически каждую ночь. Последнее он сказал шёпотом на ухо, да так, что по всему телу девушки пробежали ужасные мурашки. — А теперь уйди, — он опустил и оттолкнул её от собственной двери, — и да, спроси лучше Поттера, я думаю, что он будет более многословен в этом вопросе, — и он ушёл, закрывшись в спальне. Гермиона потирала запястье, которое так любезно скручивал Малфой. Ей было безразлично на этот выпад как с её, так и с его стороны. Её волновало только два момента… «Значит Гарри знает. Но почему он ничего не сказал? Почему Малфой? Почему он не сказал мне?» Но эти мысли быстро отложились на завтра, как и пометка о том, что нужно будет поговорить с Гарри. Сейчас девушку больше волновали, как бы страшно это не было признавать, глаза Малфоя. Она уже видела подобное, когда разговаривала с Роном, только тогда глаза были яркими и излучающими чувства, но мгновение. Глаза Малфоя были не менее яркими и излучающими удивление, но и здесь тоже мгновение, которое вполне могло показаться. «Нужно срочно поговорить с мальчиками, иначе я просто сойду с ума, терзая себя догадками. А если Рон не знает? Да и что я скажу Гарри? Эй, привет, я тут Малфоя застукала в запретной секции, не знаешь, почему он там? Хотя он главный староста, точно так же как и я, но я должна знать. О, да, тебе, наверное, интересно, что я сама там забыла. Так я всё ещё ищу способ как восстановить память родителям, потому что не могу спокойно спать. О, а Малфой тебе не рассказал? Мне он сообщил, что всё слышит и что ты — Гарри Поттер, знаешь, что он делал в запретной секции» Гермиона зашла в свою комнату и, закрыв дверь, сползла вниз. Живоглот тут же подбежал к своей хозяйке, требуя ласки. Поглаживая кота, девушка начала прокручивать события недели. Всего неделя с момента начала обучения, а кажется, что целый год. Что хорошего или полезного она сделала? Поговорила с Роном, прочитала несколько томов, посвящённых сознанию. А в какую категорию отправить событие по поимке Малфоя в запретной секции и те шаги? Навряд ли в полезное, но и точно не бесполезное. Было ясно и то, что Гарри что-то скрывал, а она стала видеть в глазах людей что-то странное. Хотя может и нет, может это просто игра воображения? «Нет, Гермиона, ты поговоришь с Гарри и расскажешь ему всё, ведь его чутьё имеет какие-то неописуемые свойства провидца, возможно, что он что-то почувствует. Да, Гермиона, у вас хотя бы один год может пройти спокойно? Так, а почему я вообще не подумала об учёбе? Хотя как тут подумаешь, когда что-то странное творится. И почему я так цепляюсь к Малфою? Мальчики же уверяли, что он изменился. Ну да, изменился, сейчас он просто оттолкнул меня, даже по фамилии назвал, а не всякими — грязнокровка или гнездо. Действительно, почему так? О, Гермиона, скорее всего, именно Малфой давал тебе ту самую долю соперничества или адреналина, особенно при ваших перепалках. А сейчас он дружит с мальчиками и он твой не только однокурсник, но и прости, Мерлин, коллега. Да и он повзрослел что ли. Да, война на всех оставила свой отпечаток»

***

Утром Гермиона собралась и пошла на завтрак. Выходя из собственной комнаты, она всегда обращала внимание на дверь его комнаты. «Уже закрыта или ещё закрыта? Странно, обычно он уже сидит в гостиной в это время» Идя по коридорам, она встретила Джинни, которая как будто светилась, настолько она выглядела счастливой. — Гермиона, доброе утро! — и девушка улыбнулась, она была очень счастливая. — Доброе, Джинни. Что интересного произошло за ночь? Ты просто светишься, не иначе. — Гарри… Он… Он позвал меня, он, в общем, я думаю, что он сделает мне предложение, — с каждым новым словом Джинни становилась всё радостнее. — О, Джинни, это же чудесно! — и девушки обнялись. Отпрянув, Гермиона посмотрела в глаза младшей Уизли и… увидела этот блеск. Опять. И опять только на мгновение. «Да что, чёрт возьми, такое происходит. Мне точно это не кажется»